Дерзкая и Решительный. История одного завоевания

5.3

Иногда Майк вспоминал имена своих друзей. Кто-то из них жил в городе, кто-то — за его пределами, а кто-то лишь время от времени приезжал сюда. Одни работали в богатых поместьях, которых, как оказалось, вокруг Бринхолла было немало. Другие же уехали на заработки в столицу, потому что считали, что в этом маленьком, славном и уютном городке им больше нечего делать.

И каждое предложение Майка, конечно же, встречало бурное сопротивление со стороны Браула.

Я не вмешивалась в эти споры. Во-первых, мне нечего было сказать ни по одной предложенной и тут же отвергнутой кандидатуре. А во-вторых, никто и ни за что не заставил бы меня устраивать личную жизнь по чужой указке.

Я сама однажды уже плохо с этим справилась. Доверять выбор спутника жизни малознакомым молодым обалдуям и вовсе было бы с моей стороны глупостью. Хотя, возможно, эти добрые великаны справились бы гораздо лучше, чем наивная и доверчивая я.

Вообще, за время ремонта и проживания в доме тётушки Марты я сроднилась с этой семьёй. Обожала спускаться утром на кухню и видеть её румяное лицо. Уже не представляла, как буду жить без сумасшедше аппетитных ароматов, наполнявших дом, без глубокого голоса Майка и добродушного подтрунивания Браула.

Не знала, как привыкну одна спать в собственном доме, и тихо радовалась, что теперь у меня был Мистер Пушириус. Всё-таки вдвоём не так страшно.

А ремонт продолжался, время летело.

Второй этаж уже был закончен. Я стала обладательницей шикарной ванной комнаты, добротной и удобной мебели, светлых стен и лёгких занавесок. Мне нравилось, как всё получалось. И пусть мебели пока было мало — по большому счёту толково обставили только мою спальню, — дом с каждым днём становился всё уютнее.

Он словно сбрасывал с себя пыль прожитых в одиночестве лет, тоску и скрип забвения. Становился чище, теплее и живее. Будто постепенно вспоминал, каково это — иметь хозяйку.

Входная дверь больше не скрипела, когда её открывали. Ставни перестали хлопать от каждого сквозняка и больше не угрожали обрушиться на голову тому, кто осмелится пройти мимо окна. В доме уже не чувствовались запустение и холод заброшенного места. Он изменился, стал лучше, и мне всё сильнее хотелось перебраться сюда.

Но пока я не решалась.

На кухне ещё шёл ремонт, готовить там было невозможно, а значит, жить самостоятельно тоже пока не получалось. Да и, если честно, одна мысль о том, что вскоре мне придётся остаться в этом большом доме без Марты, Майка и Браула, заставляла нервно ёжиться.

Но всё шло замечательно.

Мы работали вместе, и я наконец могла принимать участие в ремонте. Как сказал Браул, пришло время моей женской ответственности. Поэтому я расставляла небольшие вазочки, купленные в посудной лавке, упаковывала тарелки, кастрюли, сковороды и прочую утварь, которой пока было негде пользоваться, выбирала ковры и с любовью развешивала занавески.

Я была занята приятными хлопотами и совершенно не думала, что вот-вот грянет гром.

Но, как это часто бывает, когда меньше всего ждёшь неприятностей, именно тогда они и стучатся в твою дверь.

Мои начались со слов Майка:

— Элис, нам надо поговорить.

Я чуть не подавилась супом. Я прекрасно знала, что означала эта фраза, если её произносил мой муж. В голове тут же начинался перебор собственных проступков: что я забыла, чего не сделала и чем могла вызвать недовольство Виктора.

Но Майку-то я чем обязана?

Кое-как проглотив ложку горячего наваристого бульона и откашлявшись, я подняла недоумённый взгляд на старшего из братьев.

— Нам? Нам с тобой?

— Нет, Элис, — ответил он, строго сведя брови. — Нам всем нужно поговорить. Предлагаю после ужина собраться в гостиной. У меня есть пара вопросов к тебе.

