Игра под названием «ЖИЗНЬ»

А Семён её любил. Любил ещё со школы, где она, конечно же, была самой главной заводилой и шкодницей. Его восхищало в Тане её нестандартное мышление, оторванное от всех шаблонов. Лучшее качество учёного или изобретателя досталось малообразованной девчонке. Семён при всех своих научных успехах не обладал такими способностями к нестандартным решениям, как Таня.

– Сёмочка! – промурлыкала Таня, садясь на колени к Семёну. – В Сокольниках построили американские горки, равных которым нет нигде. Завтра открытие.

Семён обнял Таню:

– Нет, девочка моя! Ты знаешь, как я скептически отношусь к развлечениям, связанным с игрой со смертью. Даже не заикайся!

– А ты знаешь, как я оптимистически отношусь к таким развлечениям!

– Танечка! Ты забыла, как мы тебя с «тарзанки» снимали на мосту через Блоукранс? Ты 40 минут висела над 200-метровой бездной. Я за это время чуть не поседел.

– Ну, Сёма! Это же Южная Африка была, неорганизованный аттракцион. А здесь всё сделано надёжно. Ты сам можешь со мной не ехать, если боишься. Посмотришь снизу.

– А как ты прыгала со скалы в Турции?

– Ну, я же ради любви!

– А то, что я ещё 2 месяца любовался на огромный синяк во всю твою попу, это не считается?

– Обещаю, что если ты разрешишь мне сесть в первый поезд на открытии горок, я буду всегда тебя слушаться!

– Танюша! Ты бы хоть обещания свои меняла. Я это слышал от тебя уже сотню раз.

– Так я и слушаюсь. Если ты мне не разрешишь прокатиться на этих горках, я не поеду, – смиренно ответила Таня.

Затем зловеще прищурилась и добавила:

– Но, ведь ты мне разрешишь!

Сокольники встретили Таню и Семёна громкой музыкой, шумом и смехом окружающих гуляющих людей.

– Быстрее, Семён, – в нетерпенье  бормотала Таня, пробираясь сквозь толпу.

Возле «американских горок» собралась большая толпа зевак. Телевидение снимало процедуру торжественного открытия аттракциона.

– Дорогие друзья, – обратился в микрофон ведущий, – сегодня в нашем городе открывается фантастический аттракцион. Предупреждаю, что лицам, страдающим сердечными заболеваниями или недержанием, не рекомендуется не только кататься на этом аттракционе, но и смотреть, как это делают другие. Те, кто раньше думал, что не страдает недержанием.

Толпа засмеялась.

– А сейчас я попрошу подняться первых добровольцев.

На сцену возле аттракциона поднялись молодые парни лет 15-16.

Ведущий их остановил:

– Вход на аттракцион возможен только взрослым.

Из толпы стали по одному выходить взрослые мужчины, в большей своей массе слегка «подшофе». Они бравировали своей смелостью перед толпой, хотя, их страх было видно невооружённым взглядом.

– Я! Я! – закричала Таня и выбежала на сцену.

– А вот и бесстрашная Амазонка! – произнёс ведущий. – Вы уверены, что готовы испытать новые ощущения?

– А Вы уверены, что они для меня новые? – парировала Таня.

Пассажиры уселись в вагоны, сотрудник аттракциона проверил крепление защитных дуг, и поезд медленно тронулся. Оркестр заиграл «Марш Славянки». В толпе раздались выкрики и смех. Ведущий в шутку перекрестил отъезжающих пассажиров.

У Семёна всё сжалось внутри. Сердце колотилось как бешеное.  Ему хотелось броситься на «рельсы» и остановить этот чёртов поезд.

Поезд на огромной скорости под крики толпы и визги мужчин, сидящих в вагонах, вошёл в первый вираж. Семён, не отрываясь, смотрел на Таню. Она бесстрашно подняла руки вверх и наслаждалась полётом.

– Держись, Таня! – орал Семён.

