Дядя самых честных правил. Книга 9
- -
- 100%
- +
– Идите спать, Василий Петрович. Время позднее, а на вас уже лица нет.
Он вздохнул.
– Но нельзя же просто так оставить…
– Никто оставлять не будет. Я собираюсь провести эксперимент, который поможет нам в поисках.
– Я вам подсоблю!
– Василий Петрович, простите, но в деланной магии вы не разбираетесь. Лучше отдохните, утром от нас потребуются все силы.
– Хорошо, как скажете. Но если что – будите меня немедленно!
С трудом отправив Сумарокова в гостевую спальню, я выпил кофия и вышел в сад. Ещё вчера, когда я уезжал и приезжал в своё городское имение, то заметил интересную штуку – «тремор» эфира не проникал внутрь особняка. И вроде бы даже почувствовал границу, где он прерывался.
Чтобы проверить догадки, я неспешно переходил с места на место, закрывал глаза и прислушивался к ощущениям. Да, так и есть – «тремор», будто морской прибой, накатывался на особняк и разбивался о невидимые стены защитных Знаков. Будете смеяться, но эти деланные фигуры я ставил вовсе не от болезней, а от мелких насекомых. Терпеть не могу звенящих над ухом комаров, жужжащих мух и прочую мелкую дрянь. Когда Екатерина подарила мне этот дом, я чуть ли не в первый день нарисовал вокруг него десяток простых отвращающих Знаков.
Я отошёл поглубже в сад, вытащил small wand и изобразил на земле ту же самую связку. Да, так и есть – над деланными Знаками эфир стоял «гладким», будто поверхность озера в безветренную погоду. Очень хорошо! А теперь немного усложним магическую фигуру.
Я добавил к эфирному рисунку Знак Света и несколько завитушек, соединяя связку по-новому. Ага, получилось! Над магической связкой поднялся тусклый столп света. Юго-западная его сторона, обращённая на Замоскворечье, отчётливо светилась сильнее. Поколдовав над связкой ещё четверть часа, я смог настроить её чуть точнее – на источник «тремора» теперь указывал сектор где-то в шестьдесят градусов. Что же, будем подбираться к злодею постепенно: окружим его логово этими Знаками и будем сжимать кольцо, пока не определим положение с точностью до дома.
– Добрая ночка, Константин Платонович.
Из темноты появился Киж в пыльном дорожном костюме.
– Добрая, Дмитрий Иванович. Как дела в Злобино?
– Всё в порядке. Предупредил об эпидемии, передал приказ опричникам никого не пускать. А что за иллюминацию вы устроили? – он обошёл по кругу столп света, с интересом его разглядывая. – Она защищает от чумы?
– Это указатель на источник болезни.
– Ага, как я и думал: у эпидемии есть фамилия, имя и отчество. Когда едем ликвидировать?
– Как рассветёт, Дмитрий Иванович. Можешь пока привести себя в порядок.
Киж поклонился, сделал шаг назад и растворился в темноте сада. А я продолжил эксперименты, надеясь повысить точность связки Знаков.
* * *Солнце ещё не успело подняться над крышами домов, а мы уже въезжали в Замоскворечье через Всехсвятский мост. Этот район Москвы считался самым патриархальным и тихим – здесь строили особняки дворянские роды средней руки и купцы из тех, что побогаче. Впрочем, чем дальше от центра города, тем проще становилась публика.
Первую остановку мы сделали возле Болотной площади. Пока я рисовал Знаки на земле, Сумароков дремал в пролётке, ожидая своей очереди. Только Киж ходил вокруг меня кругами, пытаясь развеять скуку.
– Готово, Василий Петрович, можете полюбоваться.
– Уже? Минуточку.
Старичок-археолог выбрался из экипажа и осмотрел светящийся столп.
– Да-да, вижу. – Он достал компас, зажмурил левый глаз и стал прикидывать ориентиры. – Говорите, градусов шестьдесят сектор получается? Примерно так и есть, сейчас отмечу.
