Забытый пантеон: Ушедшие хранители Яви

«Что ж, видимо, сама природа и судьба хочет помочь мне», – решил я. Проверив, в сохранности ли мои вещи, попутно пошарил в карманах погибшего военного. Мне удалось не только остаться при своем имуществе, но и обзавестись хорошим биноклем, парой метательных ножей, неплохой походной аптечкой, явно импортного производства, отличным охотничьим ножом, огнивом, полупустой флягой с чем-то горячительным. Это всё может пригодиться в долгой дороге в глухом лесу. Уложив трофеи в рюкзак, я отправился на север к реке, надо пройти вдоль берега на запад, а там и до цивилизации доберусь.

Солнце еще не успело сесть за горизонт, нужно поторопиться, к ночи я должен добраться до берега реки и найти какое-нибудь местечко для ночлега, ведь бродить ночью по лесу без хорошего освещения – явное самоубийство. Желательно найти дерево помассивнее, чтоб на нем спрятаться от хищников и других опасностей.

Едва я отошел метров тридцать, как позади меня кто-то крикнул:

– Стоять! Руки вверх! Иначе урою тут же!

Я окаменел. Эх, долго возился с вещами того вояки, совсем забыл про тех, кто был с ним, а зря. Медленно повернувшись, я увидел немолодого солдата атлетического сложения, воина лет сорока пяти, тот стоял как каменный и держал меня на прицеле. Он равнодушно посмотрел на труп своего еще недавнего коллеги, потом таким же равнодушным голосом обратился ко мне:

– Мдааа, интересная у нас история получается, лесник. Сначала один при странных обстоятельствах в болоте тонет. Причем так быстро, как будто его кто-то за ноги тянет, теперь вот это, – указал он дулом автомата в сторону пронзённого солдата. – Вертлявый, конечно, сволочь редкостная, но не дело так солдату погибать, – сказал военный, подойдя к бездыханному телу. Он спокойно осмотрел труп.

– Мне, в принципе, не давали команду тебя живым брать, но теперь пойдешь со мной. Командир захочет узнать, как это ты его на вертел насадил, он и решит твою судьбу, хотя приговор и так известен, – с издевкой продолжил он разговор, всем видом показывая свое полное превосходство. – Молись, чтоб смерть была быстрой. Он не жестокий, просто должен показать остальным, что за своих ребят он всем глотки порвет. Скорее всего, убивать тебя будет медленно, – с кровожадной ухмылкой сказал военный.

– А хочешь, я подарю тебе легкую смерть? Так сказать, проявлю милосердие? – внезапно с каким-то азартом спросил он. – Положи ружье и нож. Я дам тебе десять секунд форы, потом отправлюсь за тобой. Если что, то вроде как погиб при попытке к бегству. Обещаю убить тебя самым гуманным способом – пуля в затылок и все! Вечный сон! Или у тебя появится шанс выжить, вдруг судьба будет к тебе благосклонна? Ну как, согласен? – спросил он, уже не скрывая опьяняющей радости от предвкушения скорой охоты.

Для него нет ничего более захватывающего и приятного занятия, чем охота. Особенно охота на человека. Я лишь кивнул и медленно положил ружье, потом достал охотничьи ножи и бросил его возле ружья. « Эх, – подумал я с досадой, – нужно было метательные ножи в рюкзак спрятать, его-то он снимать не сказал».

– Ну что, лесник, ничего личного, – улыбаясь, сказал военный, – хороший выбор. Время пошло!

«Время пошло!» – звучало у меня в голове. Время! Нужно всего лишь выиграть время. Я побежал в сторону реки, как и планировал, слыша лишь удаляющийся смех военного. Один. Два. Три. Сначала я пытался считать, ведь когда этот охотник закончит со счетом, нужно быстро менять траекторию бега, нас этому еще в армии учили. Шесть, семь.

«Беги налево!» – прогудело у меня в голове. Прогудело так, как будто кто-то не кричал мне в ухо, а сидел именно внутри головы.

«Там дерево лежит, прыгай под него!» – продолжил голос.

