Последнее желание

— Верните её, ‒ тихо сказал он.

— Что, прости? ‒ слегка нагнувшись, спросил дух.

— Верните её, ‒ настойчивым, громким голосом повторил Крис.

— Я её у тебя не забирал, ‒ сказал дух и начал уходить.

— Стойте! Я знаю, что вы можете её вернуть! ‒ осторожно положив Эрин на землю, подняв кинжал, и вскочив, крикнул он.

— Что ты можешь знать? ‒ не останавливаясь, скептически спросил дух.

— Одного лишь вашего слова, чуть слышного шёпота хватит, чтобы человек рухнул замертво или вернулся к жизни, ‒ подходя к нему, ответил он.

— Ты запомнил, что она говорила, ‒ остановившись, сказал вещий дух.

— Я помню каждое её слово… взгляд и улыбку.

— А слёзы?! ‒ повернувшись, спросил дух. ‒ Их ты тоже помнишь?

— Помню.

— Хорошая, наверно, у тебя память… Только выборочная, полагаю.

— Верните её!

— Зачем?!

— Вам же ничего это не стоит!

— Откуда ты знаешь, что это стоит или не стоит мне?

— Вы… Вы… Вы же могущественный!

— Ответь, зачем мне её возвращать?

— Потому что я прошу вас.

— А кто ты?

— Верните её или… ‒ крепче сжав кинжал, грозно сказал Крис и осёкся.

— Или что?! ‒ усмехнувшись, спросил он. ‒ Ты угрожаешь мне кинжалом, что совсем недавно стал орудием смерти Эрин?! Ты угрожаешь мне! Созданию, живущему века и видящему всё с момента зарождения жизни на земле?! Созданию, единственному способному слышать голос смерти?! Бессмертному, который может убить тебя, не пошевелив своим пальцем, а лишь прошептав?!

— Верните её, прошу. Я не могу её потерять, ‒ выронив кинжал и встав на колени, со слезами взмолился Крис. ‒ Умоляю. Я сделаю всё, что скажете.

— Зачем её возвращать, если вы шестеро потратили столько сил, чтобы убить её?

— Шестеро? ‒ переспросил Николас.

— А считать его никто, видимо, не учил? ‒ скрестив руки, сказал Леон.

— Леон?! ‒ обернувшись на голос, воскликнул Андэр.

— Что?! Вы видите меня?! ‒ указал он на себя пальцем. ‒ Вы серьёзно?! Я столько сил тратил, крича, а теперь, когда она мертва, вы меня увидели?!

— А причём здесь она? ‒ не понимающе спросил Крис.

— Я хотел, чтобы вы узнали, что она такое, и убили её!

— Она навредила тебе?

— Крис, она…

— Она причастна к твоей смерти?! ‒ встав, зло направившись к призраку, прокричал Крис.

— Ну… как бы…

— Она тебя убила?! Из-за неё ты умер?!

— Нет. Она пыталась мне помочь. Но её глаза…

— Её глаза не имеют значения!!!

— А что имеет? ‒ спросил дух.

— Она не должна умереть! ‒ обернувшись и взглянув на Эрин, ответил он.

— Она уже умерла.

— Верните…

— Я в сотый раз спрашиваю тебя. Зачем?

— Потому что она нужна мне!

— Так зачем ты тогда её убил?

— Я не убивал её!!

— Я вещий дух! Я появляюсь на земле только перед катаклизмами мирового значения, предупреждая тех, кому суждено спасти тысячи людей. Я видел прошлое, вижу теперешнее и знаю будущее.

— Тогда вы должны знать, кто её убил!

— Её убил ты!

— Нет!!! ‒ во всё горло закричал Крис. ‒ Я люблю её и никогда не навредил бы!