Вытащив карту и разложив её на сиденье пролётки, Сумароков начертил пару линий и кивнул.
– Готово, Константин Платонович. Предлагаю второй замер сделать на юге, где-нибудь в конце Большой Якиманки.
– Как скажете, Василий Петрович.
На следующей точке всё повторилось. Я начертил small wand'ом Знак, а Сумароков отметил сектор на карте.
– Так-так, очень хорошо. Константин Платонович, третий замер надо сделать с востока, чтобы получился треугольник. Где-нибудь на Пятницкой, я полагаю.
Ответить я не успел. По улице разнёсся визгливый крик какой-то бабы.
– Вон они, вон! Люди добрые, смотрите, что делают!
Из переулка, будто река, вышедшая из берегов, стала вытекать толпа горожан. Судя по одежде, обычные небогатые мещане и мастеровые. Вот только настроены они были совсем не дружелюбно: у многих в руках были вилы, топоры и палки. Увидев нас и всё ещё светящиеся Знаки, толпа завопила многоголовой гидрой.
– Колдуны!
– Ворожат, собаки!
– Это они, проклятые!
– Чуму разносят нам на погибель!
– Антихристы!
– Проклятое мажье семя!
Грозовой тучей толпа двинулась в нашу сторону, подбадривая себя криками. Мелькали разъярённые мужские лица, цветастые женские платки, взлетали вверх руки, потрясая импровизированным оружием. Многие, несмотря на утренний час, были заметно пьяны, и от них особенно веяло злобой и жаждой мести.
– Василий Петрович, быстро садитесь в дрожки и уезжайте.
– Да вы что! Как я могу оставить вас в такой момент?!
Киж, не дожидаясь моего приказа, подхватил старичка-археолога под мышки и, как пёрышко, закинул в экипаж.
– Гони! – гаркнул он на возницу, и дрожки покатились прочь, набирая скорость.
– Удирают!
– Бей колдунов, православные!
– За всё ответят!
Заревев диким зверем, толпа рванула к нам. Кажется, только что начался чумной бунт – бесполезный и губительный для всех участников.
Протяжным «вжжжих» отозвался палаш, вытащенный Кижом из ножен. Но смысла в холодном оружии сейчас было немного – подпускать к себе толпу я не собирался. Впрочем, убивать горожан я не хотел тоже: только кровавой бойни мне в биографии не хватало.
Когда Агнес обучала Ксюшку работать с Талантом, я подсмотрел у неё магические приёмы с электричеством. Бросаться молниями оказалось совсем несложно, но и толку с них почти не было. Далеко не достанешь, а маги легко прикрываются от них щитами. Тогда мы с Анубисом придумали забавную штуку, которую сейчас я собирался опробовать на толпе.
Вытянул руки вперёд, растопырил пальцы и рявкнул:
– Стоять!
Толпа не только громче загудела, но и не подумала останавливаться. Анубис глумливо ухнул, и с моих рук сорвалось целое облако тонких молний. С треском и шипением оно метнулось прямиком на толпу и врезалось в людей. Слабенькие разряды впивались в руки и лица, «кусая» электричеством. И тут же перескакивали дальше, на следующего человека, оставляя «укушенного» вопить и орать благим матом. Здоровью такая «процедура» почти не вредила, но доставляла весьма неприятные ощущения.
– А-а-а-а!
Слитный крик потряс толпу, получившую удар «электрошоком». Роняя вилы и дреколье, народ рванул в разные стороны. В переулки и через заборы, куда угодно, лишь бы подальше от меня и моих молний.
– Ну вот, – Киж с недовольным видом вернул палаш в ножны. – Опять вы не дали мне подраться, Константин Платонович.
– Дмитрий Иванович, какая тебе радость рубить обывателей?
Он пожал плечами.
