Круглый год. Детская жизнь по календарю
- -
- 100%
- +
Образцами для первых советских календарей послужили матрицы прежних календарных изданий. Реформаторы выбрасывали из них весь старорежимный материал, механически заменяя его революционным. Это приводило к издательским курьезам и политическим просчетам. Владислав Ходасевич, работавший в 1920 году в Московской книжной палате, вспоминал, как Госиздат решил выпустить революционный календарь-альманах на 1920 год. Из текста старого календаря выбросили святцы, царские дни и названия христианских праздников, заменив их названием «день отдыха» и датами революционных событий. При этом исполнители забыли проставить в календаре дни недели, в результате чего календарь, выпущенный огромным тиражом 10 000 экземпляров, пришлось полностью пустить под нож. Драматизм ситуации усугублял тот факт, что в стране катастрофически не хватало бумаги («Книжная палата», 1932).
Первые советские календари больше подходили для проведения агитации, чем для бытового использования. Целям политпросвещения служил «Советский календарь на 1919 год»49. Он был выпущен Всероссийским центральным исполнительным комитетом (ВЦИК) и напечатан в типографии Товарищества Ивана Сытина. Одновременно с настольным был издан отрывной «Советский календарь». Он был выполнен знатоками календарного дела, умело распределившими материал по тематическим разделам и рубрикам. Содержание всех рубрик было связано с революционной тематикой: история рабочего движения в России и за рубежом, партийные съезды, основатели марксизма, выдающиеся революционеры, лидеры Интернационала. Красочные иллюстрации с метафорическими изображениями обновленной России служили для эмоционального воздействия на читателя, а все содержание календаря убеждало в грядущем торжестве мировой революции и неизбежной победе пролетариата над буржуазией50.
Несмотря на то что такие издатели календарей, как Сытин, были готовы сотрудничать с новым строем, обновляя свою продукцию (издатель в 1918 году встречался с Лениным), дни вольных типографий и частных календарей были сочтены. Декрет о печати, вступивший в полную силу с осени 1919 года, поставил все частные издательства все закона. Типографии были национализированы и подчинены Государственному издательству РСФСР51. С этого момента производство календарей, как и вся издательская продукция, полностью перешло под контроль Советского государства и под власть «рабоче-крестьянской» цензуры52. Основную массу первых советских календарей печатали в Госиздате и Центросоюзе. Госиздат готовил календари в трех вариантах: рабочий, крестьянский и всеобщий, в расчете на три категории граждан (рабочих, крестьян и служащих). Центросоюз издавал календари для пайщиков потребительской кооперации.
Если в досоветское время основным видом календаря был настольный календарь-альманах (в виде объемной брошюры), то уже в раннее советское время массовым стал отрывной календарь, прикрепляемый на календарную стенку. Специалист в области книгопечатания констатировал: «Отрывной календарь завоевал прочное место в обиходе каждой семьи, сделавшись необходимой культурной принадлежностью домашнего быта, без которой нельзя обойтись»53. Запрос на отрывные календари во много раз превосходил полиграфические возможности советских издательств. До 1940‑х годов отрывной календарь печатался на единственной в СССР календарной машине, мощность которой была 65 тысяч экземпляров в сутки. Машина печатала календари на следующий год начиная с мая, но удовлетворить спрос так и не удавалось. По востребованности у населения в первые советские годы лидировал колхозный календарь: значительную часть потребителей календарей составляли деревенские жители, для которых он в первые десятилетия советской власти заменял и книгу, и газету54. Численник, прикрепленный к календарной стенке с изображением революционной символики, исторической личности или народного героя, заменял лубочную картинку и икону, прежде висевшие на стенах каждого русского дома.
В советских календарях не было рекламы и ненаучного материала в виде предсказаний и оракулов, зато стало много политической риторики и идеологии в виде краткого изложения речей, тезисов статей и цитат из партийных документов. По сути они выполняли функции старорежимных оракулов, предсказывая наступление светлого будущего, признаки которого календарь видел уже в настоящем. Политические нарративы перемежались текстами просветительского характера.
