- -
- 100%
- +
— Какая я вам матушка?! За беспокойство — спасибо. Цела, — прищелкнув пальцами, выровняла ступу, собрала оставшиеся бумаги. — Вам помощь требуется?
Тут на неё и вывалили все свои беды, и про приключения в деревне Кощеевой рассказали. Дух хотел было затихариться, да Яга не дала.
— А ты что, Сват Наум, так и будешь молчать?
— Это вы мне?
— Тебе, тебе. Хватит невидимкой быть! Тебя уже один раз наказали, за клептоманию…
— За что? — удивился дух.
— За воровство. Сознавайся, что опять утащил?
Дух сначала хотел отнекаться, а потом вывернул, что называется, карманы. Чего там только ни было! И монетки мелкие, и ягодки сухие, и пуговицы разные, а ещё зеркальце — вроде как женское на длинной ручке.
— Эх… Сват, Сват… Ничего тебя не учит. Ну-ка, посмотри в зеркальце! — голос Яги был строг.
Пришлось делать, что говорят. В зеркале сначала ничего не отражалось, кроме неба, потом показалось лицо молодого мужчины, немного напуганного, чуть худоватого.
— Это кто? — спросил дух. — Я?
— Ты, ты, — закивала Яга и все вокруг, узрев, наконец, духа. — Это тебе наказание было, за ловкачество. Одна польза от тебя. Не знаю, где уж ты его украл, но это зеркальце Кащеево. Вернуть надо бы.
Дух покраснел…»
Кот отложил перо, потянулся:
— До чего хорошо! Правда, Уголек? — вскочил на лавку, ещё и выгнулся, распушил хвост.
После, как всякий приличный кот, сделал несколько кругов тыгыдыка по кухне. Набегавшись заявил;
— А я всё переживал, что Кощей, чего удумает… А у него, оказывается, зеркало волшебное сперли.
Кот чинно уселся за стол и продолжил:
«Получив инструкции от Яги, путешественники продолжили путь. Их путь лежал уже по хоженным дорогам, а не так, как клубочек вел, — по короткой. Вскоре вышли к городу, где и распалась компания. Лесовичка же Ягинюшка сразу с собой забрала в академию. Ведьме было назначено по весне прийти, на собеседование. Бывший дух пристроился торговцем к купцу. Тут и сказочке конец. Кто читал — тот молодец!»
— Ф-фух… Ура-аа! Я молодец! — Тот сложил всю стопку листов в сундук. Забрался на печку, свернулся клубком и тихо запел, что-то себе под нос.
Примечание: стихи https://pesni.guru (Черемша ведьма)
Макоши каменная фигурка
Ольга Семенюк
А ведь как всё хорошо начиналось! Лето, поход на пару дней и ночей. Место замечательное. Она была там не однажды. Но ни разу ночевать не доводилось.
А тут… Приехали, палатки поставили. Устроились. Полдня вчера по местности лазили, все легенды вспомнили. Вечером у костра посидели под звёздным небом. «Милая моя, солнышко лесное» пели.
Андрей так хорошо на гитаре играет, оказывается. И столько песен знает! Как пел вчера, паразит!..
Сейчас как заяц по тропе скачет. Первым бежит. Даже не оглянулся ни разу. Неважно, успевают люди за ним или нет. Главное, он успевает. И гитару свою не забыл. На спине у него болтается, в чехол упакованная.
Ладно, каким бы засранцем не был, людей уводит — уже хорошо. Должны они выбраться из этого дерьма.
Откуда эти, с гор, взялись? Припёрлись с утра пораньше. Девочки им понравились. Шли бы… К своим девочкам, да наших не трогали. Так ведь нет. За подмогой сходили. Черти чумазые!
И как она их учуяла издалека? Хотя, кровью вдруг так резко и сильно запахло, что кофе пить уже не получилось, едва наизнанку не вывернуло. Пришлось уходить. Резво и быстро.
Только вот резво у неё не получалось. Сердечко было категорически против. И менять свою позицию в данном вопросе не собиралось.
Так что она останется здесь. Прикроет уходящих. Странно это звучало. Вроде не война, но…
— Нет, Георгий, это ты не понял! На меня посмотри, да! Габариты видишь? Добавь к ним сердце больное. Я не могу быстро передвигаться и буду вас всех только задерживать. Причем сильно. Так что оставь мне винтовку, патроны и не бурчи. Я вышивающая, так что глазомер развит, не промахнусь. Здесь место удобное, задержу на сколько смогу. Гранату только оставь. Хотя бы одну. Не хочется мне им живой доставаться.
