- -
- 100%
- +
Я с деланным смирением вздохнул.
– Зин, ну чего ты как маленькая? У меня не рентгеновское зрение, чтобы сквозь одежду видеть. Да ты не волнуйся так, сказал же – верю на слово.
Ожидал чего угодно, вплоть до швыряния магнитофонными кассетами или демонстративного ухода домой, но Зинка сумела удивить. Она вдруг одним резким движением задрала футболку до подбородка, выставив напоказ округлости грудей, белые-белые на контрасте с загорелой кожей и совсем не тронутые веснушками, а затем столь же быстро опустила руки обратно, словно и не было ничего. Разве что щеки тронул лёгкий румянец да напрягшиеся соски стали явственно оттопыривать ткань.
– Действительно – лучше, – признал я бесспорный факт.
– Так сними со стены эту порнографию! – потребовала девчонка и шагнула к двери, но я перехватил её, развернул к себе, обнял, поцеловал. Увы, утянуть Зинку на диван не вышло, она упёрлась в меня ладонями и заупрямилась.
– Всё, Серёжа, тебе пора. У тебя дела!
– Успею…
– Серёжа! Отпусти!
Мошонку скрутил какой-то совсем уж лютый спазм, и я заколебался, но объятия в итоге всё же разжал. Если начистоту – в тот момент с девственностью Зинка не распрощалась не иначе как чудом. Просто вдруг осознал, что помимо чисто плотского влечения испытываю к ней что-то ещё. Что-то похожее на любовь. Нежность – так уж точно.
Я проводил девчонку до входной двери и только тогда вспомнил о газовых баллончиках, вытащил их из карманов.
– Вот, держи!
Зинка захлопала длинными ресницами и с нескрываемым удивлением спросила:
– Это что такое? – А выслушав моё объяснение, фыркнула. – Да, брось! Ничего мне Фил не сделает, он дурачится просто!
Разубеждать девчонку не стал, всучил ей баллончики и попросил:
– Носи с собой, хорошо? Уродов всяких хватает. Как там в песне поётся: «Прогулка в парке без «Контра-дога»»…
Зинка хихикнула и отказываться от подарка не стала.
– Только аккуратней в небольших помещениях и против ветра не используй, – предупредил я напоследок. – А так – не показывай и не пугай, достала, применила, убежала. И ничего не бойся, состав не летальный, никаких последствий не будет.
– А второй зачем?
Я пожал плечами.
– Подружке своей кудрявой отдай. Вы же постоянно вдвоём ходите. Мне так спокойней будет.
– Спасибо! – поблагодарила Зинка и на прощание чмокнула меня в щёку. – Я тебя почти простила!
Хлопком чуть ниже спины я выпроводил девчонку за дверь, затем постоял немного, подумал-подумал и отправился снимать постер. Как ни крути, настоящие титьки лучше рисованных, с какой стороны ни посмотри. В конце концов, на них не только смотреть можно. А прямоугольник слишком тёмных обоев плакатом с киборгом-убийцей закрою. Где-то на антресолях постер «Терминатора» должен лежать…
Из дома снова наведался в дядькин гараж, там сунул в сумку здоровенные кусачки по металлу; их длинные ручки так и остались торчать наружу. Ну да – сборка мебели в мои планы на вечер отнюдь не входила, собирался провернуть кражу со взломом.
Впрочем, сегодня дела до мебели не было вообще никому. Гуревич-старший в преддверии поступления крупной партии сахара арендовал склад, а этот гараж собирался продавать из-за нехватки, как он выразился, оборотных средств, поэтому шли последние приготовления к переезду.
Снабжённая двумя внешними колонками «Электроника» с лёгкой хрипотцой наигрывала «квинов», услышал их ритмы ещё с улицы и немало этому обстоятельству порадовался. В подвыпившем состоянии Рома непременно воткнул бы «Сектор газа» или «Мальчишник», а сегодня он был нужен мне непременно трезвым. «Буханка» обнаружилась на привычном месте, и я успокоился окончательно. Прошёл внутрь, поставил сумку к стене, перездоровался с пацанами.
