- -
- 100%
- +
«Наваждение. Так не бывает»!
Руки дрожали, и пришлось сжать их в кулак, чтобы Луис не видел страха, обезоруживающей растерянности. Она не могла понять, как такое могло произойти. Снова и снова убеждая, что это сон, и когда проснется, вновь увидит мерцающий луч мощного прожектора, направленный в сторону бухты.
Вайлет прошла комнату вдоль и поперек, всматриваясь в мертвый камень, вышла на шаткий балкон, слыша позади неодобрительное сопение Луиса. Ничего… ничего, что говорило бы о встречах и вечерах проведенных с милым стариком. Ничего, что говорило бы в пользу ее здравого смысла. И когда больше не осталось сил, она уткнулась в широкую грудь верного друга и заплакала, чувствуя, как он осторожно гладит ее по голове.
Она была благодарна Луису за его молчание. Благодарна за его понимание и адское терпение. Она этого не заслуживала. Не заслуживала его дружбы и преданности, не заслуживала ежеминутного, ежесекундного его самопожертвования. Она только мучила того, кто всецело принадлежал ей, который ради нее оставил позади нормальную жизнь, превратившись в беженца, отшельника. Который так же, как и она страдал от мучительной душевной боли – потери лучшего друга. И ему может быть тяжелее вдвойне, ведь девушка, которую он боготворил, вдобавок ко всему, еще и сошла с ума.
Так думала Вайлет, ругая себя за эгоизм. Ругая за иллюзии, которыми окружила себя, позабыв о том, кто терпеливо ждет рядом, о том, кто достоин лучшего.
– Прости меня, Луис, прости, – шептала она. – Не знаю, что со мной, но это было так реально. Ты не должен терпеть мои выходки, ты не должен жертвовать собой.
Он молчал, прикасаясь губами к ее волосам.
– Пошли, пошли отсюда, – наконец прошептал парень, потянув за руку.
Всю обратную дорогу она не могла остановить текущие из глаз градом слезы, вспоминая теплые вечера и милую болтовню Хеслера, такие реальные, что от этого становилось страшно, и, несмотря на теплый день, мороз пробирал до костей. Что если в один прекрасный момент она не вернется из выдуманного, созданного ей самой мира? Что тогда?
Луис будто услышал ее мысли, сжав крепче за руку.
«Значит, и безликая фигура в плаще на темной тропинке тоже иллюзия. Значит, и любимый запах по утрам в пустом доме – тоже»?
Как хорошо, что она не рассказала об этом Луису, тогда бы он точно усомнился в ее душевном равновесии. И она не знала, чего боялась больше – его убеждения в этом или своей ненормальности.
Последующие два дня они готовились к отъезду. Луис рассказал, что Катано категорически против ее возвращения, боясь неодобрения ордена.
– Но ведь ордена больше не существует, – спросила Вайлет и тут же увидела, как желваки заходили под смуглой кожей скул. Луис молчал, яростно швыряя в сумку свои вещи.
– Луис? – Громко позвала она. Пришлось, как следует тряхнуть его за плечо.
– Я тоже так думал, но буквально перед самым отъездом к ГриндБэй явилась делегация. Я не присутствовал при их разговоре, Катано категорически запретил мне появляться, но кое-что узнать все же удалось. Гостем оказался Адам Лестер, тот который вложил деньги в строительство монастыря. Грейв говорит, что он убеждал Катано возродить орден, потому что… я не знаю, это какая-то чушь!
– Потому что… Что? – Нетерпеливо спросила девушка, сверля его взглядом.
– Он говорил, что зло уснуло лишь на время, и чтобы сдерживать его нужны посвященные, обладающие особой силой. Сила крови самая верная, и только наследники могут удержать это на месте. Не дать распространиться дальше.
