Забытый пантеон: Ушедшие хранители Яви

– Так что вряд ли ты сможешь призвать их к ответу, – закончила она мысль. – Кстати, вещи твои не сгинули, я их через пару дней вверх по течению нашла, – сказала она как будто невзначай, – я не ковырялась в них, не имею такой привычки в чужих вещах лазить, не знала, чьё добро, пока ты не сказал, что потерял рюкзак в реке. Там он лежит, – сказала Ядвига, указав рукой на небольшое строение, которое она использовала как кладовую или сарай.

Я не поверил своим ушам. И ничего не сказав, побежал в указанном направлении. Ведь если все на месте, то шансы осуществить план спасения гораздо выше. Там были спутниковый телефон и барсетка с документами. Это сейчас самое ценное. Сообщить всем, кому только можно, и ждать спасения. Я подбежал к сараю и, порывшись немного, нашёл свой рюкзак. «Боже, как же это прекрасно, все на месте», – подумал я. Тут и сменное, хоть и еще сырое, теплое белье, и документы на месте. Засунув руку поглубже, я извлек из рюкзака телефон, точнее, то, что от него осталось. Рюкзак был на спине, когда одна из выпущенных этим садистом пуля попала мне в спину. Она прошла через рюкзак и, пробив телефон, вошла в мое тело. Что сказать, это, наверное, меня и спасло. Это чудо инженерной мысли и куча тряпок, хоть и немного, но замедлили смертельный полет пули. Смешанные чувства нахлынули в тот же миг. Чувство утраты надежды скорой связи с цивилизованным миром. Важнее всего для меня было позвонить дочке и поговорить с ее бабушкой, сказать, чтоб собрали вещи и уехали ненадолго к ее сестре на Балтику, в Калининград. Раздосадованный, я вернулся в дом.

– Ну что, вещи целые? – спросила Ядвига. – Что там такого ценного, что умчался как лань?

– Да вещи-то целые относительно, – ответил с досадой, вытаскивая из рюкзака своё имущество, – мокрые немного и в некоторых дырки от пули. Самое обидное, что телефон вдребезги, единственная связь с цивилизацией. Хотя, если бы не он, то вряд ли ты смогла бы мне помочь.

Я вытащил фрагменты спутникового телефона и положил на стол. Ядвига, взяв его в руки, сначала долго его рассматривала, потом, положив аккуратно его обратно на стол, сказала:

– И как же это с его помощью ты с миром бы связался, Сережа?

– Через спутники, – ответил я, – наука не стоит на месте, сейчас можно из любого места на планете через такую штуку с кем угодно поговорить. А в городах мы пользуемся еще более крутыми устройствами. Через них не только услышать, но и увидеть можно того, с кем разговариваешь.

Я начал вытаскивать вещи из рюкзака, но, к моему удивлению, никакого особого интереса Ядвига не проявила ни к биноклю, ни тем более к метательным ножам. Порывшись в аптечке и спросив, что от чего, сказала только:

– Всю эту химию вполне можно заменить тем, что дает природа в лесу, причем будет намного эффективнее.

Потом она взяла флягу и попробовала на язык содержимое.

– Не может быть! – сказала она потрясенно. – Откуда это у тебя? Не верю своему обонянию, это же экстракт каламита!

– Да забрал у одного из нападавших, – ответил я. – А что это?

– Охренеть просто, – все тем же потрясенным голосом ответила Ядвига, – да это просто сокровище! Это сок из листьев давно вымершего растения. Мне о нем рассказывала моя наставница. Его когда-то создала одна добрая богиня, чтоб смертные могли лучше познавать природу.

– И каким же образом? – скептически спросил я. – Впадали в транс или еще что-то?

– Нет, Сергей, – ответила она, – если правильно приготовить отвар, добавить еще пару ингредиентов, то можно наделить человека, хоть и ненадолго, способностью чувствовать места силы, присутствие духов и сущностей, проникших из Нави! – сказала она. – Так, наверное, эти люди, приспешники Аспида, и находили, а потом и уничтожали, а как теперь вижу, еще продолжают находить и уничтожать храмы и капища нашего, истинного славянского пантеона богов, – закончила Ядвига уже тоном глубокой скорби.

