За кулисами театра военных действий
- -
- 100%
- +
Когда отец заболел, Корнелиус стал сам возить пассажиров. Они не хотели садиться в лодку к мальчику, тогда он снизил цену, и дело сдвинулось. Выручка оказалась даже больше, чем у отца. Разницу родители отдали сыну. Через месяц он показал матери свои окрепшие руки с бугорками мозолей и сказал спокойно:
– В школу не буду ходить, на лодке я заработаю больше. Только мне нужна своя собственная. Я уже присмотрел одну, но просят сто долларов.
Лишних денег в семье никогда не было. Но мать достала из старого чулка красивую купюру.
– Это я приготовила для соседей. Они согласились вспахать нашу землю. Если вспашешь ты – получишь в долг эти деньги! Отдашь с процентами.
– Хорошо. Через неделю будет готово.
Мать лишь удивлённо посмотрела ему вслед.
Корнелиус собрал на пирсе всех знакомых дружков. Пообещал платить по доллару за акр, и спустя неделю расплатился с ними из своей копилки. Много позже известный американский писатель распишет этот случай по-своему, а нынче парень уже сажает пассажиров в свою собственную лодку.
Впрочем, он купил не лодку, а небольшую баржу, сосчитав в уме, что туда входит в четыре раза больше человек, значит, можно делать билеты наполовину дешевле. Долг матери вернул в срок. А ещё он ввёл расписание – получалось уже не такси, а целый речной трамвайчик. К отходу баржи собиралась приличная очередь, что бесило конкурентов, но Корнелиус никогда не выпускал из рук толстую палку и чуть что – пускал её в дело.
Он безжалостно расправлялся со всеми, кто стоял на его пути. Уже женат был, имел бессчётно барж и кораблей, когда решил с семейством попутешествовать на яхте. Пока они смотрели мир, наглые напарники делили и прятали его имущество. «Командор» (такое прозвище он с гордостью носил) отправил бывшим друзьям телеграмму: «Джентльмены, вы попытались меня надуть. Я не буду подавать на вас в суд, потому что судейская машина работает очень медленно. Я раздавлю вас быстрее. Искренне ваш, Корнелиус Вандербильт».
Месть была изощрённой. Он объявил бесплатным проезд на оставшихся кораблях, что раньше держал только для богатых. Полезли туда все, оставив удивлённым компаньонам-предателям любоваться пустыми палубами своих судов. А его корабли, набитые под завязку, жарким днём ушли в дальние рейсы. Шикарные каюты, сверкающая посуда в ресторанах и барах. Вот только стакан воды в них, еда и алкоголь – в десятки раз дороже, чем на берегу. Не нравится – не покупай. Ошалевшие от жажды папаши к концу вояжа опустошили свои кошельки, пытаясь отыграться в корабельном казино, но Вандербильд ждал их и там, принимая уже расписки.
Несколько таких рейсов – и украденное сполна вернулось, конкурентов больше нет. Он один на переправе. Стоит Корнелиус и думает, как бы заработать ещё больше.
Чуть осипший гудок паровоза поманил его в светлую даль. Первый раз прокатившись по железной дороге, он ахнул: «Какой быстрый и дешевый транспорт! Я такой же хочу, только собственный!»
И Вандербильт продал всю свою флотилию, что насчитывала к тому времени более сотни разных судов. Вход в новый бизнес был закрыт для чужих, но эту проблему он решил быстро. Ключ лежал у него в кармане – Корнелиус был владельцем единственного моста, по которому шло железнодорожное сообщение с Нью-Йорком. Он его просто перекрыл. Теперь ни в город, ни из города не могли попасть ни пассажиры, ни товары. Через два дня на бирже упали все акции, и Командор скупил их по дешёвке. Крупнейшая железнодорожная компания Соединённых Штатов получила нового хозяина. За годы начавшейся войны он чрезвычайно обогатился на перевозках. Очень скоро Корнелиус Вандербильт стал самый богатым человеком в стране.
– Всю свою жизнь я сходил с ума по деньгам, – с гордостью признавался он на склоне лет. – И всю жизнь жалел, что они не растут на деревьях…
В каждом поколении этой династии одного из сыновей называли Корнелиусом – в честь основателя рода. Дочерей выдавали за именитых и властьимущих – влиятельных политиков, аристократов, сыновей миллионеров. Им, как и сыновьям, доставалась часть накопленного непосильным трудом Командора.