«Ну, все, кукушка поехала от страха», – успел только подумать на бегу. Рядом в полуметре от меня в дерево врезалась пуля, вырвав приличный кусок древесины. Одновременно долетел и звук от выстрела.

«Налево, идиот!» – еще громче, чем в первый раз, прозвучало в голове. И я послушался. Резко приняв влево и пробежав еще с полсотни метров, увидел впереди лежачее дерево. Не думая больше, что будет, я прыгнул под него.

Оказалось, что дерево лежало на верхушке небольшого, но густо заросшего кустами оврага. Перекатившись через голову, я покатился по склону, пока не долетел до дна. Там, оглядевшись, увидел небольшой лаз. Над входом рос большой куст папоротника, так что сверху его не увидеть. Я прекрасно понимал, что в лесу подобные места редко бывают незаняты, но перспектива намного хуже. Да и дыхание перевести нужно. И я рискнул, влетел в неожиданное укрытие и замер. Необходимо все обдумать.

Сказать, что я был потрясен происходящим, ничего не сказать. Казалось, что все, что происходит, лишь страшный сон, слишком быстро ситуация менялась за сегодня. Еще утром, когда проснулся, думал, что все будет как обычно, а теперь бегаю по лесу от какого-то маньяка с ружьем, который решил на человечину поохотиться. Вся группа мертва. А сейчас еще и голоса в голове. Может, я сошел с ума или все происходящее правда? Понять я определенно не в состоянии.

Еще месяц назад мы с дочкой сидели дома, смотрели какой-то фильм. И было все хорошо. Пока не позвонил Кирилл с очередным заданием для меня.

– Здравствуй, друг! – поздоровался он тогда. – Как сам? Как дочка?

– И тебе доброго времени суток, хотя у вас уже ночь, – поздоровался я в ответ. – Какими судьбами на ночь глядя?

– Да тут шеф позвонил. В общем, собирается экспедиция новая куда-то к черту на кулички, – признался Кирилл. – Но вроде бы относительно недалеко, в смысле, если по карте смотреть, – шутливо уточнил он.

– Бешеной собаке семь верст не крюк, – ответил ему я. – Куда нас только не заносило? – я понимал, что командировочка предстоит не самая легкая. – Так куда на этот раз? Надеюсь, не опять в болота-тундры, там сейчас гнус беснуется, никакие репелленты не помогут.

– Да нет, дружище, – ответил он, – сначала до аэропорта Подкаменная Тунгуска, потом километров двести – двести пятьдесят вверх по течению, и еще километров тридцать на восток. Будут искать драгоценные руды, платину, что ли, – объяснил Кирилл. – Не знаю, что именно конкретно, да, впрочем, какая разница, у заказчиков свои причуды. Но всё почему-то чересчур уж засекречено, не знаю, может, конкурентов боятся, может, сами хотят втихую оформить лицензию на пользование недрами. Как бы то ни было, Серега, просили не распространяться сильно и оплату обещали побольше обычной сделать. В этот раз даже народу идет гораздо меньше: медик, буровик, правда, новенький, два-три геолога, заказчик наймет там, на месте, вездеход. У них какой – то свой маршрут, я так и не понял, если честно, но заплатят хорошо. С другой стороны, тебе легче будет присматривать за небольшим лагерем.

– А что по срокам, – спросил я, – туда, наверное, неделю будем добираться? А по поводу нераспространения, тут не переживай, я все равно ничего не понимаю. Ну, бурят, ну, смотрят, изучают землю, какие-то пробирки. Моя задача простая – сделать так, чтобы все вернулись. Когда отправление? А то хотел дочку свозить за границу, денег поднакопил, думали в Таиланд или южный Китай махнуть.

– Отправка через два дня, так что на сборы времени мало, – сказал он, и на этом разговор был закончен.

