Игра под названием «ЖИЗНЬ»

Лифт медленно начал ускоряться. Перед глазами пассажиров открылась вся красота бескрайней Москвы 3145 года. Башни корпорации  «Игра в жизнь» располагались во всех крупных городах планеты и, как правило, были самыми высокими сооружениями в городе. Вокруг них собирались другие развлекательные заведения. Индустрия развлечений стала самой востребованной в мире, достигшем полного технического совершенства.

– Ваша супруга, видимо, не очень довольна тем, как сложилась последняя игра? – спросил Пётр, обращаясь к Антону.

– Видимо, – ответил Антон, искоса поглядывая на супругу. – Но это мой косяк! Я рамсы мальца попутал.

– Что Вы сделали? – уточнила Анна.

– Антон! – укоризненно произнесла Вероника. – Ты уже не 1996-м. Возвращайся в реальность!

– Это какое-то балканское наречие конца 20-го века? – спросила Анна.

– Скорее язык новообразованной субкультуры России смутных времён, – пояснила Вероника. – А вы сами-то, из какого времени вернулись?

– Начало 20-го века, – ответил Пётр. – Война, голод, тиф… Бррр.

– А друг с другом, в каких ипостасях пересеклись?

– Вместе воевали на фронте, – ответила Анна.

– Это хорошо, когда вместе одно дело делаете. А меня этот отморозок, – Вероника посмотрела на Антона, – на наркотики подсадил. Так и умерла со шприцем в вене.

– Ну, я же извинился, – заканючил Антон.

– Пару жизней ранее, – сказал Пётр, – меня звали Ганс Рюккенс. Шла первая половина 16-го века. Я состоял на португальской военной службе и был отправлен покорять Южную Америку. Там я попал в плен к племени каннибалов под предводительством безжалостного вождя – «Поедателя Сердец», и, как вы догадываетесь, по совместительству моей любимой жены Анечке. Так она приказала привязать меня к дереву, и каждый день собственноручно отпиливала от моей плоти по куску мяса себе на обед. Пока не сожрала меня заживо.

Все засмеялись.

Кабина лифта бесшумно открылась, и пассажиры вышли в фойе башни корпорации «Игра в Жизнь».

– Если не торопитесь, может, в баре посидим? – спросила Вероника, обращаясь в Анне с Петром. – Продолжим наслаждаться райским воздухом реальности.

– С удовольствием, – пожала плечами Анна.

Они зашли в двери бара, находящегося прямо в фойе. Большой зал бара был погружён в темноту. Освещением служили только светящиеся столики, выполненные из специальных полимеров, испуская приятный голубоватый свет.

Новоиспечённые друзья сели за свободный столик. Пётр нажал на центр стола, и вокруг них образовалось кольцо из струящегося с потолка водопада, переливающегося разными цветами. Стена из воды создавала уют, а её журчание успокаивало нервы.

– Что желаете отведать? – прозвучал приятный женский голос робота-официанта.

– Мне обед французских королей,  – мечтательно произнёс Антон.

– Рекомендую Вилероа – отбивные котлеты из молодого барашка с куриным мясом, – ответил робот-официант.

– Отлично! И кружечку холодного пива из кафе «Пельменная» на проспекте Ленина 32 в году, эдак, 1992, – добавил Антон.

– Алкоголь запрещён с 2110 года, – приятным голосом ответил робот.

– Но мечтать-то о нём ещё не запретили, – возразил Антон.

Он шутит, – вступила в разговор Вероника. – Ему свежий сок манго. А мне китайский салат из куриных сердец и стакан воды.

– Мне после окопных вшей, не к столу будет сказано, – вступил в разговор Пётр, – и солдатская каша бы показалась божественной. Но раз мы дома, пусть будет что-нибудь домашнее. Мясной брикет, насыщенный белковый мусс и чечевичные хлебцы.

– А Анна Андреевна что желает? – спросил официант.

