За зимой приходит весна

Глава 7

Утром Эдгар, проснувшись на том же диване, где прилег накануне, понял, что вчера переборщил с виски. Отказавшись от предложенного Эваном кофе, он пообещал вернуться вечером в более приличном виде и поехал на такси домой. Голова его раскалывалась, и гонщик мечтал только о том, чтобы упасть в свою собственную постель и еще немного поспать. Но на пути к этой мечте стояло препятствие: дверь снова была заперта изнутри – Эванджелин была дома.

Эдгар позвонил в дверь, и через несколько томительных мгновений щелкнул замок. Однако дверь не открылась, Эдгар напрасно подождал минуту и наконец повернул ручку. Холл был пуст. Он растерянно хмыкнул, прислонил чемодан к стене и направился в гостиную. Его сестра молча прошла в сторону кухни, неся в руках тарелку и чашку. На Эдгара она даже не взглянула.

– Доброе утро? – вопросительно заметил Эдгар, занося чемодан. – А где фанфары в честь брата-победителя?

Эванджелин вдруг остановилась на половине шага. Словно не веря своим ушам, она покрутила головой и зло прошипела:

– Фанфары… Да на тебе фанфары! – она резко повернулась и не целясь запустила в Эдгара тарелкой, ударившейся в стену в нескольких сантиметрах от его головы и разлетевшейся на множество осколков. Спустя секунду в него полетела и чашка, из которой по Эдгару выплеснулись последние капельки недопитого кофе.

– Ты у меня еще будешь фанфары просить, негодяй! – взбешенно шипела Эванджелин, словно разъяренная кошка. – Иди в свои клубы к своим шлюхам, пусть они тебе дифирамбы поют! А ко мне даже не подходи больше!

Эдгар, от неожиданности и, что греха таить, с перепугу вжавшийся в стену, ошеломленно выдохнул:

– Эванджелин… Ты что, с ума сошла? Что на тебя нашло? Ты что-то стала нервная в последнее время… Могу посоветовать мозгоправа.

– Сам к нему сходи! – взорвалась девушка. – Обманщик! Подлец! Да как ты вообще посмел со мной заговорить после того, что натворил! Ненавижу тебя, предатель чертов!

Эдгар нервно сглотнул. Он даже подумать не мог, что его сестра способна на такое.

– Эванджелин, – осторожно поинтересовался он, не рискуя лезть на рожон, – но что я сделал, позволь узнать? Что я такого натворил? Я… что-то такое сказал про тебя, когда был пьян, и это засняли папарацци?

– Да лучше бы ты сказал! – Эванджелин наступала вперед, сжимая кулаки. Казалось, она сейчас просто набросится на него. – По крайней мере, я бы этого ожидала! Но ты! Ты просто лицемер! Обманщик! Ты солгал мне! Я, как дура, ждала тебя, думала, что ты приедешь домой! А ты по клубам рванул! И теперь ты от меня требуешь какой-то радости! Да чтоб ты провалился вместе со своими вечеринками! Хотя бы больше не будешь вешать мне лапшу на уши! Эгоист! Ты меня опять бросил!

Эдгар окончательно перестал понимать что-либо. Он нахмурился и потер лоб.

– Эванджелин, но… В чем ты меня упрекаешь? Я же вот, приехал… – растерянно сказал он. – Ты дождалась. И… Что значит «опять»? Я тебя не бросал никогда и не обманывал…

– Никогда! – Эванджелин взвизгнула от ярости. – Ты звонил мне! Ты звонил мне, черт бы тебя побрал! Ты обещал приехать в понедельник после гонки! А сейчас что? Посмотри на календарь, осел! Ненавижу тебя! – она схватила диванную подушку и швырнула в него. – Я, как дура, ждала! – в ее голосе явственно послышались слезы. – Стейк тебе приготовила. А ты! Ты меня снова бросил! Развлекался по клубам! Даже не написал! Конечно, зачем тебе маленькая сестра?! У тебя ведь интересы другие! Но зачем ты врал тогда! Мог бы и не звонить! И не обещать приехать! Ты ведь так уже делал! Уехал шесть лет назад и бросил меня в этом чертовом поместье с его платанами!

– О черт… – Эдгар вдруг вспомнил о ночи перед квалификацией, о том, как хотел услышать ее голос, как радовался, что она будет смотреть гонку, и ему стало нестерпимо стыдно. – Эванджелин… Прости… – он оторвался от стены и двинулся к ней с виноватым лицом, – сестра, прости! Я не подумал, что ты и в самом деле будешь ждать меня…

Эванджелин вдруг схватила вторую диванную подушку и изо всех сил огрела его по плечу. По ее щекам покатились слезы.