Через два дня в аэропорту Иркутска я, как обычно, встретился с группой ученых и представителем конторы. После недолгого инструктажа он мне сказал, что технику и инструменты, как и мое личное снаряжение, отправили накануне. О чем он говорил с учеными, меня не интересовало. И вот после недолгих сборов мы начали загружаться в самолет. Малая авиация – порой единственная связь десятков маленьких сибирских городов с остальной цивилизацией.

В полете ничего особенного не произошло, так, только пару раз тряхнуло и на этом все. После выгрузки пересели на технику посложнее и проходимее, контора берет ее внаем уже на месте, так намного проще, чем иметь свой автопарк. Вот и отправились в незабываемый круиз по болотистым местам.

Лагерь разбили на редкость быстро, сказывается выучка ученых геологов и другого персонала, не первый раз в таких местах. Палатки поставили за полчаса, работали дружно, хоть нас и было мало, сразу же начали заниматься бытом. Фельдшер сначала устроила свое рабочее место, потом давала указания по поводу места для готовки и хранения продуктов. Затем каждый начал обустраивать свое индивидуальное жилье, коим являлись двуместные палатки. Также установили общий шатер для совместного приема пищи, а геологи раскинули отдельно стоящую палатку с оборудованием для изучения образцов.

Ночь первая прошла довольно спокойно, лишь комары донимали своим жужжанием, репелленты, конечно, помогали, но от назойливого писка никуда не деться.

На следующее утро работа закипела. Все пришло в движение, а мне лишь оставалось со стороны наблюдать за всей этой суетой. Сначала расчищали место для проезда и последующей работы техники, потом начали бурить. После того, как керн из скважины был получен, переходили на новое место, а пока бурили новую скважину, геолог Семен изучал образцы, делая записи у себя в блокноте. Потом начиналось все сначала. Их работа казалась мне очень скучной, но когда я сказал это геологам, то на меня посыпался целый град упреков. Они начали объяснять, как это круто – заглядывать в недра и изучать историю планеты. Спорить с этими фанатиками я не стал, проще согласиться с ними. Ночь была на редкость тихая и безоблачная, я делал обход лагеря, заодно проверял капканы и петли, поставленные для охоты на зайцев и прочих млекопитающих, в полевых условиях все идет в пищу. Вторая ночь прошла относительно спокойно, а вот утром лагерь был поднят истошным криком одного из рабочих. Орал машинист буровой установки Яков, но все звали его Яшкой, это была его первая командировка в тайгу. Ночью к нему в палатку залез клещ и, обнаружив, наверное, самое нежное место на теле мужчины, укусил его прямо в причинное место. Каково было его удивление утром, когда в туалете он обнаружил незваного гостя на себе. Пришлось звать медика, в таких вопросах лучше перестраховаться, дело слишком деликатное и рисковать здоровьем в такой глуши не стоит. С нами была молодая женщина лет тридцати, очень хороший фельдшер с прекрасным именем Анастасия. Сколько же разных эмоций испытала она, спасая пациента! Сначала смущалась, потом долго смеялась, когда тот рассказал, что любит голым спать, и палатка в лесу, мол, не исключение. Семен, старший геолог группы, сказал тогда: « Эх, Яшка, Яшка, тебя что, пальцем делали? Кто в тайге голым спать ложится? Тут всегда полно тех, кто хочет отведать свежей плоти или выпить теплой крови».

Повеселились тогда, конечно, но работу никто не отменял, и через пару часов после воплей раненого буровика работа закипела вновь. Все шло как по учебнику, я следил за безопасностью, ученые работали в своих направлениях.

И вот, как всегда, в тот момент, когда все настроено и вроде не ждёшь ничего плохого, это самое и случается. Буровая установка, которая работала у подножья холма, сначала начала заваливаться набок, потом и вовсе провалилась в пустоту почти полностью. Когда с помощью вездехода извлекли технику из провала, то нам открылся неширокий проход вглубь холма.

