Найти пропавшего Загуляева. Детектив

Часть 1

– Марго! – в трубке раздался шипящий голос Дианы – слушай, ты меня слышишь? Тут такое дело…

– Да что ещё-то? – свирепо отвечаю я – Ди, ты же знаешь, у Юрчика сегодня выпускной из начальной школы, я специально отпросилась у шефа…

– Да я знаю… Мне так неудобно… Шеф сказал, чтобы я нашла тебя и вызвала на работу.

Я застонала.

– Вы хоть день без меня прожить можете? Что ещё такого произошло?

– Марго, но ты же знаешь – он сроду причину не скажет! Поручил, и всё!

– Такими темпами со мной скоро муж разведётся и ребёнка заберёт! И ты в том числе будешь в этом виновата!

– А я-то тут причём? – прямо представляю, как Ди картинно таращит свои и без того огромные глаза.

– При том! Жизни нет с вами никакой! Один раз отпросилась к сыну на выпускной – и опять на работу вызывают. Ладно, скажи ему, что через полтора часа буду.

Я сбрасываю звонок, потому что Руслан уже многозначительно тыкает меня локтем в бок, давая понять, что я мешаю окружающим слушать концерт так называемых «выпускников».

Бросаю взгляд на сцену – мой сынок смотрит на меня с подозрением, но, увидев мой взгляд, улыбается.

Ну, и отжигают нынче выпускники! А мне из моих выпускных и вспомнить нечего… Становится грустно, на глазах появляются слёзы, но скорее, слёзы умиления – я так рада за сына! В нём чётко видно мужское воспитание – Руслан точно лучший отец, чем я – мать. Кроме того, с его свободным графиком у него предостаточно времени, чтобы заниматься Юрчиком, а потому у них настоящие, близкие, мужские отношения. Рус учит сына всему, чему не могу научить я, а потому я спокойна за своего ребёнка.

– Ну, что там у вас ещё? – тихо склонившись ко мне, спрашивает муж – это же с работы звонили?

– Так точно! – продолжая улыбаться и хлопать в ладоши, отвечаю я мужу – вызывают на работу. Шеф сам не стал звонить – скинул эту неловкую обязанность на Ди.

Концерт закончен, Юрчик направляется в нашу сторону, а Руслан говорит мне:

– Ну, что же теперь поделаешь – работа есть работа. Может, в пиццерию вечером тогда? Когда закончишь. А мы пока с Юрчиком на аттракционы отправимся.

Подошедший сын, глядя на наши лица, сразу всё понимает и спрашивает:

– Чё случилось, родители?

– Не «чё», а «что» – поправляет его Руслан – сколько раз говорил – выброси эти слова-паразиты из лексикона, если в действительности хочешь пойти по моим стопам. А вообще, маму опять на работу вызывают.

Юрчик смотрит на меня с сочувствием, а потом выдаёт:

– Ну ладно, мы тогда мужской компанией…

Его серьёзная рожица одиннадцатилетнего отрока забавляет меня, и я начинаю невольно смеяться.

– Ладно, мужчины, развлекайтесь! Присоединюсь к вам вечером.

Настроение теперь уже не выглядит столь испорченным. Всё-таки Руслан идеальный муж – терпит такую нерадивую жену и мать, как я. У нас уже был разговор о том, чтобы я сидела дома, занималась Юрчиком, хозяйством, обедами-ужинами. Тем более, совсем недавно мы продали нашу квартиру и дачу, и купили в городе, в спальном районе, большой двухэтажный особняк в несколько комнат, шикарно обустроенный, с большим садом, уютной огромной баней и беседкой во дворе.

Я несколько раз уже подумывала о том, чтобы бросить службу, но потом представила, что целыми днями буду дома, и мне стало плохо. Да и Руслан знает, что я очень люблю свою работу и не смогу без неё. По крайней мере, пока.

То и дело он заговаривает со мной о том, что пора бы нам заиметь ещё одного наследника, но я… мне почему-то страшновато проходить ещё раз этот этап своей жизни. Хотя я понимаю, что Юрчику нужна сестричка или брат. Сама ведь одна-одинёшенька выросла… Никого не осталось. Потому и не хотела бы Юрчику подобного. С братом или сестрой легче – всегда можно поддержать друг друга, помочь, подсказать, посоветоваться. Но берёт меня какая-то робость, когда думаю об этом. Всё-таки двое детей – это та ещё ответственность.