– Мне ничего не надо, – ответила Аня, – воды разве что стаканчик. Я, если вдруг захочу поесть, у мужа кусочек возьму.

– Как когда-то в Южной Америке? – вспомнил историю про каннибалов Антон.

Все засмеялись.

В это время на столе перед гостями что-то стало потрескивать, и прямо на глазах стали появляться заказанные ими блюда.

Антон пододвинул к себе французские котлеты из барашка и обеими ноздрями втянул в себя их аромат:

– Какой аромат! Прямо как настоящие!

– Они и есть настоящие, – удивился Пётр. – Прямо перед тобой приготовленные.

– Нет, – возразил Антон, – «настоящие» – это когда молодой барашек пасётся на зелёном лугу, щиплет, ничего не подозревая, сочную травку. Сверху пригревает тёплое солнышко, поют птички. А на следующий день он лежит передо мной в виде сочной котлетки.

– Ты пропустил очень важный этап происхождения «настоящей» котлеты, – вступила в разговор Аня, – убийство несчастного барашка.

– Смерть наполняет смыслом жизнь, – задумчиво произнёс Антон, – даже если ты всего лишь молодой баран. Какой толк в тех баранах, которые пасутся в «зелёных зонах»? Они такие же бессмертные био-машины, как и мы. Каждый наш следующий день похож на предыдущий. И так целую вечность! Пасёмся на зелёном лугу под тёплым солнышком, как те же бараны, не боясь ни болезней, ни катаклизмов, не жалея времени, не боясь куда-то опоздать.

– Ты как будто тоскуешь по тем временам, когда человек мог умереть каждую минуту, – заметил Пётр. – Человечество своей тысячелетней историей заслужило право на такую райскую, свободную жизнь, которой мы сейчас живём. Наши предки, жизни которых мы проходим в «игре», мечтали о таком будущем.

– Райская? Свободная? – переспросил Антон.

– Зря ты, Пётр, поднял эту тему, – вступила в разговор Вероника, зная, как болезненно её супруг реагирует на разговоры о «райской жизни».

– Ты чувствуешь себя свободным? – спросил Антон, обращаясь к Петру. – Свободным от чего? От работы, от обязанностей? От детей?

– Справедливости ради надо сказать, что работа у меня есть. Я по 20 часов в неделю работаю программистом в центре роботостроения. Тестирую их программы на наличие ошибок, – ответил Пётр. – Так что обязанности у меня есть. А дети – это тоже свободный выбор. Никто не запрещает иметь детей. Если ты готов уступить своё место на планете своему ребёнку – пожалуйста! Ты закон знаешь, кто выбирает бессмертие, обязан стерилизоваться, чтобы не увеличивать популяцию на планете. Но твоя сперма хранится на тот случай, если ты передумаешь и захочешь передать своё место на планете своему ребёнку.

– Не увеличивать популяцию ленивых бездельников на планете эгоистов! – уточнил Антон. – Для меня свобода –  это несбыточная мечта! Не может быть свободы в мире, где я не могу выпить пива, где каждый робот знает, как зовут меня и мою жену, какой кофе она предпочитает и какие фильмы смотрит, где государство контролирует каждый мой шаг, время от времени вежливо напоминая, что мне можно, а что нет. Мы с вами – бараны, мирно пасущиеся на зелёном лугу. А чтобы эти мысли нас не посещали, нам дали «Игру». Отрывайтесь, дескать, там, в виртуале! Выплёскивайте свой негатив, наслаждайтесь «свободой», а потом назад – в стойло.

– Ну, в «игре» тоже особо не оторваться, – вступила в разговор Аня, обняв за руку Петра, – можно растратить свою «астральную массу» и отправиться в «овощехранилище».

– А какая у тебя, Аня, «астральная масса»? – неожиданно спросил Антон.

– Этого никто не знает, – ответила Анна. – «Игра» сама определяет её величину.

– А вам не кажется это странным?

– Что именно, – спросил Пётр.