– Так дворян под рукой всё равно нет. А вилы, знаете ли, тоже опасное оружие. Помните, как меня в живот ими ткнули? Дырки потом несколько недель затягивались.
– Мне бы твои проблемы, Дмитрий Иванович.
Улица перед нами практически опустела. Только возле забора, с трудом держась на ногах, покачивался в стельку пьяный сапожник. Он потеребил кожаный фартук на себе, поправил картуз на голове и пальцем указал на меня.
– А-у-а-у-э!
Не в силах выразить мысль словами, сапожник развёл руками и подвёл итог своим размышлениям:
– Вот такая ботва, вашблагородие!
– Полностью с тобой согласен, – я усмехнулся. – Иди проспись, человече.
Сапожник кивнул, тяжело вздохнул и, пошатываясь, побрёл прочь.
– Идём, Дмитрий Иванович. Найдём Сумарокова и продолжим розыск.
* * *Старичок-археолог нашёл нас сам, неожиданно выехав на дрожках из переулка.
– Попрошу вас, Константин Платонович, больше так не делать! Я вам не девица, чтобы силой меня спасать от опасности! Я в молодости двадцать два раза к барьеру выходил и ни разу не струсил!
В его голосе стояла неприкрытая обида.
– Ничего подобного я не имел в виду, Василий Петрович. Но моё оружие против толпы могло зацепить и вас, так что я не стал рисковать. Прошу покорно меня простить.
Сумароков оказался отходчивым и не стал скандалить.
– В следующий раз, Константин Платонович, я вам покажу пару своих приёмов для таких ситуаций, – буркнул он и махнул рукой. – Едемте уже, не будем терять время.
За два часа я поставил ещё четыре связки Знаков, а Сумароков вычертил соответствующие сектора на карте. Область наших поисков сузилась до одного квартала рядом с церковью Григория Неокесарийского.
Я чувствовал, что мы практически у цели, и отправил Кижа за Орловым. Не только из-за обещания – было ощущение, что просто так взять нашего противника не получится. По крайней мере, поддержка гвардейцев будет совсем не лишней.
Пока Киж не вернулся с Орловым, я потихоньку, стараясь не привлекать внимания, вычислил нашу цель. Три связки, совсем не больших, однозначно указали на особняк, выкрашенный жёлтой краской. Совершенно рядовой домик, ничем не выделяющийся на фоне соседних строений.
– Ммм… – Сумароков покачал головой. – Не припомню, кому он принадлежит. Кажется, дом сдаётся небольшому дворянскому семейству.
– Не ломайте голову, Василий Петрович, в любом случае мы скоро узнаем, кто там живёт.
Орлов примчался через час в сопровождении трёх десятков гвардейцев. Лицо у него было хмурое, а глаза горели нехорошим огнём.
– В городе бунт, Костя, – бросил он мне. – Кричат, что это дворяне навели чуму на людей, и пытаются жечь дворянские особняки. Уже четыре пожара пришлось тушить, ещё в двух случаях хозяевами оказались сильные маги и раскатали бунтовщиков по брусчатке.
Он отвёл меня в сторону и поделился ещё худшей новостью.
– Поймали двух провокаторов, подбивавших толпу против дворян. Кто-то специально разжигает в городе беспорядки.
– Скорее всего, тот же человек, что и принёс чуму. Спокойно, Гриша, сейчас мы его возьмём и получим ответы на все вопросы.
– Показывай, где он.
* * *Да, пообтесался Гришка при дворе, заматерел меньше чем за год. Стоило показать ему особняк, как он отодвинул в сторону меня и Сумарокова, чтобы не болтались под ногами, и принялся командовать. Сканировать особняк он отказался, заявив, что времени нет и требуется решительно действовать. Отправил часть гвардейцев охранять заднюю часть дома, чтобы никто не сбежал через чёрный ход. Ещё трём стрелкам приказал взять фасад под прицел. А остальные пошли с ним, прямо к парадному входу.
