Дядя самых честных правил. Книга 9
- -
- 100%
- +
– Идём, – Хозяйка встала, – спросим, хочет ли он тебя сопровождать.
Чем ближе мы подходили, тем больше казалось знакомым лицо «проводника». И только оказавшись в десятке шагов от него, я внезапно понял, кто это. Диего!
– Да, это она, – подтвердила Хозяйка. – Очень упорная сударыня. Хитрая, расчётливая и злая. Станет тебе отличным помощником, если сумеешь её взнуздать.
Хозяйка коснулась пальцем ледяной фигуры, и тут же иней начал хлопьями опадать на траву. Секунда, другая – и привязанная к столбу женщина дёрнулась и застонала.
– А-а-а…
Вздрогнув всем телом, замотала головой из стороны в сторону.
– Нет, не знаю, не буду…
Её тело сотрясали судороги, отчего она извивалась, как червяк, насаженный на рыболовный крючок.
– Не надо, дайте мне умереть…
Хозяйка смотрела на Диего без жалости, будто на бездушную вещь.
– Ты меня слышишь, Мария де Кастро?
Диего наконец смогла унять дрожь и сфокусировать взгляд на Хозяйке.
– Внемлю тебе, Великая Уравнительница.
Она смотрела только на Хозяйку, не видя и не замечая меня. С нашей последней встречи её черты лица заострились, надменное выражение пропало, а в глазах осталась только боль и обречённость.
– Я хочу дать тебе шанс, Мария де Кастро. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в мир живых?
Испанка захрипела и опустила голову.
– Вернуться, пусть и не совсем живой, и заслужить моё прощение. И если ты окажешься полезна, я отпущу тебя в посмертие, и твоя душа освободится.
– Я буду вечно молиться за тебя…
– Оставь, – Хозяйка поморщилась, – мне не нужны твои молитвы. Ответь: да или нет.
– Да. Да!
Диего подняла голову, но в глаза Хозяйке смотреть не осмеливалась.
– Я сделаю всё, лишь бы уйти отсюда.
– Умница, девочка. – Хозяйка провела пальцами по её щеке, заставив вздрогнуть. – Я дам тебе шанс, но только один. Если ты захочешь обмануть меня или предать – вспомни, на твоей душе стоит моя печать. Ты вернёшься сюда и останешься здесь, пока стоит мир. А может быть, и ещё дольше. И поверь, эта вечность будет очень насыщенная!
– Нет! Я не обману, клянусь! Буду служить, выполняя любые твои приказы!
– Не мои, а его, – Хозяйка усмехнулась и указала на меня.
Взгляд Диего заметался из стороны в сторону. И только через несколько секунд она сумела увидеть меня.
– Ты?! – Диего выпучила глаза. – Ты!
Я уж думал, она сейчас откажется, но ошибся.
– Забери меня отсюда, Констан! Ты не пожалеешь! Выполню всё, слышишь, всё! Только забери! Клянусь, буду служить тебе!
Хозяйка вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул в ответ.
– Я забираю её.
– Хорошо. Она останется здесь, пока ты не вернёшь ей тело.
Диего дёрнулась, разочарованно скривилась, но не сказала ни слова.
– Иди, – жестом отпустила меня Хозяйка, – у тебя теперь есть всё, чтобы выполнить моё задание.
– Я могу закончить свои дела?
– Все эти дела – лишь суета и бесполезная возня смертных. А ты – некромант. Ты будешь жить долгие века, и для тебя имеют значение только мои приказы. Ты понял? У тебя есть десять дней, чтобы отправиться в дорогу.
Я поклонился, закрыл глаза и вывалился из-за грани в привычный мир. С огромным облегчением, должен сказать.
* * *– Дмитрий Иванович, ты помнишь, какого роста была Диего?
– Эээ… – Киж удивлённо уставился на меня. – Ну да, примерно. А вам зачем?
– Не мне, а тебе. Как приедем в Злобино, возьмёшь дормез и отправишься во Владимир. Найдёшь свежий труп девушки или женщины того же роста и комплекции, какие были у Диего. Если не обнаружишь ничего подходящего, езжай в Москву и поищи там.
– Простите, Константин Платонович, но что-то недоброе вы задумали. При чём здесь мёртвая испанка? Вы её что, хотите…
Я кивнул.
– Мы отправляемся в Рим, Дмитрий Иванович. В гости к бывшим начальникам нашей покойной «подруги». А чтобы мы не ошиблись, она сама проводит нас к ним.
