Круглый год. Детская жизнь по календарю

ЦАРСКИЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ

Каждый календарь до 1917 года, независимо от типа издания (общенародный, семейный, детский или школьный), открывался месяцесловом и перечнем царских дней, которые помещались сразу после месяцеслова. Царские дни включали в себя тезоименитства (именины) и дни рождения здравствующих представителей российского императорского дома. Царский список открывали государь император и его супруга, затем упоминался наследник (старший сын или младший брат царя), поименно назывались императорские дети (великие князья и княжны), после них перечислялись братья и сестры императора, а в конце списка дяди и тети (объемный перечень из нескольких десятков имен). Обязательными в качестве государственных праздников (в этот день были закрыты присутственные места и учебные заведения) были тезоименитства и дни рождения императора и его супруги, тезоименитство и день рождения великого князя, носившего титул наследника. Праздниками, объявленными выходными, были день восшествия на престол и день коронации императора, а также тезоименитство вдовствующей императрицы (матери императора). Некоторые царские даты совпадали с церковными праздниками и праздновались в один день (например, 6 декабря – день Николая Чудотворца и тезоименитство наследника Николая Александровича).

Портрет Александра III. «Календарь крошка для детей на 1883», изданный А. Д. Ступиным

К царским праздничным дням относились особые даты, называемые высокоторжественными днями, среди которых: день подписания императором манифеста об освобождении крестьян (19 февраля 1861 года), день избавления от опасности государя императора Александра II (покушение Каракозова на царя 4 апреля 1866 года), день чудесного спасения Александра III во время крушения поезда на станции Борки (17 октября 1888 года). Количество царских дат, объявленных неприсутственными и неучебными, было разным. В 1870‑х годах праздновались и были неприсутственными днями: восшествие на престол и коронование императора Александра II, рождение наследника цесаревича Александра Александровича, высокоторжественный день в память избавления от опасности императора Александра II (4 апреля 1866 года), рождение и тезоименитство императора Александра II (в этот же день тезоименитство наследника), рождение и тезоименитство императрицы Марии Александровны (супруги Александра II), в этот же день тезоименитство Марии Федоровны (супруги наследника), отдельно праздновался день ее рождения. Из-за совпадений дней тезоименитств получалось, что царских праздничных дней в это десятилетие было восемь.

В период правления Александра III в календарях были отмечены свободными от учебы четырнадцать церковных дат (выходных дней было больше, включая рождественскую, страстную и пасхальную недели) и восемь царских дней (тезоименитство Александра III и его супруги Александры Федоровны, их дни рождения, тезоименитство и день рождения наследника великого князя Николая Александровича, восшествие на престол и коронование императора).

В начале царствования Николая II отмечались неучебными днями десять праздников: тезоименитства императора и его супруги Александры Федоровны, а также их дни рождения, тот же набор у вдовствующей императрицы Марии Федоровны (супруги покойного Александра III) и великого князя Георгия Александровича, младшего брата Николая II, имевшего титул наследника (пока у старшего брата еще не было детей), а также восшествие на престол и коронование Николая II. После скоропостижной смерти Георгия в июне 1899 года количество царских дней свелось к шести выходным (помимо церковных праздников, из которых выходных было примерно два десятка, и каникулярных дней для школьников).

В последние годы правления Романовых отмечались тезоименитства и дни рождения императора Николая II, его супруги и матери, тезоименитство и рождение наследника – цесаревича Алексея Николаевича. Сохранился как праздник день чудесного спасения августейшей семьи от опасности на станции Борки в 1888 году и был введен в качестве праздника день освобождения крестьян от крепостной зависимости (19 февраля 1861 года).

Фотография семьи Николая II. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1902 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Календари не только перечисляли царские дни с портретами императора, его супруги и наследника (в правление Николая II в календарях стали печатать семейные фотографии императора со всеми детьми, а не только с сыном-наследником), но и создавали общий контекст почитания монарха как самодержца, избранника Божьего и отца русского народа. Этому способствовал раздел «Родословная русских государей», входивший в издания многих календарей. Календарные тексты (стихи, гимны, проповеди, речи, рассказы) были частью официального нарратива, утверждавшего триединую государственную идею: самодержавие, православие и народность. Наличие духоподъемных текстов, связанных с царской семьей и примерами всенародного почитания отцов церкви и государства, в календарях было обязательным. Даже в миниатюрное издание «Детского календарика на новый 1889 год», рассчитанное на не владеющего грамотой ребенка, были включены текст гимна «Боже, царя храни», «Русь» Н. А. Некрасова, «Всенародный гимн Св. Владимиру» Комиссарова – тот же идейный набор, что и в календарях для взрослых113. В сочетании с обязательной календарной частью (месяцеслов и царский дом) патриотические нарративы составляли значительную часть календарного издания для детей и школьников.