– Марго, ну что ты переживаешь? – недоумевает Рус, когда у нас заходит об этом разговор – есть же я… Ты, главное, роди…

Вот ещё новости, я что – инкубатор, что ли?! Ты, главное, роди, а дальше я сам справлюсь…

Подъезжаю к комитету и иду в кабинет шефа, меня почему-то страшно распирает злость. Ну, вот что такого срочного?! Такое ощущение, что не иначе, небо на землю грохнулось или произошло просто массовое убийство населения, что шеф прямо срочняком вытянул меня с выпускного собственного сына!

Диана улыбается мне понимающе и говорит:

– Сейчас ещё Клим подъедет, он тоже сегодня отпросился, мол, тебя нет, что ему делать в комитете. Но неугомонный шеф сказал вызвать всех.

– Ну, вот скажи мне – что такого случилось, что мы понадобились Евгению Романовичу все вместе?

– Да кто его знает? – она разводит руками – у меня у самой нормальных слов нет. С утра Евгений Романович изображает бурную деятельность. Всех на ноги поднял!

Клим – это мой новый помощник. Игорь ушёл на повышение, а ко мне приставили этого обаяшку два метра ростом, мощной, но гибкой, фигурой, длинными волосами, собранными в хвост и элегантной бородкой. Я дожидаюсь его, он, по традиции, чмокает меня в щеку, шепчет, что от шефа никому нет покоя, и мы входим в кабинет Евгения Романовича.

– Друзья мои! – он идёт нам навстречу, раскинув руки, и своей улыбкой хочет явно стереть недовольство с наших лиц – наконец-то я вас дождался!

– Что случилось, Евгений Романович? – с досадой спрашиваю я – вы же знаете прекрасно, у меня сегодня у сына выпускной из начальной школы, впереди пятый класс, там у нас концерт, чаепитие… Мне уже неудобно перед ним и мужем. Я же не так часто у вас отпрашиваюсь…

– Марго, Марго, детка! Ты должна простить старика! У нас новое, очень важное, дело! И очень интересное. Поручить мне его некому…

– Я очень надеюсь, что оно стоит того, чтобы выдернуть меня с праздника сына – бурчу я.

Не обращая на меня внимания, шеф включает огромный интерактивный экран. На нём появляется фото молодого красавчика с лицом Алена Делона и обаятельной улыбкой.

– Итак, друзья мои! – торжественно говорит шеф – внимание на экран! Это – Сергей Михайлович Загуляев. Фотограф приятной наружности, тридцать пять лет, женат, детей нет. А это – он тычет на кнопку пульта – его супруга Юлия Афанасьевна Загуляева, тридцать пять лет, тамада, работает в паре с мужем на юбилеях, свадьбах и… торжествах. Так вот, не далее, чем сегодня ночью, Сергей Михайлович… пропал.

– С каких пор мы занимаемся розыском людей? – вздыхаю я – и это стоило того, чтобы выдернуть меня с выпускного моего ребёнка?

– Марго – шеф укоризненно смотрит на меня – я же ещё не закончил. Подожди, всё поймёшь. Итак, самым странным во всей этой истории являются обстоятельства, при которых пропал господин фотограф. А именно: в деревне «Еловая дурь»…

– Что? – Клим смеётся задорно, показывая ровные белые зубы – это кто умудрился так деревню назвать?

– История об этом умалчивает. Вот и ты, Клим, помолчи пока… Так вот, в деревне «Еловая дурь» у пары находится дом. Живут они не там, а в городе, а в деревню приезжают, чтобы отдохнуть, отвлечься от городской суеты. В эту ночь пара собралась пойти на речку купаться…

– Шеф – говорю я – какой купаться? Конец мая, вода ещё ледяная в реке.

– Ну, я не знаю, может, им романтИка захотелось, пошли просто за луной понаблюдать… Так вот, по дороге к речке Сергей Михайлович удалился по тропинке, которая идёт на ответвление от основной дороги, ведущей под железнодорожный мост и выходящей к реке. Там, по обеим сторонам от неё стоят деревья с черёмухой, которая сейчас как раз цветёт. Он хотел в ночи сфотографировать эту красоту, но… пропал. На месте исчезновения обнаружен только его телефон.

– Так, подождите, шеф, я что-то не понимаю – а где в это время была его жена?

– Всё очень просто – он свернул на эту тропинку, а она пошла дальше, к реке. Не дождавшись его там, отправилась искать, но обнаружила только его телефон прямо на тропинке.

– И что же? – спрашиваю я – куда мог исчезнуть этот человек? Там сейчас есть кто-то из наших? Местность прочёсывали?