…На этом закончил свой рассказ журналисту Берти Форбсу адъютант губернатора Нью-Йорка, будущий генерал Корнелиус Вандербильд III. Несколько лет назад он получил богатое наследство от своего отца, Корнелиуса Вандербильта II, стал миллионером, но не зазнался, разговаривал с журналистом на равных.
Сам Берти так и не стал миллионером. Давал своим детям в воскресенье по десять центов на мороженое, остальные деньги уходили на раскрутку журнала. Медиамагнат Уильям Херст конкурентов не терпел, уничтожал их на корню, но Форбсу он обещал не мешать и сдержал слово. Журнал Forbes с трудом, но выжил. Через десять лет Херст захотел выкупить издание у бывшего своего подчинённого, предложил ему десять миллионов долларов, но Берти отказал:
– Босс, я вас очень уважаю и благодарен за помощь. Пусть я не стану миллионером, но мой журнал останется единственным независимым в Америке.
Богатыми стали лишь наследники Берти. Сын, например, говорил всем желающим попасть в журнальный рейтинг: «Мечтаешь стать миллионером? Открой наш журнал! Не нашёл там своего имени? Иди и работай!».
Автор (из-за кулис): Каждый из нас хотел бы стать богатым. На этом естественном желании людей разбогател не один десяток миллионеров. А миллиардеры… Они такие же, как мы. Только другие. Для них нет ничего святого, кроме прибавочной стоимости. Особенно, когда в мире идёт война.
Картина 5-я
«Богатенькое бедное дитя» в суде побило матушку шутя
Действующие лица:
✓ Глория Морган (1904–1965) – светская львица, дальняя родственница основателя известной династии, вдова представителя другой богатой династии, мать Глории Вандербильт.
✓ Глория Вандербильт (1924–2019) – дочь Глории Морган (в зрелом возрасте известна как «Глория-Джинс»).
✓ Тельма Морган (1904–1970) – сестра-близнец Глории-старшей, вторым браком была замужем за британским аристократом виконтом Фёрнессом.
✓ Окружной судья (без имени, просто – «Ваша честь»).
Время действия — 1934 год (с экскурсами в прошлое и будущее).
Место действия — окружной суд в одном из штатов США.
Автор (из-за кулис): Пока кто-то судится, рядится в яркие одежды, сходится и разводится, царственные особы, обладающие правом последнего слова, могут объявить пир на весь мир или войну для всех народов. Они могут – или думают, что могут. Потому что выше царей и королей есть кто-то, кто держит в руках все ниточки. Захочет – свяжет все ниточки в узел, захочет – мечом разрубит этот узел.
СУДЬЯ не сказал ещё ни слова, только посмотрел на женщину в первом ряду, а она уже встала и, не глядя на служителя Фемиды, двинулась к небольшой деревянной трибуне, стоявшей ближе к присяжным. Она шла, легко и грациозно изгибаясь, как пантера, исполняя всем телом только ей одной известные па какого-то древнего танца. Её бёдра под узкой юбкой нежно-сиреневенького цвета двигались, как шарниры хорошо смазанной машины, она шагала «с заступом внахлёст», как ходят только манекенщицы. Замерший зал не дышал, пока каблуки лакированных туфель не отстучали метрономом положенное время и пространство.
– Леди и джентльмены, суд заслушивает истицу, миссис Глорию Морган, – запоздало провозгласил судья.
– Ваша честь, могу ли я говорить с самого начала? – первые слова прозвучали из уст дамы, ещё стоящей вполоборота к судье, а последние – сквозь перчатки-митенки, поправляющие шляпку.
Итак, вначале было её слово. Истица говорила медленно, слегка поворачивала голову, как бы отслеживая, успевают ли стенографировать за ней бесчисленные репортёры. Светская львица подробнейшим образом рассказывала о себе.
Её отец был известным дипломатом, мать – генеральская дочь. Родители назвали её Мария, но она считала это имя «приземлённым, а ей хотелось летать». В подростковом возрасте поменяла имя на «славное, нежное, цветочное» – Глория.
Шикарная смуглая дама в сиренево-дымчатом костюме с упоением рассказывала, как единственным родным человеком для неё стала сестра-близнец Тельма, как они с ней в шестнадцать лет стали жить самостоятельно.
– Разумеется, с разрешения родителей, ведь мы не были совершеннолетними и плохого ничего не делали, – уточнила истица, обведя смиренным взглядом присяжных.