– Ненавижу тебя, – расплакалась девушка. – Лучше бы ты вообще не звонил! Почему ты меня всегда бросаешь! Я тебя всегда ждала! Каждый день ждала звонка или эсэмэски! А ты уехал и забыл про меня! И возвращался раз в полгода только! И совсем со мной не говорил! Как и сейчас! Умчался на свои гонки, в свои клубы, а про меня забыл! Ну и катись куда хочешь! И без тебя обойдусь!

Эдгар опешил. Обвинения сестры были такими очевидными и такими неопровержимыми, что он не знал, как ему оправдаться. Но хуже всего были ее слезы. Он испытал то же давно забытое чувство, которое испытывал, когда ему было десять лет, а ей пять: ему захотелось сделать все что угодно, лишь бы она не плакала. Совсем растерявшись, он подошел вплотную и обнял ее.

– Прости меня, – говорил он бессвязно, сам едва не плача, – прости… Я не бросал… Просто учеба в Итоне, она же такая сложная… И потом Оксфорд… Отец же настаивал на необходимости классического образования… И потом гонки – карты, «Формула-3», – все это отнимало время… Эванджелин, я же звонил и писал… Прости… Ну прости, не плачь, не плачь… Все, ну я же с тобой теперь… Я никогда про тебя не забывал, я… Просто ты так быстро выросла, я не заметил… Прости меня, Эванджелин… Пожалуйста, не надо так говорить, не надо обходиться без меня…

– Ты не звонил! – рыдала Эванджелин. – Ты звонил, только чтобы с днем рождения меня поздравить! Конечно, у тебя там школа, новые друзья! Но мог бы хоть раз в неделю писать! Я же там одна осталась! А ты меня забросил! И даже не делился ничем больше! А я скучала там одна! Все время думала, что сегодня ты наконец напишешь или позвонишь! И сейчас! Зачем ты обманул меня? Обещал приехать, я думала, что мы помиримся, а ты!

– Мы же вроде не ссорились… – Эдгар прижимал ее к себе и гладил по плечу. – Я… Прости, я забыл, что обещал приехать. Потому что я тогда позвонил тебе не для того, чтобы сказать, что приеду, а потому, что я не мог уснуть, волновался, и мне хотелось, чтобы ты меня подбодрила… И чем я мог с тобой делиться? Разве тебе интересно было то, чем я жил? Но я, конечно, должен был помнить, как скучно дома…

– Конечно, мне было интересно, дурак! – Эванджелин стукнула его по плечу. – Я же смотрела твои гонки! Я же переживала за тебя! Тебе хотелось! А ты хоть раз думал о том, чего мне хочется?! Эгоист! – она снова расплакалась. – Ты раньше был мне не просто братом, но и другом, а потом уехал и забыл!

Эдгар не мог отрицать: он сейчас не имел понятия, чего она хочет. К тому же он понимал, что больше не может сказать ничего нового по теме, поэтому он лишь поцеловал ее в макушку и со вздохом сказал снова:

– Прости меня… Я не знал, что ты так страдаешь.

Эванджелин всхлипнула и обняла его.

– Тебе что, совсем на меня было наплевать? – спросила она. – Почему ты перестал звонить? Ну ладно, пусть ты не мог приехать. Но потом… Ты ни разу мне не рассказывал о своих гонках, никогда не звал в команду, ничего не спрашивал обо мне.

– Я никогда не привожу девушек в боксы, – вырвалось у Эдгара. – Это мое личное табу. Но… – он понял, что сейчас не стоило этого говорить, и на всякий случай сжал сестру крепче: прошлый ее удар был довольно болезненным. – Эванджелин, конечно, мне не наплевать на тебя! Я люблю тебя. Но ты тоже ничего обо мне не спрашивала. Ни о моей жизни, ни о гонках. И у меня был повод решить, что тебя не волнует, как я живу.

– Я, знаешь ли, тебе не подружка, а сестра, – все равно обиделась Эванджелин на его первые слова и, шмыгнув носом, вздохнула. – Я не спрашивала, потому что думала, что тебе это не нужно. Ты никогда ничего не говорил. А просто уехал… И я так обиделась, думала, что ты приедешь и извинишься. А ты ничего не понял и решил, что мне твоя жизнь не интересна.