На правах главного по ЧП я первым отправился изучать внезапную находку, кто знает, что можно встретить в таких провалах, следом за мной пошел геолог Семен и его помощник Евгений. Пройдя по неширокому тоннелю, а это был именно тоннель, то есть что-то рукотворное, в этом сомнений не было, мы оказались в большом зале круглой формы. Стены были исписаны различными петроглифами, на которых изображались люди, звери, различные ритуалы. Посреди зала стоял большой камень прямоугольной формы. Как успел сказать мне тогда Семен: « Скорее всего, это шунгит, только не понимаю, откуда он тут и для чего».

Поверхность камня покрывали ряды аккуратно вырезанных рун, которые образовывали ровный круг в несколько ярусов, а в центре был какой-то символ. Мы обошли пещеру по кругу, кое – где лежала какая-то утварь, остатки глиняных сосудов, какие-то тряпки. Возле одной из стен я увидел небольшой запыленный кусок ткани или ковра. На нем лежала металлическая посуда: ложка, два кубка и пару тарелочек, похожих на блюдце для торта, наверное, тут кто-то когда-то устроил себе пикник. Посуда была без явных узоров и украшений, но даже я, с нулевым представлением о красоте подобных вещей, назвал бы их красивыми. Они явно были из одного набора или сделаны одним мастером, ну, что ж, это будет отличным экспонатом в каком-нибудь музее. Я огляделся по сторонам. Из-под слоя пыли метрах в двух от большого камня в луче фонаря отсвечивал краешек чего-то блестящего. Подняв и избавив этот предмет от слоя вековой пыли, узнал в нем очередную тарелочку, но, судя по внешнему виду, делал ее уже другой мастер. Она была немного больше в диаметре, края как-то странно загнуты вверх, а больше поражало то, что вроде сделана она из серебра, а блестела необычно, совсем другим оттенком. И вес у нее, как у перышка! Ударил по ней ногтем, и тарелка издала почти хрустальный звон, никогда такого не видел и не слышал. Поискав глазами вокруг, к полному разочарованию, больше ничего подобного не нашел. Повертев ее еще раз в руках, я твердо решил забрать ее себе, хоть это и неправильно. Что-то такое в ней есть, а что, не мог объяснить, она манила меня, притягивала взор. Я попытался оправдаться перед собой, что эта тарелочка явно не из того красивого сервиза, она без пары, а вдруг археологи посчитают ее неинтересной и упрячут в подвалах музея в какой-нибудь ящик с номером на десятилетия?

– Боже, какой это век? Какой народ это построил и собрал? – не обращаясь ни к кому, проговорил в пустоту Семен. – Это не в нашей компетенции, нужно связаться с офисом, тут археологи нужны, – а это он уже обратился ко мне.

– Да, Сеня, ты прав, пойду, доложу начальству, – сказал я. – Тут однозначно по их части. И это ведь здорово! – не сдерживая явного волнения и радости, сказал я ему. – Пойми, Сеня, во-первых, мы сделали открытие, может, нас и по телевизору покажут, а во-вторых, явно скажут все работы тут свернуть. Мы вернемся домой, а нам все равно заплатят. В контракте сказано, что если прекращение работ не по нашей вине, то выплата в полном объеме.

– Если только не заставят дальше по течению вверх по реке подняться, там велят проводить изыскания. Думаешь, они такие дураки, платить ни за что деньги? – урезонил он меня, и был прав. Что-то размечтался я, думая о скором возвращении домой, отработать придётся по полной, халява в нашей работе, увы, не предусмотрена.

Засунув тарелочку за пазуху, я пошел на выход. Там в рюкзаке лежал спутниковый телефон, предстоял разговор с начальством, где придется все объяснять и ждать инструкций, что же делать дальше. Тарелочку я аккуратно завернул в чистую портянку и убрал в рюкзак, не хотел, чтоб кто-то ее видел. Ведь, когда придут археологи, наверняка заберут ее, хорошо, что Сеня не видел, как я ее экспроприировал.

В лагере нас ждали с нетерпением. Семен с помощником еще обследовали пещеру, и шквал вопросов посыпался на меня. Буровика Яшку беспокоило, что ему будет за установку, Настя спрашивала, не пострадал ли кто. А вот нанятый водитель вездехода вел себя как-то явно спокойно, не задавал вопросов, не спрашивал, что там. Он просто молча выслушал мой короткий рассказ о найденной пещере, сказал, что все понятно и полез в кабину своего вездехода.

