Париж… до востребования

Глава 52. Все хорошо, что хорошо кончается

Париж, Марэ. Начало марта. 2019 год.

Все последние дни я совсем не спала и держалась только на крепчайшем кофе, тонизирующих напитках и, конечно, энтузиазме. Орели уговаривала меня поспать хотя бы несколько часиков, чтобы не выглядеть на открытии как кладбищенская нежить.

Но все когда-то заканчивается, галерея была готова. День открытия настал. Инаугурации Фонда Ильи Завадовского в поддержку молодых талантов должна была состояться в тот же день. Мы ждали очень важных гостей.

Был прекрасный очень яркий мартовский день. Зима уступила свои позиции, и, хоть настоящего тепла еще ждать и ждать, на душе было радостно от того, что весна уже пришла в город.

Накануне мы с Андреем ушли из галереи, как все последние дни, за полночь, убедившись, что для завтрашнего торжества все готово. Мое похищение, Марина и Жорж отошли на второй план, не было времени вспоминать ни о ведьме, ни о Д'Иссеньи, я запретила себе мысли об этом, прошло и прошло. Будет еще время, тогда и подумаю.

По правде говоря, я могла с гордостью сказать себе «браво». Команда "Парижских кошек" полностью выложилась, чтобы выставка работ Андрея Ратманова стала настоящим культурным событием столицы. Подготовка была проделана качественная. Реклама "уникального русского художника" была организована по высшему разряду. Денег на нее ушло немеряно. Но Илья не возражал. Это была инвестиция в проект и он, как деловой человек, это знал.

Ратманов дал интервью арт-блогерам, которых я подписала на проект, и они честно отработали полученные деньги, написали хорошие статьи, где отрекламировали «Парижские кошки» и предстоящую выставку. Информация о новом открытии сезона —Андрее Ратманове появились и в гламурных изданиях, и в серьезных журналах о современном искусстве. Инстаграм27 Ратманова просто дымился от восторгов фолловеров. Число подписчиков зашкаливало и комменты поклонников к фотографиям Андрея и его картинам представляли собой, в основном, длинные строчки из пылающих сердечек. И, что совсем уже смешно, на художника посыпались приглашения от модельных агенств. Они сразу оценили его потенциал. Хотя, думаю, здесь не обошлось без подачи сладкой парочки Люк-Дени. Очень уж они восторгались внешностью своего нового друга и сделали все возможное в своей среде, чтобы раскрутить Андрея. Ратманов ворчал, что не собирается светиться среди голубы, он нормальный стрейт и дурная слава ему не нужна.

Мой протеже был фигурой абсолютно новой, никому не известной, поэтому, то, что художник Андрей Ратманов так стремительно стал почти брэндовым именем, было скорее заслугой кошелька Завадовского, чем таланта самого художника.

Словом, казалось, беспокоиться не о чем, предусмотрено все до мельчайших деталей, только на душе у меня скребли кошки. Дело была в Завадовском. Мой с ним конфликт так и не был закрыт. Нет, по работе, конечно, были официальные контакты, все-таки Фонд финансировал все мероприятие, но сам Илья ни разу не сделал попытки со мной объясниться. Неужели настолько обиделся? А за что? Сама я не чувствовала себя ни в чем виноватой и поэтому тоже молчала. Орели общалась с Завадовским по делам Фонда, я же не была удостоена с его стороны ни звонком, ни даже самой жалкой смской. Если честно, меня это сильно напрягало. Всегда ненавидела подвешенные состояния, недоговоренности. Было совершенно непонятно за что он продолжает на меня дуться. Тем не менее, от него пришло подтверждение, что на открытие вернисажа он приедет. А как же иначе? Он ведь был основателем и главой Фонда поддержки молодых талантов и это его детище ждала инаугурация.

Была пятница, открытие выставки было назначено на шесть вечера, все было готово, наши с Орели наряды в том числе. По такому случаю моя подруга решила одеться во все черное, купила страшно модные дорогущие ботинки на подошвах-протекторах и сменила синюю окраску волос на бордовую. Крис не заморачивался улучшением своей внешности – привычный худи и приспущенные штаны. Что касается меня, то, обсудив с помощницей вопрос о том, в чем я буду лучше всего смотреться на фотографиях, мы пришли к решению одеть меня в брючный костюм и туфли на шпильке – стиль самодостаточной деловой женщины

В день открытия, с костюмом в чехле, перекинутым за спину, ровно в полдень я подошла к "Парижским кошкам". Возле уже стояли телевизионные фургоны, техники тянули кабели, Крис распоряжался куда им подключить аппаратуру. Еще я заметила "людей в черном", это была служба безопасности, которую мы наняли, они, в свою очередь, проверяли помещения. На повышенной безопасности, учитывая последние события с моим похищением, настоял Андрей, а Завадовский выделил просто сумасшедший бюджет.