Оборотная сторона листа отрывного календаря… и большая часть так называемого настольного календаря содержат разнообразный литературный материал, имеющий большое агитационно-пропагандистское значение. Это значение с каждым годом все больше учитывается советскими издательствами, преследующими цели культурной революции, и календарь превращается в массовое орудие политической и культурной пропаганды55.
Пушкинский календарь: К 100-летию со дня гибели А. С. Пушкина. Даты. М.: Изогиз, 1937
Между культурной революцией и политической пропагандой ставился знак равенства. По образному выражению Наума Коржавина, «грамоту все тогда получали вместе с людоедством»56 (отрывки из «Медного всадника» Пушкина и «Каштанки» Чехова чередовались с сообщениями о революционном терроре и призывами к уничтожению троцкистов). «Чистой» культуры в советском календаре никогда не было, даже если о политике в нем не упоминалось ни слова. Так, в 1937 году, когда вся страна торжественно отмечала 100-летие со дня гибели Пушкина, был подготовлен и напечатан Пушкинский календарь57, а 150-летие со дня рождения поэта в 1949 году прошло незаметно, без выпуска календарей и торжественных мероприятий. В первом случае обличалась жестокая сущность царизма, убившего великого поэта, а во втором случае идеологическая подоплека не казалась очевидной, так что Пушкинский календарь был не нужен.
Успешные кампании по борьбе с неграмотностью и развернутое политпросвещение расширили круг потенциальных читателей календарной продукции, что позволило охватить печатными календарями, как и газетами, значительную часть населения советской страны. Со временем укрепилась типографская база издательств, печатавших календари. Так, тираж самого массового и доступного вида печатных календарей (отрывного) в 1939 году насчитывал 10 миллионов экземпляров, а в послевоенные годы тиражи календарей разных видов многократно выросли. Несмотря на впечатляющий рост календарной продукции, была очевидной тенденция к тематической унификации календаря. Так называемый общий календарь (отрывной, настольный) был призван охватить весь спектр бытовых и досуговых интересов советских граждан.
В 1950–1980‑х годах лидером в выпуске всех видов календарной продукции стал Главполитиздат (с 1963 года – Политиздат). В его ведении были не только такие издания, как «Коммунист: Календарь-справочник», выходивший с 1965 года, но и «Спорт: Календарь» (с 1966 года), «Женский календарь» (с 1980 года) и даже календарь «В мире прекрасного» (с 1980 года). Все «спортивное», «женское» и «прекрасное» в советской стране не обходилось без красных дат календаря, а ими ведали Политиздат и Отдел пропаганды и агитации при ЦК КПСС.
Печатный календарь и идеология
Информация в календаре, будь то долгота дня, историческая годовщина или сроки посадки растений, всегда носит директивный и обязательный характер. На страницах календарей нет места дискуссиям и обсуждениям, и этим печатный календарь принципиально отличается от газетной периодики. В календарях не печатают новостей и сиюминутных происшествий, зато есть даты «навсегда» и события «навечно» (отслеживать их постоянную смену – головная боль издателей календарей прошлого и настоящего).
Запечатленный (на камне, папирусе или бумаге) календарь воспринимался как послание свыше, освященное небесными и божественными силами (Луной, Солнцем, Рамой, Буддой или Лениным). Не случаен тот факт, что в европейских названиях месяцев закрепились имена «солнцеликих» римских императоров. «Солнцеликими» представлялись святые и служители церкви, а также многочисленные члены императорской семьи, с перечня которых открывались отечественные календари до 1917 года. Связь с авторитетным именем превращала календарное число в символическую дату, призванную вызвать священный трепет. В советское время на смену святцам и царскому дому пришел пантеон партийных вождей и членов правительства, и теперь уже их имена на календарных страницах вызывали благоговейное чувство. Советский календарный пантеон рухнул одновременно с отказом от необходимости указывать в календарях год от даты Великой Октябрьской социалистической революции (далее ВОСР) 1917 года (до 1991 года это было обязательным)58.