— Ты по живым-то стреляла когда-нибудь, вышивающая? — вздохнув отозвался Георгий.
— Да я и по мишеням в тире мало стреляла, правда метко. Но с вами уходит моя дочь, а вот её я в обиду не дам. Так что… Придётся учиться быстро, — вздохнула она и продолжила, взглянув в расширившиеся от ужаса глаза дочери:
— Так, ребёнок, не надо шрековских глазок. Соберись. Тебе жить дальше. Давай я обниму тебя напослед, и уходите. Нос выше, я не для того остаюсь, чтоб ты всю оставшуюся жизнь проревела. И помни главное: я очень тебя люблю. Очень. И хочу, чтоб ты внукам обо мне рассказывала. Чтоб были! Это своё «чалдфри» сама знаешь куда засунь. Гера, всё, уводи её. Нет времени. И береги мою дочь. Помни, тёща — ведьма, если что — и с того света достанет!
Она покрепче обняла дочь, чмокнула в макушку, вдыхая в последний раз такой родной запах, выдохнула и отстранилась.
— Всё, пора. Лихом только не поминайте, — проговорила, толкая дочь в сторону тропы и закусывая губу. Главное, сейчас не разреветься.
Гера проворно ухватил девчонку за руку и потащил за собой. Та, от слез не видя ничего перед собой, спотыкаясь, пошла за ним.
Отряд, если так можно назвать кучку растерянных и перепуганных людей, уходил вверх по склону, за перевал.
— Винтовку держи, — проговорил Георгий, — патронов десятка два, один магазин, больше нет. Если мазать не будешь, может и хватит. Гранаты. РГД. Пара. В принципе чеку достаточно с одной выдернуть, вторая сдетонирует. Тебе хватит. Только к себе прижми и… Опаньки, а это что?
Бывший спецназовец резко повернул голову к тропе и замер, прислушиваясь. Там кто-то шёл. Те, от кого они бежали, шли нагло и громко, не скрываясь, большой толпой. Словно стая шакалья, преследующая жертву.
Этот шёл осторожно, словно скользил невесомой тенью над тропой. Только пара камушков, скользнувшая из-под ноги, и выдала движение. Так, на его памяти, мог передвигаться только…
— Ветер?
— Так точно, Георгий Иванович, он самый. Отправлен вам в помощь, — и он, улыбающийся, материализовался прямо перед ним.
— Георгием Ивановичем меня потом кликать будешь. Сейчас новости выкладывай. Ты откуда взялся?
— Вас прикрыть прислали. Этим любвеобильным людям с гор сейчас всё объяснят. Они вас в покое оставят. К себе уйдут. Радостно и быстро. Ваши пусть уходят. Они тут лишними будут. Вы совсем других персон заинтересовали. Те не успокоятся. И про вас не забудут, пока своё не получат.
— И что им от нас надо? — Георгий, был сосредоточен и холоден. Аж льдом от него потянуло.
— Кто вчера камушек занятный нашёл?
— Тот, из ямки? — Ольга вспомнила, как перед ней вдруг неожиданно открылась ниша. Камень в сторону ушёл, словно дверца шкафа. Видимо, она на что-то нажала, случайно запустив механизм. А в открывшейся нише нашлась странная фигурка из полупрозрачного камня. В виде женщины, державшей в руках клубок пряжи и веретено.
Потому Ольга определила её как Макошь. Древнеславянскую Богиню, что ткала судьбы человеческие. Да и не только человеческие. «Будет как Макошь завязала» — вдруг всплыла в памяти фраза.
— Они не остановятся. Им эта фигурка нужна. Во что бы то ни стало. Где она?
— В лагере осталась. Убегать быстро пришлось. Всё бросили, — она буквально увидела фигурку, лежащую в спальнике и ждущую её.
— Значит возвращаемся. Нельзя, чтоб она этим досталась.
— Кому этим? — уточнил Георгий.
— Потом всё расскажу. И кто меня сюда послал, и кто это «эти». Некогда сейчас. Можем не успеть.
Ольга вздохнула. Опять бежать. Хорошо, хоть под горку. Хотя…
— Может, я вас здесь подожду? Без меня быстрее дойдёте.
— Нельзя. Дойдём может и быстрее, но фигурка только тебе откроется. Да и одну тебя здесь быстро найдут. И убедят помочь. Поверь на слово, они умеют быть очень убедительными. За дочь не пугайся — им помогут, — Ветер задумчиво прислушался и довольно кивнул. — Уже помогают. Идём. Ответы потом будут.