К переезду готовились полным составом, но я заранее предупредил, что буду работать в ночь и не приду, и теперь своим появлением Андрея Фролова изрядно удивил.
– О, Серый! – развёл он руками. – Тебя каким ветром занесло?
– Слушай, вы тут сильно загружены? – негромко поинтересовался я. – Украду Рому на пару часов? Край надо.
Дюша оглядел гараж и задумчиво потёр подбородок.
– Да мы, вроде, уже закончили со сборами. Забирай.
– Ещё «буханка» нужна будет. Бензин с меня.
– Не вопрос, – пожал плечами Андрей и указал на Тихона Морозова, в чьём ведении находилась бухгалтерия. – Только пусть Тиша учтёт в табеле.
Я подошёл к Толстому и отвлёк его от газеты тычком в пухлый бок.
– А? Что? – встрепенулся Тихон. – Чего тебе, Енот?
– Чё с деньгами? – спросил я. – Пятое число уже.
– Так суббота же! – возмущённо зашлёпал губами Морозов. – На неделе выдам.
Меня такой ответ нисколько не устроил. Если поначалу плату за собранную мебель выдавали чуть ли не день в день, то с августа перешли на аванс и расчёт, но оговоренные сроки выдерживались из рук вон плохо.
– На неделе? – хмуро переспросил я. – То есть не в понедельник?
– В понедельник могу не успеть.
Подошёл Рома, хмуро глянул на Морозова сверху вниз.
– Чего ты не успеешь? Можно подумать, бабло в банке держат!
– Ну не под матрасом же деньги хранить! – возмутился Тихон и постучал себя толстым пальцем по виску. – В банке ещё и проценты капают!
У меня зародилось подозрение, что именно по причине начисляемых процентов нас и кормят завтраками, но сейчас развивать эту тему не стал и предупредил Морозова:
– Андрей разрешил «буханку» взять, запиши на меня расход бензина.
Тиша воспользовался случаем закончить неприятный для себя разговор, взял блокнот и ручку, вышел из гаража. Рома озадаченно глянул на меня и спросил:
– Куда-то собрался?
– Есть дело на три бутылки «Пшеничной» и пару часов свободного времени, – усмехнулся я в ответ. – Ты как?
– Три по ноль пять на двоих? – озадачился Романов. – А что делать нужно?
– Три бутылки – это не на двоих, это тебе. И делать ничего особо не придётся, свозишь меня кое-куда и с погрузкой-разгрузкой поможешь. За два часа обернёмся.
– Да я не против, но…
– Дюша отпустил.
– А! – обрадовался Рома. – Тогда погнали! Задолбался уже на умах сидеть.
Водка неспроста считалась универсальной валютой, зачастую ей можно было расплатиться там, где не помогли бы ни рубли, ни даже доллары. Сашу Романова я знал как облупленного, поэтому и разорил дядькину заначку.
Вернулся Тихон, помахал блокнотом и отпустил нас.
– Всё, можете ехать, пацаны! – Потом взял газету и перешёл к Лёне Гуревичу и Косте Чижову, которые резались на приставке в «Контру». – Слушайте, тут пишут, люди на русском антиквариате большие деньги заколачивают…
– И? – недоумённо вскинулся Чиж. – Нам-то что с того?
– Так и мы можем! Проедемся по деревням, икон выкупим и всего прочего…
Тут уже и Лёня отвлёкся от игры, покачал головой.
– Тиша, ну какие деревни? Мы, блин, не в Золотом кольце живём и не в сибирской глухомани!
Толстый насупился и пожал плечами.
– Ну можно ещё лотерейные билеты под видом новых банкнот впарить. Мол, реформа денежная началась, обмен идёт!