– Почему мы не знаем свою «астральную массу»?

– Наверное, чтобы игра была азартнее, – предположила Аня.

– А не потому ли, что в «овощехранилище» может попасть не какой-нибудь отморозок в «игре», а кто-нибудь нежелательный человек здесь, в реальности? – вполголоса произнёс Антон. – Никто же не знает, какая у него «астральная масса», и кем он стал в последнем погружении. Отправят в «овощехранилище», и ты никому ничего не докажешь. В договоре стоит твоя подпись под словами о такой вероятности.

Аня и Пётр замерли, глядя на Антона. Эта жуткая мысль им никогда не приходила в голову.

Антон посмотрел на их удивлённые и испуганные лица и громко засмеялся:

– Да я прикалываюсь! Видели бы вы сейчас себя!

Аня тяжело выдохнула и откинулась на спинку дивана. Пётр натянуто улыбнулся, продолжая смотреть на Антона. Его смех казался Петру каким-то не естественным, что придавало словам Антона особые мрачные нотки.

– А сколько у вас было погружений? – спросила Вероника.

– Около ста сорока, – ответила Аня.

– Не густо. У нас с Антошкой около пятисот.

– Не густо, – ответила Аня, – но в каждой игре мы набирали плюсов всё больше и больше. Я уверенна, что мы с Петькой у программы на хорошем счету.

– Надеетесь, что на следующем уровне станете властителями мира? – спросил Антон.

– Не будет следующего уровня, – тихо опустила глаза Аня. – Я решила не возвращаться в «Игру».

– Наигралась? Ну, так мы все говорим после очередной мучительной «смерти», – усомнился в решении Ани Антон.

– Она ещё не отошла, – сказал Пётр. – Очень, уж, сложным был этот раунд для нас обоих. Умирать от тифа – очень мучительное занятие.

– Отойдёт через пару годиков, – заверил Антон, – мы с Вероникой после Великой эпидемии чумы в Лондоне 17 века, лет 10 отходили.

Глава 6.Чума.

Шёл 1665 год. Обоз с тканями известного Лондонского купца и ловеласа Эндрю Бейкера неторопливо двигался в сторону Дербишира. Уже смеркалось, когда обоз въехал в небольшую деревушку с коротким названием Им. Эндрю распорядился своим возничим располагаться в постоялом дворе, а сам направился по своему обыкновению в трактир. К удивлению Эндрю трактир был пуст. В углу тихо потрескивал старый очаг. Эндрю сел за большой деревянный стол и позвал хозяина:

– Эй! Люди! Кто накормит странника?

Вдалеке послышались шаркающие шаги. Появилась пожилая дама. Она несла нехитрый ужин и кружку эля. Женщина молча поставила еду на стол и развернулась, чтобы уйти.

– Красавица! Почему у тебя так мрачно! Я, наверное, попал в преисподнюю? – попытался пошутить Эндрю.

Дама медленно повернулась:

– Так и есть, странник! Все в ней сгорим в мучениях адовых. И нет нам прощенья за грехи наши.

Холодок пробежал по спине Эндрю. Не похоже, что эта странная женщина шутила.

Перекусив, Эндрю оставил пару монет на столе и вышел из трактира. На улице было уже темно, и Эндрю под лёгким хмелем английского эля отправился по дороге в постоялый двор.

Обычно оживлённая и шумная в это время улица была на удивление пустой и зловещей. Эндрю, озираясь по сторонам, прибавил шагу. Вдалеке он увидел, как дорогу пересекла большая скрипучая повозка, доверху наполненная каким-то грузом. Рядом с ней неторопливо шли два человека.

– Эй, люди! – окрикнул их Эндрю.

Но незнакомцы его не услышали. Они также неторопливо скрылись за поворотом. Эндрю поспешил за ними, чтобы узнать, куда подевались все жители. Повернув за угол, за которым скрылась телега, Эндрю остолбенел. Посреди большой площади горел огромный костёр. Незнакомцы, остановив телегу возле него, стали неторопливо, привычными движениями, доставать из телеги тела людей, завёрнутых в ткань, и швырять в пламя.