Изменения в календарях, происходившие в результате календарных реформ (перенос дат, смена рабочих недель и выходных дней), всегда являются прерогативой высшей власти, и таких реформ в отечественной истории было несколько (календарная реформа Петра I, ленинская реформа календаря 1918 года, непрерывная рабочая неделя 1930‑х годов). Отбор праздничных дат, объявление дней выходными, определение значимых для граждан событий, юбилеев и годовщин регулировались в календаре царскими приказами и президентскими указами, распоряжениями Сената, Синода, Государственной думы, Совнаркома, Президиума Верховного Совета и прочими высшими органами государственной и церковной власти59. Вместе с хронологией календарь кодифицировал идеологические доктрины, политические лозунги и административные постановления, заполняя ими календарную сетку праздников и будней. Два века истории общеупотребительных календарей свидетельствуют: чем авторитарнее государственная система, тем значительнее роль календаря в жизни граждан и тем больше сакральных дат и священных имен в нем.
Советский месяцеслов из карикатур на Николая II. Советский календарь на 1919 год. М.: ВЦИК, в тип. Т-ва И. Д. Сытина
Проявление какой-либо оппозиционности на страницах календарей или намеки на инакомыслие пресекались цензурой как недопустимая вольность60. Ежегодные выпуски печатных календарей проходили контроль цензуры, осуществляемой сразу несколькими надзорными органами (в царской России это Синод, Третье отделение, Главное управление цензуры, Министерство народного просвещения и т. д.; в советской стране – Главлит, Управление по охране государственных тайн в печати, Отделы пропаганды и агитации при ЦК партии и т. д.). Причиной особых цензурных строгостей в отношении печатных календарей было их массовое распространение во всех слоях русского общества, а в советское время – в каждой семье. Неудивительно, что календари дореволюционного времени пытались использовать в качестве прокламаций участники народнического движения и марксистских кружков: одни – в целях просвещения народных масс, другие – в целях продвижения идей революционного переворота61. В свою очередь, официальные календари были заполнены имперской символикой, православным величием и верноподданническим пафосом (в годы Первой мировой войны к ним добавился милитаристский патриотизм). Триада «православие – самодержавие – народность» ежедневно и ежегодно декларировалась в дореволюционных календарях, а в календарях советского времени сменилась столь же постоянным утверждением ленинизма-сталинизма-коммунизма.
Идеологическая (религиозная или политическая) ангажированность печатного календаря, несмотря на его демонстративную приверженность к объективной хронологии (числа, дни недели) и обилие исторических дат, не позволяет использовать календарь как пособие по истории, хотя многие издания печатных календарей именно на это претендовали62. Это относится как к календарям советского периода с их кричащей политизированностью, так и к дореволюционным, подотчетным правительственному и церковному надзору. Историческое прошлое на страницах календарей выполняет роль злободневной политинформации, даже если речь идет об эпохе Античности или Крестовых походах, а тем более о недавней истории. В этой связи понятна антитеза в «Поэме без героя» Анны Ахматовой: «Приближался не календарный – / Настоящий Двадцатый век». Противопоставление календарного и настоящего имеет как темпоральный характер (начало эпохи или исторического периода не совпадает со страницей календаря)63, так и оценочный (календарный в значении «ненастоящий»). Принцип антитезы используют современные авторы мемуарной литературы, противопоставляя дни личных трагедий календарным датам: смерть родных или арест близких, а вовсе не праздники 7 Ноября или 1 Мая являются для мемуариста эпохальным событием.
