За кулисами театра военных действий
- -
- 100%
- +
– Мне не так давно довелось подружиться с одним парнем, – продолжал улыбаться Рузвельт. – Он занимается в Техасе предвыборными кампаниями. Эдвард Хауз, полковник. Наш человек. Он сказал мне важное: «Заглянув за кулисы политической жизни, я понял одно: лишь двое-трое в Сенате плюс президент действительно правят страной, все остальные – подставные фигуры». Это я к тому, что геополитика капитана Мэхэна – это наша цель и наша победа. Мир всегда был, есть и будет полем битвы. Но Америка на это поле должна выходить из тени деревьев лишь тогда, когда сил у воюющих не останется. Война чужими руками – вот в чём суть новой доктрины!
– Есть в нашем словаре хорошее слово proxy, – раздумчиво заметил Брукс Адамс. – Обратимся к семантике. Это слово означает «полномочие». Мы не должны рисковать, полномочия нужно передавать другим! Пусть будут прокси-войны, прокси-образование, прокси-услуги – и при этом пусть всё остаётся в наших руках!..
– Только, передавая полномочия, нельзя забывать о наращивании собственной военной мощи, – перебил брата Генри. – Меня, например, очень греет доктрина морской силы, считаю это гениальным открытием Альфреда Мэхэна. Давайте выпьем за хозяина!
Все чокнулись, а Генри снова открыл рот.
– Вспомним великого Авраама Линкольна: «Америка никогда не падёт от внешнего вторжения; если это и произойдёт, и мы лишимся свободы, то лишь по собственной вине». Вот что он завещал. И мы должны уметь защищаться должным образом. Альфред пишет в своей доктрине: «Оборона своих берегов начинается у берегов противника». Золотые слова! Мы создадим крупные военно-морские базы в обмен на независимость мелких государств – как на Кубе. Так и только так мы победим! Не торопясь, ползком. Медленный экспансионизм – залог победы и порядка…
– Да, новые времена требуют нового порядка, – сделав солидный глоток рома, согласился Рузвельт. – Хаос нам не нужен. Любой народ, который ведёт себя хорошо, может рассчитывать на нашу дружескую помощь. Мы с трудом сплотили страну, и теперь Америка непобедима. Если и наши враги объединятся, нам сложно будет их одолеть. Главное – не дать России связать в клубок свои разношёрстные народы. Если мы не дадим русским объединиться, то потом ни один человек не посмеет сказать, что мы, американцы, тупые. А русские тогда сами себя погубят. Сегодня они пред американцами – маленькие ребятишки…
– Друзья! – поднял рюмку Мэхэн. – Я очень рад, что здесь собрались единомышленники. Нас на самом деле не четверо, а намного больше. В каждом штате Америки есть такие же люди и такие же центры силы. Ведь мы единственная в мире страна, обладающая мощью, способной вести за собой. Время выбрало нас, нам доверено напомнить миру о доктрине Монро и расширить её действие на восток. Эта доктрина станет материальной силой, но лишь тогда, когда она овладеет сознанием миллионов американцев…
– Только пусть не считают нас законченными милитаристами, – проворчал Генри Адамс. – Пусть все думают, что войны раздувают банкиры-миллиардеры! Они и сами поняли давно, что лучше купить политика, чем золотой прииск.
Все заулыбались.
– Это правильно! Пусть на банкиров думают. Ведь не каждый поймёт, что цели у нас разные. Им что мир, что война – лишь бы выгода была. А нам нужна геополитика. Выпьем – за геополитику, за прокси-экспансию, господа!
Потом Мэхэн предложил:
– Джентльмены, тост – за неформальный обмен мнениями четырёх мужчин, которые держат в руках своих судьбу нации!
Выпили за себя.
– Теперь за президента Мак-Кинли! Предлагаю стоя!
– А родина милей! – захмелевший Брукс пытался поднять старшего Адамса. – Ми-лей, запомни это слово, брат мой Генри!
Пили стоя за родину, за процветание Америки, за новый порядок на земле. Было много других тостов, хороших и разных.
…Уже стемнело, когда Альфред Мэхэн вызвал по телефону авто. Генри и Брукс стали собираться, они ещё успевали на ночной поезд.