Слава о несовершеннолетних красавицах-близняшках с Пятой авеню разлеталась по всему Нью-Йорку. Они были удивительно похожи друг на друга. Если одна надевала платье с воланчиками, другая обязательно – с рюшами или буфами. Это чтобы восхищались обеими, но не путали. В мужчинах разбирались обе. Настолько, что один из ухажёров как-то язвительно заметил: «Разбираются прекрасно, до последнего винтика».
О них писала жёлтая пресса: «Похожие, как две магнолии, с мраморным цветом лица, волосами цвета воронова крыла и струящимися платьями, с их лёгкой шепелявостью и иностранным акцентом, они излучают атмосферу тепличной элегантности и кружевной женственности. Они должны были быть нарисованы с гордо поднятыми головами, в белом атласе, с букетом белых пионов в изящных руках. Ох, уж эти великолепные девы Морганы, Глория и Тельма, похожие, как две капельки! Сколько мужских сердец скоро разобьют они!».
Вняли девы, вняли совету жёлтой прессы. Не прошло и двух лет, как отец близняшек дал согласие на брак Тельмы с наследником крупной компании. Они уехали в свадебное путешествие, а вскоре запросилась замуж и Глория. Её избранник был старше аж на двадцать четыре года. Реджинальд Вандербильт как-то пришёл в «весёлую квартирку» на Пятой авеню за своей дочерью от первого брака Кэтлин, а вышел оттуда уже любовником Глории. Она получила сразу «три в одном»: сводную сестру взамен уехавшей Тельмы, мужа – правнука Командора, основателя богатой династии, и приличное содержание.
Муж ей не мешал. Он сам был любителем разгульной жизни, но предпочитал лошадей и спиртосодержащие напитки. Вернувшись из положенного путешествия, Глория доложила мужу о беременности, и вскоре у них появилась дочь.
– Я специально назвала её Глорией, чтобы малышка жила такой же счастливой и наполненной жизнью, как её мать, – улыбалась смуглая дама с трибуны окружного суда.
Оставив родившегося ребёнка кормилицам, нянькам и тёткам, молодые снова укатили в путешествие, теперь уже на год. А когда вернулись, Глория узнала, что её сестра-близнец Тельма разводится с мужем. Тот год, 1925-й, вообще был непредсказуемым и неподлежащим анализу. Развод Тельмы, её обручение с известнейшим голливудским актёром, и тут же завязавшийся роман с английским аристократом Фёрнессом, и… смерть Реджинальда Вандербильта.
– Это случилось так неожиданно, так некстати! – истица придала своему голосу максимум печали, и в судебном зале кто-то искренне всхлипнул.
Муж Глории умер от цирроза печени, не так уж много оставив на банковском счету. А трастовый фонд с пятимиллионным активом он завещал своим дочерям: Кэтлин и маленькой Глории. Матери ещё не исполнилось двадцать один, по закону она считалась несовершеннолетней и не могла распоряжаться наследством дочери. Но и того, что осталось – плюс содержание от фонда, плюс содержание от новых мужчин – Глории Морган хватало на безбедную жизнь в Париже и Лондоне. До поры, до времени хватало…
Жизнь в Европе становилась всё дороже, а главное – скучнее, чем в Америке. В 1934 году Глория-старшая вспомнила про дочь и вернулась домой. Доступ к деньгам трастового фонда она решила получить через суд.
Экскурс в прошлое: за 20 лет до суда
К началу Первой мировой войны государственный долг Британии составлял 650 миллионов фунтов стерлингов, а к концу её был уже в десять раз больше! Занявший престол в 1910 году король Георг V понимал: нельзя упускать лидерство на море, надо строить новые корабли, брать в долг и строить. Кредиты пришли из-за океана, из банкирского дома Моргана, большого любителя зарабатывать на войне.
«Ни разу за три последних года мы не были так хорошо подготовлены к сражениям», – вскоре доложил первый лорд Адмиралтейства Черчилль. И добавил, в правительстве голосуют за войну только четверо: премьер Асквит, военный министр Холден, министр иностранных дел Грей и он – нужна поддержка из Букингемского дворца.
В июле 1914-го король вызвал во дворец министра иностранных дел Эдуарда Грея и заявил ему, что Британии абсолютно необходимо вступить в войну. Грей пытался объяснить, что убийство австрийского эрцгерцога в Сараеве – это не повод, нужна веская причина…
– Вот вы и должны найти причину, Грей, – оборвал Его Величество.
