- -
- 100%
- +
– Марина, ты же прекрасно знала, что это квартира Руслана.
Мама буквально виснет на руке моего очередного “отчима”.
И не смотря на то, что говорит со мной, всë еë внимание сосредоточено на нëм – массивном высоком мужчине, немного моложе еë.
– Поэтому, не понимаю твоих возмущений. Он и так дал тебе здесь пожить, просто по доброте душевной.
– Ага, по доброте душевной которая называется – арендная плата.
– Ну, ты кривишь душой, – голос Руслана низкий и при этом приторно сладкий. – Те гроши, что ты мне платила уж точно арендной платой не назвать.
– Да, Русичка такой добрый, щедрый, – лебезит перед ним мама. – И вообще, зачем ты пререкаешься? Мы вообще-то пришли помочь тебе собрать вещи.
– Какая забота, – фыркаю я. – А может стоило вместо этого предупредить хотя бы на сутки?
– У меня образовался арендатор, который будет платить гораздо больше. Но заселиться он хочет уже сегодня. Так что мы тебе поможем, – Руслан подходит к шкафу и начинает открывать все ящики.
Но вытаскивать он начинает именно мое нижнее белье.
– Красивые трусики, – он поддевает пальцем черно-красные тонкие стринги. – Какой у тебя размер? Они не маловаты? Вдруг слишком сильно врезаются в кожу и оставляют розоватые следы?
Отчим говорит, а глаза его становятся все темнее и темнее.
Ты еще их понюхай, блин, извращенец больной.
– Нормального они у меня размера, – я отбираю стринги у этого маньяка. – А вот куда мне идти в начале одиннадцатого вечера, мне не очень понятно.
– К нам пойдешь, – сладко улыбается Руслан. – Тем более, твоя мать сегодня в ночную смену. Будет кому меня обслужить.
Меня передергивает от таких слов и я бросаю красноречивый взгляд на маму.
Но еë реакция абсолютно нулевая. Для неë существует только “Русичка” и чтобы он не ушел от неë, она готова закрыть глаза на многое.
Меня начинает тошнить от одной только мысли, что я с этим придурком останусь наедине.
– Нет уж, спасибо. Я лучше на работе переночую, а потом решу, что делать.
Вещей у меня очень мало. Даже из посуды всего-то любимая чашка с пандой.
Поэтому, собираюсь меньше, чем за час.
И все вмещается в две сумки на колесиках.
Смотрю на них и вдруг становится грустно.
Это ведь и есть всë, что я имею по жизни – две сумки и вечная потребность куда-то идти, пытаться извернуться, чтоб выжить и не иметь опоры даже в виде семьи.
В школе меня поддерживала цель. Я очень хотела, да и до сих пор хочу стать врачом.
Училась не из-под палки, как мои одноклассники, а сама, с дикой мотивацией.
Но к моему ужасу по результатам единого экзамена мне не хватило всего одного балла, чтоб поступить на бюджет в один медуниверситет, а в другой вместо меня взяли кого-то из льготников.
Предлагали платный, но для меня платить шестьсот тысяч в год – это за гранью реальности.
Сказать, что я была разбита и подавлена – ничего не сказать.
Ну и мама оказала фирменную поддержку, заявив, что с моими мозгами такой результат был предсказуем.
Опускать руки мне нельзя было, в любом случае.
Поэтому, я закончила колледж на медсестру и так понравилась руководству, что меня взяли в самый крутой крутой госпиталь – федерального значения.
И зарплата здесь очень даже хорошая. Правда и требования ого-го, ну ничего. Я справляюсь.
Главврач даже похвалил меня несколько раз.
Он вообще, дядька хороший – этот Гуляев.
Правла шутки у него специфичные, ну ничего. К этому можно и привыкнуть.
Правда не знаю как он отнесется к тому, что я появлюсь в больнице с чемоданами и буду ночевать там.
Наверное, лучше ему на глаза не попадаться.
Так или иначе – выбора нет.
Спустя еще полчаса, я уже везу за собой свои чемоданчики с тихим стуком.
Посижу во второй сестринской, ночью там никого нет. Дежурные обычно сидят в первой.
Мимо нее нужно проскользнуть на цыпочках, поэтому, несколько метров мне приходится тащить чемоданы в руках.
Тяжело и неудобно, блин.
Но всë удается. Осталось последнее, пройти в свою “травму”, так называют все травматологическое отделение и спрятаться уже там.