Орлов вышагивал с таким видом, будто явился выселять должников из съёмного жилья. А гвардейцы за его спиной только добавляли его фигуре внушительности.
– Зря он так, в открытую, – покачал головой Киж, – добром такой парад не кончится. Если бы я устроил эпидемию чумы, то позаботился бы, чтобы меня не арестовали.
Кулак Орлова громыхнул о створки дверей, требуя немедленно открыть «гостям».
– Именем…
К чьему именно имени собирался аппелировать Орлов, мы так и не услышали. Едва он выкрикнул первое слово, как двери парадного входа взорвались, разбрасывая гвардейцев, как кегли. А из дверного проёма полыхнул длинный язык пламени, пожирая тех, кого не задел взрыв.
Со звоном посыпались разбитые стёкла на втором этаже особняка, а в окнах появились фигуры опричников, и громыхнул слитный залп «огнебоев».
Глава 4 – Мертвецы
Говорят, что старый конь борозды не портит, но и глубоко не вспашет. Сумароков наглядно показал, как ошибочны могут быть такие пословицы.
Едва отряд Орлова попал под удар, он вскинул руки и швырнул в особняк сияющее перламутровое облако. Даже издалека было больно смотреть на переливающуюся всеми цветами радуги пелену. Опричники же на втором этаже наверняка временно ослепли от этой вспышки.
– Найди Орлова! – крикнул я Кижу. – Быстро!
Он кивнул и длинными скачками кинулся к входу в особняк. А я взбодрил Анубиса и влепил по окнам «молотом». Только не прямым ударом, а с оттяжкой, закручивая заклятие, чтобы оно прошлось вдоль всего второго этажа.
Перламутровая дымка смешалась с тёмным сгустком эфира и полыхнула призрачным пламенем. С треском и грохотом «молот» напрочь разнёс и окна, и стену, и опричников. Дым, ошмётки и пыль полетели в разные стороны, будто особняк отправили под снос.
– Отлично! – Сумароков одобрительно кивнул. – Сразу видно, что вы служили. А теперь ещё раз, вместе!
И мы снова ударили, только на этот раз он кинул что-то прозрачно-ледяное, а затем в дыру на втором этаже влетел мой второй «молот». Крыша особняка, крытая железом, со скрипом просела, а затем обрушилась, погребая под собой выживших опричников.
Глядя на изувеченный особняк, я поморщился – кажется, мы слегка переусердствовали. Нет, здание жалко не было, а вот пустой резерв, не восстановившийся после Еропкиных, давал о себе знать болезненными спазмами.
– Ха! Вот так вот!
Раззадорившийся Сумароков показал в сторону особняка жест, больше подходящий давешнему пьянчуге-сапожнику, а не учёному археологу.
– Кажется, Григорий Григорьевич жив, – улыбнулся он, обернувшись. – Но раз его гвардейцы пострадали, ловить злодея придётся нам с вами.
– Да, больше некому.
Перешагивая через выбитые взрывом кирпичи, мы двинулись к парадному входу.
* * *Орлов не только выжил, но и отделался лишь порванным камзолом и рассечённым виском. Вроде неопасная царапина, но половина лица была залита кровью, отчего он приобрёл устрашающий инфернальный вид. Гвардейцам повезло меньше, чем их командиру. Из пятнадцати человек уцелело шестеро, но у них, к счастью, обошлось без серьёзных травм.
Из-под огня Киж вытащил всех к глухой стене рядом с парадным входом. Едва придя в себя, Орлов сразу же хотел броситься в новую атаку.
– Убью! Руки-ноги с корнем вырву!
Киж с трудом его удерживал от самоубийственных действий, пока не подошли мы с Сумароковым.
– Всех! На деревьях развешу!
– Гриша, успокойся.
Орлов обернулся и уставился на меня диким взглядом.
– Пока не возьмёшь себя в руки, я тебя внутрь не пущу.