Она осознала, что ее речь становится бессвязной, и замолчала. С минуту они стояли так, обнявшись. Наконец девушка добавила.

– Я всегда твои гонки смотрела.

Эдгар шумно выдохнул и, решив не комментировать злопамятность сестры, погладил ее по спине.

– Спасибо, Эванджелин. Я люблю тебя, – повторил он. – И мне очень интересна твоя жизнь. Если бы она мне не была интересной, ты бы, в конце концов, тут не оказалась, верно?

Эванджелин надулась.

– И почему из всех способов интересоваться моей жизнью ты выбрал самый дурацкий, – пробурчала она. – Я взрослая женщина, а ты устроил из этого скандал. Сам-то еще и не так себя ведешь. У меня, по крайней мере, были серьезные отношения.

– И где же они теперь, эти серьезные отношения? – нахмурился Эдгар. – Кем он вообще был? И я – другое дело, я мужчина.

– Не будь шовинистом, – Эванджелин отстранилась, взяла с тумбочки пачку бумажных платков и вытерла глаза. Она глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. – Мы в двадцать первом веке живем. Мужчины и женщины равны. Ну не сложилось у нас. Ничего страшного.

– Эванджелин, – терпеливо сказал Эдгар. – Если бы речь шла об обычной женщине, то твой подход был бы справедлив. Но ты же леди Мортимер! Ты с рождения и до смерти будешь на виду. И ты всегда будешь обсуждаться: каждый взгляд, каждый роман, каждый любовник… Зачем тебе это надо? Я не смогу перенести, если про мою любимую сестренку будут распускать грязные сплетни. Ведь ты безупречна!

Эванджелин снова вздохнула.

– Эдгар, – она взяла брата за руку. – Никто не безупречен. И то, что ты мне льстишь, тебя не красит. Я самая обычная девушка, и у меня были отношения, как и у всех. Я ведь не собираюсь выставлять их напоказ. Но… – дрожащим неуверенным голосом добавила она, – я очень рада, что моя жизнь тебе важна. Я не думала, что так и есть… А я тоже тебя очень люблю, брат.

– Я вовсе не льщу тебе! – запротестовал он. – И, естественно, мне важна твоя жизнь! Чья же еще, если не твоя? И, конечно же, ты безупречна! – он нежно провел ладонью по ее щеке. – Я никогда не переставал любить тебя, Эванджелин. Может быть, ты и права, и я забывал звонить и писать, но это не значит, что я перестал быть твоим другом. Хотя… – он нехотя договорил, – я действительно не понял, как это ты из моей милой маленькой девочки стала взрослой. У тебя могут быть отношения, но… Я прошу тебя, Эванджелин, думай все-таки как следует о выборе молодого человека. Это твоя репутация. Я когда-нибудь женюсь – и никто не вспомнит о том, как я отрывался в клубах. А тебе припомнят каждый взгляд. И не сомневайся: как бы ты ни скрывала, все обо всем узнают.

– Ну что за глупости, – покачала головой Эванджелин, – так могло бы быть в девятнадцатом веке. А сейчас на это никто не посмотрит. Ты не волнуйся, – она ласково погладила его по плечу и, на секунду запнувшись, осторожно спросила. – А ты был бы против, если бы у меня появился молодой человек… ну, например, более низкого происхождения?

– Да, конечно, не посмотрят, – скептически фыркнул Эдгар. – Века-то сменяются, а люди остаются прежними. Безусловно, я не буду против. Только ты сама с таким не выдержишь.

– Почему это? – спросила его сестра, стараясь не подавать виду, что ей настолько интересен этот вопрос.

– Потому что тебе не о чем будет с ним поговорить, – пожал плечами Эдгар. – Ну, конечно, если он образован, окончил приличный университет, так же начитан, как ты, разбирается в искусстве… Словом, с человеком твоего круга тебе будет куда как интереснее. Ты можешь счесть это за снобизм, но я правда считаю, что люди счастливее, если не заключают мезальянсов.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – не удержавшись, возразила Эванджелин. – Человек может быть вполне себе интересен, увлекателен и стать настоящим другом и партнером, даже если он не оканчивал Оксфорд или Кембридж. В конце концов, ведь важен характер и личность, а не то, как его воспитывали.

– Но именно то, как его воспитывали, определяет характер и личность, – возразил Эдгар и сел на диван, – бывают, конечно, исключения, но чаще всего это так, – он с подозрением взглянул на сестру. – А что? Тебе нравится кто-то подобный?