– Адам Лестер? Убеждал восстановить орден, но… Кто он, черт возьми? Постой, так значит, он непосредственно участвовал во всем этом Бедламе? Значит, с его руки травили Джека, внушая страшные мысли, не давая ему жить? – Вайлет прикусила губу так, что выступили капельки крови.
– Мы не можем знать наверняка. Но самое интересное впереди. Знаешь, кого он предлагает на место ушедших семерых хранителей, – Луис покачал головой. – Фред, Генри, Рейчел, куда же без нее, Марот, Грейв, как потомки Хаттаубы, Артур, брат Фреда…
– Шесть? Должны быть семь. Почему ты молчишь?
Он посмотрел на нее, вздохнул, и снова принялся швырять вещи в сумку.
– Постой Луис, ты хочешь сказать, что Лестер говорил обо мне?
– Но ведь в тебе течет кровь твоего отца, верно? Он твердил, что они должны убедить тебя.
Вайлет буквально захлебнулась от гнева.
– Лестер убеждал объединиться Керлинов и ГриндБэй? Он в своем уме? Это все равно, что посадить голодного волка в сарай с овцами! Фред Керлин – хранитель? Он хотя бы знает, чем тот занимался все это время?
– Думаю, прежде чем начать действовать, Лестер покопался в личных делах каждого.
– Керлины никогда не пойдут на сближении с резервацией. И Грейв, Марот, после того, что произошло возле пещер…
– Именно, Ви. Примирить волка и овцу. Глупее и не придумаешь. Катано послал его куда подальше, но Лестер заметил, что когда в резервации начнутся проблемы, они сами придут к нему за помощью.
– Значит, интуиция меня не подвела. Этот Лестер приведет к тому, кто виновен в трагедии!
– Ви, они хотели убить тебя! Не думаю, что их планы изменились.
– Я знаю, и мои планы тоже не изменились.
– Возвращаться небезопасно, я повторяю еще раз. Нужно переждать еще какое-то время.
– Я больше не желаю прятаться!
– Ви, послушай – это безрассудно. Мне пришлось петлять несколько часов, прежде чем уйти от…
– За тобой следили?
– Ви, они знают, что ты захочешь вернуться! Они будут готовы!
– Кто они? – Зловеще прошептала девушка. Ты говоришь о Лестере, Керлинах и тех, кто за их спинами? Знаешь ли ты это наверняка? Знаешь ли ты, что я не хочу больше жить в страхе за тех, кто мне дорог? Я больше не желаю видеть кошмары. ГриндБэй выслушает, что я хочу сказать, и верю – они помогут.
– Ситуация изменилась, – застонал Луис. – Да, Грейв, Марот и их парни будут защищать тебя до тех пор, пока хватит сил, но как долго это продлится, и что будет потом? Керлин не оставит попыток отомстить за унижение, а Рейчел за…
– Рейчел и Керлин ничего не могут.
– Отчего такая уверенность, Ви?
– Что еще говорил Катано? – Проигнорировав вопрос, бросила девушка.
– Люди больше не пропадают, но голубой купол над тем местом, где раньше находилось «Огненное озеро» не исчезло. Он говорил, что теперь ГриндБэй возьмет в свои руки то, что по праву было их. Хаттауба и его племя жило на этих землях задолго до появления белых людей, и они держали все под контролем. Сейчас же умами людей владеет Ваничичу: их ослепляет ярость, месть и жажда власти, а это один из мощных катализаторов для его возвращения. Нельзя допускать возрождения былого ордена, но нужно создать другой, в котором не будет места алчным мыслям и испепеляющей ненависти. Только чистые помыслами должны служить ему. Ищущим же прощенья неприкаянным душам будет прощено.
– Что? Что ты только что сказал?
– Катано сказал, что ищущим прощенья неприкаянным душам будет прощено.
Вайлет бросилась из комнаты на второй этаж в спальню. Луис застал ее возле комода, где она лихорадочно перебирала вещи. Бросив комод, она принялась за платяной шкаф, затем, пройдя мимо него в кабинет, стала рыться в столе.