Но едва я поднимаюсь туда, как замечаю непривычную активность. Слишком много медсестер снует туда-сюда.
Кого-то привезли? Тяжелого?
Вот, блин.
Надо спрятать чемоданы и помочь.
Но едва я делаю пару шагов, как замечаю спину главврача.
Вот, блин!
С ним мне точно сталкиваться нельзя!
В панике, я ныряю в первую попавшуюся дверь и только зайдя в нее, понимаю, что это вип-палата. В ней обычно у нас всякие спортивные звезды лежат, но сейчас она пустует.
Точнее… пустовала.
На кровати я вижу лежащего мужчину. Точнее, скорее полусидящего.
Сухое мускулистое тело крепко перебинтовано в районе ребер.
Так… значит, грудная клетка повреждена или ребра, или и то, и другое.
А еще, явная кровопотеря, судя по бледному лицу и проступающим алым пятнам на бинтах.
Плохо.
На лбу под темными волосами виднеется пара ссадин.
Пластырь на левой брови. Скорее всего накладывали шов.
На резкой выделяющейся скуле тоже папу порезов, а нижняя губа – разбита.
Интересно, это откуда он здесь? Такой красивый.
Причем, красивый и в прямом и в переносном смысле.
Я застываю, чтоб не привлекать к себе внимание, но мужчина поморщившись, открывает глаза.
И мне они кажутся непрогляднее самой черной ночи.
– Ух, ты, – он слегка приподнимает уголок губ с неповрежденной стороны. – Ко мне сразу с вещами? Будешь примерять костюмчики для меня, малышка?
Я вся вспыхиваю.
Да есть ли вообще в мире не озабоченные мужики?!
Этот весь в бинтах, еле дышит, а всë туда же.
Нет. Чувствую, что этот пациент мне точно не понравится. Уже видно, что проблемный.
Глава 2 - Условия
– Здесь лежат вещи необходимые для лечения, – я придаю своему голосу как можно более серьезный тон.
Но мужчина лишь хмыкает.
– О, правда? Ну, давай, я весь во внимании. Вытаскивай что там самое эффективное при лечении? Я подожду.
Я вся вспыхиваю.
– Пока рано. Я только принесла. Да и вообще, боюсь, что от такой красоты и перевозбуждения вы просто умрете.
Пациент изгибает бровь, но мое внимание отвлекает совсем другое.
В этот момент я слышу приближающиеся шаги и голос главного врача всей клиники.
Но самое страшное – он останавливается именно возле этой палаты, а после и вовсе входит сюда в сопровождении зава травматологии – Мальцева.
Еще и хирург здесь.
– Докладывай, насколько всë плохо, – сухо цедит главврач, продолжая разговор, но при этом всë его внимание сосредоточено на пострадавшем.
И я понимаю, что никогда не видела Гуляева настолько серьезным и даже напряженным.
– Из серьезного – черепно-мозговая и нужно шить, потому что кровопотеря внушительная. Хорошо долбанулся плечом и грудной клеткой. Впрочем, при таком дтп не удивительно.
– Спасибо, я старался, – ухмыляется больной.
– Макс, давай ты свои шутки засунешь подальше, – цедит главврач.
– Да, брось, пап, надо же хоть как-то разрядить обстановку. А то у тебя такой вид, будто я вот-вот умру, – продолжает хмыкать мужчина, а у меня невольно округляются глаза.
Стоп-стоп.
Он назвал главврача – папой? То есть передо мной тот самый Максим Гуляев о котором я столько наслушалась?
Единственный из династии, который пошел в бизнес, а не во врачи? Правда, в бизнес связанный с медицинскими технологиями, но всë же.
Причем у него получилось всë настолько мощно, что его состояния оценивают в миллиарды.
А еще он холостой красавчик, бабник и по легенде он переспал со всеми медсестрами и женщинами врачами.
Да уж… и я ему нагрубила. Очаровательно.
Надо будет как-то оправдаться потом. Эта работа мне очень нужна.
– К операции уже все подготовлено, – спокойно кивает хирург, делает шаг и… задевает ногой мою сумку.
– Какого хрена? – Он хмурится и только теперь, все замечают моë присутствие.
– Гончарова? – Опускает подбородок мой заведующий. – Ты что вообще здесь делаешь? Да еще и в обычной одежде. Даже открытой – что это за короткая юбка? Где униформа, сменная обувь и что это за сумки? Гончарова, ты вообще с ума сошла?
Я вжимаю голову в плечи и уже мысленно прощаюсь с работой.