— Ты винил судьбу за её смерть. Но судьбы не существует. То, что вы называете судьбой ‒ лишь результат вашего выбора. Твой выбор привёл вас сюда, в этот миг, с этими последствиями. Будущее не предрешено, оно гибкое и постоянно подвергается изменениям, реагируя на выбор всех, кто живёт в данный отрезок времени, и результаты уже ушедших из жизни. Каждое живое существо влияет на будущее. Ты мог убить комара, который только что укусил тебя, и спасти от смерти тысячи людей через столетия после этого момента. Казалось бы, ничтожные действия влияют на события и жизни многих людей и поколений.

— И какое моё действие привело к её смерти?

— Ты знаешь.

— Не знаю.

— Если бы ты снял ошейник сразу после операции… остальные узнали бы о её способностях при других обстоятельствах. Они бы были благодарны за спасение и не стали бы враждебно к ней относиться. Она бы больше тебе доверяла, истории с дриадой не было бы. Не разделившись с вами и поехав по другой дороге, она бы не попала в плен. Заранее почувствовав Грама, вы бы захватили их врасплох. Она бы взяла его в плен и через несколько месяцев нашла бы филактерию, что привело бы к его конечной смерти. Весь мир бы зажил в мире, в котором ещё никто не жил. Одно твоё решение, повлёкшее множество других, в конечном итоге привело вас сюда. И теперь, как всегда, ища оправдания своим поступкам, ты винишь судьбу, а не себя.

— Вы можете исправить мою ошибку!

— Зачем мне её исправлять? Не я её совершал.

— Если она создала мир в том будущем, которое теперь невозможно, что будет дальше? ‒ опустив меч, спросил Эдгар.

— То, что хочет Грам.

— А что он хочет? ‒ спросил Годри.

— Власть, ‒ виновато опустив глаза, ответил Крис.

— Он получит власть, и все станут на колени перед ним. Мир охватит пламя. Смертей будет настолько много, что жницы не будут успевать. А живые позавидуют мёртвым, спеша и моля побыстрее оказаться в объятиях смерти. То, что люди боятся сейчас, станет самым желанным в будущем. Ведь только смерть даст им спасение, но кому-то даже она не поможет.

— Появление Вещего духа может значить только две вещи. Умершему суждено ещё пожить или стать жнецом, ‒ сделав шаг вперёд, сказал Андэр. ‒ Какая судьба Эрин?

— Я же только что сказал, что судьбы нет.

— Если её нет и это наш выбор, мы же можем выбрать её возвращение? ‒ спросил Эдгар.

— Тот, кто так желал и представлял её на костре, хочет её вернуть?!

— Хочу.

— Из-за рассказа о будущем?

— Не только. Я ошибался.

— Какое заявление! ‒ хлопнув в ладоши и покачав головой, воскликнул дух.

— Что не так?! Я признаю, что ошибался!

— Сколько бы времени ни прошло с момента появления первого человека, меня до сих пор удивляет одна неизменная ваша черта. Вы начинаете переосмысливать, признавать свои ошибки только тогда, когда это уже поздно и ничего исправить нельзя.

— Но вы можете вернуть Эрин! ‒ прокричал Крис.

— Я могу! А кто-нибудь из вас может?! Кто-нибудь, кто её оскорблял, обвинял, презирал, желал смерти, не жалея кормил обещаниями?!

— Мы в этом бессильны, ‒ с грустью за всех ответил Николас.

— Что и требовалось доказать.

— Зачем вы доказываете нам это? ‒ нахмурившись, спросил Крис.

— Чтобы вы поняли, что сделали и на что обрекли всех людей, животных и существ.

— Вы её не вернёте, ‒ убитым голосом сказал Крис и, подойдя, снова встал на колени возле Эрин.

— Почему она достойна возвращения?

— Потому что…

— Она не заслуживает такой участи, ‒ когда он запнулся, закончил Годри.

— Она много раз давала нам шансы, ‒ подхватил Андэр.

— Показала, какой истинный мир, ‒ сказал Николас.