– Прочесали всё вокруг. Сейчас оперативники вызвали водолазов – они прочешут речку.

– Но неужели супруга ничего не слышала? – спрашивает Клим.

– В том-то и дело, что нет.

– Слушайте – мой помощник пытается юморить – а может… это… Загуляев старается оправдать свою фамилию, потому и загулял?

– Клим! – шеф стучит себя пальцем по голове – сам подумай – без денег, без смены одежды, без телефона – он ушёл и загулял, да?

– Но Евгений Романович – я пытаюсь говорить как можно мягче – я не понимаю – почему это дело отдали нам?

– Вот, Марго, мы подходим к самой сути вопроса. Дело в том, что на той тропинке, недалеко от того места, где найден телефон исчезнувшего, обнаружена кровь. Много крови.

– Шеф, но может, она не человеческая?

– Это мы обязательно выясним, но таких совпадений не бывает, Марго. Поэтому давайте, дуйте в эту «дурь» и попробуйте там, на месте, разобраться.

– Шеф, а у них была машина? – зачем-то спрашиваю я.

– Нет, транспорта у них не было. Но как это связано с исчезновением фотографа?

– Да не знаю я – пожимаю я плечом – пытаюсь хоть что-то нащупать…

Мы с Климом встаём и направляемся к выходу. Да, съездить в «дурь» придётся, хотя бы для того, чтобы поговорить с женой пропавшего. Интересно, куда мог провалиться этот… «Ален Делон» на минималках? Тамада и фотограф… Интересный союз… А может, это они такие сюрпризы друг другу устраивали, и он скоро объявится?

– Ну – говорит мне по дороге Клим – и что ты думаешь про всё про это?

– Мне кажется, всё это – какой-то розыгрыш – бурчу я – ну скажи, ты сам-то веришь, что человек может пропасть вот так вот, внезапно, ночью, в абсолютной тишине, без звука. Если это нападение – почему он не кричал? Нет, жена ничего не слышала, а на месте остался только телефон. То есть нашего фотографа упёрли вместе с фотоаппаратом.

– Слушай, а может, он снял чего-то неугодное, ну, и его похитили…

– Но ведь проще было сделать это в городе, днём… А не ночью в деревне, где каждый друг друга знает, и уж точно обнаружили бы чужака, зачем ему так себя светить? Можно было спокойно похитить его или его фотоаппарат в суетливой городской среде, где никто бы и внимания не обратил.

– Может, он тогда с любовницей завис и боится появляться на глаза своей жене?

– Я не знаю, Клим. Мистика какая-то… Приедем на место, разберёмся.

С основной трассы мы сворачиваем в сторону, когда видим соответствующую надпись на указательной табличке.

– И правда, странно, кто так деревню назвал? У кого-то, похоже, с головой было не всё в порядке!

С помощью редких прохожих мы выясняем, как нам попасть на место исчезновения фотографа. Там толпа народа, в основном деревенские зеваки, среди которых много молодёжи. Место исчезновения оцеплено, но для нас это ничего не значит. Пробираемся через ленту, и к нам тут же направляется оперативник.

– Маргарита Николаевна – он приветствует меня – тут уже и водолазы подсуетелись, и поисковый отряд создан, в том числе из деревенских. Лес кругом, будем искать.

Я оглядываю территорию. К реке ведёт довольно широкая тропинка – вполне может и машина проехать. Потом эта тропинка превращается в мост через ручей, который впадает в эту же реку. Сверху – железнодорожное полотно и когда идёшь по этому мосту, ощущение, что проходишь через арку. Слева от тропинки, не доходя до моста – ещё одна тропинка, уходящая наверх сквозь деревья черёмухи. Это те самые деревья, расположенные в виде арки, которые пошёл фотографировать Загуляев.

– Мы тут ничего не трогали – говорит оперативник.

Телефон пропавшего мужчины лежит на земле. Он даже не разбился, но это не говорит о том, что его не уронили, а спокойно положили на землю. Корпус крепкий, мог и выдержать. На земле вокруг телефона следы обуви, нечёткие, смазанные.

– Вы здесь ходили? – спрашиваю у оперативника.

– Нет – говорит он – оцепили. Ходила здесь только жена.

– Следов обуви несколько. А кровь где?

Он провожает меня и Клима чуть дальше, и скоро мы выходим туда, где тропинка стремится к железнодорожному полотну. Честно говоря, я выхожу из этой арки деревьев с каким-то облегчением, непонятно почему, но это место мне неприятно.