Признаться честно, мне стало неуютно. Вроде бы Майк был младше меня на несколько лет, но сейчас я почувствовала себя маленькой девочкой, которая что-то успела натворить и теперь вот-вот должна была выслушивать нравоучения от взрослых.

Я перевела беспомощный непонимающий взгляд на Марту и увидела на её лице такое же удивление. Оно буквально отражало мои собственные чувства.

Посмотрела на Браула, но по его виду ничего понять не смогла: он, опустив взгляд, молча поглощал еду.

Вытянуть из Майка что-нибудь ещё мне не удалось, поэтому я отбросила тревожные мысли и вернулась к ужину.

Поговорить так поговорить. Хорошо. Почему бы и нет?

Примерно через полчаса мы все собрались в гостиной. Я заняла своё место в кресле и под строгим взглядом Майка даже немного поёрзала от нетерпения.

— Ну что? — спросила я. — О чём пойдёт речь?

Майк, как самый старший мужчина в доме, сложил руки на груди и, окинув нас серьёзным взглядом, заговорил:

— Элис, сегодня, когда мы занимались сменой полок в торговом зале, я заметил, что твой шейный платок, который ты любишь носить, задрался.

Его слова заставили меня вздрогнуть.

Задрался? Это могло означать только одно: Майк увидел брачную метку. Мерзкий чёрный контур — метку моего позора.

— И… что именно ты увидел? — осторожно спросила я, с тревогой глядя на братьев.

— Это не первый раз, когда я замечаю тёмные линии на твоём запястье. Но, если честно, молчать больше не могу. Ты не хочешь нам ничего рассказать? Мы не откажем в помощи, но, может быть, тебе стоит поделиться какой-то информацией. Возможно, нам нужно быть готовыми к появлению твоего брошенного супруга?

— Брошенного?

Я резко поднялась на ноги, а рука непроизвольно легла на горло. Вдруг появилось ощущение, что я задыхаюсь.

— Брошенного? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Брошенный муж…

Судорожно вздохнув, я постаралась взять себя в руки. Кричать, топать ногами и закатывать истерику сейчас было ни к чему. Да и не было в словах Майка ничего, что действительно могло бы меня обидеть. Он просто неверно истолковал увиденное.

Надо отдать ему должное: если он замечал мою метку не в первый раз, то проявил немало терпения, прежде чем наконец задать этот вопрос.

И, чёрт возьми, он был прав. Я должна была им рассказать!

5.4

Конечно, я не верила, что Виктор приедет в Бринхолл, и уж тем более не думала, что он начнёт что-то требовать от меня или от людей, которые меня окружали. Он давно забыл обо мне, забрал все мои деньги, получил всё, что хотел, и вычеркнул меня из своей жизни.

Но люди, заменившие мне семью, люди, которые так мне помогали и приняли в свой дом, заслуживали честности.

Поэтому я похолодевшими пальцами, которые отказывались нормально слушаться, принялась развязывать узел проклятого шейного платка. Старательно, дрожащей рукой, я распускала его, чтобы показать им всю свою боль, весь тот опыт, который остался от прошлой жизни.

Чёрную, словно клякса, брачную метку.

Такой красивый ритуал. Такие громкие обещания. И такой позорный финал.

Наконец я сняла платок.

— Вот. Посмотрите. Да, это она — брачная метка. Но не я бросала своего мужа. Я никого не обманывала. Это меня бросили. Меня, понимаете? Я всю жизнь была любимым, залюбленным и обласканным ребёнком. Никогда не сталкивалась с подобным предательством. Верила людям. Всегда верила. Верила, что у меня самый лучший, самый любящий муж. Верила, что наш брак счастливый и что любые трудности мы сможем преодолеть вместе. А оказалось, что два года, в течение которых я не могла забеременеть, были для него проблемой. Оказалось, что этот брак нужен был только мне, а ему, этому проклятому предателю, требовались лишь деньги моей семьи.