– Да как ты смеешь!
– А потом меня Екатерина в Сибирь отправит за то, что тебя подстрелили. Остынь!
Сумароков достал из кармана флягу и сунул в руку взбешённому Орлову. Тот зыркнул на старичка, дёрнул плечом, но перестал возмущаться и приложился к горлышку.
– Тьфу! Это же вода!
– Это отвар на особых травках, очень хорошо успокаивает. Прямо до дна всю фляжечку. Пейте, Григорий Григорьевич, пейте. Вот так, замечательно!
То ли отвар действительно оказался волшебный, то ли Орлов сумел взять себя в руки, но пороть горячку он перестал.
– Ты предлагал забросить «сеть», – буркнул он, не глядя на меня. – Сейчас сможешь?
– Сделаю.
Я присел возле стены, закрыл глаза и дёрнул Анубиса. В резерве у меня, конечно, пусто, но на кружево «ловчей сети» много силы не требуется. Да и сама «сеть» нужна простенькая, без особых изысков.
– На втором этаже живых нет, – я проговаривал вслух ощущения, – двадцать три трупа. На первом этаже двенадцать человек, из них три Таланта. Вооружены «огнебоями» и пистолетами. Вход со двора охраняют двое, остальные ждут атаки с парадного. В подвале…
Пришлось сжать зубы, когда эфирные усики «ловчей сети» сгорели, едва проникнув в подземелье.
– В подвале сильный Талант. Очень сильный.
А ещё я чувствовал под землёй, в темноте, стук тех самых барабанов. Бум! Бум! Бум! Только в этот раз их ритм сбивался, пропуская удары. Будто сердце больного человека, находящегося при смерти.
– Понял, – Орлов коснулся моего плеча. – Спасибо, Костя. Последи за обстановкой, пожалуйста. Если что…
– Предупрежу, – я кивнул, не открывая глаза.
И принялся ещё плотнее укутывать особняк «ловчей сетью».
* * *Орлов учёл свою ошибку и в этот раз действовал более осмотрительно. Гвардейцы не торопились вламываться в парадный вход, а начали перестрелку с засевшими внутри опричниками. Аккуратненько, не высовываясь, под прикрытием магических щитов, выставленных Орловым и Сумароковым.
Пока они отвлекали противника, вторая группа гвардейцев скрытно подошла к чёрному ходу.
– Вышли на позицию, – предупредил я Орлова.
– Ага, – услышал я его голос, – пошумим-ка, ребятушки!
Один из гвардейцев швырнул в проём парадного входа огненный всполох, а остальные принялись палить вразнобой, не особо целясь. Сам же Орлов вдарил чем-то разрушительным по окнам особняка, отчего его стены задрожали и вылетели последние целые стёкла.
В этот момент ударила вторая группа, выбив дверь армейским «молотом». Одного опричника размазало по стенке заклинанием, а второго оглушило, и его пристрелили ворвавшиеся гвардейцы.
– Вошли, – доложил я, – начали зажимать оставшихся.
Вот что стоило поступить так в первый раз? На что Орлов надеялся, когда пёр напролом?
– Вперёд! – выкрикнул он.
Грохнул «молот», разнося в особняке баррикаду из мебели, и гвардейцы во главе с фаворитом императрицы пошли на штурм. Но первым в особняк ворвался Киж с обнажённым палашом. Орлов не стал ему отказывать в возможности покуражиться и пойти на острие атаки.
Я не спешил выходить из транса и принимать участие в этой забаве. Пока в особняке выковыривали противника из укрытий, я пригляделся к мёртвым опричникам. Кто такие? Откуда такие «красивые» взялись?
Ощупывая их «ловчей сетью», я обнаружил у одного из них «громобой» с золотой инкрустацией и знакомым гербом. Князья Гагарины? Какая интересная встреча. Кто-то нанял недобитков для грязной работы? Или родственник покойных князей решил отомстить всему миру с помощью чумы? Я осмотрел ещё несколько трупов и нашёл пару вещей с вензелем Гагариных.