– Ты откуда это всё собираешь? – не выдержал я, хоть и прекрасно знал ответ.
– В газетах пишут, полно случаев…
– Во-первых, обманывать пенсионеров нехорошо, – счёл необходимым заметить я, пусть и не особо рассчитывал Тишу этим аргументом впечатлить. – Во-вторых, прикопают тебя где-нибудь в лесочке с такими замашками.
– Чего это? За что? – округлил глаза Морозов.
Рома не выдержал, заржал в голос.
– Нет, ну сам прикинь – ты в деревню приезжаешь в модных шмотках и на машине, да ещё пытаешься местных кинуть. Такого сам бог велел грохнуть и обобрать.
Я кивнул и вышел из гаража, Романов, позвякивая ключами от автомобиля, двинулся следом. На улице он достал из кармана пачку «Родопи» и закурил.
– Чего так жидко? – удивился я.
– Блин, Серый, ты будто с луны свалился! – возмутился Рома. – Сигареты подорожали пипец как! Нормальные теперь дешевле чем за стольник не найти, а я не миллионер подпольный так шиковать.
Он выпустил в небо струю табачного дыма, уселся за руль и завёл двигатель, затем спросил:
– Куда едем?
Юлить и тянуть время я не стал, ответил прямо:
– На базу Мальцева.
Рома от удивления даже матернулся.
– На фига?
– Он со мной не рассчитался до конца, кое-что заберу в счёт долга.
– Серый, ты точно уверен?
– Да не очкуй, всё нормально будет.
Думаю, предложи я Роме пятьсот рублей или даже тысячу, он мог бы и не согласиться, но водка – это святое. Поломаться – поломался, но и только. Да и то больше для виду.
– Там хоть есть что брать? – спросил он, когда мы въехали на промзону. – Не всё вывезли ещё?
– Тебе-то какая разница? Вывезли, развернёмся и уедем.
Рома обиженно засопел и заткнулся. Вновь он забеспокоился, только когда я вытянул из сумки кусачки.
– Не примут нас тут?
– Да никого кругом! – отмахнулся я и огляделся, но ничего подозрительного не заметил.
Да и что подозрительного могло быть на зажатом высоченными бетонными заборами пятачке? Тут и в разгар рабочего дня не самое оживлённое место, а уж с наступлением ранних осенних сумерек округа и вовсе словно вымерла.
Я подступил к воротам, напрягся, и кусачки не без труда, но всё же справились со стягивавшей створки цепью; навесной замок с лязгом упал на землю. Поднял его и закинул в траву. Потом распахнул ворота и скомандовал приятелю:
– Рома, заезжай!
Тот медлить не стал и загнал «буханку» во двор, а я вновь сдвинул створки и осмотрелся. Гаражный бокс стоял открытым, поэтому сразу мелькнула мысль, что всё уже украдено до нас, но не проверить самому было бы просто глупо, и я указал Романову на здание цеха.
– Задом к нему сдай!
Идти внутрь не имелось никакого желания, а вот нежелания туда идти, напротив, было хоть отбавляй. Всё же едва ноги в прошлый раз унёс, чуть не грохнули. Да ещё Рома подлил масла в огонь, спросив:
– Это здесь Мальцева завалили, да?
– Угу, – промычал я в ответ и шагнул в цех.
В темноте кровавых пятен на бетонном полу разглядеть не получилось, да и пылью всё давно затянуло. Впрочем, воспоминания о прошлом волновали недолго, куда больше беспокоило, не спёр ли кто-нибудь колючую проволоку. Но нет – её мотки так и лежали у забора рядом с опрокинутыми малярными козлами.
Я вернулся к машине, распахнул задние дверцы и достал брезентовую спецовку, затем надел пошитые из столь же грубого материала рабочие рукавицы. Рома с тяжким вздохом последовал моему примеру, а потом мы принялись тягать мотки колючки и грузить их в «буханку». Не могу сказать, будто работа была такой уж утомительной, но в темноте ничего не стоило упасть или ободраться о железные острия, под конец даже запыхались немного.