– Нет-нет, – поспешно ответила Эванджелин. – Я просто так спрашиваю. Из интереса.

Она присела рядом и, помедлив, обняла брата.

– Я тебя очень люблю, – сказала она. – Ты иногда совершенно несносен, но ты навсегда мой любимый братик.

Он сильно, но осторожно прижал ее к себе:

– Я тоже очень люблю тебя, Эванджелин, – сказал он, зарывшись носом в ее волосы, – и не смей никогда думать иначе. Мне было очень горько: ты была со мной такой язвительной и холодной, я не понимал, что происходит, и думал, что ты меня ненавидишь.

Эванджелин шмыгнула носом и вздохнула.

– Я очень злилась, – тихо сказала она. – Я думала, что ты меня забыл и оставил, и мне было очень больно и обидно, поэтому я так себя и вела. Прости меня, надо было давно все тебе сказать. Но я привыкла делиться своими бедами только с тобой. А когда я обиделась на тебя, то и посоветоваться было не с кем.

Помолчав, Эдгар тихо резюмировал:

– Ты маленькая дурочка, Эванджелин. Но я, конечно, тоже наломал дров. Прости. Я собирался вечером навестить друга, но если ты хочешь, я останусь дома. Выпьем чаю, посмотрим что-нибудь…

– Сам ты дурачок, – пробурчала Эванджелин и с радостным вздохом еще крепче прижалась к брату. – Ты … Да не стоит, иди вечером к другу. Я тоже собиралась к друзьям. Лучше давай сейчас что-нибудь посмотрим. Ты сходи пока в душ, а я приготовлю что-нибудь для тебя вкусное. Ты завтракал?

– Нет, – Эдгар поморщился, – и вряд ли смогу это сделать сейчас. Но в душ мне надо определенно.

Эванджелин укоризненно покачала головой и встала.

– И чашка кофе тебе не помешает, – строго сказала она. – А вообще столько пить вредно.

– Я знаю, – Эдгар тоже поднялся на ноги и поцеловал ее в висок. – Но алкоголь – это единственное, что отключает моего внутреннего контролера. Мой мозгоправ говорит, что это нехороший признак, – он усмехнулся, – и предлагает мне медитировать или заниматься живописью. Медитация не для меня, так что снимай свои картины, будем разрисовывать стены.

Эванджелин рассмеялась и погрозила брату пальцем.

– Тебе бы только все разрисовать. Нашел тут поле для искусства. Иди, – она ласково взъерошила ему волосы. – Я сделаю тебе кофе, а потом посмотрим, что мы сможем разрисовать без ущерба для психики гостей.

Эдгар тепло улыбнулся ей и отправился в душ.

Глава 8

Весь день Эванджелин и Эдгар провели вместе. Сначала Эванджелин, беззлобно ворча, напоила брата кофе, после чего они смотрели кино, рисовали граффити и иногда говорили ни о чем. Пока что им было сложно сразу восстановить ту близость, которая была у них в детстве, но оба надеялись, что то, что они прояснили свои обиды и разногласия, станет первым шагом на пути к окончательному восстановлению отношений.

В пять пополудни они выпили чай, и Эванджелин, быстро собравшись, попрощалась с братом и убежала на встречу с Эваном, с которым они договорились встретиться на набережной. Девушка опоздала на пару минут, и, когда она подходила, Эван уже стоял, облокотившись на парапет, и с интересом разглядывал вид Тауэрского замка, открывавшегося по ту сторону Темзы. Секунду полюбовавшись его фигурой и светлыми волосами, прикрывшими шею, Эванджелин направилась к нему.

– Привет, – Эванджелин постаралась подойти как можно незаметнее.

– Иви, – Эван повернулся, и его лицо озарилось улыбкой. Он взял ее за руку, притянул к себе и нежно поцеловал. Эванджелин, как всегда, немного смутилась, но уже привычно и доверчиво уткнулась лицом ему в плечо.

– Ты сегодня просто сияешь, – сказал Эван.

– Мы помирились с братом, – сообщила девушка и радостно улыбнулась. – И весь день провели вместе.

– Это здорово, – искренне обрадовался Эван. – Надеюсь, теперь ты меня с ним познакомишь. Раз уж он твой брат и вы теперь в хороших отношениях, нужно представиться по полной форме.

– Да, обязательно, – Эванджелин чуть нахмурилась. – А твоему другу я понравлюсь? – с тревогой спросила она.

– Конечно, – убежденно сказал Эван. – Ты не можешь кому-то не понравиться.