Пятно крови на земле довольно большое.

– У меня неутешительный прогноз – говорит мне Клим – если это его кровь – вряд ли он жив.

– Будем надеяться на лучшее – отвечаю ему и поручаю оперативнику – соберите на анализ и сразу к нам в лабораторию.

– Это точно человеческая кровь – говорит мне Клим – я такие вещи носом чую.

– Где жена? – спрашиваю я у оперативника.

– Сидит на берегу, там – он показывает рукой – ждёт результатов от водолазов.

Мы опять проходим через арку, а Клим говорит мне в это время:

– Слушай, а может, это жёнушка его… ну… того?

– А ей какой резон? Они в паре работали, говорят, их тандем был очень крепок. И услуги оказывали на высшем уровне. Ценник у них зашкаливал, но желающих было хоть отбавляй.

– Ну, не знаю, может, он изменял ей… Видела же его лицо – настоящий манекенный красавец.

– Ладно – говорю я – всё это только предстоит выяснить. А что у нас вон там?

Втроём мы идём туда, где дорожка, ведущая первоначально к мосту, разветвляется ещё и вправо. Тропинка ведёт к мостику через ручей и дальше, к двум странным, почти разрушенным, строениям.

– Это что? – спрашиваю я у оперативника.

– Это будка смотрителя, а это его дом – показывает он – здесь станционный смотритель жил ещё в семидесятые года, то ли путевой обходчик. Но потом, видимо, умер, а близких не осталось. Вот деревенские и начали дом по кускам растаскивать. Где кирпичи сопрут с печной трубы, где забор разберут на дрова.

Сквозь редкий частокол забора вижу цветущую вишню и черёмуху во дворе, сквозь выбитые окна – колченогий стол, покосившуюся печь и новогоднюю мишуру на полу. Становится жутковато – когда-то в этом доме жили люди, и как и все, праздновали праздники. А теперь вот только тлен, разруха и бардак.

– Осматривали эти дома? – спрашиваю я у оперативника.

– Даже в погреб спускались – кивает он – пусто и не следа от пропавшего фотографа.

Пройдя дома, мы выходим к железной дороге. По одну и другую сторону от полотна стоят скамейки. Табличка гласит о том, что это пять тысяч шестьсот четырнадцатый километр. Я тихонько смеюсь и, показывая на указатель, говорю своему помощнику?

– Ну да, не назовут же они станцию «Еловая дурь».

Он тоже хихикает, а мне кажется, что оперативник смотрит на нас, как на дураков.

– Ладно – говорю я – проводите меня к жене его. Хочу с ней поговорить. Клим, там, вон, за оцеплением, зеваки собрались. Попробуй у них выяснить, может, кто-то что-то слышал ночью.

Он уходит, а я подхожу к девушке, сидящей на камне около реки. Невысокая, полноватая, со стрижкой каре и большими грустными глазами серого цвета, она смотрит на меня и говорит:

– Вы, вероятно, следователь? Здравствуйте. Меня Юлия зовут, я жена Сергея.

– Я полковник Жданова – показываю ей корочку и опускаюсь напротив, на такой же камень.

– Юлия, послушайте, ну неужели вы действительно ничего не слышали?

– Абсолютно – спокойно говорит она – но вы учитывайте – река сильно шумит, а ночью тем более. Вот послушайте сами.

Да уж – если бы действительно кто-то что-то захотел тут услышать – всё равно бы не смог, шум такой, что только его и слышно.

– Зачем вы пошли ночью на реку? Что, действительно, искупаться? В мае месяце?

– Да нет же! – она с досадой кусает губы – поймите, мы творческие люди, и таким способом… ну… ищем вдохновения, что ли. Мы часто так ходим, кроме зимы, конечно, зимой тут вообще не пройдёшь – сугробы по пояс. А сейчас полнолуние, вот мы и отправились… посидеть под луной, посмотреть на воду. Наш дом находится на другом конце деревни.

– А во сколько вы пошли на речку?

– Где-то в полвторого.

– Ваш муж сам вызвался пойти пофотографировать?

– Да. Дело в том, что мы часто тут раньше ходили, но вот почему-то тропинку эту… то ли не замечали, то ли что… Я сегодня сама удивилась, когда обнаружила, что она выходит к железной дороге. А Сергей увидел эту арку из черёмух, и загорелся сфотать её. «Иди – говорит – на речку, я сейчас сниму и приду». Ну, я сидела и ждала его. А его всё нет и нет. Пошла искать. Это было где-то в полтретьего ночи.