Через несколько дней Великобритания объявила войну Германии. Кайзер орал в бешенстве:
– Они думают, что загнали нас в тупик! Эти островные обезьяны, сговорившись с торгашами Америки, пытались нас обмануть своими сладкими речами! Мерзкие сукины сыны!..
Американские деньги Моргана умело подвели Британскую империю к большой войне. Сами Соединённые Штаты держали нейтралитет до 1917 года. Это помогло им хорошо нажиться на европейских странах, пока те воевали меж собой. США постепенно становились мировым кредитором, финансовым центром планеты.
…Судебный процесс по иску Глории Морган продолжался около года. Истица хотела отобрать у родственницы покойного мужа Гертруды Вандербильт право на опекунство, а та подала встречный иск, заявив, что тридцатилетняя Глория вообще недостойна называться матерью. Но, понятно, спор шёл не о судьбе десятилетней девочки, а всего лишь о её деньгах. Два представителя знатных и богатых (в прошлом) династий сошлись в смертном бою.
Обе стороны призвали в свидетели всех, кого только могли, подключили лучших юристов и сыщиков. Тельма Морган, ставшая уже британской виконтессой Фёрнесс и только что снова разведённая, примчалась к сестре и сходу заявила:
– Прежде всего ты должна избавиться от няни!
Это оказалось делом непростым, потому как суд посчитал няню главной свидетельницей, и она подробно рассказала, как, появляясь иногда в доме, мать ребёнка спала до обеда, потом долго одевалась и исчезала до утра.
– Девочка видела лишь загадочную фигуру в коридоре и спрашивала меня: «Кто это?». Однажды я застала миссис Морган, когда та учила ребёнка смешивать алкогольные коктейли…
Переполненный зал окружного суда осуждающе ахнул. Акции Морган мгновенно упали. Гертруда Вандербильт, добивая истицу, предложила ей пожизненную ренту. Но «весёлая вдова» поняла: согласись она взять деньгами, потеряла бы дочь навсегда, а светское общество закрыла бы для неё все двери. От ренты она отказалась, и решение суда стало очевидным. Осталось выслушать ребёнка, Глорию-младшую.
Её привезли в зал заседаний в кольце многочисленных охранников. Девочка шла к свидетельской трибуне, не поднимая головы, не глядя ни на мать, ни на опекуншу. Десятилетняя миллионерша сверлила карими глазами окружного судью, словно о чём-то предупреждая его.
– Тишина в зале! – человек в мантии пристукнул молотком. – Прошу вас, мисс Вандербильт. Что вы хотели бы добавить?
Малышка медленно и чётко проговорила:
– Ваша честь, скажите им, чтобы они не тратили мои денежки!
И не спрашивая ни у кого разрешения, с какой-то счастливой полуулыбкой, она пошла к выходу.
Глория Морган проиграла. Собственная дочь – «богатенькое бедное дитя», как её называли в газетах – побило мать шутя, десятью словами. Матушка сразу же умчалась в Европу и оттуда стала думать, как отомстить дочери.
Экскурс в прошлое: за 3–4 года до суда
При крещении старший правнук английской королевы Виктории получил семь имён, но предпочитал последнее – Дэвид, так его и звали самые близкие. Отец Дэвида, ставший в 1910 году королём Георг V, дал сыну титул принца Уэльского, что в Британии означает «престолонаследник». Ему разрешили служить в армии, но когда началась Первая мировая, на передовую не пустили.
Лондон не такой уж большой город, чтобы случайно ни встретить там нужного человека – неважно, наследного принца, виконта или успешного бизнесмена. Тельма Морган ещё в 17 лет успела «сбегать замуж», а сейчас встретила в Лондоне виконта, владельца судоходной компании, и стала виконтессой Фёрнесс. А вот некая Уоллис, которую Тельма едва припомнила по «весёлой квартирке» на Пятой авеню, познакомилась в английской столице с успешным бизнесменом, тоже быстренько развелась с предыдущим мужем и стала миссис Симпсон.
У принца Уэльского шла своя жизнь, у некоронованных особ – своя. Встретиться они могли лишь на балу. Что и случилось в доме лорда Лондондерри, двоюродного брата Уинстона Черчилля. Именно Черчилль, бывший тогда канцлером британского Казначейства, углядел в толпе приглашённых красавицу виконтессу Фёрнесс. Узнав, что она дочь американского дипломата, канцлер подвёл её к принцу Уэльскому.