Определенно, это один из самых отвратительных дней в моей жизни.
Если меня сейчас уволят, то я не представляю, что делать дальше.
– Вообще-то это мои вещи, – внезапно выдает миллиардер. – Их привез курьер. А девушка уже уходила, переоделась, но я попросил занести эти сумки сюда. Да, я совсем не джентльмен и заставляю такую куколку таскать тяжести. Более того, я еще и хочу еë эксплуатировать и дальше. Так, что пусть именно она будет моей персональной медсестричкой.
В памяти снова всплывает легенда, что этот мужик отымел весь женский персонал.
И ох, как же мне хочется послать его куда подальше.
Но я вместо этого лишь натягиваю услужливую улыбку.
– Тут уж, как Олег Альбертович скажет, – я смотрю на главврача в надежде, что он откажет.
Но он явно сосредоточен на состоянии сына, поэтому лишь отмахивается.
– Хорошо, плевать. Везите его в операционную.
Глава 3 - Вой
Пока все отвлекаются, я выскальзываю из палаты.
Увы, свои чемоданы я забрать не могу, потому что после слов Максима Гуляева – это будет выглядеть как воровство.
У меня смешанные чувства.
С одной стороны он конечно молодец, защитил меня и вообще, практически рыцарь в сияющих доспехах. Но с другой – то, что он попросил, чтобы за ним ухаживала именно я, оптимизма не прибавляет.
Явно же начнет приставать. Уровень его отношения к женщинам я уже оценила и могу с уверенностью сказать, что лично меня от таких самовлюбленных развратных мужиков конкретно тошнит.
Поэтому, как никогда горячо я ему желаю скорейшего выздоровления.
Ладно, это всë потом. Сейчас мне главное дойти до второй сестринской и поспать хоть немного.
В этот раз удача мне улыбается и я закрыв дверь изнутри, ставлю себе четыре стула в ряд, накрываю несколькими халатами и укладываюсь сверху.
И вот, только сейчас, когда я наконец приняла горизонтальное положение.
Мне вдруг, становится очень грустно и одиноко.
Здесь я работаю совсем чуть-чуть, толком ни с кем не познакомилась. Немногочисленные подруги разъехались кто куда и общение свелось до поздравления с праздниками, да и только.
Маме интересен Руслан, а Руслану – разврат и выпивка.
Вот и всë. Получается, что уже в девятнадцать лет я понимаю насколько я в этой жизни лишняя.
И что самое грустное, я не вижу хоть каких-нибудь признаков, что это изменится в будущем.
Разве что в худшую сторону.
Хотя, куда уж хуже?
Я лежу на стульях, без вещей и по сути нахожусь сейчас на работе нелегально.
Хуже в моем случае – это уже шикарная картонная коробка под забором.
А ещë я хочу есть. Сегодня только пообедала.
Но выходить из комнаты не хочу. Слишком большой риск нарваться на дежурного врача или нашу старшую медсестру.
Поэтому, к жестким стульям, прибавляется еще и пустой урчащий желудок.
Спасибо хоть в туалет не хочется. Иначе собрала бы полный комплект.
И всë же, немного покрутившись, я, наконец, засыпаю.
Будит меня будильник, который я завела на час раньше, чтоб успеть переодеться в медицинскую форму и уже свободно ходить по больнице.
Вот только одна проблема – свою форму я забирала с собой, чтоб выстирать и теперь она находится в одной из сумок в палате Максима Гуляева.
Вот ведь невезуха.
Мне не остается ничего другого как набросить на себя один из халатов на которых я спала.
Но получается не очень скромно, потому что халат полностью накрывает юбку и кажется, что я в одних только колготках.
И в таком виде я должна прийти в палату к озабоченному мужику.
Да уж, что может пойти не так, верно?
Ладно, он после операции, да и рано ещë, наверняка дрыхнет.
Я просто схвачу свои сумки и умчусь в закат.
Когда я приоткрываю дверь в палату, то с облегчением убеждаюсь, что Гуляев и вправду спит.
Тихонечко прокрадываюсь внутрь, но всë же на мгновение застываю.
Впервые вижу мужика, который даже после дтп и операции, выглядит как модель из мужского журнала.
Даже бинты, кажется только еще больше подчеркивают рельефность мускулов.
Так, о чем я думаю вообще?
Мотнув головой, я дотрагиваюсь до ручек своих чемоданов и тут мой желудок выдает жалобный и протяжный стон на всю палату.