– Вы пытались его звать?

– Да. Но никто не отзывался.

– Скажите, Юлия, вы допускаете мысль, что ваш супруг мог просто… с кем-то уйти… Поразвлечься, например…

– Вы сейчас женщину имеете ввиду? – она покачала головой – нет, это вряд ли…

– Почему?

– Я не знаю… Он не был настолько… легкомысленным, что ли. Это для компаний, для свадеб, для юбилеев он весёлый рубаха-парень, а на самом деле он был очень серьёзным. И заботился обо мне. Вряд ли бы он ушёл вот так…

– Юля, а у него были враги?

– Ну, как – враги – я видела, что ей неприятно говорить на эту тему – у людей с нашими профессиями они точно должны быть. Во-первых, конкуренты. Те всегда норовят перехватить заказ или устроить ещё какую пакость. Во-вторых, знаете, есть такая категория людей, которых фото не то, чтобы не устраивает, а просто… платить не хотят… Мы работаем по договору, у нас в нём прописаны все условия. И конечно, существует момент предоплаты за услуги. Так вот многие, после праздников, получив фото, начинают кобениться – то им не так, это не этак, и отказываются платить, да ещё требуют предоплату вернуть. Серёжа выигрывал несколько судебных процессов, да ещё умудрялся с таких через суд упущенную выгоду взыскать. Представляете, как эти обманщики возмущались потом?

– И много таких было?

– Ммм… дайте подумать… Только за этот год два судебных процесса. Все хотят разжиться памятными фотками на халяву – такова человеческая сущность. А то, что это адская работа – никого не интересует. Ну, и в-третьих – слишком настойчивые гостьи на праздниках. Видели же, наверное, его фото? Ну. вот, девки молодые напьются и на шею вешаются, а парни их ещё и в драку лезут…

– Да уж… работка у вас – говорю ей сочувственно – слушайте, Юля, а вы не допускаете мысли, что ему могло просто всё надоесть?

– Да нет же – досадно отмахивается она, словно от надоевшей мухи – мой муж – очень ответственный человек. Он точно не стал бы вот так всё бросать. Ну, сами подумайте – куда бы он направился – без денег, без телефона, с одним фотоаппаратом…

– Скажите, пока вы ждали мужа – вы слышали какие-то звуки посторонние – шум машины, мотоцикла, может быть, поезд проезжал…

Она задумывается:

– Поезда точно были. Один шёл в одну сторону, другой – в другую. С разницей примерно в минут пять.

– Ваш муж постоянно природу фотографировал, или это только тогда был такой порыв?

– Всегда. У него этих фото полный компьютер. Я вообще предлагала ему этот дом продать, но он любит это место, и дом ему достался от деда с бабкой, он тут вдохновением заряжался, по его словам. Постепенно и я его полюбила, и деревню эту тоже. Мы даже огород разводили…

– Юля, а у местных на свадьбе вы участвовали в качестве тамады и фотографа?

– Конечно, почему нет. Цену ставили немного дешевле – всё же свои…

– Хорошо здешних знаете? У кого-то была неприязнь к Сергею?

– Да нет вроде бы. Казусы на свадьбах быстро забывались, так что их даже нельзя назвать поводом к дальнейшей серьёзной вражде.

– Ладно. Скажите, вы позволите нам осмотреть ваш дом и вещи мужа?

– Конечно. Если что нужно – говорите, я всем, чем смогу, помогу. Для меня самое главное, чтобы Серёжа был жив. Но я видела кровь там, на тропинке, и теперь мне страшно – её очень много и мне кажется, что мой муж или сильно пострадал, или…

Мы встаём и собираемся уходить, когда у меня звонит телефон. Это Даня.

– Слушай, Маргарита, тут такое дело. Мне доставили кровь с места исчезновения, и вещь пропавшего, видимо, у жены взяли. Он носил чётки на шее. Я сделал анализ ДНК, и вот что я тебе скажу – это кровь не Сергея Загуляева. Это кровь его единокровного родственника. Боюсь предположить, но соотношение таково, словно это двоюродные братья.

Часть 2

Сказать, что Даня меня удивил – это ничего не сказать.

– А ты не ошибаешься, Даня? – спрашиваю его я – уверен в том, что это кровь не самого фотографа?

Стоящая рядом со мной Юлия светлеет лицом и как ребёнок, хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте от нетерпения:

– Так это не Серёжа? – спрашивает она, улыбаясь, когда я заканчиваю разговор.