Ей двадцать с небольшим, он постарше. Принц не женат, и это важно. Он немного устал от своей многолетней пассии – это ещё важнее. Он заценил красоту американки и вспомнит её при следующей встрече, на что и был расчёт.
Словно случайно встретившись вторично, Тельма Морган, виконтесса Фёрнесс удивит принца своим нарядом, остроумием и тёплым взглядом. Она была так красива, так очаровательно рассказывала про охоту на лис, про историю Старого и Нового Света, что он предложил ей поужинать вместе.
Потом они любовались звёздами на небе, и принц прошептал ей на ушко главные слова: «Можете называть меня Дэвид…» Через неделю, в день его рождения, виконтесса подарила принцу кое-что. Подарок ему очень даже понравился.
Два года продолжалась идиллия. Тельма подала на развод, Дэвид сказал, что это обязательно. И всё было хорошо, пока она не встретила случайно Уоллис Симпсон, бывшую знакомую по Нью-Йорку. Виконтесса позвала их с мужем в свой загородный дом. Приехал и Дэвид. Две пары очень душевно посидели, все были рады друг другу. Престолонаследник не чванился, он даже пригласил всех в небольшой круиз на его яхте. Но вышло так, что ни Тельма, ни муж подруги не смогли поехать, и Уоллис ступила на борт роскошной яхты одна.
Вернувшись, она сказала виконтессе жёстко:
– Дэвида я тебе не отдам! Мы с ним переступили границу дружбы, и он теперь мой!
Вдобавок сестра-близнец Глория позвонила из Нью-Йорка, умоляя срочно приехать на её суд – она собиралась отвоевать опекунские права на собственную дочь. Сплошные неприятности! Тельма пыталась дозвониться до несостоявшегося жениха, но во дворце дали понять, что ей больше не рады. Виконтесса Фёрнесс, кусая локти, полетела в Америку.
…Малышка Глория Вандербильт после суда редко виделась с матерью. Но когда ей исполнилось семнадцать, мать позвала её к себе.
– Моя дорогая доченька! – написала матушка. – Приезжай, ты будешь вольна делать всё, что захочешь!
Тут её выстрел попал в десятку. Глории-младшей очень понравились вольная жизнь и фривольные шуточки неотступных поклонников. Мать познакомила дочь со своим другом и сверстником ДиЧикко – актёром, чьё амплуа было «безжалостный гангстер». Девушка поначалу противилась:
– Он же вдвое старше меня! И дикий какой-то!
Но мать настояла на их браке. «Продано!», – как сказали бы на аукционе.
Шла война. Как только она кончилась, Глория-младшая развелась с мужем, который так и не вышел из роли. Настала её очередь прозреть и подумать, чем ответить матери. В 1946 году вся жёлтая пресса Америки написала, что дочь отказала Глории Морган в финансовых выплатах отцовского фонда, причём сделала это довольно изысканно:
– Моя мать очень талантливый и трудолюбивый человек, она вполне может работать учителем танцев или сниматься в рекламе, – заявила Глория-младшая газетчикам. – Она уже делала это со своей сестрой Тельмой, так что у них получится! А всю сумму её пособия я буду перечислять на лечение слепых детей!..
Экскурс в будущее: спустя 5 лет после суда
Никто из сидящих в зале окружного суда на процессе Глории Морган даже представить не мог, что через пять лет ситуация в мире осложнится настолько, что мелочью покажется вопрос, кому должны принадлежать миллионы покойного Вандербильта.
Немецкий философ Гегель сказал: «Все великие персоны и события, имеющие всемирно-историческое значение, повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс». Первая мировая война стала трагедией не только для Великобритании, но и для всех на Земле. Король Георг V, объявляя войну Германии, вовлёк в вооружённый конфликт всю Европу. Американские кредиты отлично подыграли ему, исполняя мечты о вечном господстве Соединённого Королевства на море.
Через пять лет история повторилась – уже как фарс. Король Георг V умер, трон перешёл по уши влюблённому принцу Уэльскому, который стал Эдуардом VIII. Для Уоллес Симпсон он по-прежнему был Дэвидом, ведь он всерьёз решил на ней жениться. Но принц не знал главного про свою избранницу – это была «медовая ловушка».