Вместе с помощницей мы обошли залы, проверили еще раз малейшие детали: таблички к картинам, освещение, словом, это были последние штрихи перед открытием. Мари, наша уборщица, она же младшая ассистентка в одном лице, командовала барменом и официантами, помогала доставать из коробок посуду. Вот-вот должна была появиться доставка закусок-аперо. Я лично выбирала и заказывала меню в известной кейтеринг фирме, специализирующейся на обслуживании подобных мероприятий. И, кстати, содрала с них довольно приличную скидку в обмен на то, что их название будет указано везде, где только можно, включая соцсети, которые будут рассказывать о событии.

Событие должно было быть помпезным, с поистине русским размахом. Когда-то мы с Ильей обсуждали организацию этого вечера. Завадовский, не слишком вдаваясь в подробности, просто велел не скупиться. Сказал, что там, где фигурирует его имя все должно быть самым лучшим. На афишах выставки огромными буквами стояло название Фонда и его имя – "Фонд поддержки молодых талантов Ильи Завадовского", следовательно, все будет с размахом.

И вот, шесть часов вечера, и… я выдохнула, двери открылись, гости стали медленно втекать в залы галереи "Парижские кошки".

Хозяйка галереи, то есть я, и главный участник события – Ратманов, встречали приглашенных. Пришли представители мэрии Парижа, мэрии нашего аррондисмана, партнёры Ильи, журналисты, эксперты-искусствоведы, телевидение снимало репортаж. Светский бомонд, как неизбежный элемент любого значимого события, тоже присутствовал. Это постарались мои богатенькие друзья-клиенты, обеспечили мероприятие звонкими именами. Мелькнула парочка кукольных мордочек начинающих, но уже довольно известных старлеток, пришли несколько известных французских коллекционеров, и возле солидных мужчин в дорогих костюмах, скрывающих недостатки оплывших фигур, прекрасными Галатеями застыли шикарные эскортницы. Среди гостей было много американцев, их обеспечила моя подруга миссис Оруэлл, та дама, что была замужем за известным парижским адвокатом, который помог мне отбиться от непомерных требований моего арендодателя. Она же посоветовала мне разослать пригласительные в посольства на имя культурных атташе. Теперь она развлекала своих знакомых дипломатов, рассказывая, какой необыкновенный талант «этот русский художник». Спасибо ей огромное, конечно. Я знала, что американке такое участие и помощь казались забавными. Моя деятельная подруга считала, что это была ее благодарность за то, что Андрей обещал написать ее портрет.

До последнего момента меня глодали сомнения, а вдруг упущено что-то, а вдруг забыла какую-нибудь важную деталь, о чем-то не подумала, суета, одним словом. Но, когда праздник настал, когда уже произносятся хвалебные речи и Орели не только отвечала на вопросы по поводу стоимости работ, но и чеки принимала, я выдохнула – все было не зря, все в порядке.

Народу в залы набилось, как семечек. Чувствовалось, выставка, удалась, успех Андрею и его работам обеспечен. Конечно, были произнесены речи, положенные при открытии, я тоже сказала лестные слова Ратманову про его талант, поблагодарила спонсора – господина Завадовского и его Фонд, всех приглашенных за проявленный интерес. Словом, бла-бла-бла…

Несмотря на то, что меня постоянно отвлекали, я старалась держать Ратманова в поле зрения. А его все время просили о совместных фото, фото на фоне картин, об автографах я и не говорю! Андрей включился в суету и, наверняка, чувствовал себя героем. Давал интервью, кокетничал с журналистками.

Выглядел герой дня умопомрачительно, держался легко и естественно, и, дело не дело, улыбался. Честно, я ревновала. Да, это была именно ревность. Особенно, когда ему всякие декольтированные сучки чуть не бросались на грудь. Коллекционеры рвались с ним познакомиться лично и поближе. Не только женщины всех возрастов, но мужчины всех ориентаций, особенно нетрадиционной, строили ему глазки. Люк и Дени то и дело подводили к Андрею своих знакомых. Большой парный портрет Люка и Дени произвел фурор в их сообществе. Друзья утверждали, что теперь Ратманов никогда не останется без заказов – все Марэ будет стоять под его дверями в надежде быть нарисованными "русским красавчиком".