Хотя календарь верно и преданно служил рупором государственной власти, в сознании людей он оставался оплотом неподкупной истины, посягать на которую грешно даже великим и всемогущим (египетские фараоны перед вступлением на царство давали клятву не менять календарь). Исторический опыт показывает, что попытки власть имущих объявить себя хозяевами времени и вечности оказываются в итоге тщетными. Так, не оправдались надежды советских атеистов на изменение начала летоисчисления (такое событие, как Рождество Христово, не внушало им доверия, зато дату 7 ноября 1917 года они считали надежной для отсчета мирового времени)64. Не вечной оказалась и объявленная на века система государственных праздников и памятных дат65. Общественное сознание дает негативную оценку попыткам календарного самоуправства (об этом ироничная шутка советского времени: «Прошла весна, настало лето – / Спасибо партии за это!»)66. Сошлемся на слова современного писателя:
Все меняется. Другое на дворе время – другие и календари. Одна лишь долгота дня продолжает незыблемо меняться в соответствии со своими незыблемыми принципами. И четверг, невзирая ни на какие тектонические сдвиги истории, все еще следует после среды67.
В драматические периоды российской истории немудреная календарная истина о том, что за средой обязательно следует четверг, служила для многих лучом надежды в беспросветном мраке политического беззакония.
Сопротивлялся властному давлению и сам печатный календарь, размещая на своих страницах пестрый набор житейской и досуговой информации. Этот материал, набранный мелким шрифтом и помещенный на обратной стороне календарного листка, считался незначительным приложением к тому главному, что было выделено крупной печатью и цветом. Он воспринимался как неизбежная дань людским слабостям, человеческим глупостям и бытовым привычкам, но на самом деле выражал неподконтрольную стихию человеческого своеволия (der Eigensinn – термин Альфа Людтке)68. Эта стихия просачивалась сквозь жесткую сетку календарных дат в виде случайных, но значимых для ежедневного быта мелочей и фактов.
Принцип своеволия, контрастно сочетающего идеологическое и личное, лежит в основе автоисторий, написанных современными авторами в жанре календаря. Календарь задает матрицу, которую автор заполняет своими датами и событиями или комментирует те, что продиктованы календарем69. В книге Льва Рубинштейна «Мой календарь» каждая календарная страница сопровождается комментариями из личной и семейной памяти. День 6 января 1943 года отмечен следующими событиями:
В СССР введены погоны для личного состава Советской армии. У меня есть фотография отца именно с такими погонами. Она была прислана с фронта в 1943‑м году. Мой старший пятилетний брат страшно гордился этой фотографией. Однажды, когда он вместе с мамой стоял в очереди за хлебом, он громко спросил: «Мама, а кто главнее – папа или Сталин?» Мама сделала вид, что не услышала. Те, кто стоял рядом, тоже70.
Соединение по принципу оксюморона событий из разных культурных эпох дает иное понимание советской истории. Происходит своеобразная деконструкция прошлого: сопоставимыми оказываются разновеликие в масштабе истории величины. За этим стоит позиция авторов, которые с беспощадной иронией относятся к претензиям идеологического календаря на вечное и главное в жизни человека.
Идеологические перемены в государственной системе и обновление круга интересов в обществе всегда сказывались на оформлении и тематике календарной продукции. Быстрое реагирование на запросы государства и гибкость в подаче материала для общества – характерные особенности печатного календаря, роднящие его с публицистическими и информационными изданиями. Тематическая и содержательная актуальность сочетаются в календаре с традиционностью формата, бытовой консервативностью, устойчивостью житейских стереотипов и эстетических стандартов. Неудивительно, что в календарях XIX века перепечатывались предсказания и приметы из календарей Петровской эпохи, в советских численниках воспроизводились домашние рецепты из дореволюционных изданий, а сегодняшние настенные календари украшены славянской вязью на манер старинных месяцесловов.