Но его крик тонул в криках других людей.

Поезд уже прошёл все виражи и приблизился к последнему, самому крутому, повороту. Пассажиры мёртвой хваткой держались за поручни, зажмурив от страха глаза, и только Таня безмятежно махала руками над головой.

Резкий рывок в сторону заставил пассажиров прижаться к боковой стенке вагона. Таня, не готовая к таким нагрузкам, выскользнула из кресла под дугой безопасности и, пролетев по воздуху около 15 метров, стремительно врезалась в дерево, стоящее за пределами аттракциона.

Толпа вскрикнула. Находящиеся рядом медики, призванные больше напустить жути на посетителей, нежели для оказания реальной медицинской помощи, бросились к Тане.

– Нет. Нет. Нет, – кричал Семён, расталкивая толпу.

Он подбежал к лежащей на траве Тане. Таня была без сознания. Кровь текла из её затылка.

– Скорее на носилки! – подоспели врачи.

Таню погрузили на носилки и понесли к машине «Скорой».

– Готовьте реанимацию, – кричал по рации другой врач.

Семён прыгнул вместе с врачами в машину, и «Скорая», включив сирену, рванула с места.

Глава 9. Сбой матрицы.

Антон открыл глаза в капсуле погружения.

– Ну, что за напасть, Вашу за ногу! – выругался Антон. – Только жизнь нормальная досталась!

Антон уже хотел сам отстегнуть ремни, крепящие его тело, как вдруг сознание снова резко его покинуло.

– Есть сердцебиение, – услышала Таня сквозь туман в голове голос врача.

«Я опять в «игре»? – подумал Антон, – Круто!»

Только через неделю Таня стала приходить в себя. Поначалу она никого не узнавала – ни маму, ни Семёна. Но затем память стала возвращаться. Она вспомнила родителей, Семёна и то, что с ней произошло на аттракционе в Измайловском парке.

Наркоз, который ей с перепугу вколол неопытный анестезиолог, долго её не отпускал. Она в полном сознании сказала своему доктору, что прилетела из будущего, где врачей вовсе нет, а людей лечат нано-роботы. А соседкам по палате, вечно храпящим и пердящим бабулькам, сообщила, что, когда она была в Помпеи во время извержения Везувия, шума и вони было гораздо меньше.

К выписке Таню полюбил весь персонал больницы за её неугасаемый жизненный оптимизм и оригинальные истории. Только Семён был немного огорчён такими переменами в Тане, потому что она время от времени называла его Петей.

– Таня! – спросил Семён, когда они возвращались из больницы домой. – Кто такой Петя? Я знаю всех твоих друзей и родственников. Среди них нет Пети.

– Петя – это ты! – задумчиво произнесла Таня, глядя в окно на проплывающие за окном городские пейзажи.

– Танечка, меня зовут Семён!

– Я знаю, знаю. Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума после травмы?

– Нет, конечно.

– Думаешь. Я знаю, – спокойно сказала Таня. – Наверное, так и есть. Мне иногда кажется, что во мне живут тысячи разных личностей. Я помню их мысли, чувства…

Семён с удивлением и испугом смотрел на Таню.

– Тормози! – закричала Таня.

Семён резко затормозил, но на излёте всё-таки слегка воткнулся в задний бампер большого чёрного джипа. Из джипа вышли двое крепких мужчин. Один вальяжно встал перед машиной Семёна, а второй решительно подошёл к его двери.

Семён опустил стекло:

– Я прошу прощения за это недоразумение. Надеюсь, Ваш автомобиль не пострадал.

– Выходи, обсос, базарить будем, – грубо с кавказским акцентом произнёс мужчина.

– Моя страховая компания погасит любой ущерб, если таковой вообще имеется, – выходя из машины, сказал Семён.

– А кто компенсирует мне стоимость штанов, на которые я пролил кофе? – незнакомец схватил Семёна за воротник.