– Вы уверены? – Киж с сомнением прищурился. – Она ведь хитрая бестия, выдаст нас инквизиторам и не поморщится.
– Вот ты и проследишь потом за ней, чтобы она вела себя как полагается. Считай, что ты её начальник и командир.
– Ка…
Киж открыл рот, собираясь возразить, но на полпути ему в голову пришла какая-то мысль, и он передумал.
– Начальником, Константин Платонович? Я могу делать всё что угодно, чтобы обеспечить её лояльность?
– Постарайся обойтись без членовредительства.
– Ни в коем случае, Константин Платонович. Скорее, наоборот, – Киж расплылся в улыбке.
– Можешь сказать, что я не собираюсь возвращать её за грань по окончании дела. Если будет верно служить, естественно.
– Не беспокойтесь, у меня есть аргументы для убеждения. Куда доставить тело?
– На то место, где ты последний раз видел нашу испанку. Там будет проще всего её вытащить. Постарайся уложиться дней в пять, не больше.
Мне не требовалась консультация Лукиана для поднятия Диего. Каким-то внутренним чутьём я знал, что именно нужно делать. А мелкие нюансы «воскрешения» подсказал Анубис, прекрасно разбиравшийся в таких ритуалах. Думаю, никаких проблем возникнуть не должно, только бы Киж нашёл подходящее тело и сумел его вовремя доставить.
* * *В Злобино я не стал с порога сообщать о своём отъезде. Сначала обрадовал, что эпидемия в Москве пошла на спад, рассказал последние новости и сплетни из высшего света, которыми поделился Орлов. И только на следующий день собрал в кабинете Марью Алексевну, Таню и Лукиана.
Не вдаваясь в подробности и умолчав о делах в Риме, я только упомянул, что заеду туда. А основной целью путешествия назвал Египет и необходимость доставить некий груз.
– Тот ящик, что ты в подвале спрятал? – Марья Алексевна посмотрела на меня с подозрением. – Я почувствовала там что-то…
– Не будем об этом, – неожиданно влез Лукиан, – это не наше дело. Отрок всё верно сказал.
– Там что-то опасное? Может, вынести его в лес подальше?
– Не надо, – Лукиан усмехнулся, – пусть лежит. Это просто древность, которую надо вернуть хозяевам.
Марья Алексевна неодобрительно покачала головой.
– Знаю я, какие у вас, некромантов, древности. Ты, Костя, запри их покрепче, от греха подальше.
– Уже, Марья Алексевна. Никакого вреда они не причинят.
Уточнять, что ящик с мумией находится под надёжной охраной, я не стал. Зрелище получилось несколько фантасмагорическое – вокруг «саркофага» несли дозор мёртвые ручки Божедомского вертепа. И, честное слово, я даже видел, как они устраивали настоящий развод караулов.
– Когда думаешь ехать?
– Через девять дней, – снова влез Лукиан, – не позже.
– А ты откуда знаешь? – княгиня гневно посмотрела на монаха. – Что ты всё время вмешиваешься, когда я с Костей разговариваю?
– Не злись, Марьюшка, – Лукиан примирительно поднял ладони. – Косте сейчас лишние вопросы лучше не задавать. По делу он едет, подневольному и непростому.
– По вашим некромантским, что ли?
Лукиан тяжело вздохнул и развёл руками.
– Ладно, не говори, сама всё поняла. – Княгиня задумалась, а затем спросила: – Чем мы помочь тебе можем?
– Марья Алексевна, вы не могли бы приглядеть за моими делами, пока меня не будет?
– Я?!
– А кто ещё, Марья Алексевна?
– Костя, ты слишком хорошо обо мне думаешь. Старая я уже, мне о душе надо думать, грехи замаливать, место на кладбище выбрать. Куда мне делами-то заниматься?
– Марья Алексевна, вы на себя напраслину возводите.
– Нет, нет, нет, даже не уговаривай! Память у меня уже не та, обязательно что-нибудь забуду, пропущу, убытки будут.
– Бросьте! С вашими опытом и мудростью вы любому главе рода десять очков вперёд дадите. Только вам я имение и дела со спокойной душой оставлю.
– А если нападёт кто-нибудь? Силы у меня уже не те, колдовать с трудом могу…
– Я этот вопрос на себя возьму, – пробасил Лукиан. – И за опричниками присмотрю, и супостата, если появится, упокою.
– Денежными вопросами Лаврентий Палыч заниматься будет, вам только за ним приглядывать надо будет.