– Константин Платонович, – Киж потряс меня за плечо, – мы закончили с опричниками. Но в подвал спуститься не можем.
– Вижу, – я распустил ловчую сеть и открыл глаза. – Идём, посмотрим, что там такое.
* * *Уж не знаю, что там за маг в подвале, но своё дело он знал крепко. Лестница в подземелье была затоплена чернильным мраком, от которого веяло ужасом и какой-то безысходностью. Гвардеец, попытавшийся в него вступить, едва не лишился ноги. Сапог будто съело кислотой, а кожу обожгло до жутких волдырей, заодно сглодав ногти на пальцах. Больше никто попыток войти в прожорливую темноту даже не помышлял.
– Какое интересное заклятье, вы не находите, Константин Платонович?
Сумароков с жадным интересом осматривал хищную магию, цокая языком и тыкая её длинной щепкой.
– Полагаю, это одно из тайных родовых заклятий, – он покачал головой. – Против такой магии я даже не знаю, что применить. Разве что дождаться, пока оно само спадёт.
– Или колдуну надоест сидеть в подвале и он сам к нам выйдет, – усмехнулся я. – И чем мы его встретим? Чувствуете, какой мощный Талант прячется там внизу?
Орлов, столкнувшись с непреодолимым препятствием, нервничал и ходил из угла в угол.
– Может, вызвать сапёров? – спросил он. – И взорвать этот чёртов подвал вместе с домом?
– Боюсь, вы ничего не добьётесь порохом, мой друг. – Сумароков постучал сапогом по полу. – Здесь несколько аршин кирпичной кладки, если мне не изменяет чутьё.
– Это мы ещё посмотрим, – Орлов зло плюнул в прожорливый мрак и быстро пошёл к выходу.
– Константин Платонович, – Сумароков взял меня под локоть и отвёл в сторонку, подальше от лишних ушей, – у вас же выдающийся Талант. Разве вы ничего не можете сделать? Или деланной магией. Наверняка у вас есть приличествующие этому случаю Знаки.
– Кое-что у меня имеется в рукаве, Василий Петрович, но есть одна проблема, – я перешёл на шёпот. – Мои резервы силы пусты, как амбар весной.
– Ай-ай-ай! Как нехорошо! – старичок-археолог покачал головой. – Где вы так умудрились, любезнейший Константин Платонович? Вы же знаете, что их нельзя опустошать до предела, это плохо сказывается на здоровье!
– Бывают в жизни случаи, Василий Петрович, когда без этого обойтись не получается. Когда непонятно, кто первый кончится – резервы или ты сам.
Сумароков вздохнул.
– Понимаю, понимаю. Бывает такое. Помню, копали мы как-то курган в степи и… – он закашлялся и махнул рукой. – Впрочем, неважно, это к делу не относится. Но я, наверное, смогу помочь с вашей бедой, ради общего дела.
Воровато оглянувшись, Сумароков поманил меня пальцем и прошептал на ухо:
– Поклянитесь, что никому не расскажете.
– Что именно?
– Сами поймёте. Вы у меня этого не видели, я вам ничего не давал, – он выразительно на меня посмотрел. – Ничего такого не было, да, Константин Платонович? И никогда не будете спрашивать, откуда это взялось.
– Не было. Клянусь, буду всем говорить, что вы мне ничего не давали.
Кивнув, Сумароков схватил мою ладонь и сунул туда что-то маленькое и прохладное.
– Отвернитесь, – сквозь зубы тихо проговорил он, – и выпейте одним глотком. Только быстро, пока никто не видит!
Я повернулся в другую сторону и разжал ладонь. Там лежала крохотная бутылочка с тёмно-красной маслянистой жидкостью внутри.
– Быстрее! – зашипел Сумароков. – Пейте же!