— Несмотря на мнение о ведьмах и плохое отношение к ней, она спасала нас, рискуя собой, ‒ сказал Леон.

— Она судила нас по поступкам, хоть мы этого не заслуживали, ‒ сказал Эдгар.

— Её жизнь была через край полна боли и слёз, ‒ сказал Крис, коснувшись её щеки. ‒ Но Эрин была, есть и будет лучше нас.

— Я рад это услышать. Хоть и поздно, но вы сделали правильные выводы. Каждый из вас получил жизненный урок. Урок, который никогда больше не повторится впредь. Надеюсь, в дальнейшем, прежде чем принимать какое-то решение, даже, казалось бы, не значительное, вы хорошо подумаете над его последствиями.

— Это значит, что вы её вернёте? ‒ неуверенно спросил Годри.

— Смерти подвластно всё. Каждое живое существо рано или поздно умирает. Но есть те, кто, расставшись с жизнью, ещё имеет слишком важные дела. Эти люди заключают со смертью сделку. Что они дают взамен ‒ неизвестно, а иногда смерть соглашается бескорыстно. Взамен они получают возможность снова ступать по земле в людском обличье. Но людьми это их не делает: они становятся ревенантами или возвращёнными. Они не призрак и не оживший мертвец ‒ они сохраняют в себе максимальное количество человеческих черт и максимальную схожесть с людьми. По сути, они и остаются людьми, просто мёртвыми. Иногда их внешность терпит незначительные изменения ‒ кожа может потемнеть, а местами и разложиться. Но отличить ревенанта от человека невозможно, если не проверить некоторые особые признаки.

Поскольку сделку со смертью они заключили, им даётся бессмертие. Взамен таких особенностей они подвержены процессу гниения, замедленному, но беспощадному. Время жизни ревенанта ограничено и составляет не больше пары лет. Они должны как можно скорее восстановить справедливость или закончить дела, которые не успели закончить при жизни. Чаще всего ревенантами становятся те, кто был убит, но должен был сделать что-то важное. Они приходят в мир, чтобы вершить правосудие смерти. И всякий раз, лишая жизни одного из тех, кто виновен в их гибели, ревенанты возвращают себе утраченную частичку воспоминаний о своей смерти и выигрывают немного времени. Но стоит им причинить вред невинному, как всё их время сведётся к паре дней. В случае самообороны или при наказании других преступников возвращённые не получают никакого вреда. Так вы точно хотите, чтобы Эрин стала ревенантом?

— Вы можете её вернуть лишь на несколько лет? – в изумлении спросил Крис.

— А как ты думал?! С такими условиями ты уже не хочешь её возвращение? Тело девушки, что будет разлагаться, тебя не интересует?

— Дело не в теле. Как она отнесётся к такому?

— Ты всё равно хочешь её вернуть, даже зная, что это на несколько лет с разложением, и возможно она посчитает вас виновными в своей смерти и убьёт?!

— Она мне нужна.

— Ты уверен, что хочешь такой жизни для возлюбленной?

— Я не хочу ей такой жизни.

— Тогда похорони её достойно.

— Я не хочу ей такой жизни, – встав, подойдя к духу, Крис твёрдо посмотрел в его глаза. – И возможно, она возненавидит меня за это. Но я не могу её отпустить.

— Что ты будешь делать, если она решит вас убить?

— Ничего.

— Просто умрёшь?!

— Я ничего не буду делать, потому что она не станет нас убивать.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что она лучше нас. Потому что даже после всего она нам помогала.

— Хорошо. Но запомните всё, что здесь было сказано. И раз я вмешиваюсь в течение времени, я дам вам совет. Вы все связаны, и то, что ждёт мир, зависит от вас. Важны не только действия, но и слова. Особенно это касается тебя, Крис.

— Почему меня?

— Одно твоё неверное слово, сказанное в определённых обстоятельствах, лишит шанса на жизнь твоего ещё не родившегося сына.

— Что?