– Нет – отвечаю ей – но скажите, с вами был кто-то ещё?

– Что? – удивляется она – нет… Мы были вдвоём…

Я некоторое время молчу, стараясь переварить информацию, а потом говорю ей:

– Юлия, послушайте… Вам лучше всё рассказать честно. У нас есть информация, что с вами был родственник вашего мужа.

Она округляет глаза и смотрит на меня так, словно у меня с головой проблемы.

– Вы что-то путаете – говорит наконец – у моего мужа нет родственников.

Меня внезапно охватывает что-то вроде паники. Что происходит в этой деревне? Что-то малопонятное…

– Юлия – я стараюсь хоть как-то выяснить, каким образом кровь двоюродного брата Сергея оказалась на тропинке – понимаете… Вот та кровь, которую мы там обнаружили – это не кровь вашего мужа. Это кровь его родственника.

Она смеётся, и я понимаю: этот истерический смех – это повод защититься от подобных «новостей».

– Послушайте – говорит она – у моего мужа нет родственников. Вы можете легко это проверить. И в деревне мы жили одни, рядом с нами никого не было.

– Юлия, а ваш муж… Он просто не общался с родными или… Их вообще не было?

– Не было – кивает она – в его жизни их не было, и я ни разу не слышала от него рассказы про кого-то из них.

– Но теоретически они могли быть? Может быть, был какой-то семейный конфликт, из-за которого он не общался с роднёй?

– У него были только родители и бабка с дедом, но сейчас никого не осталось, все умерли.

– Вы были знакомы с кем-то из них?

– Нет. Когда мы поженились с ним, он уже был один.

– А у вас сохранились какие-либо старые семейные альбомы?

– На чердаке в сундуке что-то лежит…

– А сколько лет вы женаты?

– Девять лет. И я знаю всё о своём муже. Поверьте, вы заблуждаетесь – я бы знала, если бы кто-то из его родни был жив.

– Я-то могу заблуждаться – говорю ей хмуро – а вот экспертиза – нет.

Во время разговора мы идём в деревню, я стараюсь смотреть по сторонам и побольше запоминать. Похоже, дело будет запутанным и сложным. Пропавший фотограф, кровь его единокровного родственника, странная деревня и отсутствие родственников со стороны мужа при наличии крови – полный набор неразберихи.

– Алло, Клим – звоню я помощнику – слушай, как только освободишься – иди в деревню, к дому фотографа и тамады.

– О'кей – говорит он – но информации у меня – кот наплакал. Все дрыхли, как убитые.

– Всё равно опроси всех, вдруг хоть кто-то что-то слышал. И да, отправь ко мне пару оперативников, осмотреть дом.

Дом пары Загуляевых находится на другом конце деревни. Он небольшой, уютный, в пару комнат, с просторной верандой и ухоженным огородом. И когда эта Юлия всё успевает? Впрочем, график у неё свободный, детей нет.

Юлия отмыкает дом и говорит:

– Проходите, не стесняйтесь. Там, на стуле и в шкафу вещи Сергея, там его рюкзак – показывает она.

Только я начинаю осмотр, как появляются оперативники.

– Что мы ищем-то, Маргарита Николаевна? – спрашивает один из них.

– Семён – говорю ему укоризненно – всё, что вызывает подозрения. Как всегда. Но точно тебе никто не скажет, что нужно искать. Вы давайте, с вещами разберитесь, а я пойду поднимусь на чердак, посмотрю там альбомы.

Оставив оперативников, мы с Юлией поднимаемся наверх.

– Ну, вот сундук – говорит она – там и должны быть эти старые альбомы.

Я открываю сундук и тут же утыкаюсь взглядом в пачку денежных купюр, нелепо брошенную сверху.

– Это что? – спрашиваю я у Юлии – это ваши деньги?

Она, не веря своим глазам, ещё раз заглядывает внутрь сундука и говорит:

– Нет… Это не мои деньги, я никогда их не видела.

– Это свежая пачка, на ней нет следов пыли. Как думаете, это деньги вашего мужа?

– Я… Я не знаю…

– Он мог получить такую сумму за какую-либо работу или накопить?

Этот вопрос скорее для проформы, так как маловероятно то, что я сейчас спрашиваю у супруги фотографа – деньги перетянуты банковской бумажной лентой, на которой стоит сумма.

– Нехило – говорю я – пятьсот тысяч рублей, это тебе не баран чихнул.