– Держите себя в руках, – сказал Семён, пытаясь вырваться из рук мужчины.

Таня резко выскочила из машины:

– Слышь, ты, баклан! Ты кому тут решил свою лоховскую мутку впарить? Думал, под фраера чухонского подставиться? Карася жирного на лавэ развести хочешь? Облом, ПикОвый! Балабас вышел!

Мужчина, державший за шиворот Семёна, разжал пальцы и поправил Семёну одежду:

– Так я. Это, – забормотал он.

– Чё я? Фаршманулся? – Таня решительным шагом направилась к нему.

Проходя мимо второго, такого же растерянного незнакомца, она остановилась, посмотрела на него и поднесла к его лицу свою маленькую ладошку с разведёнными в сторону пальцами в виде «козы»:

– Хиляй в стойло, торпеда! Сейчас я из твоего «разводного» «трубочиста» делать буду!

Мужчина кивнул и скрылся в автомобиле.

Первый кавказец и Семён с одинаковым удивлением и испугом смотрели на Таню. Она подошла к ним.

Таня посмотрела на Семёна:

– Берись за свой бублик и уши не грей! Взрослым надо побазарить!

– Что? – растерялся Семён.

– В машину сядь, – пояснила Таня.

Семён поторопился исполнить распоряжение.

– А ты, Черныш, выбирай, – обратилась она к растерянному кавказцу, – либо ты растворяешься как утренний туман, либо я сейчас чихну на мобилу, и тебе придётся свои любимые штаны отстирывать не от кофе, а от вчерашнего обеда. Ты понял?

– Понял, – поторопился согласиться незнакомец.

Семён в полной прострации смотрел, как его хрупкая Танечка взяла за щеку здоровенного кавказца и небрежно притянула его к своему лицу. Он видел, как тот покорно поклонившись, направился к своей машине, но по короткому окрику Татьяны вернулся назад. Мужчина внимательно её выслушал, ещё раз кивнул и направился к двери Семёна. Семён открыл окно, понимая, что человек хочет ему что-то сказать.

– Прошу прощения за это неловкое недоразумение, – прочеканил кавказец.

– Да не стоит, – пробормотал Семён.

– Семён Владимирович, – поправила Таня.

– Семён Владимирович, – добавил незнакомец.

– Прошу прощения за это неловкое недоразумение, Семён Владимирович, – назидательным тоном произнесла Татьяна.

– Прошу прощения за это неловкое недоразумение, Семён Владимирович, – поправился кавказец.

– А теперь растворяйся, – разрешила Таня.

Незнакомец быстро сел в джип и рванул с места. Таня села в машину.

– Сём! Может, в ресторан заедем? – как ни в чём, ни бывало, спросила она.

Семён в испуге смотрел на неё:

– Танечка! Это что сейчас было?

– Ну, сорвалась. Прости, милый!

– Я не об этом! Ты сама-то понимаешь, что говорила? Я – нет.

– Когда говорила, вроде бы понимала, – ответила Таня.

– Танечка! Ты меня пугаешь своим поведением! – начал говорить Семён.

– Да, ладно, любимый, – перебила его Таня нежным голосом. Она обняла его за шею и, посмотрев в глаза, ласково добавила: – Хорош барагозить! Поехали в рыгаловку!

Глава 10.Спалились.

Аня медитировала, сидя на полу в позе Лотоса, когда раздался голос робота-секретаря:

– С Вами желает поговорить Ваша подруга Вероника. Судя по голосу и сердцебиению, она очень взволнована. Соединить?

– Выведи голограмму! – не открывая глаз, ответила Вероника.

– Аня! Где твой муж? – услышала Аня  голос Вероники.

Анна открыла глаза. Перед ней стояла трёхмерная голограмма встревоженной Вероники.

– Привет, Вероника! – произнесла Анна, всё ещё находясь в расслабленном состоянии. – Его Антошка куда-то позвал.

– Куда-то? – встревожилась Вероника. – У Антона треккер блокирован. Посмотри, у твоего тоже?