Дыхание Эндрю перехватило. Сердце рвалось из груди.

«Чума!» – страшным приговором звучало в его голове.

Эндрю со всех ног бросился к постоялому двору, где остановился его обоз. Забежав во двор, он нос к носу столкнулся со своим помощником Джеффом.

– Ты где бродишь? – раздражённым голосом спросил тот, – Надо срочно уезжать. В городе чума!

– Да, я знаю, – ответил Эндрю, – тихо собирай всех, и срочно выдвигаемся в Дербишир.

– Все уже готовы. Ждали только тебя! – ответил Джефф, – Но в Дербишир не пройти. Сегодня вечером на сходе жителями было принято решение о добровольном карантине, чтобы предотвратить распространение чумы.

– А мы-то здесь при чём? Мы же не местные!

– Принято решение никого из деревни не выпускать пока не закончится эпидемия, – пояснил Джефф, – не думаю, что для нас сделают исключение.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Эндрю.

– Лиза, хозяйка постоялого двора, сообщила. Она как раз вернулась со схода, когда мы приехали.

– Едем назад. Оставаться здесь – значит умереть.

Джефф повернулся к возничим, которые только и ждали его сигнала. Он дал им знак рукой, и обоз тронулся. На окраине города их встретил высокий незнакомец с мушкетом в руке. Он встал на дороге, преграждая путь.

– Поворачивай обратно! – грозно произнёс он первому возничему.

Обоз остановился. Эндрю подошёл к незнакомцу:

– Послушай, добрый человек!

– Меня зовут Большой Боб! – сухо ответил тот.

– Послушай, Большой Боб! – снова обратился Эндрю, – Мы здесь люди случайные. И спешим покинуть вашу деревню, не успев даже шагу по ней ступить.

– Поворачивай обратно! – грозно повторил незнакомец.

Эндрю запустил руку в дорожную сумку и вынул из неё горсть золотых соверенов.

– Возьми, добрый человек! – протянул деньги Эндрю, – Сделай всего один шаг в сторону и будешь сытно жить до конца своих дней.

Большой Боб резко ударил Эндрю прикладом в лицо. Деньги золотым дождём разлетелись в стороны. Джефф бросился на помощь другу, но стрела, со свистом вылетевшая из темноты, вонзилась ему в бедро. Джефф упал рядом с окровавленным Эндрю.

– Сытно жить до конца своих дней, говоришь? – склонился над Эндрю Боб. – Голодная смерть в Име теперь уже никому не грозит. Отныне здесь правит бал другая леди.

Из темноты к обозу подошли ещё двое мужчин. У одного в руках был лук, у другого вилы.

У вас одна минута, чтобы развернуть обоз, – объявил тот, который держал в руке лук.

Эндрю встал с земли, вытирая кровь с лица. Возничий помог раненному в ногу Джеффу забраться на телегу. Эндрю махнул рукой, и телеги стали неуклюже разворачивать на разбитой просёлочной дороге.

Прошла неделя. Эндрю с командой коротали время в постоялом дворе. Лиза, молодая особа лет 20-25, приносила им еду и воду. Эндрю сдружился с ней. Они часто подолгу беседовали, сидя у очага и наблюдая, как голубоватые языки пламени обнимают короткие поленья. Беседовали обо всём – о том, как живёт богатый Лондон,  о других городах и странах, где Эндрю сумел побывать за свою короткую жизнь, о людях, которые встречались ему на пути. Обо всём, кроме чумы. Они старались не призывать её в свой мир даже случайными упоминаниями. И только зловещий скрип колёс большой повозки, на которой собирали трупы, доносящийся несколько раз в день с улицы, не давал им забыть о главном.