И самое ужасное, Гуляев поморщившись, открывает глаза:
– Это что ещë за вой? Кого-то убивают?
Глава 4 - Невезучая
– Это самоубивается моя самооценка и вера во что-то хорошее, – неловко улыбаюсь я, чтобы хоть как-то сгладить ужасную ситуацию в которую я попала.
– Ну, с этим всегда может помочь внимание шикарного и влиятельного мужчины, – хмыкает Гуляев, но я лишь развожу руками.
– Согласна на сто процентов, но где же мне такого найти?
Максим ухмыляется.
– Мне нравится твой острый язычок. А что он ещë умеет?
– Рассказывать пациентам, что они должны делать, – я придаю своему голосу как можно более строгий тон.
Гуляев приподнимает бровь.
– Ничего себе. Так у тебя замашки властной госпожи? Ну, кто бы мог подумать? А с виду такая милая куколка с нежным фарфоровым личиком.
Так, всë. Это надо прекращать.
– Уважаемый, Максим Олегович, – начинаю я как можно серьезнее, но голос предательски подрагивает.
Вдобавок, я изо всех сил пытаюсь не встречаться взглядом с насмешливыми развратными глазами Гуляева янтарно карего цвета.
– Хочу вам напомнить о том, что я нахожусь на рабочем месте и ваши странные намеки для меня, неприемлемы.
– А если бы это было не на рабочем месте, тогда всë в порядке? – с картинной серьëзностью уточняет Гуляев и я невольно сжимаю кулаки.
Как же хочется его послать, но, конечно же, нельзя.
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – продолжаю играть в отстраненность. – Поэтому, уж простите, но я пойду.
Я дотрагиваюсь до ручки чемодана, но Гуляев хмурится.
– Вообще-то, я сказал, что теперь, ты моя личная медсестра. А если я что-то говорю, куколка, то это надо выполнять. Заруби это на своем хорошеньком вздернутом носике.
– Даже не сомневаюсь, – процеживаю сквозь зубы я.
Мне нельзя сейчас грубить пациенту. Тем более миллиардеру и сыну главного врача всей больницы.
Работа – последнее, что у меня сейчас осталось.
– Вот и умничка. А теперь, иди сюда. Тем более, у тебя такой красивый халатик. Так и хочется посмотреть на него поближе. – Ухмыляется Максим, но тут же морщится от боли и прикладывает руку к перебинтованной груди.
Даже немного бледнеет.
О, это определенно подарок свыше. Наконец-то проведенная операция и травмы дают о себе знать. А то, этот Гуляев какой-то слишком энергичный для того, которого “шили” несколько часов назад.
– Один момент.
Я беру сумки и тащу по направлению к двери.
– Куколка, ты куда это направилась? – Цокает языком Гуляев.
– Сами ведь сказали, что я ваша персональная медсестра. Значит, пора выполнять свою работу. После операции вас должен осмотреть врач, а кардиолог – снять кардиограмму сердца.
И не дожидаясь реакции, я выхожу в коридор.
Фух, наконец, сбежала от этого самовлюбленного маньяка.
“Когда я говорю – это надо выполнять”, ага, как же. Не я ли там бегу и спотыкаюсь потакать фантазиям Гуляева?
Спрятав сумки во второй сестринской, я поднимаюсь в кардиологию.
Но перед кабинетом кардиолога, замираю и делаю вдох, набираясь смелости.
Сегодня смена Артëма Амосова*и я его малость побаиваюсь.
Он конечно шикарный красавец, на него пускает слюни половина нашей больницы.
Но сам достаточно жесткий и надменный. А женщин, вообще кажется за людей не считает.
Но если уж выбирать с кем общаться, то лучше с этим холодным сухарем, чем с ехидно ухмыляющимся Гуляевым, который видимо способен любить только одного человека – себя.
– Артем Александрович, – я стучусь и вхожу.
– В коридоре подожди! Те! – огрызается на меня, но рядом с ним незнакомая мне девушка. Видимо, она первая очередь заняла на раздачу. Стою. Жду. Да что они там делают?
Надеюсь никого не убивают? Мне кардиолог нужен, иначе получу по полной, что оставила великого Гуляева без ЭКГ
– Проходите, – дверь наконец открывается и меня зовет в кабинет девушка.
– Вчера пациента после серьезного дтп привезли. Прооперировали. Пришел в себя. Олег Альбертович просил, чтоб вы ЭКГ сделали. Он в сто пятой лежит.