– Может, скажешь, я помогу?
Она нахмурилась, посмотрела в сторону маяка, откуда больше не приходил свет, и снова вернулась к поискам.
– Когда я это найду, ты поверишь, – бросила она.
Луис некоторое время наблюдал за лихорадочным поиском, затем пожал плечами и, бросив, что отправляется готовить ужин, спустился вниз.
Прошло достаточно много времени, прежде чем он поднялся на второй этаж. Вайлет сидела, поджав ноги в кресле, и смотрела в окно на белые барашки, бьющие о берег. Небо сгустилось, накрапывал мелкий дождь. В распахнутые настежь ставни врывалась прохлада и сырость.
Он поежился и неодобрительно покачал головой. Подойдя к окну, демонстративно захлопнул ставни и повернулся к ней. Слова недовольства, готовые сорваться с губ, застряли в горле. Зеленые глаза источали такую боль, что желания побранить ее за раскрытое настежь окно моментально отпало.
– Ви… я приготовил лазанью с сыром. Ты поужинаешь со мной?
Густые ресницы дрогнули, смахивая невесомую слезинку, которая тут же скатилась по бледной щеке.
– Конечно, Луис, – сказала она. – Я не заслуживаю всего того, что ты делаешь для меня. Я просто невыносима и мне стыдно за свое поведение.
– Тебе нечего стыдиться, – он опустился рядом на колени и взял ее прохладные ладошки, поочередно прикоснулся к ним губами. – Ты… мы переживем это, обещаю. Все, что ты хочешь, – исполнится, обещаю.
– Спасибо. За все. Помнишь те цветы, что ты присылал мне каждую неделю в Файерлейке, большую корзину белых лилий, они так радовали меня. Я всегда знала, что это был ты, но не могла сказать, потому что… потому что…
Вайлет нежно посмотрела на растерянное лицо Луиса.
– Ц… цветы, – заикаясь, спросил он. – Какие цветы?
Нежность сменилась испугом, а затем боль вернулась, когда догадка моментально разрушила мнимую преграду видимого спокойствия. Девушка всхлипнула и закрыла лицо руками:
– О, Господи! Это был Джек! Это всегда был Джек! Как же я… как же… – причитала она. Рана в груди разинула пасть, кровоточила, и жгучие нити боли расползались по всему телу. Нужно было уйти, побыть в одиночестве, справиться с невыносимой тоской и безумной жаждой мести, вспыхнувшей вслед за этим.
Она отстранила протянутые к ней руки и бросилась из комнаты. В гостиной экран монитора мигал матовым блеском, показывая, что пришло сообщение. Вайлет тут же опустилась рядом. Руки дрожали, так что приходилось несколько раз вводить код, чтобы открыть письмо.
«Посылку доставили вовремя. Спасибо за подарок на день рожденья. Жду вас на празднике, как и договорились. В шестидесяти милях восточнее Спрингфилда есть городок Дармон. Дом сто четыре, северное крыло, третий этаж, номер пять-пять-три. Ты должна быть одна».
Вайлет несколько раз перечитала сообщение, не веря собственным глазам, развернулась, отыскивая глазами Луиса, который уже стоял рядом, нахмурившись, сложив руки у груди снова и снова перечитывая письмо. Неожиданно компьютер издал писк, и письмо разлетелось на мельчайшие разноцветные кубики. Монитор погас, ноутбук отключился.
– Неповторимый стиль неуловимого Маркуса. И ты веришь, что он вот так возьмет и встретиться с нами? Нарушит инкогнито? Для чего?
– Не с нами, Луис.
– Я даже обсуждать это не буду, – пробасил он. – Если думаешь, я отпущу тебя, то мне жаль, что ты обо мне такого мнения.
– Послушай, – во рту пересохло, отчего голос звучал глухо. – Это наш шанс! Этот человек никогда не шел на такой риск.