Фотография наследника великого князя Алексея Николаевича. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1906 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Целям воспитания в самодержавно-православном духе служили тексты, одобренные Сенатом и Синодом и рекомендованные для публикации в календарях, учебных книгах и изданиях для народа114. Эти же тексты звучали в учебных заведениях на торжественных мероприятиях и молебнах по поводу празднования царских дней календаря. Мероприятия, посвященные царским дням, проводились в школах, гимназиях и училищах по узаконенному регламенту: в зале, где висели украшенные венками портреты императора (его супруги и наследника), произносилась торжественная речь, после которой шло общее пение молитвы «Спаси, Господи», затем хором исполнялись народные и патриотические гимны («Боже, царя храни» обязательно)115, в некоторых случаях дети читали подходящие по случаю стихи, разыгрывали сцены и показывали живые картины.

Иногда царские дни совпадали с юбилеями школ и училищ, находившихся под покровительством того или иного монарха, его супруги или наследника. В таком случае царский день календаря становился праздником учебного заведения и отмечался совместно с благотворителями и попечителями школы. Этому двойному событию посвящались торжественные речи, в которых соединялся царский и школьный нарративы («Высокоторжественный праздник в Казанской Николаевско-Богоявленской школе 7 мая 1884 г.» был посвящен дню рождения наследника цесаревича Николая Александровича, будущего императора Николая II, и двадцатилетию учебного заведения). Праздниками в учебных заведениях были также те дни, в которые отмечались поминовения святых – покровителей учебных заведений. Так, 24 ноября был храмовый праздник в церкви Императорского училища правоведения и училища ордена Святой Екатерины в Петербурге и в Москве, а 25 марта, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, отмечался храмовый праздник во всех детских приютах учреждений императрицы Марии.

Обложка и иллюстрации из книги «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (под ред. Кл. Лукашевич). М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1913

Никаких особых детских регламентов для праздников царского календаря не предусматривалось, как не было и традиций детских общественных праздников (кроме праздников рождественской елки, которые стали устраивать в последней трети XIX века). Торжественные речи и молебны равно звучали в Казанском соборе, дворянском собрании и на ученической линейке в гимназии. Первые опыты проведения массовых праздников для детей были предприняты Фребелевским обществом в Петербурге в 1880‑х годах, но празднования царских дней они не касались116. Новшеством была организация детских и школьных праздников, посвященных трехсотлетию царского дома Романовых в 1913 году. По этому случаю были разработаны для школ и гимназий сценарии патриотических мероприятий с живыми картинами из русской истории (обязательные среди них: избрание Михаила Романова на царство и подвиг Ивана Сусанина), чтением стихов и пением гимнов во славу царя. В помощь организаторам этих праздников в 1913 году был издан сборник «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (составила Кл. Лукашевич).

Царская тема была главной частью патриотического дискурса, состоявшего из исторических топосов и стилистических клише официально-церковного языка. Авторы праздничных речей (как правило, это были преподаватели Закона Божьего или русской словесности) прославляли добродетели монарха и преданность ему русского народа, а также обращались к ученикам с проповедью законопослушания и благочестия (послушание отмечалось как высшая добродетель на всех этапах отечественного воспитания):

Русский народ всегда отличался и отличается любовью к Царям-Самодержцам. Бог, Царь и отечество – вот знамя, которое носит в сердце прирожденный русский человек, не искалеченный ложною наукою и мнимою цивилизациею117.

Торжественные речи, посвященные царским дням, завершались славою отечеству, находящемуся на высшей ступени благополучия (не обходилось без антитезы Россия – Запад, которая использовалась как риторическая фигура во все периоды русского патриотизма).

Усилиями целого ряда вождей самодержавных, Вождей русского народа Россия находится теперь на верху благоденствия, величия и блеска, перед которыми преклоняются на западе и наши друзья и недруги118.

Помимо общих мест, связанных с прославлением монарха, в официальных нарративах отмечались особые деяния того правителя, чей царский день праздновался. Александр II именовался Царем-Освободителем, и речи о нем обязательно касались манифеста об освобождении крестьян в 1861 году. Имя Александр III всегда сопровождалось эпитетом Царь-Миротворец, и праздничные тексты о нем были полны примеров миролюбивой натуры императора (в годы этого правителя Россия не вела войн, что оценивалось как великое благо для народа). В изданиях для детей, посвященных царским дням, официально-церковных клише было меньше, зато было много сентиментальных топосов (слезы при виде бедных, благотворительные поступки)119. Для рассказа о государях прошлого использовались исторические анекдоты, неправдоподобные, но доступные ребенку. Так, маленькой нищенке, которая обратилась на Невском проспекте к Николаю I со словами «Дядюшка, не сердись», император ответил: «Раз я тебе дядюшка, так следует тебе и тетушку показать», – и велел отвезти девочку в Зимний дворец, где государыня обласкала сироту, поместила ее в дом трудолюбия и положила на ее имя в опекунский совет деньги120. О ближайших государях рассказывались патриотические истории от лица современников, бывших участниками события.

Обложка и иллюстрации из книги «Школьный праздник в память 19 февраля: С приложением нот для хорового пения» (сост. Кл. Лукашевич). М.: Т-во И. Д. Сытина, 1911

Проповеди, произносимые перед школьниками и гимназистами в царские дни, содержали не только общие верноподданнические посылы, но и наставления, вызванные актуальной общественно-политической ситуацией в стране (осуждение народных выступлений, проявлений нигилизма и акций террора). Духовные пастыри в гимназиях и училищах противопоставляли крамоле, идущей с Запада, вековечные духовные традиции русского народа:

Отношения между русским народом и Царем основываются не на каком-нибудь договоре, как на западе, – договоре, имеющем человеческое происхождение, и, следовательно, несовершенном и подлежащем бесконечному изменению – нет, эти отношения у нас покоятся на вечных, чисто нравственных основах, освященных православным христианским учением. Вот сущность этих отношений. Самодержавный Царь – подобие Единоначального Царя Небесного, – есть отец своего народа, а все верноподданные его дети. Он есть представитель истины, справедливости и милости одинаково для всех сынов нашего отечества. Поэтому-то он и называется «Царем – Красным Солнышком»121.

В речах, обращенных к учащимся мужских гимназий (девочкам не полагалось даже слышать слово «крамола»), рекомендовалось противостоять крамоле, не слушать чужих речей и не читать вредных книг (к ним относились в том числе произведения Льва Толстого)122.

Высокоторжественные дни царского календаря, связанные с конкретными событиями, также сопровождались молебнами и празднованиями, в которых принимали участие гимназисты. До 1917 года отмечался День чудесного спасения императора Александра III и его семьи во время крушения поезда на станции Борки. 17 октября 1888 года царский поезд, в котором император и его семья возвращались из Севастополя, сошел с рельсов. Несколько вагонов потерпели крушение, погибли десятки людей, но сам монарх, его супруга и дети остались невредимыми. По всем храмам прошли богослужения и торжественные мероприятия, а сама дата была внесена в календари как высокоторжественный день. В течение 28 лет эта царская дата отмечалась неприсутственным праздничным днем. В школах, училищах и гимназиях произносились торжественные речи и служились молебны123. Речь учителя русского языка в одной из мужских гимназий начиналась словами, передающими эмоциональной настрой этого события: «Страшный и вместе с тем высокорадостный день 17 октября 1888 года!» Текст, составленный как комментарий к теневым картинам (демонстрировались для учащихся), содержал все элементы царского нарратива с использованием конкретного событийного материала:

Бог не попустил такого несчастия, такого ужаса для России. Царь со всею Семьею был сохранен для отечества одним лишь чудом Всевышнего. Стены вагона, отделившись от крыши и упав внутрь, встретились и образовали как бы шатер, на который свалилась крыша вагона. Все, сидевшие в вагоне, остались почти невредимы: стоявшие, как, например, официанты, были убиты124.

В речи, написанной для школьников, главным персонажем оказался не император, хотя именно с ним были связаны запоминающиеся детали (царь, будучи богатырского телосложения, держал на своих плечах часть упавшей конструкции, но об этом учитель не упомянул), а его супруга, выступающая в роли милосердной спасительницы.

Ее Величество обратилась в сестру милосердия: рвала Сама для бинтов простыни, разрезала обувь на тяжело раненых. «Матушка Ты наша! Ангел Хранитель» – вырывалось из запекшихся уст раненых125.

Дальнейший путь царской семьи описывается как всенародное торжество, во время которого государь демонстрировал царскую милость, а народ – преданность царю.