Мэхэн и Рузвельт провожали их у крыльца.
– Цели ясны, задачи определены – за работу, господа! – махали шляпами довольные братья.
Автомобиль скрылся в темноте.
– Первое что я сделаю, когда стану президентом, – Рузвельт постучал ногтем по деревянным перилам. – Наведу порядок, объявлю войну монополиям, Брукса возьму в советники и внесу поправки в доктрину Монро.
Мэхэн ухмыльнулся:
– Ох, уж эта семейка Адамсов!
Автор (из-за кулис): После убийства Мак-Кинли Теодор Рузвельт стал президентом, взял в советники Брукса Адамса и объявил войну монополиям. В то время миллиардер Дж Пи Морган контролировал 70 % сталелитейной промышленности и 60 % железных дорог в стране. «Мистер президент! – сказал он, явившись в Белый дом. – Если вы недовольны моим бизнесом, я готов что-то поправить». Рузвельт ответил: «Мистер Морган, я не хочу поправлять ваш бизнес, я хочу его остановить». Так с первого дня своего президентства он показал, кто в доме хозяин. «Банкиры могут вкладывать свои деньги куда угодно, есть у них такая возможность, – говорил Теодор Рузвельт. – А у нас зато есть право показывать им, куда именно они должны вкладывать. И кому теперь не ясно, что весомее, – возможность или право?».
Картина 2-я
И грешный ангел, и надменный бес…
Действующие лица:
✓ Сэмюэль Адамс (1832–1922) – правнук Джона Куинси Адамса, президента Соединённых Штатов Америки в 1825–1829 гг., чиновник Белого дома высшего ранга.
✓ Джон Куинси Адамс (1767–1848) – 6-й президент США, сын 2-го президента Соединённых Штатов, посол США в России в 1809–1814 гг., основной автор доктрины Монро.
✓ Уильям Мак-Кинли (1843–1901) – президент Соединённых Штатов Америки в 1897–1901 гг.
✓ Майкл Шлаффентох (1890–1971) – внучатый племянник Сэмюэля Адамса.
Место действия – Гуантанамо, Куба.
Время действия – перед Первой мировой войной.
Автор (из-за кулис): Зависть – это, пожалуй, самая страшная черта в характере людей. На почве зависти совершаются преступления не только против личности, но и против целого государства. Так и рождаются войны: из-за понравившихся земель или её недр, из-за уровня жизни или уклада её, из-за кровной мести или желания обогатиться. Зависть разрушает духовность, не говоря уже о морали. Она обязательно порождает в людях убеждённость в собственном превосходстве и тупую агрессивность.
ЭТОТ ДОМ на окраине небольшого кубинского городка Гуантанамо достался Сэмюэлю Адамсу сразу после разгрома Испании. Собственно говоря, он лично и придумал, как начать и быстро победить «непобедимую армаду». Даже не флот интересовал тогда Америку, а земли испанские, в частности Куба. Сэмюэль ещё в Вашингтоне считался специальным представителем президента МакКинли и по его поручению руководил сверхсекретной операцией, которую сам и разработал в деталях.
Идею подсказал некий вольнонаёмный механик по фамилии Дженикс. Этот англичанин служил одно время на судостроительной верфи во Флориде, проектировал трюмные помещения на броненосцах и яростно спорил с главным конструктором. Он утверждал, что размещать пороховые погреба рядом с котлами опасно, никакие переборки не спасут, если угольная пыль сдетонирует, ведь она не хуже пороха горит. Спорщика уволили, и он уехал домой.
А идея была – то, что нужно. Дженикса быстренько вернули в Таллахасси, и Сэмюэль Адамс подробнейшим образом допросил его в своём кабинете во Флориде. Англичанин показал свои расчёты, дал подписку о неразглашении, и отправили его на броненосном крейсере «Мэн» в Гавану с дружественным визитом.
Всё получилось, как по нотам. Команду набрали в основном из негров, офицеров и механиков отпустили в увольнение на берег, и вечером 15 февраля 1898 года крейсер «Мэн» взлетел на воздух. Мощным взрывом оторвало нос корабля, и он мгновенно затонул на виду у сотен горожан.