– Приглядывать, – княгиня хмыкнула. – Твоему лепрекону давно надо проверку провести, куда он деньги девает. А я в финансовых делах терпеть не могу разбираться.
– Марья Алексевна, я вас очень прошу! Кроме вас, никто не справится!
Пришлось ещё четверть часа упрашивать, пока она не согласилась. Лукиан в этом деле тоже помогал: обещал помощь, нахваливал её и ни разу не сказал ни единой колкости.
– Ладно, так и быть, – наконец сдалась княгиня. – Вижу, что и правда некому, кроме меня. Пригляжу, чтобы тебе не к пустому корыту вернуться.
Я принялся её благодарить, стараясь делать это со всей серьёзностью. Сложилось ощущение, что Марья Алексевна с самого начала была согласна. Но ей хотелось послушать, какая она незаменимая и расчудесная. Впрочем, у всех свои слабости.
С Лукианом у меня чуть позже состоялся отдельный разговор, совсем короткий.
– Даже не говори, что там у тебя за дела с Хозяйкой и зачем она тебя в Рим отправляет, – заявил он. – Ты некромант взрослый, сам разберёшься, а мне лишнее знать ни к чему. Да и Хозяйка не любит, когда о её задачах попусту треплют. Но совет я тебе дам: мумии, – монах указал вниз, – ни на вот столечко не верь. Все они хитрые твари, так и норовят обмануть. От подарков отказывайся, а то самого обкрадут.
– В смысле, обкрадут?
Лукиан поморщился.
– В самом прямом. Украдут у тебя то, о чём даже не думаешь. Пообещает тебе покойничек в бинтах награду, а сам у тебя стащит. В общем, я тебя предупредил, а там своей головой думай.
Мне показалось, что у монаха к мумиям что-то личное. Похоже, что его уже так обворовали, но признаваться в этом он ни за что не будет.
– Спасибо, отец Лукиан. Буду с покойником предельно осторожен.
– И ещё, – он пожевал губами, – в Риме когда будешь, в бутылку набери тамошний воздух, сургучом запечатай и мне привези. Хочу хоть запах родного дома вдохнуть.
Глава 8 – Хвосты
– Очень неосмотрительно с твоей стороны.
Таня дождалась, пока я закончу разговор с Лукианом, прошмыгнула в кабинет и заперла дверь изнутри.
– Что именно?
– Оставлять меня здесь на целый год в одиночестве.
Она подошла близко-близко, так что я почувствовал её дыхание, и положила руки мне на плечи.
– И очень жестоко, между прочим.
– Я…
– Молчи!
Таня запечатала мне губы поцелуем. Полным страсти и бурлящих в ней чувств.
– Ты как специально всё время пропадаешь. То на войну, то переворот в столице устраиваешь. Теперь и вовсе собрался в дальние дали. А я?! Мне без тебя хоть на стенку лезь.
И она снова поцеловала меня, прижимаясь всем телом.
– Нет, ничего не говори, сначала выслушай. – Таня приставила палец к моим губам. – Ты ведь едешь в Рим не просто так развлекаться. И я даже догадываюсь зачем – разобраться с теми, кто послал за тобой Диего. Ведь так? Я права?
Дождавшись моего кивка, Таня продолжила:
– Значит, тебе будет нужна моя помощь. У тебя ведь нет знакомых в Риме? А я могу внушить какому-нибудь герцогу, что ты его старый друг. Или прикажу нашему врагу рассказать всё, что он знает.
Посмотрев мне в глаза, она попросила:
– Возьми меня с собой. Я не готова расстаться на год, это слишком долго и больно.
Несколько секунд я держал паузу, будто раздумывая. Пожалуй, получилось даже лучше, чем я планировал: и так было желательно ехать вместе с Таней, но сейчас можно было поставить некоторые условия.
– Только если ты пообещаешь мне кое-что.
– Говори, – Таня чуть отстранилась и внимательно посмотрела на меня.
– Ты не станешь вмешиваться, если мне будет грозить опасность. Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. Ты должна спрятаться или сбежать, чтобы не попасть под удар.
– Это… неправильно.
– Наоборот, ты поможешь этим гораздо больше, чем ввязавшись в драку. У меня есть способы спастись даже от выстрела в упор. А если ты попытаешься вмешаться, то можешь погибнуть зря. Понимаешь?
Таня прикусила нижнюю губу, раздумывая над моими словами.
– Или придётся сделать тебе такую же татуировку, как у меня. Чтобы быть уверенным, что тебе ничего не угрожает.
