Пока молчит сталь. Том первый

— Мой конунг… — едва ли не пропищал Аскольда, когда его силой пихнули вперед, заставив встать на колени.

Его конвоир произнес:

— Очевидцы говорят, что этот сопляк подговаривал всех вернуться в Йорствар и приклонить колено перед предательницей.

— Не правда! — Аскольд снизу вверх взглянул на Йоргена. — Я не говорил ничего подобного! Все было совсем не…

Воин пихнул его сапогом в ребро, велев заткнуться.

Страшно напуганный и жалкий вид юнца вынудил Бейнера в очередной раз вмешаться в его участь:

— Позвольте, мой конунг, но все было не совсем так.

— Тебе то откуда знать? — рявкнул втащивший Аскольда райданец.

Бейнер ответил ему:

— Потому что я и Трюд ночевали с ним в одном шатре и оба прекрасно слышали, что именно он сказал. Верно же говорю, Трюд?

Старый воин поколебался мгновение, прежде чем подтвердить:

— Ага. Мы потом оттуда вместе и пошли к тому шатру…

Йорген молчал, внимательно слушая.

— Парень действительно обмолвился о возвращении в Йорствар, — продолжал Бейнер, только сейчас осознавав, что лезет совершенно не в свое дело, — только вот про преклонение колена перед вашей сестре не были и слова. — Он перевел взгляд на парня. — Если позволите, мой конунг, по мне, так мальчишка всего-навсего вымотался, изголодался, вот и дал слабину.

Аскольд дрожал, как брошенный голышом средь пурги.

Конунг долго смотрел на юношу, прежде чем спросить:

— Как тебя зовут?

— Аскольд, мой конунг, — выдавил тот из себя.

— Аскольд, — протянул Йорген. — Благородное имя! Кто твои родители?

Юноша осторожно поднял голову, но не решился встретиться взглядом с конунгом.

— Как и большинство райданцев в наше время, они были налетчиками, родом из Айге, мой конунг. Мать Хедда, лучница. Отца звали Ньярдом, он рубакой ходил. Оба служили в дружине воеводы Вальгара Огненного.

— Вальгар Огненный, как же, припоминаю. Отличный воевода и бравый налетчик, верно служивший моей сестре Драгии! — Йорген подался немного вперед. — Ты говоришь о своих родителях в прошедшем времени. Выходит, они не разделяют с нами бремя похода?

— Для них было бы честью оказаться сейчас с вами, мой конунг, но теперь они пируют в чертогах Свайра. Он открыл перед ними врата еще десять зим назад, когда оба они встали на защиту архипелага Фискур.

— Архипелаг Фискур… — прошептал Йорген, потупив взгляд. — Да, то была жестокая битва…

Йорген почесал костяшки пальцев.

— Ты голоден, Аскольд? — Конунг потянулся к миске.

Юноша жадно взглянул на почти полный котелок.

— Нет, мой конунг, — быстро дал он ответ и покорно уткнулся лбом в шкуры, расстеленные на полу.

— Сказанная в лицо конунгу ложь карается отрезанием языка, ты это знал? — Йорген налил похлебки и положил жирный кусок медвежатины. — Держи.

Аскольд с благоговением принял миску, вытащил голой рукой кусок мяса и спешно стал его разжевывать.

На лице приволокшего смутьяна воина отразилось возмущение.

— А как твое имя? — обратился к нему Йорген.

— Трейг, сын Эльдиса, мой конунг, — недовольным тоном произнес тот.

— И ты налей себе похлебки и наложи мяса сколько захочется, Трейг, сын Эльдиса, а потом ступай к остальным моим последователям и сообщи, что прежде чем мы продолжим наш поход, я должен обратиться ко всем, чтобы поведать о случившемся этой ночью.

Лицо воина смягчилось. Он поклонился конунгу и не преминул воспользоваться его предложением налить себе похлебки.

Йорген поманил к себе Бейнера и Трюда.

Они подошли к конунгу.

— Об услышанном сегодня из уст провидицы никому ни слова, — прошептал Йорген, убедившись, что их никто не подслушивает. Я не позволю сеять смуту в наших рядах.

Трюд утвердительно склонил голову, Бейнер тоже ответил кротким кивком.

— Если я хоть краешком уха услышу что-то, даже отдаленно похожее на сказанное ею... — Йорген обвел их холодным, ничего не прощающим взглядом. — Я знаю, за чьими головами отправить Сторвира.

— Вам и не придется, мой конунг, — ответил Трюда так резво, что аж брызнул слюной. — Чтоб мне все чресла Свайр обморозил.

Бейнер ограничился спокойным:

— Разумеется, мой конунг. Все, произнесенное в этом шатре, останется в нем.

Йорген помолчал мгновение, затем добавил более мягким тоном:

— Сказанное Хельвой может показаться… тревожными, но не стоит воспринимать ее пророчество буквально. — Он положил руки на их плечи. — Уверяю вас, я никого не дам в обиду и всеми силами постараюсь защитить от новых нападений.

Знать бы чьих именно…

Руки Йоргена сползли с их плеч.

— А теперь ступайте.

— Да, мой конунг, — ответили они почти одновременно.

Получив снаружи свое оружие обратно, они последовали обратно к шатру.

В лагере уже зарождалась суматоха. Райданцы снимали шкуры, спешно погружали опорные шесты и прочее снаряжение на запряженные оленями нарты. Многие останавливались, шептались о ночной бойне и так и не найденном убийце.

— Кажись, все уже знают о случившемся, — пробормотал Трюд, поглядывая на соплеменников.

Бейнер пропустил это мимо ушей. Он все думал о ведьме и упущенном шансе проткнуть ей глотку.

— Слушай… — Трюд оглянулся за спину и шепотом спросил: — Думаешь, правду ведунья наговорила? Умрем мы все?

Бейнер не верил в предсказания лживого пророчества, хоть и признавал талант Хельвы к очарованию. С ее-то внешностью…

По-хорошему припугнуть бы Трюда и ответить прямо: умрем. Поселить панику в голове, которая станет мучить его по ночам, пока в один из дней не вырвется наружу и не начнет лихорадкой разноситься по каравану. Тогда и самому ведьму убивать не придется — это сделают изголодавшиеся и напуганные райданцы, подпитываемые лишь верой в правое дело и ненавистью к врагам. Вот если они хоть немного усомнятся в обещаниях Хельвы…

Да вот только теперь все, что скажет Трюд о ведьме, аукнется и ему самому. Любое случайное упоминание пророчества, и топор Сторвира воткнется в череп не только Трюда, но и Бейнера — на всякий случай. На подобную жертву Бейнер решился бы только при условии, что это сработает наверняка.

Ну а пока стоило придумать план понадежнее.

— А сам-то ты как думаешь? — спросил Бейнер, уйдя от ответа.

Трюд почесал бороду, еще раз оглянулся, будто преследуемый кем-то, и махнул рукой.

— Да поди ты разбери эти пророчества, — буркнул он. — Говорят одно, а на деле совсем иначе складывается. Вот мне, к примеру, бабка в детстве рассказывала сказку о медведе, который страсть как любил мед. Так вот, он там, в этой сказке, все улья в лесу распотрошил, пчел сиротами оставил, пугал всех проч