Слёзы — горькие, так долго сдерживаемые слёзы — вдруг потекли по моим щекам.

Я, некрасиво всхлипывая, шмыгая носом, задыхаясь и захлёбываясь рыданиями, наконец смогла рассказать правду. Всю правду своей замужней жизни.

Когда Марта принесла мне воды, Браул обнял меня за плечи, успокаивая, а Майк сел на пол у моих ног и с тревогой посмотрел в моё покрасневшее от слёз лицо, я наконец смогла расслабиться.

Выговорившись и рассказав всё, что со мной произошло, я будто отпустила свою боль. И мне стало легче.

Увидев, что я немного успокоилась, Браул поднял руку и сжал своей широкой ладонью мои тонкие дрожащие пальцы.

— И чего ты ревёшь? Говно он, а не мужик, — простодушно и прямолинейно высказал он своё мнение.

— Браул! — ахнула Марта, укоризненно покачав головой.

— А что Браул? — заворчал младший из братьев. — Я что, не прав?

— Не прав, — тяжело вздохнул Майк. — Говно оно и есть говно. Другим не бывает.

— А этот так и вовсе притворщик, обманщик, предатель и лжец, — продолжил Браул, с каждым словом подбирая для моего бывшего мужа всё новые нелицеприятные определения. — Так чем лучше унитазного наполнителя?

— Элис, прости, пожалуйста, — вмешался Майк. — Ты правильно сделала, что уехала. И к чёрту его. Не нужен он тебе. А я не имел права лезть. Но и не спросить не мог, понимаешь?

Майк распалялся с каждым словом, ругая Виктора и подбадривая меня.

— Бросил? Да скатертью ему дорога. Деньги забрал? Ты не переживай, Элис. Ты умная и хваткая. Захочешь — у тебя их ещё больше будет. А если нужда прижмёт, то ты и своё вернёшь.

Он сжал губы и посмотрел на меня с такой уверенностью, будто уже видел, как я возвращаю себе всё до последней монеты.

— Мы же с тобой вон сколько знакомы. Я вижу, как ты договариваешься с дельцами, как ведёшь себя в торговых лавках, как умеешь себя поставить. Если будет желание, то через полгода весь город у тебя с рук есть будет. Вот посмотришь.

Майк презрительно скривился.

— А этот… Тьфу на него.

— Майк, понимаешь… Марта, Браул, понимаете, я не хотела вас обманывать. Проклятье! Я любила Виктора, понимаете? И подумать не могла, что человек способен вести себя так: сегодня быть счастливым и любящим, а завтра сбросить маску и превратиться в холодного, чужого, жестокого и подлого незнакомца.

Я всхлипнула и сжала пальцы.

— И я не говорила вам не потому, что хотела обмануть. Мне было стыдно. Стыдно за то, какой глупой и доверчивой я оказалась.

— Стыдно? За что, детка? — Марта легко похлопала меня по руке, которую я протянула к ней, чтобы забрать стакан с водой. — За то, что хотела быть счастливой? За то, что влюбилась в урода? Ой, ты думаешь, первая такая? — Марта фыркнула. — Не стоит он твоих слёз. Майк прав. И Браул прав. Говно он, а не человек. Любящий мужчина никогда бы так не поступил.

Она снова погладила меня по руке.

— И хорошо, что он предал тебя сейчас. Хорошо, что так быстро показал своё настоящее лицо. А ты представляешь, если бы вы прожили вместе десять лет? Ты ещё молода и красива. Ещё будешь счастлива, обязательно найдёшь своего мужчину и создашь семью. А этот… Пусть живёт как знает. Здоровья ему и радости. Боги всё видят. Он ещё узнает, что такое женские слёзы и чем они отливаются мужчинам.

— Отливаются? — осторожно переспросил Браул.

— Отливаются, дорогой мой, отливаются, — уверенно подтвердила Марта. — Вот ты обидишь какую-нибудь девицу — сразу поймёшь.

— Это как? — уточнил Браул.

Майк хмыкнул, почесал затылок и многозначительно посмотрел на младшего брата.

— Да, младшенький, отливаются. А ещё отбиваются, забываются и отбиваются снова. В общем, имей в виду: рука у тётушки тяжёлая, а с женщинами надо быть нежнее.

Эта фраза, сказанная с таким видом, что становилось понятным — Майк говорил на основании богатого жизненного опыта, окончательно разрядила обстановку.

Гостиная тётушки Марты наполнилась смехом. Низкий, глубокий смех Майка смешивался с более высоким голосом Браула, а поверх них переливался мягкий, тёплый смех Марты. Я тоже не удержалась и рассмеялась — сначала неуверенно, тихо, а потом уже искренне, от всей души.

Этот смех будто поставил точку в моей прошлой жизни и открыл дверь туда, куда я так стремилась. В моё новое и, очень хотелось надеяться, счастливое будущее.

А через два дня мы окончательно закончили ремонт в моём доме.

И именно тогда мне в голову пришла идея. Самая лучшая. Гениальная! Удивительная в своей простоте и настолько перспективная, что я удивилась, как это мне раньше в голову не пришло. Теперь я точно знала, что будет продаваться на полках моего торгового зала. Оставалось только всё продумать и убедить Марту и её племянников согласиться участвовать в моём проекте!

Глава 6

— Элис, детка, заверни мне, пожалуйста, вот тех, моих любимых, розовеньких, с нежным кремом.

— Госпожа Томсон, для вас, как всегда, эклеры с клубничным кремом уже отложены. Держите.

Я взяла заранее приготовленный кулёк из плотной промасленной бумаги и протянула его дородной женщине.

Госпожа Томсон была почётной жительницей Бринхолла, матроной, знавшей всех и каждого, а ещё женой городского бургомистра. То есть человека важного, уважаемого и, по мнению самой госпожи Томсон, совершенно незаменимого для процветания города.

Женщина, получив свои любимые пирожные, улыбнулась, и на её щеках распустились красные цветы удовольствия.

— Детка, ты такая хорошая, — прокудахтала она, выкладывая на прилавок деньги за любимый десерт.

Я с улыбкой наблюдала, как пышная фигура госпожи Томсон покидает мою кондитерскую. Впрочем, долго размышлять о почтенной супруге бургомистра мне не пришлось. Перед прилавком уже стояла целая очередь желающих закупиться сладостями к вечернему столу.

Чего только теперь не было в моём торговом зале! Здесь можно было купить всё: от простого коржика, щедро посыпанного сахарной пудрой, и небольших пирожков с мясной начинкой до сложных слоёных пирогов, воздушных эклеров и тортов на заказ.

Год назад, когда ремонт закончился, а полки всё ещё стояли пустыми, я, совершенно не желая расставаться с семьёй тётушки Марты, придумала замечательный план. И вознамерилась воплотить его в Бринхолле.

Три дня я потратила на изучение местного рынка. Оказалось, что в городе хватало торговых палаток, трактиров, чайных, постоялых дворов и небольших закусочных, где можно было быстро перекусить. Можно было купить хлеб, мясо, овощи, сыр, выпить кружку горячего чая или съесть густую похлёбку.

А вот отдельной кондитерской в Бринхолле не было.

Конечно, многие хозяйки предпочитали печь хлеб сами. Но я до сих пор не понимала, почему никому не пришло в голову открыть место, где жителей небольшого городка радовали бы вкусной, свежей и качественной выпечкой. Но если кто-то упустил свою возможность, то мне это было только на руку. План начал обретать всё более чёткие очертания.

После изучения внутреннего рынка я не поленилась и изучила окрестности Бринхолла.

И оказалось, что вокруг города действительно было немало богатых поместий. Проживая в столице большую часть своей жизни, я понаслышке знала: леди и лорды привыкли видеть на столе не только сытную еду, но и всякие приятные сладости. И, что особенно важно, денег на подобные маленькие удовольствия они обычно не жалели.