– А ты не можешь перестать мне льстить, – пожурила она его.

Эван развел руками с самым покаянным видом.

– Виновен, миледи, – сказал он.

Молодые люди не выдержали и рассмеялись, после чего медленно направились в сторону дома Эвана. Встреча с другом фотографа была назначена на семь, поэтому пока можно было не торопиться. Они пришли домой и начали подготавливать все к ужину. Но чем больше близилось время, тем больше волновалась Эванджелин. Как она знала, с семьей Эван был не в ладах, кроме младшей сестры, и единственным близким ему человеком был его лучший друг. Поэтому девушке страшно хотелось, чтобы тот, чье мнение Эван так ценит, одобрил ее.

– Странный выбор блюд, – задумчиво сказала она, глядя, как Эван осматривает принесенную курьером пиццу. – А почему бы не приготовить что-то серьезное, ну там…. Стейк хотя бы. Все-таки ужин с гостем…

Эван с улыбкой покачал головой, как он делал всегда, когда она, как он выражался, включала аристократку.

– Не волнуйся, милая, Эд обожает пиццу и гамбургеры. Да и ты, как выяснилось, тоже не чужда пище простых смертных.

– Ой, ну перестань меня дразнить, – Эванджелин смутилась и дернула прядь его волос. – Я всегда очень хорошо относилась к пицце. А твой друг… Эд, он кто, тоже фотограф?

– Нет, он гонщик, – Эван оглянулся и, заметив фотокамеру на тумбочке, пошел к ней. – В «Формуле-1» гоняет. Кстати, в этом году стал чемпионом, так что не удивляйся, если он будет задирать нос и всячески себя нахваливать. На данный момент он, наверно, имеет на это право. Сейчас я тебе покажу фото… – он начал копаться в камере, что не позволило ему увидеть, как перекосилось лицо Эванджелин при его словах. – Вот смотри, это мы с ним как раз неделю назад. Я к нему, собственно, и ездил на награждение.

Он поднял взгляд, Эванджелин чудом успела вернуть спокойное выражение лица, однако буря, бушевавшая внутри нее, все-таки прорвалась, потому что Эван приподнял бровь и спросил:

– Иви, ты в порядке? Ты как-то странно выглядишь.

– В порядке, – она машинально взяла в руки камеру, которая только подтвердила все ее опасения. На фото Эван стоял в обнимку с ее счастливым братом.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– А вот и он, – Эван все так же встревожено не отводил от нее взгляда. – Ты точно в порядке? Я сейчас, открою ему.

– Ага… – Эванджелин проводила мужчину взглядом и бросилась на кухню.

– Ужас, ужас, ужас, – зашептала она. – Эдгар меня убьет. Простолюдин, шотландец, да еще и друг его ко всему прочему. Точно убьет.

– Привет, – давно не виделись, – раздался ироничный голос Эдгара в холле. Как я выгляжу? Я надел ради твоей феи лучший костюм!

– Когда ты уже запомнишь, как ее зовут, – Эванджелин могла представить, как Эван закатил глаза в этот момент. – Привет. О, отлично! Отнесешь на кухню? Иви, кажется, в спальне, сейчас схожу за ней.

В этот момент Эванджелин мрачно подумала, что лучше бы она побежала в спальню, по крайней мере, там можно было запереться. Она хмуро уставилась на дверь, обреченно вздохнув. Эдгар будет, конечно, ругаться, но ему придется смириться, она взрослый человек и имеет право встречаться с кем хочет и с тем, в кого она влюблена, даже если этот кто-то не подходит ее семье по каким-то выдуманным критериям. Так она подбадривала сама себя, но все же нервно вздрогнула и, не выдержав, отвернулась от двери, укоряя себя за трусость.

– Добрый день, леди, – раздался за ее спиной низкий звучный голос ее брата, – а Эван ищет вас в спальне… Надеюсь, вы любите красное полусладкое вино? Я вот принес бутылку… Я Эдгар, Эдгар Мортимер, рад знакомству.

Эванджелин вздохнула и, принимая неизбежное, повернулась к нему лицом.

– Привет, – сказала она, робко улыбнулась и тут же выставила вперед руку. – Эдгар, я могу все объяснить!

Тот, опешив, не веря своим глазам, оглядел ее с головы до ног, поставил бутылку на столешницу кухни и подошел ближе.

– Какого черта, – выдавил он наконец, – Эванджелин, что ты тут… Ты что… Ты и есть Иви? Какого черта?!