Президент Мак-Кинли заявил в Конгрессе США:
– Потеря «Мэна» ни в коем случае не была результатом небрежности со стороны офицеров или членов команды. Корабль был разрушен подводной миной, которая вызвала взрыв котлов и носовых складов с боеприпасами. Всю ответственность за гибель наших моряков и боевого крейсера должна нести Испания, так как это случилось в её территориальных водах…
Назавтра была война. Через сто дней Штаты получили Филиппины, Пуэрто-Рико и Гуам. Испания оплатила также расходы США за нападение на саму себя – двадцать пять миллионов долларов. Новой власти на Кубе было сказано: «Станете жить, как скажем, а за это мы дарим вам независимость». Чтобы кубинцы не сомневались, что бесценный подарок американцев сделан от чистого сердца, по всему острову разместились военные форты США.
Президент Мак-Кинли пожимал руку своему спецпредставителю:
– Прими и ты подарок от меня, Сэм. Дворец в Гуантанамо отныне твой. Кокосы, водопады, морские террасы – это самый райский рабочий кабинет на свете. Тебе понравится!
В 1912 году, как раз к восьмидесятилетию Сэмюэля Адамса, ремонт дома был закончен, и он перебрался сюда навсегда. Изредка наведывался в город, играл там в казино, рыбачил с лодки в заливе, много читал. Потом всё наскучило ему, приказал построить у бассейна крытую беседку, поставил в ней телефон, стол, сейф с деловыми бумагами – и началась работа. Как и раньше в Вашингтоне, в новый кабинет стала стекаться информация со всех концов света, отсюда благодушные пожелания от ветерана Белого дома разлетались уже жёсткими приказами.
Старик Сэм выписал из Европы помощника. Случайных людей ни в охране дома, ни среди слуг не могло быть, так что понятно: Майкл – не просто помощник, он его внучатый племянник, заместитель и будущий спецпредставитель. Дядя оплачивал учёбу Майкла в лучших европейских университетах, выбирал ему курсы и предметы, необходимые в будущем дипломату. И теперь решил потихоньку вводить его в курс дела.
– Малыш, тебе родители рассказывали когда-нибудь про нашего героического предка?
Сэмюэль потягивал кокосовое молоко, глядя, как молодой человек выходит из бассейна. Майкл уже успел загореть – он прекрасно сложен, этот широкоплечий голубоглазый блондин. «Совсем как я каких-то шестьдесят лет назад», – с гордостью больше за себя, чем за племянника, подумал старик.
Майкл улыбнулся ему и, вытираясь махровым полотенцем, стал устраиваться в кресле-качалке напротив.
– Нет, дядя Сэм, я с удовольствием послушаю.
– Знаешь ли ты, что наш предок, до того как стать президентом любимой нашей Америки, работал послом в далёкой России? – каким-то надменным речитативом начал ветеран. – Не знаешь? Тогда слушай…
Это было сто лет назад. Осенью 1809 года Джон Куинси Адамс прибыл в Санкт-Петербург, вручил российскому императору верительную грамоту и сразу чем-то понравился Александру Первому. Наверное, честностью, ведь он откровенно рассказал, что имеет инструкцию договориться о вечном мире и дружбе между США и Россией.
Они подружились. Император ввёл его в свет, познакомил со всеми высшими чиновниками. Больше всех американскому послу понравился граф Гурьев, про которого рассказали смешной случай. Когда Гурьева утверждали министром финансов, император лично поднёс ему на целование икону, а граф выкусил из её оклада самый крупный бриллиант и унёс его за щекой.
Жить американцу приходилось в реально непривычных условиях. Он потом мемуары оставил, где написал: «Здесь официальные лица тратят намного больше, чем позволяет их жалованье, многие никогда не возвращают долгов, их источники дополнительных доходов у нас считались бы бесчестными. Жить экономно тут считается непристойным».
В первые дни не обходилось без конфузов. Как-то русский император увидел Джона К. Адамса без перчаток и удивился так, «словно застал на паркете босого человека». В мемуарах Адамс так и записал: «Дворец был рядом, и мы с секретарём пошли пешком. Только появились, а все уже за спиной шепчутся: “Пеш и бос, какой ужас!” Оказывается, перчатки и варежки (зимой) – это обязательно в Российской империи. Пришлось купить и нам в ущерб семейному бюджету».