– Я такими вещами не занимаюсь, – ответила Аня. – Как вернётся, спрошу, где они были.

– Посмотри, пожалуйста, Ань! Я очень переживаю за Антона.

– Да что с ними может случиться, в конце концов? – раздражённо спросила Аня.

– Они могли пойти на «Игру»!

– Нет. Пётр не мог уйти, мне ничего не сказав.

– А я считаю, что мог! Посмотри его треккер и убедись в своей правоте! – сказала Вероника.

– БАП! Где находится мой муж? – спросила Аня у «Бытового Автоматического Помощника».

– Ваш муж находится в башне корпорации «Игра в жизнь». 121 этаж. Зал погружений.

– Ага! – вскрикнула Вероника. – Что я говорила?

– Вот, поганец! – раздражённо произнесла Аня. – Как вернётся, будет искать пятый угол.

– Они могут не вернуться! – закричала Вероника. – Во всяком случае, мой может не вернуться.

– Почему ты так говоришь? – встревожилась Анна.

– Он уже здорово поизносил свою «астральную массу». Поэтому я ему и не разрешала возвращаться в «игру». Только я его постоянно сдерживала от греха и порока в «игре». А сейчас он там один. Он точно угодит в «овощехранилище», – со слезами на глазах тараторила Вероника. – Мне срочно надо к нему.

– Он с Петькой!

– У твоего Петьки в 10 раз меньше погружений, чем у Антона. Мой разведёт его на раз-два.

– Но как ты сможешь попасть к нему, если он уже в «игре»? Ты же родишься ребёнком, когда он будет совершать свои грехи, – спросила Аня.

– Аня, поверь моему опыту! Программа сводит родственные души по алгоритму, понятному только ей самой. Я уже была его отцом, хотя мы погружались одновременно. Программа нас всё равно сведёт. Всё! Пока, Анька, мне пора.

– Стой! – Анна встала с пола. – Я с тобой.

– Ты же решила завязать с «игрой» навсегда!

– Я хочу быть свидетелем тех событий, которые вы будете завтра обсуждать, сидя в кафе!

Глава 11.Визит к психотерапевту.

Таня и Семён сидели в ресторане. Таня с упоением наслаждалась сочной бараниной в то время, как Семён, не отрываясь, смотрел на неё, пытаясь как-то научно обосновать всё то, что сегодня произошло.

– Может, ты в детстве кино про зону смотрела, и у тебя эти слова на подкорке отложились? – спросил Семён.

– Не может, – ответила Таня, продолжая пережёвывать баранину. – Ты же знаешь мою маму. Она меня близко к таким фильмам не подпускала.

– Может, из родственников кто-то сидел в тюрьме, приехал в гости к папе, и они разговаривали, когда ты сидела у него на коленях?

– Папа хоть и был козлом, – ответила Татьяна, – но с академическим образованием. Таких друзей или родственников у него не было?

– Но должно же быть какое-то объяснение? – не унимался Семён.

– Объяснение я тебе уже дала. Во мне живут разные личности, и они выходят наружу. Всё же просто, Петь!

– Но это не научное объяснение, а какая-то мистика! И я не Петя!!!

– Когда меня звали Джордж МакЛафлин, твой телефон, – Таня показала на сотовый телефон Семёна, лежащий на столе, – мне тоже показался бы мистикой. Не говоря уже о твоём автомобиле. А у меня тогда был самый дорогой автомобиль в Бостоне.

– Господи, Танечка! Ну, какой ещё МакЛафлин?

– Не знаю, – честно призналась, Татьяна, – помню, как я увёл у Алекса «Бобо» его тёлку. И меня за это здорово отметелили. Я, конечно, отомстил потом. Много было крови.

– Господи, помилуй! – прошептал себе под нос Семён с ужасом и жалостью, глядя на Таню, – Давай сходим к психотерапевту?