– Ну ты же не будешь ругаться, – Эванджелин попыталась отступить назад, но уперлась в столешницу. – Ничего же такого не случилось.

– Ничего не случилось? – яростно зашипел Эдгар. – Ты собиралась мне об этом рассказать? Откуда ты узнала про Эвана? И вообще, когда это ты успела всему научиться в постели?

– Какое твое дело! – вспыхнула Эванджелин. – Тебя не касается! Я собиралась! Я сегодня даже спросила, а ты мне что ответил? И я вообще не знала, что вы знакомы!

– Почему ты не сказала ему, кто ты? – бушевал Эдгар, впрочем, не повышая голоса. – Почему назвалась какой-то собачьей кличкой? Зачем ввела его в заблуждение? И как мне теперь себя с ним вести?

– Спокойно себя веди! – сестра так же, как и брат, старалась не повышать голоса. – Что такого?! Да, я назвалась ему не полным именем, ну и что? Меня так друзья зовут! Ну да, получилось неловко, но ничего страшного в этом нет!

В этот момент послышались шаги Эвана.

– Эд? Иви? Куда все подевались?

Эдгар бросил быстрый взгляд в гостиную, пригладил волосы, поморщился и внезапно сделал несколько шагов к сестре, схватил ее за плечи и, не давая опомниться, поцеловал.

В тот же момент произошло два события. Эван зашел на кухню и замер, а Эванджелин, на миг ошеломленная, тут же пришла в себя, пнула брата в голень и завизжала:

– Отпусти, придурок! Маньяк! Извращенец! Ты совсем ума лишился со своими гонками и пьянками! Отпусти, идиот!

– Какого черта… – Эван рванулся вперед и, дернув друга за плечо, оторвал его от девушки. – Что тут творится?

– Ничего! – Эдгар быстро вытер губы. – Просто… Она тебе не верна! Видишь? Я говорил, она будет от меня без ума. Она тебя не достойна. Мы уходим, – он схватил сестру за руку и потащил к выходу.

– Не смей ко мне больше прикасаться, идиот! – Эванджелин вцепилась свободной рукой в Эвана, тот ошалело сжал ее, не давая двинуться с места. – Я сегодня же съеду, псих! И мама обо всем узнает! И к мозгоправу тебя точно отведут под конвоем! И папе тоже расскажу! Чтоб тебя в поместье заперли! Ты права не имеешь мне приказывать!

– Стоп, погодите! – Эван все-таки умудрился кое-что вычленить из криков девушки. – Маме и папе?

– Я не имею?! Да я-то как раз имею, – Эдгар возмущенно развернулся к ней и дернул на себя, заставив и Эвана невольно сделать шаг вперед, – еще как имею! Пошли домой, бесстыдница! И это я папе все расскажу! И они перестанут выпускать тебя, наконец-то, как давно должны были сделать!

– Не пойду я никуда, идиот! – Эванджелин пыталась выдернуть руку из хватки брата, но у нее ничего не выходило. – Сумасшедший! Это тебя запереть надо! В башне! Как семейный секрет!

– Так, замолчали оба! – рявкнул Эван. От неожиданности брат и сестра умолкли и посмотрели на фотографа.

Он внимательно изучил лица одного и другой и заключил:

– Значит, маме и папе? Семейный секрет? Думаю, не ошибусь, если предположу, что это и есть брат, с которым я хотел познакомиться. А это сестра, которая наводит в доме свои порядки? У меня только два вопроса. Эд, ты рехнулся? Иви, а ты почему мне не сказала?

– Да я не знала! – первой опомнилась Эванджелин. – Я только сегодня поняла, когда ты рассказывать начал! Эван, честное слово!

Эдгар, мрачно сопевший, пока Эван произносил свою тираду, вдруг ринулся на друга и, схватив его за ворот рубашки, приложил спиной о кухонную стойку.

– Я не рехнулся, – заорал он ему в лицо, – я просто, черт возьми, хотел иметь возможность оставить тебя в живых! Потому что ты спал с моей сестрой! Как ты посмел к ней прикоснуться?! Да я убью тебя после этого!

Эванджелин вскрикнула, а Эван, сначала растерявшийся, схватил друга за руки.

– Да уймись ты, – рявкнул он. – Во-первых, я не знал, что она твоя сестра! Во-вторых, ты помнишь, что я тебе рассказывал? Это не интрижка и не развлечение, черт тебя подери! Я люблю ее!

Эдгар не отпустил Эвана, но трясти его перестал, исподлобья вглядываясь в лицо друга.