Мне не требовалось спрашивать, что в бутылочке. Эту субстанцию я бы узнал даже ночью с завязанными глазами. Красная ртуть! Только в слабой концентрации и разбавленная каким-то настоем на незнакомых травах, маслах и смолах. Анубис аж зашёлся в нетерпении, увидев её, принялся скулить и требовать немедленно выпить. Ладно, попробуем, что там подсунул Сумароков. Не травить же он меня собрался, в самом деле!
Раствор красной ртути оказался на вкус приторно-сладким и резко пряным. Обжигая пищевод, глоток эликсира стёк в желудок и наполнил тело обжигающим теплом.
– Отдайте, – Сумароков забрал бутылочку, – и дышите, дышите, Константин Платонович. Сейчас он подействует.
Я вдохнул раз, другой, третий и почувствовал, как во мне разливается волна силы. Поток льётся в резервы, будто ливень на иссохшую землю.
– Агх!
– Дышите, я сказал. Вдох, выдох, вот так, вы молодец. Как себя чувствуете?
– З-замечательно. – Анубис внутри меня ликовал, пытаясь растянуть резерв ещё больше и впитать силу полностью… – Вы просто волшебник, Василий Петрович.
– Вы помните, что мне обещали? Ничего не было, и я вам ничего не давал.
– Помню и искренне благодарен за ваше ничего.
– Вот вы где, – Орлов вернулся так же внезапно, как и ушёл. – Костя, как думаешь, двух пудов пороха хватит? Или лучше сразу три взять?
– Не надо порох. – Голос у меня после эликсира охрип и стал ниже. – Я открою вход в подвал.
Отмахнувшись от вопросов, я подошёл к лестнице, затопленной мраком. Ударить чистой силой, чтобы разрушить структуры заклятья? Или мощным Знаком света попробовать выжечь тьму? Или надавить на неё подобием щита, вытесняя обратно к хозяину? Хотя можно применить кое-что новенькое.
Анубис мою идею одобрил. Как там Хозяйка его называла? Копьё Пелея, кажется. Если оно годится, чтобы поранить бога, то и против магического мрака сработает.
Для пробы я создал совсем крохотное оружие, всего лишь с ладонь. Не копьё, а наконечник стрелы, я бы сказал. Осторожно взял эфирное лезвие и чиркнул по мраку, словно рассекая чёрную ткань.
Заклятье заколыхалось, а из разреза, будто кровь, потёк эфир. Края «раны» расходились всё шире, а эфир хлестал из неё потоком, заставляя темноту сжиматься всё больше и больше. Анубис, как пёс, лакал вытекающую силу, пачкая пасть и жадно окуная в неё морду. Не прошло и пары минут, как на лестнице не осталось даже следа от заклятия, и только в воздухе пахло пережжённым эфиром.
– Судари, – я обернулся к Орлову и Сумарокову, – путь свободен, прошу за мной.
Глава 5 – Гагарина
Винтовая лестница привела нас в тёмное подземелье, пахнущее сыростью и затхлостью. Кирпичные стены разбегались в разные стороны тремя коридорами, одинаково неприглядными на вид. Подсвечивая себе магическим огнём, я огляделся по сторонам и указал на левый проход.
– Нам сюда.
Не нужно было даже прислушиваться, чтобы почувствовать, откуда идёт стук барабанов. Лучше любого маяка они вели к источнику чумы и магу, устроившему эпидемию.
– А-а-а-а!
Истошно вопя, из боковой галереи вылетел человек с канделябром в руке. Выпучив безумные глаза, он замахнулся им, роняя на себя капли воска от горящих свечей. Но делать ничего не пришлось – Киж выпрыгнул у меня из-за спины, метнулся наперерез и врезал в лоб сумасшедшему. Охнув, тот уронил канделябр и сполз по стенке на пол. Похоже, бойцы у нашего противника закончились, если он бросил на свою защиту безоружного слугу в ливрее.