– Валим отсюда! – поторопил меня Рома, закинув в машину рукавицы. – Если нас тут примут…
– Не каркай! – прошипел я и вскинулся, заслышав странный лязг, но тревога оказалась ложной: просто ветер стукнул одной дверцей ворот о другую.
И всё же я выглянул в проезд первым, осмотрелся и лишь после этого дал отмашку Романову.
– Погнали!
Тот подкатил к воротам и остановился, позволяя мне забраться в кабину, тогда я замахал рукой.
– Да проезжай ты! Проезжай! – Дал вывести автомобиль с территории, сдвинул створки и лишь после этого присоединился к приятелю, с облегчением развалился на сиденье. – Погнали!
Ну мы и погнали. Рома мигом пришёл в превосходное расположение духа и принялся сыпать шутками-прибаутками, потом спросил:
– И много за колючку выручишь?
– Хрен да маленько, – честно сознался я. – Хозблок знаешь, где я сторожем подрабатываю? Давай туда.
– Так ты не на продажу? – опешил Романов. – В натуре, что ли?
– Зато на дежурствах спать спокойно буду. Затянем ворота колючкой, никто не залезет, – отбрехался я. – Да и не моя водка, мы ж там с дядькой на пару сторожим – он проспонсировал.
– А-а-а! – понятливо протянул Рома. – Вмажем?
– Не, в ночь сегодня. Сами пейте.
– Какой! Завтра переезд, Дюша ныть начнёт, чтоб не квасили.
– Ну тогда после.
Романов кивнул.
– Завтра, ага!
На том и распрощались. Выкидали мотки колючей проволоки прямо во двор хозблока, и Рома укатил прочь с тремя бутылками водки. А я запер за ним, ушёл в дежурку и достал из сумки томик Дика Френсиса. Спать пока не хотелось.
06|09|1992
утро
Что может быть лучше пробежки воскресным утром?
Много чего? Пожалуй, что и так, пусть даже это и пробежка в компании с любимой девушкой.
На самом деле я бы с превеликим удовольствием просто послушал с Зинкой музыку и поболтал о книгах, раз уж склонить её к более увлекательным занятиям пока никак не получалось, но, если начистоту, то и бегать ходил вовсе не из-под палки. И за август втянулся, и пятикилометровая дистанция запредельной после армейских марш-бросков отнюдь не казалась. О Зинке и говорить не приходилось – она до восьмого класса занималась в секции лёгкой атлетики.
В общем, хорошее дело, дыхалку надо развивать. И это не на скакалке прыгать, бежишь в своё удовольствие, мышцы не рвёшь, общаешься. Красота.
Днём воздух должен был прогреться до двадцати градусов, но с утра было свежо, да и от озера дул стылый ветерок, поэтому одной футболкой ограничиваться не стал, надел ещё и олимпийку.
Зинка же решила утеплиться и к ветровке и обтягивающим лосинам добавила эластичную повязку на уши и вязаные гетры. Я дождался её у подъезда и наклонился поцеловать, девчонка подставила щёчку и взяла меня под руку, так и двинулись к стадиону на «Восходе», благо идти до него было всего пару остановок. Шли быстрым шагом и успели разогреться, но и разминкой пренебрегать не стали. Нет, я бы забил, а вот Зинка отступления от правил не одобряла.
Так что сразу проходить на вытянутую чашу стадиона мы не стали и неподалёку от одного из входов приступили к выполнению совершенно необязательных на мой взгляд упражнений, а только закончили, и вдруг послышался оклик:
– Енот!
Оглянулся и обнаружил компанию, знакомую по боксёрской секции. Нет, я не зевнул и по сторонам поглядывать не забывал, просто они вышли как раз со стадиона. Все выглядели вспотевшими и раскрасневшимися, будто после тренировки, хоть время для той и было насквозь неурочным. Впереди шагал Валя Демидов, заметно превосходивший крепостью сложения и мускулатурой остальных, тоже ребят подтянутых и спортивных.
– Физкульт-привет! – отозвался я и подтолкнул Зинку в спину. – Беги, я через пару минут присоединюсь.
– Всё в порядке? – забеспокоилась девчонка, но сразу заметила жившего с нами в одном доме Юру Поликарпова и двинулась ко входу на стадион. – Только недолго, Сергей!
– Сейчас приду! – пообещал я, поздоровался с Демидом, обменялся рукопожатиями и с остальными.
Ещё обратил внимание на заинтересованные взгляды, которыми проводили Зинку, и взгляды эти мне категорически не понравились. Собственнический инстинкт? Да хоть бы и так. Нефиг пялиться…
– Вы чего здесь с утра? – спросил я Демида, желая перевести внимание на себя.
– Да по вечерам мужики в сауну ходят, нам утреннее время досталось. Ну и Петрович сказал, чтоб сначала потренировались, – пояснил Валя и прищёлкнул пальцами. – Енот, ты ж в сауне ещё не был? Давай с нами. Пиво взяли, сейчас тёлки подъедут. Платить не придётся, у них отработка…
Парни заржали, а я покачал головой.
– Не, Валя, сегодня никак. В другой раз.
Демид кивнул вслед Зинке.
– Тренер не отпустит? – подмигнул он. – Так бери с собой!
Не сказать, что на смех пацанов я внимания совсем уж не обратил, – вовсе нет, просто виду не подал. Сделал заметку на будущее, беспечно пожал плечами.
– Сегодня никак. С переездом людям обещал помочь.
Я попрощался с Демидом и поспешил вслед за уже скрывшейся на стадионе Зинкой. Поднялся по ступенькам, по проходу между рядами скамей спустился в чашу вытянутого амфитеатра к дожидавшейся меня у края беговой дорожки девчонке. Перехватил вопросительный взгляд и пояснил:
– Пацаны с тренировки.
– Да я уже поняла, – с непонятным раздражением сказала Зинка и побежала, а стоило только присоединиться к ней, спросила: – И чего же ты с ними в сауну не пошёл? Там ведь пиво и тёлки!
Я чуть с шага не сбился, просто не ожидал, что девчонка расслышит сделанное мне предложение. Но виду не подал и начал перечислять:
– Сауну не люблю, предпочитаю баню. Пиво и сам купить могу. А тёлка у меня уже есть!
Хлопок пониже спины заставил Зинку взвизгнуть и ускориться.
– Дурак! – выдала она и фыркнула: – В другой раз, да?
– Этот другой раз – никогда не случится, даже не беспокойся. Не те люди, с которыми стоит слишком близко сходиться. Увидишь – на другую сторону дороги перейди. И я сейчас не шучу. Так и сделай.
– Там же Юра из первого подъезда был!
– Сам по себе Юра отличный парень, но в компании он ничего не решает. Как скажут, так и сделает.
Зинка наморщила вздёрнутый нос и спросила:
– Но ты же с ними дружишь?
– Просто в одну секцию хожу.
– Они прям всех из секции в сауну зовут?
Вот тут девчонка угодила в яблочко. В сауну Валя Демидов зазывал далеко не каждого. Нет, к пацанам-боксёрам он приглядывался и некоторых из молодых даже привлекал к своим делам, но исключительно как шестёрок. Сходить, передать, забрать, присмотреть. В ближний круг подтягивал парней постарше, в основном знакомых по Десятке, уже отслуживших в армии. С июля бригада подросла человек до десяти-двенадцати, но я выдерживал дистанцию, а Демид особо не давил. Намекнул пару раз, что есть возможность неплохо зарабатывать, но и только.
– Ну? – поторопила с ответом Зинка.
– Не всех, – признал я. – Просто стараюсь с ним нормальные отношения поддерживать. Жизнь такая пошла, наперёд не знаешь, от кого какая помощь понадобится.
– И они прямо помогут, если попросишь?
– Всё от обстоятельств зависит. Голову себе этим не забивай. И помни, что я тебе сказал.
– Да помню! Помню! – легкомысленно отмахнулась девчонка.
Дыхание понемногу начало сбивать, дальше побежали молча. К концу второго круга втянулись и стало легче. Так примерно в одном темпе всю дистанцию и прошли, только под конец ускорились и выложились.
Потом, тяжело отдуваясь, потянули мышцы и отправились домой, только сначала сделали крюк по берегу озера до гастронома. Зинку попросили купить хлеб, который обычно разбирали уже часам к одиннадцати, и она взяла две свежайших горбулки и полбуханки ржаного для Бориса Ефимовича.
– А помнишь булочки за три копейки? – спросила девчонка уже после кассы. – Вку-у-усные! – протянула она. – Давно не видела.
Я только плечами пожал. Обычно после прогулки покупал какой-нибудь шоколадный батончик, но благодаря исключительному дядькиному везению в карманах гулял ветер, традицию пришлось нарушить. А только двинулись к пешеходному переходу, и Зинка встрепенулась, заслышав:
Что такое осень… [3]Девчонка тут же свернула к киоску звукозаписи, но надолго там не задержалась, только перекинулась парой слов через крошечное окошко с продавцом и вернулась крайне разочарованной.
– Думала, новый альбом вышел, а это сборник, – поведала она мне.
– Ох, беда-беда, огорчение! – не удержался я от подначки.
Зинка нахмурилась.
– Тебе «ДДТ» не нравится?
– Не-а, не нравится, – сознался я.
– Но песня-то хорошая, согласись!
Тут спорить не стал, кивнул.
– Эта – хорошая. А так – одна перестроечная остросоциальная фигня.
Зинку будто шилом в известное место ткнули.
– Серёжа! – возмутилась она. – Может, тебе вообще русский рок не нравится?
– Почему не нравится? «Агата Кристи» очень даже нравится. Ещё «Браво» и «Машина времени».
– Серёжа, ты серьёзно? «Браво» – это какие-то ретро-стиляги, а «Машина» вообще эстрада, а не рок!
Я приобнял девушку за талию и покладисто произнёс:
– Как скажешь.
Зинка раздражённо высвободилась и спросила:
– «Наутилус» – тоже перестроечная фигня?
Лицо её раскраснелось от возмущения почище чем после бега, и я решил не перегибать палку и по поводу творчества свердловской рок-группы шуточек не отпускать.
– «Наутилус» – нет. Они умнее, тоньше…
– И серьёзней, я помню! – фыркнула Зинка, потом сменила гнев на милость и взяла меня под руку. – А «Кино»?
– Пафосно. И слишком всё серьёзно. Перемен!..
Я только начал с выражением напевать, как меня мигом заткнули.
– Ну конечно! Для тебя только поп-дуэт «Кар-мэн» не слишком серьёзный!
– И не пафосный, – не преминул добавить я.
Мы вышли к кафетерию, и Зинка замедлила шаг.
– Может, чего-нибудь вкусненького возьмём? – предложила она.
Сегодня вполне могла работать Алёна, заходить в кафетерий нисколько не хотелось, и уж тем более не стоило делать этого в компании Зинки. Да и в карманах гулял ветер, одно сплошное расстройство выйдет.
– Деньги забыл взять, – соврал я. – Ты лучше поднимайся чай пить. Я до двенадцати свободен.
– Не могу, – отказалась девчонка. – Ксюша в гости приехать должна. И папа к дяде Пете собирался заглянуть. Они уже с мамой поругались по этому поводу с утра.
Я закатил глаза, но от язвительных комментариев воздержался. С превеликим трудом удержался, между прочим, поскольку вместо употребления беленькой в компании соседа дяде Пете полагалось натягивать в хозблоке уворованную вчера мной колючую проволоку.