— И помни: смерть никогда не проходит бесследно.

Сказав слова, повлёкшие шоковое состояние у всех, Вещий дух хлопнул в ладоши и, превратившись в крупного ворона, взметнулся в небо. Словив посох, Крис обернулся к Эрин.

***

Взгляд Эрин прошелся по комнате. Она поняла, почему Элиас спешил всё ей показать. Он уговаривал. Уговаривал Вещего духа. Из этого следовало, что время, в течении которого её можно было вернуть, было ограничено.

— Нет, ‒ покачала она головой.

— Первое время тебе будет очень сложно. Но ты выдержишь, я верю в тебя. Те, кого ты любишь, помогут тебе. Запомни всё, что узнала здесь.

— Я не хочу возвращаться! Я хочу остаться зде… ‒ протестуя, Эрин запнулась. Огромная невидимая рука сжала её сердце.

— Не бойся магии и себя! Ты будешь лишь такой, какой хочешь быть ты сама! Я верю в тебя! Не смей сдаваться! Прими все стороны…

Первым вернулось ощущение тяжести. Не физической, а какой-то всеобъемлющей, давящей на грудь, словно на неё положили груз всех невысказанных слов и несделанных дел. Но самым неприятным было возвращение чувств. Не ярких, бурных эмоций, а приглушенных отголосков. Страх, который она испытывала перед самой смертью, превратился в дрожь. Грусть стала тихой, ноющей болью в глубине души. Эрин казалось, что доски засасывают её, как трясина. Рядом прошумели шаги. Она с трудом подняла голову и увидела, как рыдающая мать ударила Элиаса в грудь. Следом за ней появился отец со сжатыми кулаками.

— Рин...

— Всему своё время, ‒ перебил её Элиас. ‒ Она не выдержит ещё и этого.

Родители окаменели, в их взгляде появились страх и тоска. Последняя опора растворилась, и ноги Эрин провалились в бездну. Она ухватилась за кровать, но обжигающая рука с силой дернула её за ногу. Эрин сорвалась, оставляя следи ногтей на древесине. Руки заскользили по полу.

— Не хочу! ‒ отчаянно закричала она, пытаясь ухватиться хоть за что-то. ‒ Мама!

Эмили потянулась к дочери, но в следующий миг её рванули сильнее, и Эрин растворилась в бездонной, шипящей пропасти. Горько рыдая от потери дочери, она уткнулась лицом в грудь Кайла, пытаясь укрыться от боли в его крепких объятиях.

***

Открыв глаза, Эрин сделала вдох, от чего боль только усилилась. Она жгла, рвала, слепила и выворачивала. Один вдох, второй, но воздух будто отказывался наполнять лёгкие. Под кожей словно что-то забеспокоилось, сопротивляясь её воскрешению. В глазах темнело, но третий вдох наконец-то принёс облегчение. Но длилось оно: не долго сердце сжалось, совершая новый удар, он болью пронеслось по венам. Казалось, что во всём её теле были крошечные шипы, что от движения крови теперь терзали всё на своём пути. Эрин хотела закричать, но голос подвел, и с губ сорвался лишь жуткий, низкий хрип. Кое-как перевернувшись на бок, Эрин залилась кашлем, сплёвывая уже густоватую кровь. Её привкус вызывал отвращение, а не жажду оборотня к убийству.

— Эрин! – радостно воскликнул Крис и, бросив посох, что тут же превратился в пар, побежал к ней. Он обнял Эрин со спины. Она кашляла, как чахоточная перед кончиной.

— Спасибо. Спасибо, – почти обезумев от счастья, шептал он.

Эрин хотела встать, будто так можно было сбежать от боли, но тело не слушалось. Ноги будто чужие, лишь поскреблись по земле. Откашлявшись, Эрин всё равно с трудом дышала. Всё вокруг казалось резким, шумным. Хоть затмение только начало идти на убыток, свет резал ей глаза. От слишком громких звуков раскалывалась голова. Мысли, воспоминания до и после смерти перемешались в непонятную кашу. Она не понимала, кто обнимал её и был ли это вообще человек, но схватилась за него как за опору.