– Ты всё-таки считаешь меня дурой?

– Нет. Просто я не могу найти объяснения твоему феномену.

Семён долго выбирал врача, по отзывам посетителей, стоимости посещения и месту расположения его клиники. Наконец, был выбран самый титулованный и раскрученный психиатр Москвы, клиника которого находилась в пешей доступности от Кремля. По всем параметрам доктор подходил для Тани, как никто другой. К тому же, по отзывам посетителей, Савелий Авигдорович Хазенфус, так звали известного доктора, мог погружать своих пациентов в прошлые жизни. Семён не верил в эту ерунду, но решил попробовать.

Савелий Авигдорович внешне оказался типичным представителем своей национальности – невысокого роста, худощавый брюнет с большим, слегка сгорбленным носом. На вид ему было около 30-35.

– Проходите, молодые люди, – любезно пригласил он в свой кабинет Таню и Семёна.

– С чем ко мне пожаловали, любезные? – поинтересовался доктор, когда Таня и Семён сели в огромные мягкие кресла.

– Понимаете, – начал Семён, – Татьяна не так давно попала в больницу с черепно-мозговой травмой после одного инцидента на аттракционе.

– Что Вы говорите! – ахнул Савелий Авигдорович. – А я помню этот жуткий репортаж с открытия аттракциона в Измайловском парке. Вы очень бодро выглядите, Татьяна. После такого полёта не всякий остался бы в-живых.

– Да-да, – продолжил Семён, – но я не об этом. Таня поправилась. Но теперь она утверждает, что в её теле живут разные личности.

Семён посмотрел на реакцию врача. Но тот и бровью не повёл, продолжая внимательно слушать пациентов.

– И с некоторыми я уже знаком! – добавил для верности Семён.

– Простите! Я Вас перебью, – произнёс доктор. – Хотел уточнить, а кому собственно требуется моя помощь? Вам? Или Вашей супруге?

– Я же тебе говорила, что и здесь нас примут за идиотов, – спокойно сказала Татьяна, попытавшись встать с кресла.

– Ну, что Вы! Что Вы! – остановил её примирительным жестом Савелий Авигдорович. – Я опытный доктор. Мне приходилось встречаться с инцидентами массового помешательства. Но пока, я уверен, это не тот случай. Продолжайте, пожалуйста!

– Во-первых, – продолжил Семён, – она стала ругаться «по фене», круче любого старожилы Бутырки. Она просто «Аль-Капоне в юбке». Во-вторых, она всё время меня называет другим именем. А, однажды, она сказала, что была Джорджем МакЛафлином и увела девушку у Алекса «Бобо».

– У Алекса «Бобо», – эхом отозвался Савелий Авигдорович. – Типичный случай. Видимо, у Вашей супруги очень богатая фантазия. И во время трагического инцидента, так скажем, её воображение перешло в плоскость реальных воспоминаний. И теперь она полагает, что её фантазии основаны на реальных событиях. Я бы здесь, как доктор, заострил внимание на имени её вымышленного соперника. Алекс «Бобо». Трагедия сильно повлияла на её психику. Свою боль и страх, пережитые во время падения с аттракциона, она подсознательно пытается отстранить от своего «я». Называет свою боль Алекс «Бобо» и непримиримо с ним враждует. Да. Именно так. Этот случай обязательно войдёт в мою диссертацию.

– Не спешите с диссертацией, – разочарованно вздохнул Семён.

Он достал распечатанный листок бумаги и стал читать:

«Джордж МакЛафлин – один из членов Чарльстонской группировки. Участник войны ирландских группировок Бостона с 1961 по 1967 год…»

– Случайное совпадение фамилий, – перебил доктор.