Илья, конечно же, приехал. Я его ждала. Он выглядел важным, серьезным и очень представительным. Мы не виделись два месяца. Войдя в сопровождении своего шофера, он же его телохр в одном лице, Завадовский важно кивнул мне, потом подошел, официально пожал руку под вспышки фотокамер. Произнес речь о необходимости поддерживать перспективных художников. Андрея и его творчество поднял чуть не до небес. Под конец обещал продолжить работу с галереей «Парижские кошки». Я никогда не видела Завадовского на официальных мероприятиях, он смотрелся страшно важным и значительным. Ну, ни дать, ни взять богатый дядюшка-меценат! А я-то его Илюшкой называла, за каждую лишнюю рюмку ппыняла!

Несмотря на то, что Орели регулярно отправляла отчеты с фотографиями о подготовке выставки в офис Фонда, я была просто уверена, что Илья ни разу не взглянул на работы Андрея. Поэтому, то, что он увидел, как мне показалось, его искренне удивило. Что, не ожидал, что мой протеже, действительно талантливый художник? Успех выставки, отзывы знатоков были тому доказательством.

– А ты молодец, Александра, я и не думал, что так классно все получится, настоящий фурор. Здорово твой Ратманов рисует, не ожидал. Возьму пару-тройку картинок себе. Вот что, подруга, нужно встретиться, перетереть. Пора эту хрень прекращать, работать все равно будем вместе. Будем продолжать проект. Я все обдумал… ну, в общем это не минутный разговор. Давай увидимся. Приезжай ко мне, обсудим, – и уже, уходя, процедил, – гения нашего доморощенного захвати, да и помощников своих, попугайчиков-неразлучников тоже. Я соскучился, если честно…

В итоге, все картины были проданы за один вечер, даже те, что не попали в каталог и не были представлены на выставке, а в галерею поступило огромное количество заказов.

На другой день мы проснулись знаменитыми! Где о нас только не писали! Во всех ревю были исключительно положительные отклики. Везде были фото Ратманова, то возле его картин, то рядом с известными личностями, то с мэром, то со светскими красотками и манекенщицами и, естественно, со мной в обнимку. Пресса и интернет просто набухли информацией о "новом открытии известной парижской галеристка Александры Фелан". Безумно пафосно, конечно, но и безумно приятно. "Известная галеристка", "новый русский гений" и везде фотографии, фотографии, фотографии…

Ратманов купался в славе, хоть и старался не показывать, насколько ему это нравится. С его довольной физиономии не сходила улыбка и он все время кому-то строчил смски. На мои вопросы, что это за активность такая повышенная, тот загадочно ухмылялся и небрежно отмахивался: "Да так, поклонницы атакуют." Ладно, пусть тешится, мне-то что, даже и лучше, я, как его официальный дилер, должна только поощрять любую популярность художника. Вот только незнакомое прежде чувство начало меня терзать, и это была ревность.

Завадовскому я позвонила сама на другой день, условились встретиться на неделе. Обычно, по понедельникам галерея закрыта, поэтому встречу назначили на ближайший понедельник. Когда моя не по годам мудрая подруга услышала новость, она сказала:

– Вот видишь, Алекс, я же говорила, что Илия не выдержит. И дело совсем не в бизнесе. Мне кажется, он проверял свои чувства. Он из тех мужчин, что за грубостью прячут любовь. Что-то мне шепчет: он, действительно, очень серьезно к тебе относится.

Опять мы сидели на кухоньке в "Кошках". Помощница, она же ближайшая подруга, пускала колечки дыма к потолку и рассуждала.

– Я ведь все вижу, тебе сейчас, по-настоящему, никто не нужен. Ты даже не замечаешь, как на тебя реагируют мужчины. Я просто завидую. Даже эта болезненная любовь Жоржа иногда вызывает у меня сочувствие, хоть он подлец и сволочь. Но и Андрей, и Илия искренне к тебе относятся.

Я даже не пыталась возражать, моя подруга в вопросах любви была экспертом, во всяком случае, ее практический ум, как правило, не ошибался. Я разглядывала помощницу и вспоминала как мы с ней познакомились, какой она тогда была робкой и неуверенной. А сегодня, гляньте-ка, эксперт по всем вопросам! А уж как деликатно стала выражаться: "Они очень искренне к тебе относятся"! Раньше бы сказала просто: эти козлы хотят тебя трахнуть. Да, видимо не только во мне происходят перемены.

– Знаешь, я думаю, несмотря на то что Ратманов просто тащится от своей популярности, но она ему не больно-то и нужна. Ему нужна ты.

– И что ты предлагаешь, – я пустила струйку дыма к потолку, – лечь с ним в постель? Нет, Орели, хватит с меня Д’Иссеньи с его сексом. Хватило на всю оставшуюся жизнь. Как вспомню – так вздрогну! Бр-р-р…

– А разве Андрей тебя в постель тянет? Нет! Настаивает на чем-то, клянется любить тебя вечно, как Жорж? Думаю, он не из тех. Он явно не врун. Подумай, может, Андрей и есть твоя судьба.