Она взяла флягу и, попросив оставить это зелье ей, положила его в небольшой сундучок, который она отперла небольшим ключиком.

– Уж не знаю, откуда это сокровище у них, но пусть пока оно будет у меня, я придумаю, что сделать с ним, – оказала она, убирая сундук на место.

– Конечно, Ядвига, – не стал спорить я, видя как, не дожидаясь моего ответа, она прячет фляжку, – О, у меня еще есть кое-что, – сказал я, нащупав на дне рюкзака спрятанную тарелочку, – все, что осталось из артефактов пещеры. Вижу, что для тебя это значит намного больше, чем для меня. Я, сказать по правде, спер ее. Валялась она, жаль было оставлять ученым, – сказал я, прижимая тарелку к груди, – хотя тут было что-то другое. Когда я взял ее в руки, я так и не понял, что произошло, но как будто эта вещь всегда была у меня, была моей.

Она, рассматривая бинокль и, сначала не обратив внимания на тарелочку, внезапно перевела на меня взгляд и сказала:

– Откуда у тебя это, Сережа? Видит Род, второй раз за день ты меня удивляешь, ну-ка, дай-ка посмотреть.

Она взяла тарелочку, повертела ее в руках, потом положила на стол, отошла к своим сундучкам и вытащила из одного из них обычное яблоко. «Белый налив», как сказала потом, мол, с ним лучше связь получается. Ядвига положила яблоко на тарелку и стала что-то бубнить под нос. Яблочко начало вращаться по часовой стрелке. Потом она позвала меня к себе и сказала:

– Ты даже не представляешь, Сережа, что ты спер, как говоришь, оттуда. Только скажи, что ты хочешь увидеть, и эта тарелка покажет это, покруче любых устройств, о которых ты мне рассказывал. Жаль только, с ними разговаривать не получится, но услышать и увидеть можно все.

Я лишь произнес:

– Вика, – и изображение на поверхности тарелки сначала покрылось дымкой, потом она рассеялась, и я увидел свою дочку.

Она сидела в комнате и листала очередную книгу. Боже, какое это счастье – видеть ее, смысл моей жизни. Она была дома у бабушки, и ей ничего не угрожает. Я надеялся на то, что тот маньяк, который называл себя солдатом, видя, что попал в меня, доложит своему не менее больному на голову уроду-командиру, что со мной покончено, и они не станут искать мою семью, чтобы добраться до меня. Потом изображение вновь стало дымкой, и через мгновение дымка развеялась, став опять обычным блюдцем с яблоком.

– Охренеть, – только и смог выдавить из себя. – Это что за магия такая?

– А это, красавчик, – ответила она, – из того, старого мира, когда еще боги жили и ходили среди нас. Это тебе доказательство, что я не спятившая бабка, и все, что я тебе говорю – это истинная правда. А теперь, давай-ка посмотрим на ваш лагерь, – сказала Ядвига, – Может, что осталось, заодно и на наемников поглядим, узнаем, чего замышляют.

Она опять что-то начала шептать, и яблочко слегка дёрнулось и начало вновь вращаться по тарелке. Теперь перед нашими взорами был лес, тот участок его, где совсем недавно стоял наш лагерь. Картина была ужасная. Тел не было, наверное, их сначала стащили в ту пещеру, а потом взорвали. Был виден огромный провал в земле. Взрыв был такой силы, что свод пещеры не выдержал, и грунт провалился, засыпая как людей, так и остатки древнего капища. Палатки и вещи нарочно оставили на местах, чтобы все походило на несчастный случай, а не на жестокую расправу. Даже вездеход оставили.

– Вот ублюдки, – со злостью сказала Ядвига, – они уничтожили капище, построенное для поклонения богине Таре, это ее знак был на алтаре.

– Стоп, Тара? – спросил я ошарашенно, – Тара из моего сна? Так она богиня?