Семён многозначительно посмотрел на Савелия Авигдоровича и продолжил:

«… «яблоком раздора» в данном случае послужило то, что Джордж МакЛафлин увёл девушку сторонника другой банды Алекса «БоБо», за что был избит Уинтерхиллской преступной группой. Глава Уинтерхиллов «Бадди» МакЛин отказался выдать виновников, и небольшой инцидент привёл к открытому конфликту двух крупнейших банд Бостона.  Ход событий войны ирландских группировок сравнивают с Троянской войной. В результате разборок вся организация неудачливого ловеласа – Чальстонская ОПГ была полностью уничтожена. Выжить удалось лишь самому зачинщику бойни – Джорджу МакЛафину.»

– Забавно! – заметил доктор. – Если Вы не возражаете, я предложил бы Вашей даме пройти курс погружений под гипнозом в «прошлые жизни». Часто эта терапия помогает пациенту найти своё «я».

– Что за прошлые жизни? – с недоверием спросил Семён.

– Считается, что наша бессмертная душа переселяется время от времени из одного человека в другого на протяжении тысяч лет, проживая всё новые и новые жизни. Но с каждой реинкарнацией память о прошлых жизнях стирается. Или точнее, уходит в глубокое бессознательное. В случае с Татьяной это самое «глубокое бессознательное» оказалось не так глубоко, видимо.

– А это не опасно? – спросил Семён.

– Нет, конечно, – успокоил Савелий Авигдорович, – просто наша Танечка поспит немножко. Хорошо?

– Ты готова? – спросил Семён Таню.

– Давайте попробуем! Должно быть весело, – согласилась Таня.

– Ложитесь на эту кушеточку, – сказал Савелий Авигдорович, поставив на стол включённый диктофон, – и постарайтесь расслабиться. А Вас, Семён, я попрошу подождать в коридорчике. Никто не должен отвлекать Танечку от процедуры.

Семён послушно вышел из кабинета. Он сел на кушетку рядом с полной блондинкой лет 35 и взял в руки первый попавшийся журнал.

– Простите, – обратилась к Семёну женщина, – Вы к Савелию Авигдоровичу на погружения пришли?

Семён посмотрел на даму:

– Получается, что так.

– Семён Авигдорович очень опытный регрессолог, – затараторила женщина. – Меня, кстати, Кира зовут.

– Семён, – пожав протянутую руку, ответил Семён.

– Я погружалась во многие свои прошлые жизни с помощью этого великого доктора, – продолжила скороговоркой говорить Кира. – Его методы погружения уникальны и очень эффективны. На первом погружении я не смогла преодолеть свои блоки, но уже на шестом погружении Савелий Авигдорович помог мне увидеть истоки моих проблем.

– Вы тоже головой ударились? – спросил Семён.

– Что Вы себе позволяете, Семён? – не поняв до конца вопрос, ответила Кира. – Я не сумасшедшая. Многие  обыватели неадекватно воспринимают современные методики психотерапии. Я, например, паталогически боялась микробов и разных паразитов. Мне казалось, что в моей голове живут черви.

Семён посмотрел на даму и подумал, что же делают эти черви в её голове для того, чтобы она так быстро говорила?

– Но Савелий Авигдорович, – продолжала Кира, – помог мне погрузиться в прошлую жизнь, где я была боевым офицером русской армии, пережила газовую атаку и мучительно умерла от брюшного тифа. Вы знаете, как умирают от тифа?  Дикая, нескончаемая боль в животе, высокая температура, во рту сухость, как в пустыне. Ты пьёшь воду, а язык всё равно сухой. И галлюцинации, кошмарные видения…

– А. Понятно, – скептически протянул Семён, думая сам о том, как бы этот «великий доктор» не залечил его Танюшку до такого психического состояния, как у этой дамочки.

Минуты мучительно тянулись, а Кира даже не думала останавливаться. Она говорила и говорила.

«Боже! – подумал Семён. – Когда она дышать успевает?»

В этот момент из кабинета вышел взволнованный доктор и дрожащими руками достал из кармана пачку сигарет. Он сунул сигарету в рот и посмотрел на Семёна.

– Ну, что, доктор? – Семён встал с кушетки. – Как Татьяна?