ДЕТСКИЕ И ШКОЛЬНЫЕ КАЛЕНДАРИ
Детские и школьные календари с указанием чисел и дней недели появились в обиходе российских детей и школьников только в последней трети XIX века. Значительная масса неграмотных детей жила по устному народному календарю, где сезонные приметы были привязаны к дням поминовения святых. Дети, владевшие грамотой, узнавали календарь и хронологию из общеупотребительных месяцесловов, издававшихся брошюрами (с постраничным делением по месяцам) и печатными листами большого формата (на целый год). Каждый лист представлял собой графический иконостас с указанием числа, месяца и изображением святого или мученика. Понятие о днях недели такие листы не давали и использовались в течение многих лет в качестве ежедневного духовного чтения или созерцания. Для большинства детей из малограмотных слоев русского общества именно месяцесловы были первыми печатными изданиями и попадали им в руки намного раньше, чем азбуки и книги для чтения71. Понятие «детского календаря», как и особого «детского времени» (со своими датами, значимыми событиями, праздниками и личностями), долго отсутствовало не только в календарях, но также в отечественном быту и воспитании.
Для детей образованных сословий предназначались так называемые нравственные календари (по образцу европейских изданий)72. Моральные сентенции и исторические анекдоты с поучительными концовками распределялись в них по дням и месяцам, и читать их надо было в хронологическом порядке. Такие календари использовались для нравственного и досугового чтения в кругу европейской семьи, но в России они не прижились. Утилитарного значения, связанного с определением времени, эти издания не имели (счет времени был по юлианскому календарю), а для целей религиозно-нравственного воспитания годились синодальные издания с проповедями и наставлениями. Отдельные истории из переводных календарей вошли в отечественные альманахи для детского чтения.
Запоздалое появление в России детского и школьного календаря с функциями численника объясняется низким уровнем грамотности среди детей и подростков, а календарь как вид печатной продукции рассчитан на массового грамотного потребителя. Ограниченным было и количество учебных заведений, которые могли издавать календари для учащихся. Первым и долгое время единственным в своем роде был «Месяцослов к сведению и пользе юношества, воспитывающагося в Императорском Сухопутном Шляхетном Кадетском Корпусе на 1777 год». Напечатанный гражданским шрифтом, он включал в себя календарную часть (месяцеслов) и справочную. Календарная часть полностью повторяла месяцеслов без какой-либо скидки на юный возраст кадетов, зато справочная часть была ориентирована на интересы учащихся. Материал для нее составляли преподаватели корпуса (в основном это были иноземные педагоги, хорошо знакомые с традициями европейских календарей для обучающегося юношества). Их трудами был написан раздел «О четырех временах года и прочих небесных явлениях» (смена времен года, лунные и солнечные затмения), составлены хронологическая таблица и список изобретений человечества от Античности до XVIII века (изобретение персидской шахматной игры, нот, пороха пушек, карточной игры, книгопечатания, резания на меди и многое другое с датами и, где это было известно, именами), расстояние от Москвы и Санкт-Петербурга до различных городов, роспись великих князей, царей и императоров российских, виды часов и схемы их устройства. Лучшее в России XVIII века учебное заведение с замечательной библиотекой и собственной типографией могло позволить себе такую роскошь, как издание печатного календаря для учащихся.
Месяцослов к сведению и пользе юношества, воспитывающагося в Императорском Сухопутном Шляхетном Кадетском Корпусе на 1777 год. СПб.: Тип. Сухопутного кадетского корпуса, 1776
По мере развития книжного дела и образования (расширения сети школ и гимназий разных типов) в последней трети XIX века появилась потребность в печатной календарной продукции для школьников. Она была тем более ощутимой из‑за отсутствия в отечественных школьных практиках печатных дневников и табелей, широко применявшихся в зарубежных учебных заведениях. Формат школьных календарных изданий, выпускаемых в европейских странах для учащейся молодежи, был приспособлен к нуждам российских школьников и педагогов. Он включал в себя табель-календарь, записную книжку с различными разделами и справочный материал по учебным предметам. Другим типом издания для школьников была книга-календарь, рассчитанная только на чтение, а не на записи.