Было видно, что она колеблется.
– Я согласна, – вздохнула девушка, – обещаю, что буду паинькой и при любой опасности сразу же спрячусь.
– Тогда собирайся, ты едешь со мной.
Радостно вскрикнув, Таня бросилась мне на шею.
– Спасибо, спасибо, спасибо!
Она осыпала меня поцелуями, а потом спросила:
– А можно я посмотрю на твою татуировку? Совсем забыла, как она выглядит…
Узкий диван в кабинете оказался не таким уж и тесным, а просмотр татуировки затянулся на целый час.
* * *Совет Мышкина как нельзя кстати пришёлся во время сборов. Кто знает, когда я вернусь? Полгода, год? А случись какая-нибудь война, то возвращение может затянуться и дольше. Так что я взялся подбить все «хвосты» и оставить как можно меньше нерешённых вопросов.
Первым делом я занялся вовсе не распоряжениями и не улаживанием финансовых вопросов. Вместо этого я прошёлся по усадьбе, отсыпая чёрный песок дорогим мне людям и тем, кто важен для моих планов. Марье Алексевне, Настасье Филипповне, Кулибину и кузнецу Прохору, Светлячку и Разумнику с Аполлинарием. И Агнес и Ксюшке досталось от меня: первой в благодарность за отличную работу, а девочка просто подвернулась под руку и не ушла без «подарка». Ну и Тане, хоть она и ехала со мной, тоже перепало.
Лаврентию Палычу я ничего отдавать планировал. Этот пройдоха и на своём природном запасе может пережить всех и простудиться на похоронах Лукиана. Утрирую, конечно, но я так и не смог определить, сколько ему отпущено. Но точно больше двух веков. Даже страшно представить, сколько на такой дистанции он может скопить с помощью сложного процента.
Сыпал я не скупясь, лет по двадцать-тридцать каждому. И запасы в моих песочных часах, отмеряющих время жизни, уменьшились незначительно. Я даже не стал пересчитывать, сколько там набралось – не хочу превращаться в скрягу, чахнущего над своими драгоценностями.
Лукиан, заметив, чем я занимаюсь, ничего не сказал. Только покачал головой и отвернулся. У него дара делиться песком не было, и, кажется, он завидовал мне.
* * *Все дела я передал Марье Алексевне. Имение, мастерские, эфирную дорогу, телеграф и Алеутское княжество. Естественно, что помогать ей должен был Лаврентий Палыч. У которого мы и устроили совещание «на троих» с разбором всех нюансов.
С имением всё было просто – мои сеялки, продвинутый плуг и прочие технические новинки уже прижились среди крестьян, и нужно было только поддерживать их использование. Кирпичный заводик, поставленный моими «деланными инженерами», работал на полную мощь, и деревни перестраивались силами самих крестьян.
– Если я не вернусь, всем моим крепостным дать вольную и отпустить вместе с землёй, которую они обрабатывают.
– Типун тебе на язык! – возмутилась княгиня и погрозила кулаком. – Чтобы я такого больше не слышала! Обязан вернуться – и вернёшься, точка.
Я пожал плечами: никаких гарантий возвращения не было. Мне, знаете ли, придётся лезть в логово Падшей, и ещё неизвестно, чем это закончится.
– Не вернётся он, – продолжала бурчать Марья Алексевна, – вот ещё выдумал. Твоего любимого бездельника Лукьяна отправлю за тобой, пусть достаёт откуда хочет.
– Что у нас дальше? – Я сделал вид, что не слышу, и продолжил передавать дела. – Мастерские? Особого контроля там не требуется. С Кулибиным я уже обсудил план работ, и он будет ему следовать.
– Посмотрим, – ворчливо ответила княгиня. – Муромское огниво дело хорошее, но другие товары тоже надо осваивать. Есть у меня некоторые идеи на этот счёт.
Подавив смешок, я передал Марье Алексевне бумаги с планом для мастерской. Может, стоило её раньше привлечь к своим делам? Сложилось впечатление, что княгиня неожиданно обнаружила в себе жажду деятельности и только ждала, куда приложить силы. Вот и посмотрим, что из этого выйдет за время моего отсутствия.
По телеграфу вопросов не возникло. Аппараты собирались в Павлово, проходили магическую оснастку в Злобино у «деланных инженеров» и отправлялись Шешковскому. Оставалось только приглядывать, чтобы производилось их определённое количество.