Мы двинулись дальше, и Зинка продолжила допытываться о музыкальных пристрастиях.
– «Аквариум»? – упомянула она смутно-знакомое название.
У этой группы слышал, пожалуй, только одну песню, о ней и высказался:
– «Поезд в огне» – конъюнктурная поделка, больше ничего у них не знаю.
– А как же «Город золотой»?
– Не, ну «Город» ничего.
– «Ария»?
Я озадаченно хмыкнул и напряг память.
– «Ария», «Ария»…
– Я тебе давала альбом послушать! «Герой асфальта»! Помнишь?
– А! – прищёлкнул я пальцами, и в самом деле припомнив упомянутую девчонкой кассету. Но о безмерном пафосе упоминать не стал, вместо этого обнял девчонку за талию и сказал: – У них классная песня о Жанне!
– Точно! – обрадовалась Зинка. – Моя любимая!
Ну я и напел:
– Стюардесса по имени Жанна!..
– Дурак! – обиделась девушка и пребольно ткнула меня кулачком под рёбра. – Вот зачем ты так, а?
– Да шучу, шучу! Мне про улицу роз тоже понравилась. Серьёзно!
Не знаю, как удержался, но всё же напевать о «бульваре роз» не стал, а дальше мы вошли во двор, и я привычно пробежался взглядом по пустой спортивной площадке, песочнице с детьми, пацанам у теннисного столика, бабушкам на сдвинутых скамейках и мужичкам, игравшим в домино. Не укрылись от моего внимания и редкие автомобили, припаркованные у подъездов: старенький «запорожец», «москвич» последней модели, белые и красные «жигули».
Вот именно красные «жигули» и царапнули взгляд своей чуждостью. Не водилось у нас во дворе такой машины и уж тем более нечего ей было делать у моего подъезда.
По спине побежали мурашки, заныло в самом низу живота в ожидании неприятностей или как минимум неприятного разговора, съёжилась мошонка.
Красные «жигули» – это нехорошо. Совсем нехорошо. Пусть номера с такого расстояния не разглядеть и даже модель не определить, но сто к одному, что это по мою душу пожаловали.
И точно – ещё не успели дойти до подъезда, как передняя дверца автомобиля со стороны водителя распахнулась и наружу выбрался мужчина лет тридцати, худощавый и подтянутый, с русыми коротко стриженными волосами. Пиджак, галстук, туфли. Лицо жёсткое, глаза острые, сразу видно – мент. Мент и есть.
Старший оперуполномоченный капитан Козлов закурил и выразительно глянул на меня, я кивнул, не без труда переборов желание согнуть правую руку и устроить в её сгибе ладонь левой, дабы изобразить известный всем и каждому жест.
На подъезде я придержал Зинку, развернул её к себе и спросил:
– Точно не зайдёшь? Музыку бы послушали…
– Послушали бы, если б у тебя срочные дела не появились! Всё, побегу «Маски-шоу» смотреть!
Я только вздохнул.
– Ладно, не ругайся. Я теперь тебя у школы встречать буду.
– Из-за Фила, что ли? Брось!
– Хоть больше видеться будем.
– Ну если так…
Мы поцеловались, и надо ж такому случиться, именно в этот момент дверь подъезда распахнулась и к нам вышла Нина – Зинкина младшая сестра.
– Вот вы даёте! – округлила она глаза. – Всё маме расскажу!
Зина и не подумала отстраниться от меня, лишь свысока глянула на сестрицу и снисходительно бросила:
– Ну и дура! Чем раньше я к Серёже переду, тем быстрее одна в комнате останешься.
Уж не знаю, каким чудом сумел удержаться от улыбки, а вот Нина приняла это заявление за чистую монету.
– А Яша? – задумчиво уточнила она.
– А ты его к себе пустишь?