Среди многолетних отечественных изданий второй половины XIX века – «Календарь для учащихся» Товарищества М. О. Вольфа (выходил с 1884 по 1916 год), «Школьный календарь» издательства «Народное образование» (выходил с 1898 по 1917 год), «Дружок, календарь для учащихся» (с 1866 по 1914 год, издание Панафидиных), календарь «Мой друг» Кл. Лукашевич (с 1903 по 1908 год). Для гимназистов и школьников в петербургском издательстве Отто Кирхнера печатались календарь «Товарищ» (выходил с 1884 по 1917 год) и календарь «Подруга» (выходил с 1893 по 1917 год), адресованный ученицам женских учебных заведений. Для малолетних детей предназначались календари под названием «Крошка» (1883) и «Малютка» (1910). Количество календарных изданий для детей и школьников, выходивших в конце XIX века, к началу нового века увеличилось в несколько раз.
Издание календарей Вольфа для учащейся молодежи повторяло формат делового календаря и записной книжки «Круглый год» (1886)
Директивность, свойственная любому календарю, сочеталась в детских изданиях с дружеским дискурсом. Слова «друг», «дружок», «товарищ» и «подруга» часто использовались в названиях календарной продукции для детей и подростков, и такой стиль отличал школьный календарь от менторского тона учебных пособий. Печатный календарь позиционировался издателями как помощник школьнику в организации учебы и досуга. Чтобы эта помощь была эффективной, они стремились получить информацию о детской и школьной жизни, обращаясь к юным читателям с просьбой присылать пожелания и отзывы (для осуществления обратной связи с читателями в календарях указывался адрес редакции)73. Значение для издателей календаря имели не только дисциплинарный и учебный материал (школьный распорядок, изучаемые предметы), но и содержание досуга школьника, сфера его общения и круг интересов (любимые книги и виды спорта, популярные личности, друзья). Календарь для школьников и гимназистов, как и взрослые календарные издания, балансировал между догматом и досугом, пропасть между которыми в условиях жестких правил российских учебных заведений была особенно ощутима.
Обращения к школьникам и гимназистам на первых страницах календарей выполняли роль коммуникатора и рекламного зазывалы одновременно. Так, редакция календаря «Товарищ» на 1916/1917 год сообщала, что за прошедшее время
Получила от своих юных клиентов, учащихся всевозможных учебных заведений, как мужских, так и женских, очень много писем с целым рядом запросов, просьб, замечаний, добрых пожеланий и проч. Все это красноречиво свидетельствует о том доверии и авторитете, которыми в течение многих лет пользуется «Товарищ» в широком кругу учащейся молодежи, служа ей календарем и справочником, пособием и записной книжкой, помощником и руководителем в разнообразных случаях жизни74.
Это были не пустые слова – редакция Товарищества Отто Кирхнера, разработавшего универсальный тип школьного календаря, не только взывала к потенциальным клиентам, но и оперативно реагировала на их запросы. Это обеспечило календарям петербургского издательства невероятный успех, который безуспешно пытались повторить конкуренты, выдавая подделки за оригинальные разработки75.
Примером того, как менялись взгляды на издание детских и школьных календарей в России, может служить история календарей Вольфа76. Маврикий Вольф (1825–1883), несмотря на коммерческое чутье, не видел в издании календарей для детей и школьников перспективного будущего и предпочитал издавать для них книги и журналы (общим числом больше тысячи наименований различных изданий). Вольф считал, и не без оснований, что официальные месяцесловы и тезоименитства царского дома, перепечатанные без изменений (а менять в них ничего нельзя было), а также справочные таблицы не будут востребованы детьми, их родителями и наставниками.