– Понял, – коротко кивает Амосов, а после бросает на меня резкий взгляд. – Наш легпром нашел на чем экономить? Кому-то шьет ультра короткие халаты? – Кивает на девушку рядом с ним, в коротком облегающем халатике. – А тебе вообще, медицинского костюма не досталось. Или ты у нас, подрабатываешь на пол ставки стриптещершей, судя по виду? Где юбка хотя бы?
Я густо краснею, опускаю взгляд и выдаю самый идиотский из возможных ответов.
– Простите. Я еë потеряла.
Амосов медленно изгибает бровь.
– Только еë, я надеюсь?
– Ну, да. Белье на месте, – горячо выпаливаю я и сразу же жалею, что не родилась немой. Девушка рядом хихикает, поджав губы.
Но Артем Александрович остается невозмутимым.
– Спасибо за ценную информацию. Но я имел в виду мозги. Впрочем, очевидно, что нельзя потерять то, чего нет. Смолова, ты чего стоишь? – обращается к девушке. – Слышишь пациент сложный, надо срочно его обследовать. Пулей к старшей и возьми у нее портативный кардиограф. – Девушка кивает и испаряется. – А ты чего ждешь? – кивает мне.
– Простите, – еще раз пищу я и выскакиваю в коридор, сгорая от стыда.
Ужас. Ну, почему я вечно попадаю в идиотские ситуации?
_________________________________________________________________________________
А если хотите прочитать про горячего кариолога Артема Амосова, то приглашаю Вас посетить книгу Ольги Тимофеевой: Диагноз: в самое сердце (18+)
Там будет горячо!
В рамках литмоба Пульс любви:https://litnet.com/ru/reader/diagnoz-v-samoe-serdce-b472794?c=5546207&p=1
Глава 5 - Расписание
Наконец, переодевшись в медицинский костюм, я максимально долго, тщательно и с невероятным рвением выполняю вообще все поручения Татьяны Сергеевны – нашей медсестры.
Даже предлагаю свою помощь в лаборатории, хоть в мои обязанности это и не входит.
Забегаю ко всем пациентам.
Точнее, почти ко всем.
Уделяю всем кучу внимания и заботы, да и вообще воплощаю в себе настоящий идеал медицинской сестры.
И так, понемногу, проходит рабочий день.
Но, долго длиться моë везение конечно же не может.
Когда я в очередной раз мчу по коридору, меня резко тормозит Татьяна Сергеевна.
– Гончарова, ты вообще, что о себе думаешь?
Я замираю, но зачем-то выдаю неуместную шутку.
– Я о себе совсем не думаю. Я думаю о смысле жизни.
Судя по каменному выражению лица, мои философские выводы на эту тему еë явно не интересуют.
– А может, стоит подумать о том, что ты толкаешь нашу больницу к выплате штрафов? У тебя вообще-то переработка. Ты забыла, что сегодня должна было до 14.00 работать из-за того, что Лену дважды вечером подменяла? А уже начало шестого вечера. Я и то домой уже собираюсь.
Вот, блин! Точно же.
– Я эээ… да, забыла, – честно признаюсь я. – Но знаете, а как насчет того, чтобы я и сегодня Лену подменила? У нее ж ребенок только в садик пошел. Столько проблем.
Татьяна Сергеевна бросает взгляд на часы висящие в коридоре.
– Терентьевой еще нет? Ладно, доработай три часа своих. Чтоб полная смена была. И потом – пулей домой. И чтоб два дня я тебя в больнице не наблюдала. Поняла меня?
Потрясающе, блин. Ну и куда мне деваться на эти два дня.
Видимо, все же стоит возвращаться к мыслям о доме из картонной коробки.
– Ну, я могла бы и на сутки заступить, – неуверенно говорю я, но Татьяна Сергеевна резко меня прерывает.
– Я неясно выразилась? После восьми вечера – домой. И да. Тебя Гуляев весь день дожидался.
– Олег Альбертович? Что он хотел? – Я округляю глаза, хотя прекрасно догадываюсь, что речь не о главном враче.
– Нет, – Татьяна Сергеевна качает головой. – Максим Гуляев – его сын. Я тебя правда прикрывала как могла и между нами, – она кладет мне ладонь на плечо и понижает голос. – Он, конечно, красавчик, холостой, но девочка моя, такого бабника еще поискать. Из-за него здесь столько слез пролито было. Поэтому, как бы он тебе сладко не пел, не верь ему.