Судьба… А какая у меня судьба? Пока одни только проблемы. На хвосте висит Марина, Андрей достает с планами мести за смерть Клода, Илья с тараканами в голове, галерея… Нет, с галереей все в порядке, сейчас с бизнесом все нормально, но темные никуда не делись. Вот, кожей чувствую, что беда на подходе! А мне позарез нужно учиться, учиться и учиться тому, что называется колдовством, магией. Времени категорически не хватает, а без знаний и навыков мне – никуда. Хорошо бы силенок подкопить, для занятий нужно много сил. Поэтому я решила: мне требуется хоть небольшой перерыв в работе, хоть несколько дней, нужно сменить обстановку.

Звонок Андрея, его намек на то, что пора бы и более серьезными делами заняться, меня разозлил. Чего он от меня ждет? Ведь не в джунгли же мне отправляться вместе с отрядом бравых командос под руководством «гениального русского художника», любимца геев квартала Марэ Андреем Ратмановым?

А Илья… Если Орели права и Завадовский и вправду серьезно влюблен, а не дурью мучится, то с ним тоже нужно расставить точки над i, не могу я оставлять ему ложную надежду. Что скрывать, да, я вижу в нем только денежную подушку, а чувства его меня не волнуют, потому что ответить на них я не могу. А почему не могу? Эх, дура ты, дура, Александра! Не строй из себя невинность. Признайся: потому что тебе нравится художник, этот красавчик с сильными руками, с глазами цвета майского неба и ты, дурочка беспросветная, вспоминаешь по ночам его шепот: "Счастлива ты будешь только со мной…"

Глава 53. «И опыт, сын ошибок трудных…»

Париж. Март. 2019 год.

Занятие ведьмовством стало приносить результаты, а с ними и удовольствие от ощущения силы. Потихоньку, шаг за шагом, продираясь сквозь дебри странного мира магии и колдовства, я видела, как все, что я делаю мне удается. Даже зажигать пресловутую свечку одним щелчком пальцев стало привычным делом. Как только у меня появились реальные успехи, я поняла – это мое. Недаром говорят: не попробуешь – не узнаешь вкуса. А я почувствовала вкус! Едва только выдавалось время, ноги сами несли меня в мой тайный уголок. Процесс познания магической науки затягивал, как речной омут. Я крутилась в его водовороте, и мне хотелось отдаться на его волю, не сопротивляясь. Я и не сопротивлялась, погружалась в волшебный мир и хотела погрузиться еще глубже, а, иногда, так и вовсе не подниматься на поверхность.

Едва я усаживалась перед алтарем и зажигала свечи, со мной начинало твориться что-то необыкновенное. Мозги переключались, словно тумблером. Другой мир обступал меня, с другими законами, где не действовала ни одна человеческая наука, где я превращалось из земной, обычной женщины в колдунью, магиню, ведьму.

Свое место силы я устроила по всем классическим канонам. Практически все, что стояло на моем алтаре и то, чем я пользовалась для ритуалов, я сделала своими руками. Осознание того, что эти предметы силы были сотворены мной самой, доставляло огромное удовольствие. Это был процесс созидания, в моих силах было сделать то, чего раньше не существовало, я чувствовала себя настоящей волшебницей. Иногда, чтобы активировать тот, или иной объект, я творила заклинания спонтанно, они рождались так естественно, как если бы я их просто выдохнула, и часто я даже не записывала, просто вкладывала в слова душу, и все у меня получалось.

Книгу теней, или гримуар, я завела сразу. Его я тоже превратила в предмет силы и заговорила на невидимость и недоступность. Туда я писала все, что приходило мне на ум, описывала свой путь проб и ошибок, записывала придуманные формулы и рунескрипты, подробно разбирала магические опыты. Даже то, что у меня творилось на душе я поверяла страницам гримуара. Книга теней – это твоя работа, то, что ты накапливаешь, путь твоего развития и никто не должен к ней прикасаться. Я заперла мой гримуар на семь замков и, если хоть один гад доберется до него, захочет выведать мои тайны, навредить мне, то получит гогу!28 Обложку из толстенной подошвенной кожи тоже сшила сама, закрепила в центре ее небольшой плоский кусочек гематита, на этот камень лучше всего ложились охранные наговоры, а, в заключении, не отказала себе в удовольствии активизировать заклятие собственной кровью. Во время занятий, я вела подробные записи, там были и зарисовки предметов силы, и выписки из того, что находила в книгах по физике, химии, астрономии и, конечно, заклинания. Я постоянно торчала на специальных сайтах в даркнете, где многое можно было найти по моему "профилю" и записывала все полезное, что находила, в гримуар.