Под горку бежалось веселее. Дети гор, и правда, растворились в лесу, будто и не было их.
А в лагере царил разгром. Вот что значит, быстро собирались ноги уносить. Ольга дошла до своей палатки, забралась внутрь и с облегчением плюхнулась на спальник. А вот и фигурка — туточки! На месте лежит. Словно её ждёт.
— Не расслабляйся! — Ветер усмехнулся, — нам торопиться надо. До заимки дойдём, будем отдыхать и пирогами бабы Таи угощаться.
— Жива старушка?! — Георгий приподнял брови. — Дай бог памяти, ей тогда уже за восьмой десяток перевалило. А годков двадцать с тех пор уже прошло! Неужто жива?
— Да она нас с тобой переживёт! Не только жива, но бодра и весела по прежнему: всё также с домовым ругается, кота сметанкой балует, а нас — пирогами. Со снытью сегодня особенно хороши были! — Ветер улыбнулся вкусным воспоминаниям, — Ольга, нашли?
— Нашла, — она вздохнула, понимая, что её опять ждёт беготня по горам, и протянула руку за полупрозрачным камушком. Ладонь коснулась прохладной поверхности…
— Ну, наконец-то, явилась — не запылилась! — проговорил кто-то старческим скрипучим голосом.
— Где я? — ошалелая Ольга увидела себя посреди… старенькой избушки. Такой, древней да сказочной, что ей только курьих ножек не хватает.
— Ну почему не хватает? — проговорил чёрный кот. — Очень даже хватает. Даже пара запасных есть. Ещё лопата есть — непослушных детей в печку сажать. И ступа с метлой в наличии. В соседнюю деревушку за самогонкой гонять. А вот вайфая нету. Тут звиняйте. Ну не современные мы.
У женщины подкосились ноги, и она рухнула на заботливо подставленную бабой Таей табуретку.
Старушка замахнулась на кота полотенцем:
— Кыш, отседова, супостат чумазый!
— И ничего я не чумазый! Сами в своей баньке парьтесь. Я лучше по старинке, самостоятельно, язычком, — кот обиженно дернул кончиком хвоста и гордо удалился за печку. Видимо, мыться по старинке. Язычком.
Ольга проводила его взглядом и посмотрела на бабу Таю. Ей, Ольге, нужны пояснения. Где она? Кто она?.. Хотя, ответ на последний вопрос она точно знает… Или не точно?
— Это все вопросы? — баба Тая смотрела строго и очень внимательно.
— Нет, не все. Ещё: кто такой Ветер, чего я не знаю про Георгия, кто вы, почему кот разговаривает, что за фигурка, как я здесь оказалась?..
— Стоп, стоп, стоп! Ишь, затараторила! — бабушка замахала на неё руками. — Раз вопросов так много, начнём по старинке…
— Что «по старинке»? — Ольга невольно представила себя вылизывающейся языком.
Бабя Тая улыбнулась и махнула на неё рукой:
— Уморила! Нет, мы с баньки начнём. Чай не кошки — языком-то мыться. А дорожную грязь с тебя смыть надо. После баньки почаёвничаем. А там, глядишь и мужички наши подтянуться. Тогда и поговорим.
Раньше-то как было? Наверняка, по сказкам, что мамка али папка тебе читали, помнишь: сперва добра молодца в баньке попарь, накорми, напои, а потом и спрашивай. Ты у нас хоть и не добрый молодец, но в баньке попарить надобно. Пошли, — баба Тая повела Ольгу в баньку.
— Да, фигурку здесь можешь оставить. В мой дом чужим не зайти, охранники у меня знатные, — добавила на ходу и пошла к двери.
После баньки и чая с пирогами баба Тая взяла в руки фигурку, дотошно осмотрела её со всех сторон и проговорила:
— Сколько веков не видела потеряшку, а она не изменилась ничуть… Ну, здравствуй, матушка Макоша.
— Макоша? Я думала, её Макошью называют, — задумчиво проговорила Ольга. — А в смысле — несколько веков?
— Да как только её сердешную не называют: Макошь, Макешь, Мокошь, Мокуша, Макуша. Богиня судьбы, ворожбы, ткачества и прочих ремесел женских. Небесная пряха. В её руках нити судеб были и людей, и Богов. Родилась она из Ирийских вод, что пролились дождём на землю. Все воды мира подвластны ей — от океанов до родничка малого. Потому и подарочки ей оставляли у колодцев, коли речушки али озерца рядом не было. А после того как силком окрестили Русь православную, Параскевой пятницей кликать стали.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.