Эндрю стоял у окна и смотрел, как повозка, на которой он возил свои дорогие ткани по всей стране, везла гору трупов на площадь. А его дорогой товар, который был предназначен для того, чтобы мягкими волнами огибать прелести дворцовых красавиц, использовался для упаковки чумных трупов.

Эндрю был спокоен. Ему не было страшно. В глубине души он смирился с тем, что ему предстоит умереть в страшных муках в забытой Богом деревушке. Хотя, в глубине души надеялся, что Господь всё-таки смилуется над ним.

В беседах с Лизой он часто затрагивал тему смысла жизни, цели, к которой надо обязательно идти. Иначе, жизнь теряла свою суть. Своей целью он всегда считал стремление занять как можно более высокое место в иерархической лестнице. Деньги, уважение, любовь женщин. Сама по себе жизнь казалась Эндрю данностью, которую невозможно было отнять. Но сегодня, когда Господь поставил эту данность под вопрос, для Эндрю было важно только одно – жить. Ему больше не хотелось богатства, шумных утех с продажными красавицами в придорожных пабах, титул пэра. Он хотел сидеть в обнимку с Лизой у очага и смотреть, как их маленькие дети шалят неподалёку. И всё! Вот оно – счастье. Как это было очевидно для Эндрю. Как будто какая-то пелена упала с его глаз.

– Эндрю, – в комнату вошёл Джефф, – возничие пропали.

– Как пропали? – повернулся к нему Эндрю.

– Я зашёл к ним в комнату. Их нет, и вещей нет. И деньги у меня пропали.

– Они решили пробраться через кордон? – уточнил Эндрю.

– Я думаю, они ушли ночью через лес. Эндрю, нам тоже надо выбираться пока не покрылись бубонными бляшками!

– Я не могу бросить Лизу, – возразил Эндрю.

– Не можешь бросить – возьми с собой! Но оставаться здесь, нет больше никаких сил. Уйдём в Дербишир. Чума, наверняка, туда не добралась.

– Хорошо, – немного подумав, ответил Эндрю, – я пойду за Лизой, а ты собирай пожитки, хлеб, воду и что там ещё нам понадобится.

Эндрю вышел из комнаты и направился в комнату Лизы.

– Лиза, – тихим голосом произнёс Эндрю, открывая дверь, – это я. Мы уходим. Я пришёл за тобой.

Спёртый, кислый запах грязного белья и пота ударил  Эндрю в нос. В полумраке комнаты Эндрю рассмотрел кровать, на которой спала Лиза, отвернувшись к стене. Он сел на краешек кровати и погладил Лизу по волосам.

– Любимая! Может, это не самый удобный момент. Но я прошу тебя стать моей супругой. Клянусь, любить тебя и наших замечательных детей до конца своих дней!

Эндрю наклонился, чтобы поцеловать Лизу в шею. Грязное покрывало соскользнуло с её плеча и оголило перед губами Эндрю отвратительные бубонные язвы на шее любимой. Эндрю отпрянул, он резко развернул Лизу на спину. Она была мертва.

– Где Лиза? – спросил Джефф, когда Эндрю вбежал в комнату.

– Она с нами не поедет, – судорожно бегая глазами по комнате, ответил Эндрю, – ты собрал вещи?

– Да.

– Тогда не теряем время. Уже смеркается. Большой Боб нас, наверное, уже заждался.

Они вышли на улицу. Стараясь не привлекать случайные взгляды, они свернули в ближайший проулок. Джефф ещё хромал, но старался не отставать от своего друга. Под покровом ночи им удалось пробраться в ближайший лес. Осторожно, пробираясь по лесу, друзья выбрались за пределы деревни.

– И далеко вы собрались? – послышался сзади громкий окрик.

– Они повернулись. Перед ними стоял Большой Боб с мушкетом в руках.

– Дьявол! – вырвалось у Эндрю.

– Беги, Эндрю, – закричал Джефф и бросился на Большого Боба, схватив его за мушкет.