– Замочное производство в Павлово ты расширять не планировал? – просматривая документы, спросила Марья Алексевна. – Нет? Я взгляну, что можно сделать.
Я не стал развивать эту тему. Желает развлекаться, ну и пусть делает что хочет. Гораздо важнее была эфирная дорога и её строительство на Дальний Восток. И с этим вопросом нам пришлось просидеть несколько часов кряду, уточняя детали и разбираясь в накопившихся документах.
К Алеутскому княжеству мы перешли после обеда и обсуждали его до самого вечера. Тут Марья Алексевна проявила немалую въедливость и с настойчивостью палача выпытывала подробности. Но не текущих дел, которых и было-то совсем чуть-чуть, а моих планов и видения будущего своей вотчины.
– Я должна понимать, чего ты хочешь, – пояснила она, – без этого не смогу направить твоих людей. Так что давай рассказывай всё, что думаешь.
Мы взяли карту, очень неточную, составленную лет двадцать назад испанцами, и прошлись по всему западному побережью Америки. Я отметил, где имело смысл создавать остроги, чтобы застолбить за собой территорию.
– С испанцами столкнуться не боишься? Они, хитрецы, наверняка эту землю уже своей записали.
– Сомневаюсь, что они будут идти на обострение. Сил там у них меньше нашего, насколько я узнавал. В Мексике слишком мало населения, чтобы растягивать владения ещё дальше. Если столкнутся с нами, скорее будут жаловаться в метрополию и давить на Екатерину по дипломатическим каналам.
– Может быть, может быть… – Марья Алексевна, прищурившись, оглядывала карту. – Будь я моложе, сама бы поехала туда. Ух, поплясали бы у меня испанские гранды!
На следующий день мы продолжили обсуждение и подбили кое-что по финансам. Как ни старался Лаврентий Палыч прикидываться ветошью и услужливо отвечать на все вопросы, это ему не помогло. Уже в конце наших посиделок Марья Алексевна строго посмотрела на него и приказала:
– Подготовь учётные книги за последние три года. Как только Его Светлость изволит отправиться в путешествие, я желаю провести полный аудит движения финансов.
Лаврентий Палыч сдавленно пискнул и сложил руки на груди.
– Будет исполнено, Ваше Сиятельство!
У него даже кончики ушей побелели, а в глазах появилась вселенская тоска. Ничего, проверка пойдёт только на пользу, а княгине я потом скажу, чтобы не сильно его третировала. Если что и прилипло к рукам лже-лепрекона, то суммы на общем фоне незначительные. По сравнению с тем, что обычно творили управляющие, Лаврентия Палыча можно считать кристально честным существом.
* * *За следующие дни я разобрал скопившиеся письма, приглашения на балы и прочую корреспонденцию. А заодно навёл порядок в своей тайной комнате. Документы, касающиеся деланной магии, я решил взять с собой, чтобы читать во время путешествия. А вот бумаги из Ябедного архива, после некоторого колебания, задумал сжечь.
Одни тайны прошлого царствования уже протухли: Голицын был мёртв, Иван Шестой таковым считался, а Бирон дряхлый старик. Так что я смело бросил документы в огонь.
Другие тайны могли доставить неприятности как мне, так и ни в чём не повинным людям. Никто не должен знать, что Таня дочь Елизаветы, да и доказательств там особых нет. А её сестра, другая дочь покойной императрицы, живёт в Италии, и я не хотел бы выдавать этот секрет Екатерине. Так что бумаги об этих тайнах полетели в пламя.
Последним документом из Ябедного архива оставался зашифрованный текст и ключ-сетка для его прочтения. Первым порывом было сжечь его сразу, но любопытство пересилило и я решил всё же узнать содержание. Битый час потратил, чтобы подобрать правильное положение ключа и получить осмысленный текст. Когда же удалось прочитать шифровку полностью, я только вздохнул. Разумовский! Фаворит Елизаветы оказался не просто любовником, а её законным мужем. Они тайно обвенчались через год после переворота и её восшествия на престол. Именно поэтому он и оставался подле императрицы долгие годы, несмотря на её новые увлечения. Верный соратник, помощник и хранитель её секретов. Даже стало жаль, что Елизавета не объявила об их браке и не сделала его императором. А ведь достойный правитель из него мог получиться! Получше многих и многих, усаживавшихся на трон.
Я сжёг и эти бумаги без сожалений и сомнений. Пусть личная жизнь Елизаветы и Разумовского так и останется скрытой по их желанию.