— Тише, тише, Эрин, всё хорошо, ‒ пытался успокоить её Крис. ‒ Теперь всё будет хорошо.

Будто не слыша его, Эрин продолжала вырываться, при этом вцепившись в его куртку мёртвой хваткой. Каблуками она уже разрыла землю, кожа оставалась бледной. На шее и лбу вздулись вены. Каждый судорожный вдох сопровождался хрипом. Зрение затуманивала тьма, обещая покой. Замерев, она протяжно выдохнула и снова безвольно повисла в его руках.

— Нет-нет, ‒ в панике встряхнув её, сказал Крис. ‒ Только не снова. Эрин!

— Успокойся, ‒ остановив его, сказал Эдгар и крепче сжал его дрожащие руки. ‒ Она жива, жива. Просто без сознания.

Крис замер. Долго, невыносимо долго Эрин лежала неподвижно, но затем сделала медленный, спокойный вдох. Со следующим вдохом щёк тронул лёгкий румянец. Она жива, Эрин была жива. Вдохнув, будто только сам начал снова дышать, Крис обнял её крепче и прижался губами к щеке. Ему было плевать, что Эдгар всё ещё держит его предплечье, плевать, что остальные неотрывно смотрят на них. Важным было только дыхание Эрин, живое тепло, что он ощутил губами.

— Дай ей отдохнуть, ‒ с неловкостью сказал Эдгар. ‒ А мы пока обработаем раны.

Крис медлил с ответом, но всё же кивнул. Первым делом они осмотрели Эрин. Она была в крови, но ран или даже ссадин не осталось. О случившемся напоминал только багровый, бугристый шрам на месте, где была рана. Несмотря на согласие и необходимость, Крис не хотел отходить от Эрин, и потому он был последним в очереди на обработку ран. Он всё вслушивался в её дыхание, ощущения её сердцебиения, когда Эдгар его позвал. Отговорок больше не было, и ему пришлось отойти от Эрин.

— Как остальные? – сняв кольчугу и рубаху, спросил он.

— Нам досталось, но очень серьёзных травм нет. Хороший отдых и правильное лечение всё залечат.

Открыв глаза, Эрин схватилась за грудь, всё ещё чувствуя кинжал. С каждым вдохом она будто чувствовала, как лезвие царапает кость, как он рассекает плоть. Одежда неприятно липла к телу. В нос бил неимоверно резкий, сильный запах смерти. Эрин медленно села. От движения грудь вновь отозвалась болью, но терпимой. Сердцебиение ускорилось, по телу разлилось приятное тепло и дурманящая слабость.

— Крис, – перевязывая ногу, сказал Андэр. – Она очнулась.

Крис резко обернулся и попытался встать, но Эдгар ему не дал.

— Посиди минуту! – надавив на плечи друга, он снова усадил его.

— Эдгар! Эрин!

— За минуту ничего не случится, ‒ усмехнулся он, от того что это действительно было так.

Рыцари как-то странно, будто с каким-то ожиданием, смотрели на неё. Взгляд упал на лежавшего рядом сауруса, Эрин нахмурилась. Что-то было не так. Неправильно. Но что? Заметив блеск в нескольких метрах, она взяла ошейник левой рукой и, едва встав, пошла к нему. Он манил, словно звал её тихим голоском. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось странное ощущение. Она чувствовала, как взгляды рыцарей казалось, впивались ей в спину, наблюдая за каждым её движением. В этом молчаливом внимании было что-то тревожное.