– Так, господа, спокойствие, только спокойствие, – начал я фразой героя из старого мультфильма. – Ничего такого не случилось, небольшой форс-мажор. Уверяю, Настюш, все живы и здоровы, – обратился к девушке. – И ничего не будет тебе за буровую, Яков, – ответил на вопрос бурильщика, – установка немного помята, но работает же. Остальные вопросы пока отложите. Сейчас поговорю с руководством, и пусть они решают, что делать дальше.

Логичнее всего было позвонить непосредственно руководителю или главному инженеру хотя бы, как требовал устав. Но дело не совсем обычное, и я решил сначала посоветоваться с Кириллом. Тот долго не отвечал, а когда вышел на связь, то она оказалась на редкость отвратительной, постоянно прерывалась и шипела. Я что-то слышал сквозь хрип и шум, но разобрать ничего не мог. Советом помог Сеня, он подсказал, что надо подняться куда-нибудь повыше, и я отправился в путь. Проходя мимо вездехода, краем глаза заметил, что водитель вездехода сидит и явно разговаривает по телефону или рации. «Странно, – подумал тогда я, – почему у меня не работает, а у него вроде все в порядке?». Увидев меня, он отключил телефон, достал какую-то книгу и сделал вид, что очень внимательно ее читает. «Ладно, – подумал я, – у каждого свои тараканы в голове». Не мое правило лезть к другим с вопросами, раз у него работает связь, значит, аппарат намного лучше того старого хлама, который выдают в нашей конторе. «Хм, – подумал я, – будет еще один довод при разговоре с начальством, когда буду просить обновления оборудования. Дескать, даже у наемных водителей тракторов и то техника намного круче. Кто знает, может и выйдет, не попросишь, сами они ни за что не догадаются».

Все события сегодняшнего дня пронеслись у меня в голове. Начал бить легкий озноб. Нора стала для меня хорошим укрытием, но долго находиться здесь нельзя. Я выглянул наружу.

В овраге давно был уже полумрак, ночь неумолимо вступала в свои права, это значит, что можно потихоньку выходить и двигаться в сторону реки. Хоть это и небезопасно, но альтернатива хуже, тем более помня слова командира о подкреплении и собаках. Я должен во что бы то ни стало добраться как можно скорее до реки, а там вдоль берега рано или поздно, но дойду до населенного пункта, оттуда и можно попросить помощи.

Пробираться через лес ночью то еще занятие, как ни старался, не удалось избежать неудачных падений. Постоянно то нога обо что-нибудь запнется, то какая-нибудь ветка норовит в глаз попасть, как же не хватало прибора ночного видения. «А у этих наемников, может, и есть», – с досадой подумал я. Тем не менее через полтора часа ночного похода повеяло прохладой с севера. «Значит, река уже совсем близко», – пронеслась в голове позитивная мысль впервые за этот день. Еще через полчаса я выбрался на высокий и крутой берег довольно быстрой, шириной метров в тридцать реки.

«Ну, все, – подумал я, – теперь только идти вдоль берега и надеяться, что скоро все уже кончится. Скоро смогу обнять свою семью и попытаться забыть все происходящее».

Внезапная острая боль пронзила тело, оборвав все мысли. Кровь теплой струйкой начала вытекать из пробитого насквозь плеча, всего сантиметрах в пяти выше сердца. Через пару секунд мое тело, не успевшее еще осознать до конца, что произошло, пронзил уже в районе груди новый болевой импульс. «Вот и все, – отчаянная мысль пришла в голову. – Достал-таки, ублюдок». Я зажал рану на груди, пытаясь остановить кровь, но ноги уже стали ватными. «Дерьмовая оказалась работёнка», – подумал я, падая с крутого берега прямо в реку. Потом удар о воду, и мое сознание начало отключаться. Я не почувствовал сильного холода, хотя вода была очень прохладной.