– Вот именно. Зачем ему, если он только не один из них? Мы не можем знать наверняка, верно?
– Господи, Луис, мы так начнем подозревать всех и каждого.
– А тебе не кажется это странным? Почему он хочет встретиться именно с тобой, какая у него к чертям собачьим информация? – Луис распалялся не на шутку. – Без меня ты и шага не ступишь, Вайлет не вынуждай меня… делать то, чего я совсем не желаю.
– То есть?
– То есть… не хочу принуждать тебя ни к чему, но если придется… – широкие брови сошлись на переносице.
– Что?
– Ви, – мягче сказал Луис. – Ты должна понять, мы не можем доверять этому невидимке, потому что не знаем о нем ничего. Он же знает о нас слишком много. Мы не знаем, кто прячется за этой маской, и какие цели преследует. Он может оказаться кем угодно, и я не допущу, чтобы тебе грозила опасность.
В его глазах стояли слезы, и девушка вспыхнула, опуская взгляд:
– Ты прав, конечно же. Тысячу раз прав. Мы отправляемся немедленно.
– Уже темнеет, а это небезопасно. Мы отправимся рано утром. И видит Бог, найдем Маркуса.
– Хорошо, – примирительно сказала она. – Значит, отправляемся в Дармон. А затем, – она развернулась, бросив взгляд в сторону маяка. – Ты говорил, что выяснишь, где сейчас сэр Макдилан.
– Да, Ви, я знаю, где он.
Девушка молниеносно обернулась.
– Тогда почему ты не сказал сразу?
– Потому что… – Луис замолчал, сжав зубы.
– Луис? Мы же договорились.
– Он сказал, если мы туда отправимся, то я…
– Ну же, ну!
– Тогда я потеряю тебя, – Луис выдохнул и тяжело опустился на диван. Кажется силы оставили его, он устало таращился на циферблат часов над камином и молчал.
– Эй, – прошептала девушка, беря его за руку. – Ты не потеряешь меня, слышишь? Я ведь обещала приглядывать за тобой, чтобы ты не натворил бед. К тому же, кто будет спасать меня от разбушевавшегося ливня и крикливых ворон, облюбовавших «Спящую черепаху»?
Он грустно улыбнулся, притягивая ее к себе. Вайлет удобно устроилась на широкой груди и закрыла глаза.
– Мы не можем потерять друг друга, не можем, – прошептала она.
Тихий шелест пожелтевшей листвы убаюкивал, размеренный звук часов больше не опустошал, а потрескивания огня в камине уводило в другой мир. Туда, где еще жили краски, и голубая заводь, словно гладкое зеркало, отражала тяжелые лапы елей и семейство оленей, пришедших на водопой.
– Это будет наша с тобой голубая лагуна, Фея, – прошептал любимый голос. Она вздохнула его запах и зажмурилась. – Только ты и я. Всегда.
– Ты обещаешь, что не оставишь меня?
– Конечно, Фея. Это равносильно смерти, что еще может быть ужаснее разлуки.
– Мне страшно из-за того, что я никогда не смогу тебя увидеть.
– Ты увидишь. Посмотри на противоположный берег. Посмотри, как олень настороженно прислушивается к шуму леса, всматриваясь в темноту позади, охраняя свою семью. Посмотри на решимость в его глазах идти до конца, чтобы защитить их, на любовь, на веру в свои силы. Прислушайся к шепоту ветра, подставь лицо навстречу нежным прикосновениям, вдохни аромат цветов и свежесть реки. Закрой глаза и запомни эту картину. Когда ты ощутишь пустоту и тоску в сердце, вспомни об этом. Достань открытку из глубины воспоминаний, и поверь в ее силу. Почувствуй мое присутствие, мою любовь.
– Джек, не уходи!
– Я не ухожу.
– Тогда, где ты?
– Везде! В аромате трав, дыхании океана, даже в том лепестке лилии, что я принес тебе ночью, и который глупый ветер спрятал под твоим диванчиком. Я везде!