Поэтому к тётушке Марте я пришла уже с готовым планом будущего дела.

Как же она сопротивлялась! Это целая отдельная история.

— Элис, — ворчала Марта, с раздражением вымешивая тесто во время нашего первого разговора, — что за глупости ты говоришь? Ну кому в Бринхолле могут понадобиться мои булочки? Или пирожки? Или что ты там ещё себе придумала?

— И булочки, и пирожки, и пирожные, и эклеры, и сдобный хлеб, — бойко отвечала я, задорно хрустя свежеиспечённым коржиком. — И всё-всё-всё, что ты умеешь делать. А ещё то, что пока даже не пробовала печь. Мы обязательно найдём новые рецепты, всё опробуем и выберем лучшее.

— Выберем она, — недовольно фыркала Марта. — А печь кто будет? Вздор это, точно тебе говорю!

— Ничего и не вздор! Вот увидишь, тётушка, ещё придёт день, когда твои булочки будут заказывать к столу самые важные люди Бринхолла.

— Говорю, вздор, — упорствовала Марта, формируя из теста будущие ореховые колечки. — Никто не станет покупать мою стряпню.

— Марта, ты пойми одну простую вещь, — не сдавалась я, доставая из печи противень с уже готовой выпечкой. — Многие хозяйки предпочтут отдать пару грошей за готовую сдобную булочку, чем потратить два часа на кухне, пытаясь испечь такую же. Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься!

— Вот раз такая умная, — Марта подбоченилась и нахмурила брови, — так сама и пеки.

Я вытерла руки о фартук, приобняла скептически настроенную хозяйку дома за покатые плечи и тепло ей улыбнулась.

— Я не умею готовить.

— Ну конечно, — фыркнула Марта.

— Нет, правда. То есть готовить я, разумеется, умею, но выпечка мне совершенно не удаётся. Понимаешь, отец учил меня вести дела. Я знаю, как добиться разрешения на производство товара, как привлечь клиентов, чего требует рынок и как сделать так, чтобы у нас была хорошая репутация. Но я совершенно не представляю, сколько дрожжей нужно добавить в муку и воду, сколько сахара туда положить и как правильно взбить сливки, чтобы в итоге получились такие вкусные пирожные, как у тебя.

Марта недовольно поджала губы, но слушала внимательно.

— Поэтому я и предлагаю тебе готовить не на своей кухне, а на моей — новой и шикарной. С хорошим оборудованием, прекрасной печью, в которую, между прочим, помещаются сразу четыре противня.

— Элис, а зачем тебе такая печь? — вдруг хмыкнула тётушка Марта.

Я игриво пожала плечами и совершенно честно ответила:

— А мне она и не нужна была. Это всё твои племянники. Они заказывали печь, договаривались с печником и сами рисовали проект. Наверное, в тот момент были очень голодными и думали исключительно о тебе.

— Охламоны! — всплеснув руками, проворчала Марта. — Как есть охламоны.

— Тётушка Марта, не надо ругаться. Твои племянники сделали для меня так много.

— Сделать-то сделали, — бурчала она. — Но ты мне зубы не заговаривай. Мы сейчас не о них говорили.

— Ах да, моя идея. Послушай, давай позовём Майка и Браула и узнаем, что они об этом думают. Я уверена, братья меня поддержат.

— Они-то? Конечно, поддержат, — расхохоталась Марта. — И ещё сверху накидают несколько идей. Чего только не придумают, лишь бы нагрузить тётушку работой.

— Марта, ну, в конце концов! — заговорила я строже и от возмущения даже притопнула ногой. — Я же не предлагаю тебе работать бесплатно. Мы всё оформим официально. Сначала я проверю, какие документы остались после бабушки, и получу все необходимые разрешения на торговлю. А когда с бумагами будет порядок, мы заключим договор о партнёрстве.