– Даже не собиралась, – фыркаю я. – Но всë равно, спасибо, за заботу. И кстати, мне он внешне не нравится, – добавляю я.
Что на самом деле не правда.
– Вот и отлично, – довольно кивает Татьяна Сергеевна. – Но зайти всë же надо. Терентьева еще не пришла, а этот Гуляев, сама понимаешь – ВИП.
– Ага, от слова – “випивает всю кровь”, – нарочно коверкаю я слова, но эта шутка заходит Татьяне Сергеевне как и предыдущая.
То есть, никак.
Попрощавшись, я все же ползу в сто пятую палату.
К моему счастью, Гуляев в этот момент разговаривает с кем-то по телефону. Обсуждает какие-то поставки.
Вот и хорошо.
Пусть говорит, а я пока осмотрю его.
Но едва я касаюсь бинтов на груди, Максим ловит мою ладонь и говорит.
– Не там. Ниже.
– На животе? – Хмурюсь я.
После общего наркоза, побочки и правда могут на желудок идти.
– Нет, куколка.
Максим медленно тянет мою руку вниз по одеялу.
– Еще ниже.
– Что вы себе позволяете?!
Я резко вырываю руку и вдруг, комната совершает оборот и если бы не руки Гуляева, я очутилась бы на полу.
– Ой, простите. Не знаю, что это со мной.
– Я тру виски.
– Зато я догадываюсь, – невесело хмыкает Максим. Говорит в трубку. – Позже перезвони. – После чего опускает подбородок. – Радость моя, а ты когда последний раз ела?
Я замираю.
Что? Как он догадался? Я ведь и вправду больше двух суток вообще не успевала поесть.
Точнее, есть было нечего.
Глава 6 - Жалость
Кажется, Максим всë читает по моему лицу. Потому что его взгляд мрачнеет.
– Я не понял. Здесь платят настолько мало, что сотрудники могут позволить себе поесть только в день зарплаты?
– Нет, здесь нормально платят, – я опускаю взгляд. – Просто, у меня ведь есть мама.
– Ну, это радует, – невозмутимо кивает Максим. – И?
– Я ведь обязана еë содержать. Она меня родила, воспитала. Теперь уже пора ей возвращать долг за всë это. – Повторяю я. – Поэтому, почти всë я перевожу ей. Себе только на аренду оставляю, еду – где-то рублей четыреста на день. Ну и иногда что-то из вещей купить.
Максим хмурится ещë больше.
– Знаешь, ответственность перед родителями это правильно. Но какая-то странная формулировка – вернуть долг.
– Ну, это просто слова самой мамы. Всего лишь повторяю, – я веду плечом. – Да и вообще, это неважно.
– Важно, если ты в обморок свалишься от недоедания, – Максим поджимает губы и берет телефон. – Ладно, какие у тебя предпочтения? Суши,мясо?
И тут я понимаю, что происходит.
– Вы меня накормить и обогреть решили? Нет уж, спасибо. Обойдусь. Я поем, а потом вы пожизненно будете считать, что я вам обязана и со мной можно делать, что угодно. Вы ведь позаботились обо мне.
Максим медленно склоняет голову к плечу.
– Ты станешь пожизненно обязанной из-за покупки суши? Ты сейчас серьезно?
– Не в суши дело, а в заботе. – Я складываю руки на груди. – Значит, надо возвращать. И вообще, вы можете требовать от меня чего хотите.
Золотисто-карие глаза Максим чуть сужаются, делая его взгляд более глубоким.
– Мариночка, детка, это что же у тебя за жизнь такая, если ты даже заботы боишься?
Его голос впервые за всë наше общение кажется не надменным, а теплым. Даже сочувствующим. От которого по коже пробегают приятные мурашки. Будто обнял кто-то очень близкий и родной. Тот, кого в моей жизни никогда не было и не будет.
И почему-то именно это вызывает у меня просто взрыв возмущения.
– Знаете, что, Максим Олегович, не нужно меня жалеть. Нормально я живу, ясно? Обычная жизнь со своими трудностями. Просто вам с вашими миллиардами этого не понять. Да и вообще, это лицемерно. Еще недавно вы рассказывали, что я должна быть вашей личной медсестрой и делать то, что скажете, а тут что? Решили героем себя почувствовать? Бросить кость голодной дворняжке? Не надо строить из себя благодетеля. Вам это не идëт. И всë равно не поверю. Всë это лишь для того, чтоб затащить меня в постель и снова рассказывать, что вы здесь переспали со всем женским персоналом.