– Джек я так тебя люблю!
Шум разбитого стекла прогнал сон. Вайлет вздрогнула и испуганно открыла глаза. Шея затекла. Она попыталась подняться, но сильные руки прижали к себе.
– Ничего страшного. Ваза. – Прохрипел Луис, с восхищением разглядывая раскрасневшееся во сне лицо.
– Я уснула.
– Ничего.
Вайлет посмотрел на журнальный столик, на котором стояла высокая фарфоровая ваза. Сотни мелких осколков разлетелись по комнате, усыпав полированную поверхность стола.
– Что произошло?
– Не знаю. Ваза просто разлетелась на кусочки, будто взорвалась изнутри, – он пожал плечами.
Вайлет поднялась, недоуменно разглядывая разноцветные глиняные куски.
– Долго я спала?
– Наверное, часа два, – прошептал Луис, сдвинув брови, заметив, что она снова бросает взгляд в сторону маяка: безжизненного и одинокого.
– Мне снился прекрасный сон.
– Знаю, ты улыбалась и… – он замолчал и отвернулся.
Вайлет на негнущихся ногах прошла к диванчику и опустилась на колени. Луис удивленно поднял брови, когда она заглянула под днище и принялась шарить по полу руками. Девушка поднялась, и он увидел в руках старую открытку.
Губы дрожали, когда она всматривалась в прекрасного юношу с темными волосами и крыльями за спиной, протягивающего руку к надгробью.
– Что это?
– Теперь я точно знаю, что мне ничего не привиделось, – она взволнованно вздохнула. – Старик Хеслер подарил эту открытку – миниатюрная копия фрески Караваджо. Я совсем забыла о ней, но слова Катано напомнили об этом, когда он сказал о просящих прощения. Ведь Гаред рассказывал, что на открытке изображен низвергнутый Аниил, покровитель неприкаянных душ, ищущих прощения. Я безнадежно искала ее весь день, и почти уверилась, что ты был прав относительно маяка, но теперь…
– Ты уверена, что эта та самая открытка? – Он протянул руку, чтобы взять ее.
– Посмотри… посмотри, что написано на надгробье, – вскрикнула она. – Как же я раньше не заметила?
– Апакатика, – с трудом разобрал Луис, его рука дрогнула.
– Апакатика, – прошептала Вайлет и покачнулась, теряя сознание.
9
Всю дорогу Луис молчал, бросая обеспокоенные взгляды на Вайлет, которая, отвернувшись к окну, на всем протяжении пути, а они ехали уже второй час, не посмотрела в его сторону ни разу. Форд мягко скользил по гладкой, как зеркальная поверхность, дороге. Стройные ряды буро-желтых деревьев мелькали за окном, а далеко впереди в безоблачном небе, словно раскаленная лампочка, висел диск солнца. Не за горами сезон дождей, небо спрячется за тяжелыми тучами, а солнечный свет станет скупым и холодным.
Прекрасный пейзаж за окном не завораживал. Девушка размышляла о предстоящей встрече с Маркусом.
– Ви, ты в порядке? – Наиглупейший вопрос, но он должен спросить, иначе не выдержит пугающей решимости в зеленых глазах и дерзкого упрямства в уголках красивых губ.
– В полном.
– Тогда, может, скажешь, о чем думаешь?
– О том, как убедить тебя подождать в номере, пока я буду беседовать с Маркусом.
– Мы это уже обсуждали. Этот тип может оказаться кем угодно, и я больше не допущу. Я больше не оставлю тебя без защиты, – Луис неодобрительно засопел. – Или со мной, или никак, – бросил он. – Ты должна принять это или…
Руки, сжимающие руль, дрогнули. Машина резко вильнула влево, колеса протестующе скрипнули, когда он слишком резко нажал на тормоз.