Завязалась борьба. Эндрю стоял в растерянности.

– Беги! – снова закричал Джефф. – Вдвоём не уйдём.

Эндрю бросился прочь. Ветки били по его лицу. Он падал, спотыкаясь о корни деревьев, поднимался и снова бежал.

Глава 7. Пути Господни неисповедимы.

– Я бежал так быстро, что даже Чума отстала, –  засмеялся Антон, – а Вероника погибла тогда от рук Большого Боба.

Пётр смотрел на Антона с нескрываемым удивлением. Аня с тревогой смотрела то на Петра, то на Антона.

Антон был доволен произведённым впечатлением на своих новых друзей:

– А вы говорите «тиф»!

– А я знаю! – тихо произнёс Пётр.

– Что знаешь? – не понял Антон.

– Что Большой Боб убил Джеффа. Он сначала проломил ему голову прикладом, а потом выстрелил для верности в лицо.

– Откуда? – удивилась Вероника. – Мы же этого не рассказывали.

– Я и есть Большой Боб, – тихо произнёс Пётр, – а Аня – моя родная сестра Лиза.

– Да, ладно разыгрывать! – не поверил Антон и посмотрел на Аню.

Аня кивнула головой.

– Не может быть таких совпадений, – продолжал сомневаться Антон. – В «Игре» постоянно висит около 3 млрд. человек. Все они разбросаны по эпохам и континентам. Пересекаются только супруги и близкие друзья. А мы с вами только сегодня познакомились.

– Значит, совпадения бывают! – сделала вывод Вероника.

– Может, мы родственники? – спросила Аня.

– Каким образом? – не унимался Антон. – В современном мире нет родственников. Родители, желающие завести ребёнка, отказываются от бессмертия. А по закону разрешён только один ребёнок. Всё. Точка. Когда-то ветвистое генеалогическое древо  сегодня превратилось в жалкую травинку. Нет ни родителей, ни братьев с сёстрами, ни шумных племянников. Зато мир полон кичливых, самовлюблённых эгоистов.

– Антон, а ты кем работаешь? – спросила Аня.

– Я историк-философ!

– По профессии или по жизненным убеждениям? – засмеялся Пётр.

– Историк по профессии, а философ по убеждениям.

– А ты Вероника? – обратилась Аня к супруге Антона.

– А я дизайнер-психотерапевт! – засмеялась Вероника. – По той же схеме. Работаю дизайнером, а по жизни – психотерапевт. Приходится регулярно одного философа, пропагандирующего теории заговора, наставлять на путь истинный.

– Я бы тогда твою профессию назвал «дизайнер-мозгоклюй»! – уточнил Антон.

Все засмеялись.

– А я пишу детские книжки! – с гордостью сообщила Таня.

– Для детей, которых почти нет? – съязвил Антон.

– Не просто пишет книжки, – поправил её Пётр, – она мастер художественного слова. Читая её описания событий, кажется, что ты оказываешься в гуще происходящего. Я порою даже запахи чувствую, когда читаю её сказку про то, как блины с котлетой поругались…

– Потому что ты её читал во время обеда, – заметила Аня.

Им было легко и спокойно на душе. Первый день в «раю» все игроки находились в блаженной истоме. Состояние безграничного удовольствия, безмятежности и лёгкости создавало реальное чувство нахождения на небесах. Тем более что реальные ощущения «смерти» уже позади, но ещё так свежи в памяти.

Антон с Вероникой, как выяснилось,  жили в той же башне, что и Аня с Петром, только занимали блок, находящийся на 6 этажей выше. При таком раскладе случайно встретиться было сложно. Каждый этаж башни представлял собой небольшой город образца 20-21 века. Там было всё необходимое для жизни и развлечений. Все коммуникации между людьми сводились к виртуальному общению голограмм в то время, когда сам человек мог находиться в своём жилом блоке. Для людей, желающих путешествовать по миру, на каждом этаже стояли телепортационные камеры, с помощью которых можно было переместиться в любой уголок Земли.