– Татьяна, – по привычке эхом отозвался доктор, – Татьяна в порядке. Первое погружение всегда сложное, надо провести ещё ряд погружений. И, думаю, мы докопаемся до истоков её странного поведения.

– Конечно, докопаемся, – вступила в разговор Кира, – я уже объяснила Семёну, что первое погружение носит пробный характер. А вот, начиная с шестого…

– Да-да, Кирочка, – перебил её Савелий, сильно картавя, – Вы позволите мне выйти покурить? Я сейчас вернусь, и мы с Вами пообщаемся.

– Конечно-конечно, Савелий Авигдорович!  Я понимаю, какие энергетические потери испытывает Ваше био-поле во время погружений! – ответила Кира.

– Он всегда начинает картавить, когда сильно волнуется! Уж, я-то знаю, – обратилась она к Семёну.

В этот момент из кабинета вышла слегка сонная Таня.

– Танечка, ты как себя чувствуешь? – спросил Семён.

– Хорошо. Поспала, – ответила Таня.

– Позвоните мне завтра, – сказал Савелий Авигдорович. – Я обязательно выберу для вас время.

– Хорошо, – ответил Семён.

Доктор натянуто улыбнулся и быстрым шагом направился к курилке.

Не зажигая сигарету, он дрожащей рукой достал из кармана диктофон и, оглядевшись по сторонам, нажал кнопку «PLAY».

« Какой на дворе год?» – слышится голос доктора.

«3045», – спокойным голосом отвечает Таня.

«Как Вас зовут?»

«Меня зовут Антон. А тебя?»

«Я – Савелий Авигдорович.  Ваш доктор. То есть Вы сейчас находитесь в будущем?»

«В каком будущем? Я в настоящем. А ты вот  в «ненастоящем». Ты в компьютерной игре и считаешь себя доктором, жидяра ты махровый».

«Если Вы, Антон, – Савелий Авигдорович сглотнул обиду от слов Татьяны, – сейчас находитесь в настоящем, то получается, что я, жидяра махровый, нахожусь в воображаемом прошлом?»

« Именно», – ответила спокойно Таня.

«А кто Вы, Антон, по профессии? Путешественник во времени?»

«Нет такой профессии, дурачина! Фильмов что ли насмотрелся? Я – историк», – голос Тани был по-прежнему спокоен и размерен.

«Значит, Вы всё знаете про историю, в том числе, начала 21 века?» – спросил Савелий Авигдорович.

«Знаю».

«А вы можете сказать, например, на какое спортивное  событие будет самая выгодная ставка?»

Татьяна замолчала. Казалось, что она в голове листала какой-то справочник.

«Ставь в сезоне 2016-2017 на Лестер Сити», – ответила Татьяна.

«Этого не может быть, Антон. Такая команда, действительно, есть в английской футбольной лиге, но она – безнадёжный аутсайдер. Ей никогда не победить таких грантов, как «Манчестер» или «Челси». Вы явно не разбираетесь в футболе».

«Ты тупой или глухой? Я разбираюсь не в футболе, а в истории! Я уже 200 лет изучаю историю. На моём чипе памяти записаны все более-менее значимые события от Рождества Христова. Если ты поставишь 20 фунтов на Лестер, получишь 100000. Так что поторопись, хитрый жид! Ты же для этого спросил…»

Глава 12.Первые сомнения.

Была поздняя ночь. Таня мирно спала на кровати, завернувшись в одеяло. Семён сидел рядом за компьютерным столом, выискивая какую-то информацию в сети. Он время от времени что-то записывал в блокнот.

– Не тупи, Петька! – услышал он за спиной слова Тани.

Семён повернулся к ней:

– Ты не спишь, Танюшка?

Ответа не последовало. Семён подошёл ближе к кровати. Таня мирно посапывала. Семён вспомнил про то, что доктор во сне проводил с Таней терапию и тоже решил с ней поговорить.