Америка сделала всё, чтобы миролюбивый Эдуард VIII так и не был коронован. Дело шло к следующей мировой войне, а она капиталу всегда выгодна, особенно если океан отделяет его от воюющих сторон. Пацифисты капиталу не нужны. Дэвиду пришлось отречься от престола в пользу брата.
Новый король Георг VI повторил то же, что и его отец двадцать пять лет назад. Третьего сентября 1939 года он объявил войну Германии. Заокеанские режиссёры легко спровоцировали на этот шаг Соединённое Королевство (а потом и Францию). Им нужно было участие крупных держав, чтобы раздуть в Европе мировой пожар, чтобы потом огонь покатился на восток, к Уральским горам.
Георг VI дал своему брату титул герцога Виндзорского, Уолисс стала герцогиней, его законной женой. Позже ФБР раскопало, что она состояла в связи с германским дипломатом Риббентропом и через него передавала нацистской Германии секретную информацию, добытую у мужа. Когда это стало известно Уинстону Черчиллю, премьер-министр отправил сладкую парочку в почётную ссылку на Багамские острова, где они блаженствовали до конца Второй мировой войны. Жили долго и счастливо, умерли с разницей в пятнадцать лет.
Глория-старшая умерла в 1965 году. А вскоре ушла из жизни и её сестра Тельма, виконтесса Фёрнесс. Она упала замертво на оживлённом перекрёстке Нью-Йорка, когда торопилась к врачу. В её дамской сумочке обнаружили лишь маленького плюшевого мишку – подарок от принца Уэльского, сделанный много лет назад. Ворс на игрушке был истёрт до основы.
Глория-младшая ещё трижды выходила замуж. Наконец-то была счастлива в браке. Перепробовала в своей жизни множество профессий, и кое-что у неё получалось неплохо. Снималась в кино, но лишь на второстепенных ролях. Занималась дизайном одежды: джинсы, названные её именем, стали популярны. Она даже получила лицензию на свой бренд. Дожила до 95 лет. Перед уходом в вечность сообщила сыну, что трастовый фонд Вандербильта давно пуст.
Вот и конец истории маленькой девочки по имени Глория, что в переводе с латинского означает «слава». Её жизнь оказалась тоненькой ниточкой связана с двумя мировыми войнами. Впрочем, эти два страшных катаклизма коснулись всех людей на Земле.
Автор (из-за кулис): Глория Вандербильт на склоне лет редко появлялась на людях. Но честолюбие и тяга к славе заставляли её иногда выходить на Пятую авеню. Она и её сыновья придумали игру: садились на скамейку и считали, сколько человек пройдёт мимо в джинсах с надписью Gloria. Потом появились прохожие в джинсах с другими лейблами, и они поняли, что слава земная капризна и быстротечна. Не зря старая латинская пословица гласит: «Так проходит глория мунди».
Картина 6-я
Власть, стоящая за троном
Действующие лица:
✓ Вудро Вильсон (1856–1924) – 28-й президент США, лауреат Нобелевской премии мира (1919).
✓ Эдвард Хауз (1858–1938) – американский политик, советник президента Вудро Вильсона; известен больше как «полковник Хауз».
✓ Эдит Вильсон (1872–1961) – вторая жена президента Вудро Вильсона; после инсульта мужа фактически полтора года управляла страной, за что получила прозвище «первая женщина-президент США».
✓ Артур Циммерман (1864–1940) – статс-секретарь, позже министр иностранных дел Германской империи (до отставки в августе 1917 года). Его имя связано с «телеграммой Циммермана», которая заставила Америку вступить в мировую войну; он также весной 1917-го разрешил большевикам проезд через Германию в спецвагоне.
Место действия — в основном Вашингтон.
Время действия — начало Первой мировой войны.
Автор (из-за кулис): В конце 1823 года 5-й президент США Джеймс Монро в своём ежегодном послании к американскому Конгрессу заявил: «Мы никогда не принимали участия в войнах европейских держав, касающихся их самих, и это соответствует нашей политике. В интересах сохранения искренних и дружеских отношений, существующих между Соединёнными Штатами и этими державами, мы обязаны объявить, что должны будем рассматривать попытку с их стороны распространить свою систему на любую часть Западного полушария как представляющую опасность нашему миру и безопасности». Этим документом, известным как «доктрина Монро», США пытались навечно закрепить за собой функцию «международного полицейского» на всём Западном полушарии планеты.