– Да, Сережа, она была добрейшая и умнейшая богиня, – ответила она, присев обратно на лавку. – Именно ее с братом ты и видел, уж не знаю почему, хотя есть догадки некоторые, потом проверим их. Так вот, она любила людей и создавала в этих местах свою страну, Тартарию. Она учила некоторых одаренных, с чистым сердцем девушек искусству врачевания, травничеству. Те в свою очередь обучали других, ее ученицы стали берегинями. Тара наделила их способностью не стареть и жить вечно, но они были не бессмертны, пусть смерть не приходила к ним, убить их было можно, чем и занимались приспешники Аспида последние столетия. И хоть они помогали людям, лечили, берегини были также отличными воительницами и могли за себя постоять. Но, увы, практически всех уничтожили. – Ее глаза наполнились слезами, и по щекам потекли две струйки.

– Это в смысле, когда святая инквизиция пачками сжигала женщин в Европе? – спросил я, вспоминая документальный фильм, который смотрел когда-то вместе с женой.

– Нет, то было совсем другое, они сжигали всех, кто хоть как-то пытался врачевать не молитвой, а знаниями природы, – ответила она, вытирая рукавом слезы, – Тех, кто искал спасение не в порошках, а в том, что дает мать – сыра земля. Ну, и просто кто-то избавлялся от надоевшей жены, женщины клеветали на соперниц. Хотя из тысячи женщин попадались и настоящие ученицы берегинь. Берегинь же, – продолжала она, – их выслеживали и убивали, загоняли как зверье. И, кажется, теперь знаю, каким образом, – сказала она, махнув головой в сторону шкатулки, в котором была фляга с настойкой, которую я так удачно подрезал у напоровшегося на дерево наемника.

– Ну да, – сказал я, вспомнив ее рассказ о настойке каламита и его интересную особенность, – с его помощью, наверное, не составит труда отыскивать все сверхъестественное. Так, а что в итоге случилось с Тарой? – спросил я с нетерпением, вспоминая, как видел и слышал, словно наяву, прекрасную девушку, которую иначе как богиней, назвать невозможно.

– Ничего не случилось, – ответила она с тоской. – Она, как и ее брат, впрочем, как и остальные, просто покинули Явь, тут в них уже никто не верит. Ушли и уже вряд ли вернутся, оставив этот мир на волю людей. Не оставив ничего. Хотя, – посмотрела она на меня ехидно, – похоже, что-то все же осталось. Слышала я от своей наставницы, что Даждьбог вроде как все же обрюхатил одну девицу, хоть это и считалось невозможным, видать, на то была воля Рода. И после этого в мире появились люди с частичкой бога, ни сил при этом, ни ума им не прибавилось. Даждев Сергей Антонович, – улыбнулась она, – вот эта частичка и до наших дней дожила, Даждев, потомок Даждьбога.

Вот оттуда и видения, и способность услышать обитателей леса, когда те хотят помочь.

– Кто? Я? – я аж охренел от такой новости. – Это, наверное, просто совпадение и адреналин, – попытался вразумить я старушку. – Да, в роду всегда были мальчики в каждом поколении, и девочки, впрочем, но прошла не одна тысяча лет.

– Вот именно! – сказала она с улыбкой. – Но, наверное, все эти годы твои предки не покидали Сибири, им всегда было тут комфортно.

– Это факт, – сказал я, задумавшись, – ни я, ни мои родители, ни их родители никогда не думали о переезде куда-нибудь в европейскую часть страны.

– Вот видишь, – сказала она и по-дружески стукнула меня кулаком в плечо. – И мы это скоро проверим. Беги пока, с дровами помоги, а я кое-какое, скажем, лекарство приготовлю из того отвара, что ты принес.

Я только махнул головой и вышел на улицу. После всего услышанного и тем более увиденного нормальный человек точно бы в психушку угодил. И тут поймал себя на мысли, что отнесся ко всему довольно спокойно, как будто так и должно быть. И кто, черт побери, она такая? Посчитав, что будет лучше успокоить мысли, отвлёкшись от всего, взял большой колун и пошел рубить чурбаки на дрова. Пение лесных птиц, чистейший воздух, наполненный ароматами сосен и физический труд способен очень быстро успокоить человека и отчистить разум от всего негативного и, как теперь уже ясно, паранормального. Солнце уже неумолимо шло к закату. А я, закончив с дровами, сходил на родник за водой, потом прогулялся на речку проверить ловушки для рыбы. В ней был только небольшой окунек, которого я, взяв в руку, все же отпустил со словами:

– Иди к маме, дружок, подрасти немного.