– Ничего себе! – воскликнул Майкл, перестав качаться в кресле. – А я думал, мои предки всегда были богаты!
– Малыш, они были президентами, имели власть, но не стремились стать богатыми, – всё так же медленно и чеканно поучал старый Сэмюэль молодого помощника. – Вот ты хочешь стать миллионером? Мечтаешь разбогатеть на бирже? Признайся – грешен?
– Конечно, дядя Сэм!
– Об этом мечтает большинство, люди работают день и ночь, думая только об одном – поскорее повесить себе на шею табличку «У меня есть миллион». И с ней они идут на биржу и тут видят, что у каждого второго на груди написано «У меня два миллиона», а у некоторых вообще «Три миллиона», «Четыре, скоро будет пять»…
Старик хотел ещё что-то добавить, но зазвонил телефон.
– Я должен вас учить, что ли?! – с минуту послушав, повысил голос дядя Сэм. – Дайте ему денег!
На том конце, видимо, сказали, что пытались. Дядя Сэм отчеканил:
– Если я говорю «дайте ему денег», значит, надо дать столько денег, что он ни смог бы отказаться!
Он положил трубку, что-то черкнул в блокноте и продолжил:
– Деньги и власть – разные вещи, малыш. И власть, поверь, дороже денег. Торговать на бирже скоро смогут и роботы. А люди останутся. Что бы ни случилось на Земле, кто-то всё равно уцелеет. Пусть погибнет миллиард или даже два, но те люди, которые сейчас управляют всем и всеми, так и останутся наверху…
– А русские послы у нас так же бедствуют, как прадед Джон Адамс? – молодому помощнику захотелось вернуть разговор в прежнее русло.
– Не сказал бы! – улыбнулся дядя. – Не прошло и двадцати лет с той истории, как в Вашингтон прибыл посланник из России, барон Александр Бодиско. И что удивительно – они встретились! Наш предок уже успел послужить родине в президентском кресле, потом был избран в палату представителей и уже в качестве депутата бывал в доме барона Бодиско. Тот жил на широкую ногу – и это мягко сказано. Каждый день приёмы, торжества, бесконечные праздники. Газеты писали: «Кто в Вашингтоне имеет самый большой дом, угощает лучшими обедами, устраивает великолепнейшие балы, развлекает чаще и лучше других? Ответ один: это русский посланник». Кстати, его все любили, называли «дядя Саша»…
– Да кто он такой? Откуда взялся? – удивился племянник, снова замерев в кресле-качалке.
– Он сын банкира и имел, конечно, немалый капитал. Но была ещё одна причина: он влюбился. В соседскую девочку шестнадцати лет. Посланнику огромной империи шестой десяток стукнул, и он носит её книжки-тетрадки из школы – ты можешь в это поверить?
– Разве это морально, дядя?
– Он делал всё корректно, пристойно. Сватался официально, с богатыми подарками. И не уставал при этом повторять, что Соединённые Штаты – единственный друг, на которого Россия может положиться. Короче, на его свадьбе был почти весь политический бомонд США, а президент даже устроил в Белом доме большой обед в честь молодожёнов.
– Дядя, ты, похоже, одобряешь такой мезальянс?
– Мне бы не хотелось, чтобы ты когда-нибудь так же безрассудно потерял голову. Она нужна нам для иных дел, малыш. Признаюсь, всегда женщины интересовались мною, а не я ими. Вот и ты живи так же. Сами придут и всё дадут. Кстати, та пара жила счастливо, пятеро детей у них было. Когда «дядя Саша» умер, впервые в истории прервали заседание Конгресса: сенаторы ушли на похороны. Мне тогда было столько же лет, сколько тебе сейчас, и я тоже ходил на кладбище.
– Даже не верится, что у нас когда-то были дипломатические романы с Россией…
– Прадеда нашего уже не было на свете, но именно он заложил основы для таких оригинальных отношений с этой богатой страной. Если б не Джон Куинси Адамс, вряд ли бы русский император Александр Второй послал в поддержку Аврааму Линкольну две эскадры военных кораблей. А ведь если бы не эта помощь, Соединённых Штатов сегодня могло бы и не быть.
– А когда всё изменилось в наших отношениях с русскими? – Майкл смотрел на босса благоговейно, как смотрит второклассник на любимого учителя, который только что при всех похвалил ученика.
– Начало меняться, когда мы почувствовали, что стали сильнее всех в мире. Наш предок понял это первым, ведь это он писал текст доктрины, которую президент Джеймс Монро озвучил в 1823 году, объявив всему миру, что Западное полушарие отныне наше. Целых семьдесят пять лет потребовалось, чтобы Старый Свет убедился в этом. Первой пришлось уступить Испании, об этом я тебе уже рассказывал. Результат – хотя бы вот этот дом, где мы с тобой живём.
– Войны – это обязательно?
– Наша война с Испанией многим в Европе не понравилась. Русский царь Николай Второй, похоже, был озабочен сильнее других. Он предложил созвать международную конференцию и на ней договориться, что больше войн не будет. Идея хорошая, жаль – не нами придумана. И мы решили переиграть его, тем более что император Николай был номинирован на Нобелевскую премию мира. Его кандидатуру мы заблокировали с помощью европейских монархов, но и нашей кандидатуре не повезло. Мы продвигали президента США, но Мак-Кинли убили, а посмертно «Нобелевку» не дают.
– Пришлось отступиться от идеи с премией?
– Ну что ты, дорогой! Мы ничего не забываем и никогда не отступаем. Мы анализируем, планируем и определяем пути-дороги, по которым пойдут остальные страны. А вешки на этих дорогах другие люди расставляют. Мы их посадили на высокие кресла, платим им большие деньги, они за всё и отвечают.
– Так с «Нобелевкой» – всё?
– Отнюдь. Застреленного Мак-Кинли сменил Теодор Рузвельт, вот его и выдвинули. Задача стояла простая – наш президент должен получить премию ко второй конференции в Гааге. Мы немного не успевали, пришлось импровизировать на ходу. Япония помогла. После Цусимского сражения япошки решили, что легко справятся с русскими. Мы им дали денег на блестящих условиях: ссуда пойдёт на строительство военных кораблей на наших же верфях. Япония и должником оказалась, и своей войной отодвинула Россию от всяких мирных инициатив. Были они друзьями, стали врагами, что нам тоже на руку. За подписанный в Портсмуте договор о мире президент Теодор Рузвельт и стал лауреатом Нобелевской премии.
– А теперь какая главная задача? – юноша был весь внимание.
Словно в ответ, зазвонил телефон. Дядя подозвал помощника подойти ближе, чтобы и ему было слышно.
– Босс, сложно пока с Берлином, – сказали на той стороне. – Кайзер везде хочет быть первым, главным действующим лицом…
– Так это же прекрасно! – ответил дядя Сэм. – Нам такой и нужен. Пусть начинает первым. А потом сделайте так, чтобы он стал главным действующим лицом – на похоронах. Пусть все трое кузенов, эти внучата европейской бабушки, воюют меж собой – мы в конце подключимся, как всегда.
– А с Британскими островами что делать, босс? Английский кузен – ни в какую.
– Это владычица морей? Вот и внедрите им мысль, что они должны строить как можно больше кораблей. Дадим для флота льготный кредит. Мы ведь нашли там нужного человека, он обожает свою мать-американку, пообещайте этому старателю пост премьера – всё сделает. Естественно, не сразу, но нужно работать. Порядок должен быть!
– Как дети малые, неразумные, ей-богу! – ухмыльнулся старый Сэмюэль, вешая трубку.
– Так всё-таки война будет? – помощник аж прикрыл ладошкой рот.
– Да, мой мальчик, мы ещё не навели порядок. Мир меняется, и порядок должен быть новый. Это будет такая война, после которой не должно быть больше никаких войн. И Соединённые Штаты вступят в неё последними, когда нам будет выгодно. И даже повод нам не нужен, мы сами можем повод сотворить, потому что мы превыше всех.
– Дядя Сэм – это всё ты? Ты самый главный?
– Не торопись, всё узнаешь и поймёшь позже, когда проявишь себя. И когда люди тебя узнают. Для того тебя и готовлю – себе на смену. Посвящу во все детали, которые кроются в нашем деле. А пока вот – знаешь ли ты, что самое дорогое привёз из России наш предок?
– Камни драгоценные? Яйца Фаберже?
– Не угадал! – старик засмеялся. – Ювелира Фаберже тогда ещё и на свете не было. Он привёз книги! Много научных книг, все они сейчас находятся в библиотеке Конгресса. И завещал нам, потомкам, учить русский обязательно. Россия по землям своим и богатству страна многозначительная, и язык у неё – многозначный. Непростой язык, вариативный, но учить его нужно. Потому-то я и заставлял тебя заниматься лингвистикой в европейских университетах. Выучил русский?
– Нет, дядя, на четырёх языках могу почти свободно общаться, а русские тексты только понимаю. Газеты там, книги…
– Будем заниматься! Каждый день. Я сюда перевёз тысячи нужных книг. Сейчас вот читаю Фёдора Достоевского «Бесы». Там для нас готовая программа действий. Ты только послушай, что этот русский мужик пишет:
«Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!
Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями… Рабы должны быть равны: без деспотизма ещё не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство…»
– По этому роману получается, что мы – деспоты?
– Слушай дальше! – старик перевернул страницу книги.
«Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только недостает: послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство… Необходимо лишь необходимое – вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность… И все вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не было скучно».
– Ну, прямо как доктор Фауст Мефистофелю: «Мне скучно, бес!» – засмеялся Майкл.
– Молодец! В точку! Программа действий есть. «Мы сделаем такую смуту, что всё поедет с основ», – хвастается герой этого Достоевского. «Мы провозгласим разрушение, мы пустим пожары, мы пустим легенды», – это он нам подсказал. Работы полно, скучно не будет.
– Дядя Сэм, так мы – и деспоты, и бесы? Так нас будут называть в народе?
– Видишь ли, Майкл… Мы и есть народ. Бесами назовут? А как ещё? Мудрецы, закулисные режиссеры, кукловоды, теневое правительство?! Пусть как угодно нас называют. Есть у них такое право. Хоть горшком. А мы имеем право – неугодных в печку поставить. Мы не какие-нибудь твари дрожащие. Пусть мир потонет в фарисействе, но порядок же должен быть!
Автор (из-за кулис): Как тут не вспомнить Шекспира: «Ад пуст, все бесы здесь». Это было написано великим драматургом четыреста лет назад. И что изменилось? Ничего. Бесы по-прежнему живы, и блажен тот, кто их изгоняет. Удивительно мудро сказано: «Гибель любой нации начинается с падения культуры». Бездуховный человек, лишённый культурных основ своего народа, способен только разрушать и уничтожать. Даже в своём собственном доме…
Картина 3-я
Проклятье Падающей Звезды
Действующие лица:
✓ Томас Джефферсон (1743–1825) – 3-й президент Соединённых Штатов Америки (1801–1809).
✓ Уильям Гаррисон (1773–1841) – 9-й президент США (с 4 марта по 4 апреля 1841 года), дед 23-го президента США Бенджамина Гаррисона.
✓ Текумсе (1768–1813) – вождь североамериканских индейцев шауни. Объединил племена в «Конфедерацию Текумсе», в 1812 году заключил договор с британцами и получил у них звание бригадного генерала.
✓ Тенскватава (1775–1836) – младший брат Текумсе, шаман, религиозный лидер индейского племени шауни, считался пророком.
Место действия — Соединённые Штаты Америки.
Время действия — 1812–2020 гг.
Автор (из-за кулис): В мире многое складывается независимо от человека. Как говорится, человек располагает, а небеса живут по своему расписанию. Не надо Бога расстраивать, за грехи всё равно придётся платить. Особенно если в твоих руках судьбы других людей. И неважно, сколько лет пройдёт – грехи земные хуже преступления, они не имеют срока давности.
ИСТОРИЯ эта началась за сто с лишним лет до Первой мировой войны. К тому времени первого президента США Джорджа Вашингтона сменил Джон Адамс, а после него, третьим американским президентом стал Томас Джефферсон – один из самых образованных и порядочных людей своей страны и, понятно, своего времени.