– Прости, – прохрипел парень. – Я задумался. – Он со всей силы сжал зубы, так что они заскрипели.
«Ты должен принять это или уйти», – так всегда говорил Джек. Фраза оживила воспоминание, вслед за которой пришла боль и чувство вины. Он виноват, что не успел. Он виноват, что вовремя не появился возле «Красного озера». Он виноват, что Джек сорвался вниз.
Вайлет, будто почувствовав резкую смену его настроения, подняла взгляд, прикоснулась к судорожно сжатой на руле руке.
– Я не хочу с тобой спорить, – в ее глазах стояла мольба. – Я не хочу, чтобы ты оставался в номере, но мы не можем ставить условия, понимаешь? Нам нужна информация и не мы заказываем музыку.
– Если этот парень… Маркус не задумал ничего дурного, значит, он предполагает, что я не отпущу тебя одну. Ви, Господи, о чем мы только спорим! Я не смогу спокойно отсиживаться в номере.
– Я знаю, – прошептала она. – Знаю, поэтому и прошу.
– Я не могу. Ты пойдешь либо со мной, либо не пойдешь вообще. Если Маркус не придет, значит, мы выясним из другого источника все, что нам нужно: Лестер, Катано – видит Бог, я заставлю его рассказать все, что он знает, Грейв и Марот тоже помогут.
Он ударил по тормозам, и машина резко остановилась. Луис крепко сжал ее за руку, окунувшись в зеленое море. Они молчали, рассматривая друг друга, словно видели впервые. В заднем зеркале обзора показался грузовик, стремительно приближающийся к форду, но Луис не видел его, не имея сил оторвать взгляд от девушки.
Прямо на капот машины с криком спикировала ворона, выдергивая из оцепенения. Луис чертыхнулся и посмотрел по сторонам.
– Вот черт, – крикнул он, вдавливая до упора педаль газа. – Ви, держись!
Форд сорвался с места, тяжелый, заляпанный грязью, грузовик успел лишь слегка боднуть борт машины. Их бросило вперед, колеса наехали на опору ограждения, сминая его, словно консервную банку.
Вайлет развернулась, пытаясь рассмотреть, через затемненное лобовое стекло, водителя, но ничего не видела. Сердце затрепетало от переполнившей ненависти. Намерения ясны, как божий день. Безликий водитель грузовика пытался столкнуть их с обочины.
Луис на предельной скорости гнал автомобиль по пустынному шоссе, и казалось, что удалось оторваться, когда неожиданного машину дернуло, и раздался громкий хлопок.
– Колесо! – Вскричал парень, пытаясь удержать руль.
Лопнувшая шина, хлюпала по асфальту, как забравший воды дырявый ботинок. Стрелка скорости резко пошла влево, грузовик снова настигал. Он ударил в бампер, затем еще и еще. Луис отчаянно крутил руль, преграждая путь вырывающемуся вперед грузовику, ведь тогда тяжеловоз с легкостью столкнет их с дороги, и первое же встречное дерево разнесет капот форда, не оставляя ни единого шанса.
Лес остался позади, а шоссе раздваивалось, будто змеиный язык: одна дорога шла на восток, другая на запад. Там впереди маячил дорожный патруль, и если им хоть немного повезет, они доберутся до него прежде, чем их столкнут вниз.
Водитель грузовика сигналил, очередной удар, и заднее стекло разлетелось на мелкие осколки. Машину занесло влево. Луис ожесточенно крутил руль в противоположную сторону, с ужасом понимая, что машину не удастся выровнять.
Вайлет снова развернулась, всматриваясь в темное стекло. Она не чувствовала страха, только досаду: если все закончится здесь и сейчас, то виновный в смерти Джека не понесет заслуженного наказания. И еще Луис. Она не должна была впутывать его во все это. Не имела право распоряжаться его жизнью.
– Ну уж нет… – процедила она сквозь плотно сжатые зубы.