— Чего? — Марта вскинула брови.

— Договор о партнёрстве. С меня помещение, реализация продукции, поиск клиентов и ведение счетов. Причём счета будут абсолютно открытыми. Ты и твои племянники всегда сможете посмотреть записи и узнать, сколько мы заработали и на что потратили деньги. При необходимости я отчитаюсь за каждый грошик.

Марта слушала меня, чуть склонив голову набок.

— А с тебя — изготовление нашей продукции. Мы придумаем название, закажем красивую вывеску и заполним витрину всевозможными сладостями.

— Так они же испортятся.

— Значит, начнём с тех, которые могут храниться дольше. Например, с леденцов. Ты умеешь делать сахарные леденцы?

— А что там уметь? Конечно, умею! Их можно делать цветными, можно заливать на палочки, а можно формировать маленькие кругленькие карамельки. Мальчишки мои в детстве их очень любили. Я раньше часто готовила. Ещё можно делать мармелад. О, кстати, шоколад! Ты знаешь, из него тоже можно готовить разные фигурные сладости. И я знаю, как сделать шоколадные фигурки устойчивыми, чтобы они не таяли.

— Видишь? У тебя уже в голове появилось множество идей.

— Да ну тебя, Элис. Глупости ты говоришь.

— Глупости?

— Ну как это я могу заключить с тобой какой-то договор? — Марта всё ещё хмурилась, но уже не так недовольно, скорее задумчиво.

— Самый обычный партнёрский договор, — в котором будут прописаны наши обязанности и чётко разделена совместная прибыль.

— Какая прибыль? — Марта недоверчиво поджала губы. — Два гроша и три тумака? Вот и вся прибыль, которую мы в Бринхолле получим.

— Марта, смотри шире. Вокруг Бринхолла расположено множество поместий.

— И что?

— А то, что в каждом поместье живёт какой-нибудь заносчивый лорд. И у каждого лорда есть матушка, бабушка, сестрёнка, жена, дочка или сыночек, который очень любит сладкое.

— Да? Умная какая, — протянула Марта. — А как эти сладкоежки узнают о твоих широких планах залезть в их кошельки?

— Как узнают? Мы сами придём к ним домой и всё расскажем.

— И как ты себе это представляешь?

Я только задорно рассмеялась и принялась объяснять ей свой план в подробностях.

6.2

Для начала нам требовалось привести в порядок документы, затем заказать большую витрину. Полки, которые сейчас стояли в торговом зале, для выпечки не подходили. Нам нужно было каждый день выставлять свежий товар так, чтобы его можно было рассмотреть и выбрать.

Разумеется, требовалась и красивая вывеска. Но всё это были мелочи.

Главным в моём плане было объехать каждое поместье и встретиться с кухарками. Кто бы что ни говорил, а в любом поместье главными были именно они. От кухарки зависело, что появится на столе у хозяев, какие продукты будут заказывать и чем станут угощать гостей. Значит, именно они должны были стать нашими первыми и самыми важными клиентами.

Конечно, я собиралась ехать туда не с пустыми руками и разговорами, а с корзинкой пробников. Кухарка, хозяева дома и их дети смогли бы попробовать нашу выпечку и по достоинству оценить её вкус. Мы должны были предложить всё: обычный хлеб, булочки, пирожки, пироги, эклеры, конфеты и более сложные десерты на заказ.

Марта слушала, затаив дыхание. Конечно, она по-прежнему считала, что я несу вздор, и время от времени вставляла осторожные возражения. Но постепенно эти возражения сменились размышлениями, а те, в свою очередь, переросли в предложения.

Она уверенно начала рассуждать, какие рецепты могли больше понравиться благородным лордам и леди, какие сладости лучше подошли бы для детских праздников, а какие можно было бы подавать к вечернему чаю. Строила планы, где лучше закупать муку, у кого брать яйца, покупать орехи. А также начала составлять список пряностей и редких ингредиентов, которые нам необходимо было бы постоянно заказывать.