При жизни императора в официальных речах, посвященных высокоторжественному дню, его чудесное спасение связывалось с богоизбранностью монарха. После смерти Александра III (1894) акцент в текстах о царе стали делать на его личных добродетелях. «Вера и любовь к ближним – вот две главные черты духовного облика Государя. Не за эти ли добродетели его и спас Его Господь Бог от смертной опасности?»126 Завершением торжественных речей было обращение к воспитанникам: «Возблагодарим же, возлюбленные, Господа Бога, что он посылает нам таких Государей – самоотверженных, религиозных, мудрых и миролюбивых!»

Все календарные сборники обошло стихотворение под названием «Семнадцатое октября 1888 года», в котором мать рассказывает малолетнему сыну о знаменательном для всей России дне. Особым значением наделяется милостивое отношение императора к виновникам происшествия, не понесшим наказания (в действительности виновные в аварийном состоянии железной дороги так и не были названы).

Риторика в календарях, речах и молебнах, посвященных высокоторжественным дням, соответствовала официальным канонам, сопровождавшим любое упоминание представителей царского дома в публичном пространстве. Освоение этого канона было частью школьного и гимназического образования (ученики произносили речи, писали торжественные тексты, заучивали многословные эпитеты и перечни званий и титулов при назывании членов дома Романовых). Однако со временем такая риторика применительно к воспитанию школьников и гимназистов стала вызывать у педагогов большое сомнение. Примером «другой риторики» может служить текст некролога, написанный редакцией журнала «Русская школа» в связи со смертью Александра III в 1894 году. Авторы известного педагогического журнала отказались от публикации официального некролога и опубликовали текст, специально написанный для учителей и учащихся. В деятельности покойного государя редакция журнала упомянула только те установления, которые привели к улучшению положения детей и учащихся (увы, за годы правления Александра III в образовании было больше регресса, чем продвижения):

Благодаря державной воле покойного Государя, были введены в наших средне-учебных заведениях некоторые меры для подъема физического и эстетического развития учащихся; по воле покойного Государя Императорские театры несколько раз в год были предоставлены учащейся молодежи как высших и средних, так и низших учебных заведений. По высочайшему повелению покойного Государя было улучшено положение незаконнорожденных детей предоставлением права родителям формальным образом узаконить их родившихся до брака детей.

Завершая некролог, редакция журнала призвала своих читателей ценить в личности Александра III те качества, которые потом станут называть общечеловеческими ценностями:

Да сохранит же наша учащаяся молодежь в своей душе на всю жизнь величайший нравственный образ покойного Государя, жизнь которого была исполнена веры, любви и смирения, да и научится наша учащаяся молодежь, подобно покойному Государю, любить более всего правду и ненавидеть ложь (1894. № 11. Б. п.).

Примером любви к правде был сам текст некролога, составленный педагогами «Русской школы».

Празднование Манифеста об отмене крепостного права 19 февраля 1861 года долго ожидало введения в календарь как высокоторжественного дня. Но и до официальной даты в гимназиях и школах проводились памятные мероприятия, посвященные этому событию. Особенно торжественно эта дата отмечалась в 1880 году, поскольку совпала с 25-летием царствования здравствующего императора Александра II. Министерство народного просвещения напечатало брошюры с речами и рассказами о славных деяниях императора, среди которых подготовка и подписание 19 февраля 1861 года Манифеста об освобождении крестьян128. На празднике 19 февраля 1880 года в одной из гимназий речь произнес учитель Закона Божьего священник Федор Хорошунов. Он, как и полагалось, использовал в речи материал из проповедей митрополита Филарета, автора Манифеста об освобождении крестьян129. Этому предшествовал рассказ о том, как трудно и долго монарх готовился

выполнить величайший подвиг человеколюбия, которого ждали, но не могли исполнить Его предшественники – освободить крестьян от крепостной зависимости. Любовь к народу вызвала потом целый ряд великих и благотворных учреждений – к водворению правосудия, к усилению народного довольства, к сближению тягостей общественных, к развитию народного образования130.

Народ отплатил монарху взаимной любовью, а дворяне отнеслись к манифесту с глубоким пониманием:

Его сочувствие к любви монаршей вызвало повсюду тот громкий восторг, которым любовь народная встретила на престоле России Царя-Миротворца. Сочувствие к любви монаршей вызвало готовность помещиков с истинным самоотвержением, с отречением от собственных прав и выгод, содействовать высоким и благотворным намерениям Царя-Освободителя131.