Они ещё не раз сидели в этом кафе, вспоминая прошлые жизни, обсуждая очередную теорию заговора, выдвинутую Антоном, смеясь над шутками Вероники. Люди редко общались между собой в живом формате – голограммные связи были удобнее и менее утомительными. Но Антон был ярым противником прогресса и настаивал, чтобы встречи друзей проходили в живом формате. Аня с Петром не возражали.

Однажды, Антон попросил Петра встретиться наедине, якобы, у него был к Петру серьёзный разговор. Пётр зашёл в кафе, где они часто ужинали вместе. Антон сидел в углу за столиком. Пётр подсел к нему. Антон огляделся по сторонам, провёл рукой по столу, чтобы закрыться от окружающих водяной завесой и заговорчески наклонился к Петру:

– Как насчёт очередного раунда?

– Ты о чём? – уточнил Пётр.

– Об «Игре», конечно! Пора бы растрясти косточки!

– Анька про «Игру» даже слышать не хочет!

– Знаю, знаю! Вероника тоже ещё не созрела. Поэтому я и предлагаю тебе составить мне компанию. Завалимся ненадолго в какую-нибудь заварушку! Постреляем или на мечах порубимся. А может, очередную болезнь подхватим.

– Нет. По болезням у нас Анька специалист, – усмехнулся Пётр.

– Ну, хорошо. Можно без болезней, – согласился Антон, – ну, так что?

– Антоха! Если я только заикнусь Аньке, что пошёл в «Игру», да ещё и без неё…

– Не надо никому ничего говорить! Я тоже ушёл по делам и отключил треккер.

– Ты сейчас хочешь это сделать? – сомневался Пётр. – Но ведь капсулу надо бронировать загодя.

– «Загодя» было неделю назад, – ответил Антон, – я уже всё забронировал. Сеанс через 40 минут. Давай, соглашайся, Петька! Я от тоски сдохну скоро.

– Да мне тоже уже снится, как я «играю». Ладно. Погнали.

Они встали из-за столика и направились к выходу.

– Треккер отключи, – предупредил Антон.

– Не обязательно. Анька не ограничивает мои передвижения.

Антон и Пётр зашли в офис компании «Игра в жизнь».

– Здравствуйте, господа, – слегка поклонившись, произнёс сотрудник компании, – ваши капсулы готовы. Прошу следовать за мной.

Пётр и Антон проследовали за ним. Возбуждение и волнение наполняли их обоих.

И вот капсула закрылась. Послышалось лёгкое жужжание, и Пётр почувствовал, как теряет сознание.

Глава 8.И снова в бой.

Шёл 2014 год. Семён уже 7 лет как с блеском окончил в МФТИ «факультет нано-, био-, информационных и когнитивных технологий». Сразу после института его пригласили в крупную компанию, где он и работал, по сей день. К своим 29 годам Семён уже защитил диссертацию и разработал ряд прорывных технологий. К его мнению прислушивались учёные со стажем и руководители компании. Жизнь удалась! Дорогой пентхаус в центре столицы, «Ягуар» последней модели, модный костюм и … подруга Танька, которая, ну, никак не соответствовала имиджу Семёна.

Милая на вид девочка была на деле исчадием ада. Не было дня, чтобы Танька не встряла в какую-нибудь историю. Она с детства доставляла всем сплошные хлопоты. То она, посмотрев мультфильм, уезжает, никому ничего не сказав, «на Мадагаскар». То играет «в доктора» с бездомными одичавшими собаками, а потом полгода лечится от лишая. То клеит себе из картона крылья, чтобы полетать с 12 этажа…

Родители Семёна были категорически против его дружбы с Таней. Да и мама Тани тоже была не в восторге от их союза. Но если родители Семёна считали, что Таня им не ровня, то Таниной маме было просто «жалко такого хорошего умного мальчика».