Одинокая тучка, появившаяся на небе, закрыла солнце. Перед глазами пейзаж слился в одно цветное пятно, и только петляющая впереди дорога казалась сплошной черной лентой, уходящей вдаль, не имеющей ничего общего с этим безумным калейдоскоп.
Черная, как крылья птицы. Вайлет смотрела вперед и не верила тому, что видела. Она не могла посмотреть на Луиса, боясь увидеть в глазах подтверждение своего безумия. Вайлет тряхнула головой, прогоняя наваждение, но оно не ушло.
Черная лента дороги неожиданно начала расширятся, будто расплывающееся чернильное пятно. Темные куски отрывались от пульсирующей поверхности и, со свистом пролетая мимо форда, с громким шлепком ударяясь о преследующий их грузовик. Они напоминали куски размокшей грязи, пока… пока она не пригляделась к ним лучше.
Сотни тысяч птиц, появившихся неизвестно откуда, с ужасным криком проносились мимо, не задевая форд, словно он островок посредине взбесившейся черной реки, и разбивались об грузовик, который скоро стал красным от крови. Птицы атаковали его снова и снова, словно обезумевшие, создав между фордом и ним сплошную живую стену.
– Да, что же это, мать твою, – вскричал Луис.
– Ты видишь это? – Прошептала Вайлет, но из-за гвалта, стоявшего вокруг, он не услышал.
Она обернулась назад и тут же зажмурилась. Маленькие камикадзе продолжали таранить машину, неминуемо попадая под мощные колеса, разбиваясь о темное стекло. Безжизненные тельца падали под колеса, словно опустошенные кульки. Намокшие от крови перышки, колыхались от встречного ветра.
– Что же они делают?
Птицы так же молниеносно пропали, как и появились. Только теперь Луис посмел оглянуться. Грузовик отстал, но снова набирал скорость. Дворники на его стеклах, работали как сумасшедшие, счищая налипшие перья и бурые подтеки.
Прямо впереди была развилка. Луис свернул на восток и тут через несколько ярдов был остановлен патрулем. Грузовик, сигналя, свернул на север, и скоро исчез из глаз.
Понадобилось некоторое время, чтобы привести дыхание в порядок и успокоиться. Они н смотрели друг на друга, не слыша то, что пытается внушить полицейский. Потеряв терпение, он рявкнул, чтобы они выходили их машины и держали руки на виду. Не мудрено, они походили на двух обкурившихся наркоманов.
– Вы… вы видели птиц? – Спросил Луис. – Они появились из… – он прикусил губу и оглянулся. Лес был далеко позади. Куда они могли исчезнуть так внезапно, и как появились?
– Птицы значит, – рявкнул коп. – Эй, Роули, проверь как ты этих ребят. Что принимали? – Спросил он, заглядывая Вайлет в лицо. – Мисс, посмотрите на меня! Так, сколько я показываю пальцев?
– Нет, сэр, вы не поняли, – прошептала Вайлет. От жажды горло жгло, и слова давались с трудом. – Мы не принимали наркотиков, мы просто не можем прийти в себя, – она толкнула Луиса в бок.
– Да? И что же такого произошло? – Хмыкнул коп.
– Нашу машину пытался протаранить грузовик, который только что свернул в противоположную сторону.
– Грузовик? Эй, Роули, ты видел грузовик?
– Нет, сэр. Я видел только этот форд, петляющий по всему шоссе. Их счастье, что рядом не оказалось другой машины, иначе аварии не избежать.
– Постойте! – Взревел Луис. – Вы что не видите, что с нашей машиной? Нас пытались столкнуть с дороги, да не трогайте меня! – Он дернулся, и Роули тут же наставил на него пистолет.
– Поаккуратней, парень, у нас тоже был чертовски тяжелый день, и я не желаю заканчивать дежурство перестрелкой. Поэтому не порти мой отчет, иначе загремишь за решетку дней на десять за оскорбление представителя закона.