* * *Последние дни перед отъездом я потратил на составление «Справочника деланного инженера». Взял за основу те записи, что делал для Сашки и Тани, свёл всё в единый стройный список, а затем добавил туда почти сотню Знаков и Печатей. Пришлось перелопатить несколько книг, выискивая и вспоминая интересные связки на разные случаи. Кое-что пришлось воспроизводить по памяти и проверять, верно ли вспомнил. Но результат того стоил: получилась очень толковая книга, по которой мои «деланные инженеры» смогут развивать навыки и без меня. Так сказать, наставления на вырост для самых способных. В первую очередь – для Черницына. Вот вернусь и вместе с ним и Таней возьмусь проектировать первый воздушный корабль. Если, конечно, Ломоносов сумеет разработать теоретические основы полёта с помощью эфира.
Глава 9 – Возвращение
Кижу не везло с поиском подходящего тела. Каждый вечер я тянулся к нему через эфир и через слабую, еле ощутимую связь чувствовал его раздражение и злость. Только на девятый день, когда срок почти вышел, я обнаружил, что он едет в сторону Злобино, весьма довольный результатом.
Впрочем, так было даже лучше. Я успел завершить дела в усадьбе, насколько это возможно, и собрал всё необходимое. Нет, речь не о дорожном гардеробе, который с особым тщанием сложила в багаж Настасья Филипповна.
Для путешествия я подготовил специальный саквояж. Связка из десятка Знаков и трёх Печатей не позволяла его открыть постороннему. А заодно била разрядом электричества, стоило взяться за ручки. На мой вкус, вполне достаточная защита от воров на любом постоялом дворе.
Внутри саквояжа лежали деньги, бумаги по деланной магии, векселя, пригодные для обналичивания в европейских странах, и несколько запасных small wand'ов. На самом дне лежала старинная пайцза – свободного времени в дороге будет много, и я собирался исследовать устройство артефакта. Честно говоря, я до сих пор не понял, как он работает.
Ах да, и ещё пять фунтов стальных деталей – нечто вроде конструктора, изготовленного по моим чертежам Прохором. Из него можно было собрать подобие шагающего броненосца, только маленького, похожего на паука. Оставалось придумать связку Знаков, чтобы управлять механизмом дистанционно. Такой разведчик вполне может пригодиться в Риме, когда придётся шпионить за инквизиторами.
На десятый день отмеренного Хозяйкой срока пришло время отправляться в путь. Провожали нас все обитатели усадьбы, начиная от Марьи Алексевны и заканчивая слугами. Даже Лаврентий Палыч выбрался из своего флигеля, а из мастерских примчались мои «деланные инженеры».
– Таню береги, – напутствовала Марья Алексевна, – и сам на рожон не лезь.
Настасья Филипповна, украдкой вытерев слёзы платочком, расцеловала и перекрестила меня, а затем Таню.
– Помни, что я тебе говорил. – Лукиан пожал мне руку и шёпотом напомнил: – Бутылку обязательно привези.
– Возьмите, Константин Платонович, – Кулибин протянул карманные часы, – специально для вас собрал, в дорогу. Они сами заводятся, от тряски.
– Вот, – Лаврентий Палыч сунул мне толстый конверт, – ещё ломбардских векселей нашёл, Константин Платонович. Чай, пригодятся в дороге.
Ксюшка, обиженная, что её не берут в путешествие, не выдержала и бросилась мне на шею.
– Дядя Костя, я очень-очень скучать буду! Вот прям сильно-сильно! Обещай, что меня в следующий раз с собой возьмёшь!
– Возьму, обязательно. Если усадьбу не спалишь в моё отсутствие.
– Я же не специально…
Перестав дуться, Ксюшка простила и «предателя» Мурзилку и кинулась с ним обниматься. Кот ехал тоже, не желая отпускать меня без присмотра.
Когда прощание пошло на третий круг, я скомандовал отправление и повёл Таню к экипажу. Помог ей забраться внутрь, сел сам, Васька залез на козлы, и мы наконец-то тронулись. И пока усадьба не скрылась за поворотом, Таня махала в окно платочком, а нам вслед неслись нестройные крики.
– Так грустно, – вздохнула девушка, – такое чувство, что мы уезжаем очень надолго.
– Оно тебя обманывает, – я улыбнулся и обнял её. – Не пройдёт и года, как мы вернёмся. А может, и ещё быстрее.
Мурзилка, развалившийся на сиденье, согласно мявкнул. А интуиции кота я доверял больше, чем своей собственной.