Блеск, что её манил, отбрасывал кинжал. Нагнувшись, Эрин подняла его. Холодная сталь будто обожгла кожу. Распространённый кинжал квилон имел необычную форму. Довольно узкий клинок длиной около пятнадцати сантиметров, гарда закруглялась небольшой дугой в сторону острия. Рукоятка в виде спирали и шарообразное яблоко с полосами, делившими его на ровные доли. Эрин очень хорошо знала этот кинжал.

— Всё, иди, – закончив перевязку, сказал Эдгар.

Вскочив, Крис радостно побежал к Эрин. Но когда приблизился, она обернулась, направив на него кинжал. Он был безоружен, но она знала, чувствовала, что он смертельно опасен. Крис замер от неожиданности, а улыбка застыла на его губах. В глазах Эрин горел холодный огонь решимости. Лезвие кинжала темнело от её собственной крови. Эрин сжимала рукоять так крепко, что костяшки побелели, а дыхание стало прерывистым, словно она готовилась защищать свою жизнь любыми способами.

— Эй, ‒ поглядывая на кинжал, Крис поднял руки. ‒ Эрин, что ты делаешь?

— Ещё один шаг, и ты труп! – до жути уверенно предупредила она.

— Опусти кинжал. Мы же не враги.

— Ага, конечно! – кивнула она, отступая к лошадям.

— Никто из нас не причинит тебе вреда, – сказал Эдгар, бросив собирать лекарства.

— Хватит держать меня за дуру!

— Эрин, посмотри на меня, – опустив руки, Крис подошёл ближе. – Мы друзья. Опусти кинжал.

Эрин засмеялась. От этого смеха у Криса всё похолодело в душе. В нём не было веселья или злорадства, он не был истерическим или нервным. В смехе Эрин звучало безумие.

— О-о-о, ты умеешь красиво говорить, но не умеешь врать! ‒ её голос дрожал, но в нём звучала сталь.

Эрин сделала ещё один шаг назад, её пальцы крепче сжали рукоять кинжала. Видя, что слова не действуют, Андэр попытался подойти с другой стороны, но Эрин резко повернулась, направляя острие на него.

— Не приближайтесь!

Они видели, что Эрин находится на грани, и любое резкое движение могло привести к непоправимым последствиям. Она не видела, не знала, как каждый из них горевал из-за её гибели, как отстаивали необходимость её воскрешения. Они расставались врагами, и такими оставались доныне.

— Хорошо, Эрин, ‒ примирительно сказал Крис и отступил. ‒ Мы не будем приближаться. Но ты тоже должна опустить кинжал. Пожалуйста. Мы просто поговорим, хорошо?

Крис смотрел ей в глаза, пытаясь передать всю искренность своих слов. Он видел, как в её взгляде борются страх и недоверие, но где-то глубоко, он надеялся, ещё оставалась частичка той Эрин, которую он знал и любил. Той, которая не была охвачена этим безумием.

Рука с кинжалом дрогнула вниз, но тут же снова поднялась. Казалось, что Эрин боролась сама с собой. Воспоминания об их смехе, их заботе, их дружбе казались далёкими, призрачными, погребёнными под грузом боли и предательства. Её взгляд скользнул по их лицам. В их глазах была вина, переживания и что-то ещё ‒ отчаяние, похожее на её собственное. Но это не могло стереть ту пропасть, которая теперь разделяла их. Рука Эрин медленно, неуверенно опустилась. Когда рыцари вздохнули с облегчением, она резко развернулась и бросилась к Бэксу.

— Эрин, стой! – крикнул Крис, побежав за ней.

Не останавливаясь, она запрыгнула в седло, развернула коня и галопом помчалась прочь.

— Твою мать! – крикнул Крис и, свернув, побежал к другой лошади.

Эрин хорошо знала местность, и скрыться по тропам для неё не было проблемой. Хотя это и не было особо нужно, она на всякий случай отклонилась от начального пути, уезжая в другую сторону. От этих можно ждать чего угодно. Она убегала, но не была уверена, что только от них. Что-то давило в груди, мешало дышать, будто даже скребло по рёбрам.