Лес необыкновенным образом умиротворял. «Вот бы домик построить в лесу и жить тут в старости, как эта добрая, хоть и явно со своими секретами, женщина. Как только дочку выучу и замуж выдам, тогда, сидя на пенсии, можно и лесником в национальном парке устроиться и встречать старость», – мечтательно думал я, идя обратно к дому Ядвиги.

– А, вернулся, ну, иди сюда скорее, – сказала она, стоя на пороге дома, – я тут тебе одно снадобье приготовила, и мне не терпится увидеть, что получится.

Когда я вошел в дом, в комнате под потолком быстро рассеивался туман. На столе стоял небольшой медный котелок, из которого Ядвига половником, взяв глиняную кружку, налила ядовито-зеленого цвета варево.

– Что это такое, в козленочка не превращусь? – спросил я с недоверием, взяв в руки кружку. – Уф, ну и вонь, – только и смог сказать, поднеся ее к носу. – Ты что сюда добавила, экстракт скунса, что ли?

Описать этот запах я просто не мог, тут чувствовался аромат того и так вонючего отвара, а теперь вонь была такая, что им вполне можно вместо нашатыря приводить людей в чувство, выводя из обморока.

– Пей, я сказала, – рявкнула она на меня, – ему, дураку, помочь пытаешься, а он из себя флейвориста корчит.

Я только улыбнулся, потом сделал глубокий вздох, чтоб не дышать этим поистине специфическим ароматом, и в несколько глубоких глотков осушил кружку.

– Хм, – сказал я удивленно, – а на вкус вполне неплохо. Что за зелье, Ядвига, я тоже смогу чувствовать что-то сверхъестественное?

– А вот это скоро узнаем, – ответила она, подойдя ко мне поближе и всмотревшись в мое лицо, – и, если в тебе и правда есть частичка от Даждьбога, то эффект будет весьма непредсказуемым.

Поначалу ничего не происходило, но примерно минут через пятнадцать эликсир-таки начал действовать. Все началось с жуткой головной боли. Потом резко заболел живот. От такой боли меня скрутило, и я принял на полу позу эмбриона. А финалом было полное пропадание зрения. Я оказался в темноте. Панику, которую я испытывал, невозможно было передать.

– Ты что со мной сделала, вешалка старая, – прорычал я сквозь нестерпимую боль, – у меня зрение пропало, и живот болит, как будто ежа проглотил.

– Потерпи, миленький, – сказала она таким нежным голосом, как будто любящая мама, когда у ребенка колики в животе, – это ненадолго, сейчас все пройдет.

Я лежал на полу, а она, сев рядом со мной на колени, нежно гладила меня по голове. Потом она запела какую-то песенку, словно колыбельную. И тут меня словно по голове ударило, этот голос, именно его я слышал, когда меня втягивало в тот вихрь, в видении. Голос, вернувший меня практически с того света. Через несколько минут боль начала стихать и через еще пару минут прошла целиком, я смог подняться, хоть и с помощью Ядвиги. Постепенно вместо темноты в глазах появился серый туман, который быстро начал развеиваться, и мне открылся мир. Я стоял в комнате с раскрытым от удивления ртом, я мог увидеть, как некоторые предметы излучают непонятное свечение разных оттенков, мог уловить необычные запахи, которые раньше не чувствовал. Но самое большое потрясение, я испытал, когда увидел свою спасительницу. Передо мной была не пожилая бабушка, передо мной стояла молодая, лет тридцати на вид, очень красивая девушка с длинными рыжими, почти огненного цвета волосами. Она стояла , глядя на меня красивыми, цвета летней луговой травы, зелеными глазами, прижав кулачки к груди и с нетерпением ожидала.

– Боже, что это, – не веря своим глазам, я выдавил из себя, – как это возможно? Ядвига?

– Что ты видишь? – с нетерпением спросила она. – Что-то поменялось?

– Ну, как тебе сказать, – сказал я ошарашенно и попытался объяснить, – поменялось – не то слово! Но почему ты поменялась? Как из пожилой женщины стала вдруг такой молодой и невероятно красивой? Ты тоже хлебнула какого-то зелья?

После моих слов она немного покраснела и тут же прикрыла лицо ладошками, потом почти шепотом сказала: