Невыносимое счастье опера Волкова

Но я стою. А Леонид договаривает, прощается с собеседником и прячет мобильный. Вновь возвращая свое внимание ко мне, запоздало отвечает:

– Простите, коллега звонил. Так о чем мы говорила? Ах, да, теория хороша, но я не бизнесмен. И не военный, но к последнему близко. Слушайте, как насчет узнать друг друга поближе за чашечкой кофе, Антонина?

– Две минуты знакомства, и уже на чашечку кофе зовете. Может я замужем?

– А я может быть женат? Я же вас не в гостиницу приглашаю, а всего лишь на невинную беседу.

– Знаем мы, чем заканчиваются такие беседы в командировках, – ухмыляюсь я, закатывая глаза, – одна чашечка, потом вторая, за ней бокальчик, а за бокальчиком бутылочка, сладкие речи, прогулки под луной, и вот уже мы в номере первого попавшегося отеля, самозабвенно бросаемся “изучать” Камасутру. Шустрый вы, однако, Леонид, – оглядываю парковку в поисках таксопарка. Как назло, ближайшее такси стоит в сотне метров. А с неба так и моросит противный мелкий дождь.

М-да, что значит, не везет и как с этим бороться. Хоть подъехал бы, что ли! Может помахать?

– План неплох, – смеется мужчина, – но я действую изящней. А по поводу скорости, профессия обязывает принимать решения быстро. Знаете ли, не привык межеваться. Тем более, когда дело касается такой очаровательной дамы.

Дамы?

Нет, все-таки любопытный персонаж. Не будь я так озлоблена на весь мужской род, может быть, даже и согласилась бы. Но… слишком много “но”, которые милая улыбка и соблазнительный взгляд нового знакомого совсем не скрашивают. Поэтому набираю в легкие побольше воздуха и, стараясь говорить предельно вежливо, сообщаю:

– А моя профессия обязывает говорить людям все прямо, глядя глаза в глаза, Леонид, – разворачиваюсь, хватаясь за дужки очков, – и, увы, но я все же вынуждена вам отказать. За комплимент спасибо, за попытку тоже, но курортные романы не мой конек.

– А…

– А серьезными отношениями наелась досыта. Без обид и ничего личного.

Улыбаюсь, смягчая отказ.

– Может, мы хотя бы вас подкинем до города? Таксисты в такую погоду сейчас будут драть втридорога. Уверен, мой коллега не откажет даме в беде.

– Где вы видите “беду”?

– Ну, так… – кивает мужчина, намекая на дождь.

– Мило. Спасибо за беспокойство, но я как-нибудь сама.

– А вы категоричны, – фыркает.

– Предпочитаю слово “решительность”.

– Одно другому не мешает. И тем не менее, Антонина, я уверен, что победа будет за мной.

Отказ явно стал для моего попутчика вызовом, уж слишком хорошо я знаю этот взгляд мужских глаз. Такие, как он, не любят проигрывать. Тем более женщинам. Но, к сожалению, для Леонида, я тоже не люблю быть проигравшей. В состязания, где заведомо могу быть в “хвосте”, предпочитаю не ввязываться вовсе. Поэтому улыбаюсь, и отчеканив:

– Тогда я заранее выхожу из этой битвы. Хорошей вам командировки и попутного ветра!

Надвинув на глаза очки, подхватываю за ручку чемодан. С мирным шелестением колесиков по асфальту отчаливаю в сторону заждавшегося своего клиента таксиста. Буквально физически ощущая на своей пятой точке чужой взгляд.

Уже хочу обернуться и сделать замечание, как самая последняя ханжа! Но краем глаза улавливаю, как ко входу в здание аэропорта подъезжает и тут же притормаживает черный внедорожник. Видимо, тот самый Виктор, которого мой неожиданный попутчик ждал.

Ну вот, долго Леониду грустить в одиночестве не пришлось.

Виктор

До аэропорта долетаю, всю дорогу тихо матерясь на Шумилова, параллельно отбиваясь от звонков своих оперов. На подъезде набираю этого Леонида Рустамовича Ларина.

По голосу вроде нормальный мужик, без лишнего пафоса. А вот внешне весь с иголочки, что заставляет задуматься, какие нам с ним в будущем светят проблемы. Не любят у нас “залетных птиц”, как ни крути, а тут на роже написано, что опер он не местный.

Притормаживаю у входа в терминал, Ларин мою машину напрочь не замечает. Сигналю. Нехотя “командировочный” оборачивается. Перехватывая сумку, все еще кося взглядом куда-то по направлению припаркованных машин такси, идет в мою сторону.

Я щелкаю на клавишу, снимая блокировку с дверей, и, проследив взглядом за коллегой, ухмыляюсь. Серьезно? Баба? Ну, москвич, и пять минут в городе не провел, уже нашел себе объект обожания.

Хотя мужик, он и в Африке мужик. И да, я бы тоже между мной и вот той малышкой в черной косухе, выбрал последнюю. Есть там, на что поглазеть и что потрогать. Фигурка выше всяких похвал, попка – упругая и как орех, девчонка явно не пренебрегает тренажерным залом. Да и ноги от ушей, а в этих джинсах – просто сказка! А волосы? Готов голову на отсечение дать, что они сногсшибательно пахнут и мягкие, как шелк! Так бы и запустил в них ладонь, пропуская сквозь пальцы. Сжал. Намотал на кулак и… короче, манящий взгляд картинка.

Интересно, кто эта незнакомка? Местная или, как и наш майор, проездом?

Удивляясь самому себе, нехило залипаю взглядом, пока девушка, катя чемодан, приближается к ближайшему свободному такси. Смотрю, улавливая каждое движение. Едва не вздрагиваю, когда незнакомка запускает пальчики в свою густую копну волос, откидывая пряди со лба. Лица я ее не вижу, но по позвоночнику пробегает микро-разряд, стрелой вонзаясь прямо куда-то в сердце…

Знакомый жест.

Пздц, какой знакомый!

Даже невольно вперед подаюсь, руки сложив на руль, вперив взгляд в фигурку девчонки. Ищу. Сам того не осознавая, ищу схожие черты. Неужели…

Да нет, это бред. Кулагиной в Сочи не было, даже когда любимая бабка ее умерла. Всем занимался ее агент, или секретарь, или еще невесть кто, я не вникал. Настолько эта карьеристка крест на городе поставила, что за все десять лет, насколько мне известно, ни разу нос не сунула на малую родину. И уже тем более объявиться сейчас, здесь, она просто не могла. На хрена?

И тем не менее…

По телу прокатывается волна раздражения. Незнакомка сразу теряет в моих глазах добрую половину присвоенных ей “баллов”, но все равно отворачиваюсь я только тогда, когда девушка скрывается в салоне такси. А в мой салон забирается Ларин, протягивая руку:

– Леонид.

– Виктор, – пожимаю, сбрасывая оцепенение.

Секундная заминка, и трогаюсь с места следом за тачкой, в которой скрылась незнакомка.

– Как долетел?

– Сказал бы, что хорошо, если бы не задержка рейса. Не люблю это дело. Потеря времени впустую.

Я киваю, сосредоточив внимание на дороге. Обгоняя плетущееся такси, машинально заглядываю в салон, но, естественно, там тонировка. Задние сиденья закрыты наглухо.

Параноик ты, Волков. Однако свербящее чувство не отпускает.

– Надолго к нам?

– А что, – ухмыляется Ларин, – уже торопитесь избавиться?

– Честно? – оглядываюсь. – Думаю, ты и сам в курсе всей внутренней кухни. У нас чужаков не сильно жалуют. Ничего личного.

– Что же за день-то сегодня такой, сплошное “ничего личного”.

– Говорю по факту, народ у нас такой, новые лица принимает неохотно. Без обид.

Командированный, вальяжно устроившись на пассажирском месте, улыбается:

– Обид? Что вы… – заминка и выжидательный взгляд в мою сторону.

– Майор Волков, к вашим услугам.

– Майор Волков. Какие могут быть обиды, чай, не в детском саду, – звучит самодовольно. – Но у меня есть приказ от начальства, и нравится вашему народу это или нет, но придется и им, и вам меня потерпеть, ребята.

– И что же это за приказ такой?

Ларин благополучно игнорирует мой вопрос, моментально “переобуваясь”, бросает:

– Расскажешь, как у вас тут все устроено?

Я ухмыляюсь, мысленно делая себе пометки. Конечно, не хочется выносить поспешных выводов, вроде и человек он ничего, а все равно “осадочек” какой-то есть.

Мутный, короче.

В отделе Ларина ждут, как реально важную шишку. Честное слово, как будто к нам не майор пожаловал, а как минимум, генерал с проверкой. Припарковаться не успел, как Шумилов уже на крыльце чечетку отбивал, старательно растягивая улыбку и демонстрируя радушие. Того и гляди, щеки порвет.

Наблюдая подобные пляски от нашего полкана, хочется закатить глаза и грохнуться в обморок, как впечатлительной барышне, только бы не видеть эти распинания начальства. Благо, от пренеприятной картины меня избавляет сам ВасГен, увлекая Ларина в свой кабинет.

– Как еще не додумались красную ковровую дорожку постелить? – вздыхаю, выбираясь из тачки. – Привет, парни.

Ставлю на сигналку машину и присоединяюсь к нашим патрульным “курильщикам”. Этакое подобие бабок у подъезда, все видят, слышат и секут. Ни одна муха не пролетит незамеченной и без разрешения.

– Шумилов не нашел, – фыркает один из парней, протягивая мне пачку.

Я с удовольствием “стреляю” сигарету и, щелкнув зажигалкой, затягиваюсь.

– Готов поспорить, что еще пару месяцев назад видел ее в кладовой нашего завхоза. Добротная такая. Привет из СССР.

– Какого черта ты делал в кладовой, Волков?

– Вырастешь, поймешь.

Парни начинают гоготать, а я выпускаю дым в серое небо.

Никотин – это плохо. Руслана мне уже весь мозг своим, слишком огромным для ее десяти лет, упрямством вынесла. Но иногда больше ничего не спасает, кроме сигарет. Однажды я брошу. Обязательно брошу. Когда мотивация будет. Но не сейчас.

Затягиваюсь еще раз и тушу бычок, кидая в урну.

– Столярова вернулась? Не в курсе?

– Уже час как.

Бросаю взгляд на СК через дорогу. Приехала и куртку не привезла? Или решила себе, как трофей, оставить? А может, из нее куклу-вуду состряпает? Походу, пала моя косуха на благо сохранения моих нервных клеток. Н-да.

– Приехала, кстати, злая, как собака, Волк.

– Че у вас с ней, Витек?

– В шахматы играем.

– Надо полагать, сегодняшняя партия осталась за тобой?

– Хуже. Намекнул, что это последняя. Так думал, сожрет прям на месте. Ладно. Давайте-ка за работу, парни.

– Пять минут, Волк.

– Три. Время пошло. А то сейчас Шумилов ублажать нашего командированного закончит и навешает вам всем по пятое число за простой.

Перебирая ногами, поднимаюсь и захожу в отдел. Тут как всегда: шум, гам и прочие прелести. Кого обокрали, кого повязали, кому просто жить скучно стало – в общем, обычный день. Таращусь в телефон в поисках контакта, пролистывая последние входящие. Время уже почти четыре, пора бы набрать Русе и удостовериться, что она благополучно добралась из школы до дома. И в принципе, что мой дом все еще стоит! Мне в него хотелось бы сегодня вернуться, а то вдруг и правда, в такси у аэропорта Кулагина села? Такое грандиозное возвращение я пропустить не должен.

Но меня отвлекают и далеко уйти не дают. Буквально тут же, на входе, тормозит дежурный:

– Слушай, Витек.

– М?

– Тут бабка одна, уже всю плешь дежурке проела. Второй день ходит, как в поликлинику, мать твою, с самого утра! И наседает. Уже не знаю, как от нее отбиваться.

– А чего хочет то?

– Заявление, говорит, дайте напишу. Обязаны принять и все в таком духе.

– Ну и? За чем дело встало?

– Ну, а там дело такое… – мнется, – короче, какое, блин, заявление! Не наш это профиль.

– Слушай, Лех, либо говори прямо, либо я пошел! У меня вон опера, как малышарики, кто в лес кто по дрова, некогда мне твои шарады разгадывать.

– Короче, она потеряла кота. Теперь требует, чтобы мы его нашли. Как от нее отделаться, понятия не имею! Если Шумилов узнает, что мы ее послали, уши надерет. Знаешь же, какой он у нас дотошный. Заяву бы… принять.

Я аж завис.

– Ты сейчас серьезно? – взлетает моя бровь в немом вопросе. – Какой на хрен кот?

– Домашний.

– Леха, блин! – рычу, поглядывая на время. – Отправь к следакам.

– На месте нет.

– Тогда разберись сам, – беру курс на кабинет, – мне еще только котов вот не хв… – торможу. На глаза попадается довольная рожа нашего “молодого” новенького опера. Двадцати пяти лет от роду и меньше месяца, как вступившего в наш “штат”. И этот персонаж посреди рабочего дня вместо того, чтобы штудировать выданную ему спецлитературу, которую я самолично выгрузил ему на стол, глазки секретарю Шумилова строит. Вот же… Молодняк.

В мозгу щелкает. Нет, ну, а что? Шустрый, борзый, даже слишком, прямому приказу старшего не подчиняется. Надо бы проучить.

Сдаю назад, подхватывая Леху за локоть, кивая:

– А вообще знаешь, отправь-ка свою кошатницу к Рыбе. Что мы, в самом деле, не люди что ли? Пенсионерам надо помогать. А молодой вон как, – киваю, – с женским полом хорошо ладит. Пусть порадуется парень, что ему серьезная работа перепала, а то он уже устал пыль с бумаг глотать.

Лицо старлея вытянулось.

Я хлопнул его по плечу, подмигивая:

– Давай-давай.

И уже себе под нос:

– Хоть поржем.

Нина

Есть такое прекрасное выражение: горе от ума. Сегодня я испытала его на собственной шкуре. Отвратительное чувство, когда ты своей непримиримостью сам создаешь себе проблемы.

Кто бы знал, сколько раз за последние два часа я от души пожалела, что вильнула хвостом и не приняла предложение щедрого Леонида. Не то, которое о “кофе с продолжением”, а о банальном “подвезти”. К слову, жалею я о принятых решениях очень редко!

Нет, с момента отъезда из аэропорта все шло просто прекрасно…

Считанные минуты.

А дальше? Дальше, как говорится, садитесь поудобнее и загибайте пальцы…

Мало того, что таксист попался на редкость болтливый и уже через полчаса утомил до мигрени (а я и забыла, какие южане люди – душа нараспашку!), так еще и с виду вполне себе “рабочая лошадка” (то есть годная машинка), оказалась хромой клячей, которая едва ехала и вся дребезжала. И ладно, если бы проблема была только в этом! Заткнув уши, вполне можно было пережить оставшиеся полтора часа поездки до нужного мне района. Но тут случился гвоздь! Ну, или стекло. Или еще бог знает, какая ерунда, проткнувшая нам колесо. В итоге – минус сорок минут из жизни и с десяток умерших нервных клеток.

– Уважаемый, у нас есть хоть малейший шанс добраться сегодня до места назначения?

– Обижаешь, дорогая! Щас все сделаю и домчу с ветерком!

С ветерком? Ха!

Десять минут в пути и “та-дам”! У нас закончился бензин за пять километров до заправки, на которую мой “водитель” бегал с канистрой.

Потом мы чуть не попали в аварию, разумеется, по чьей вине? Правильно, моего таксиста. Который с рвением бросился доказывать второму участнику почти произошедшего ДТП, что он олень обыкновенный. Умора, да и только. Уж по какому объявлению и где этого бедолагу наняли, даже гадать не берусь, но права у него явно нарисованные. Ну, или на велосипед. Но точно не на авто!

И как вишенка на торте – авария на трассе, которая организовала массовую пробку.

Аут!

Уже в тот момент я начала понимать, что моя затея с приездом в Сочи была не просто плохая, а ужасная. Как не складывалось у меня с этим городом всю жизнь, так и не складывается.

В итоге, два часа спустя, когда в моих мечтах я уже должна была быть дома, откупорив бутылочку красного вина, отмечая свой приезд… мы еще только с восхитительно наглым:

– Заедем в город, красавица? Всего пять минут, в магазин забегу, – поворачивали в сторону города.

И да, теоретически я могла психануть. Забрать вещи и уйти искать другой транспорт, даже не рассчитавшись, и совесть моя была бы чиста. Но вымотанная после раннего подъема, перелета и экстремальной дороги, я натянула на нос очки и забила на всё, махнув рукой. Казалось, что хуже уже этот день просто быть не может.

Но я ошибалась. Это был еще не вечер.

Единственной передышкой во всей этой круговерти проблем был поход в магазин за бутылочкой воды…

– Тони? – раздалось первый раз на весь честной народ. Если быть точнее, на огромный зал продуктового гипермаркета. Я даже не шелохнулась. Как стояла у кассы, так и стояла. Ну, ищут там какого-то Тони, или какую-то Тоню, какое мое дело?

Но когда это звонкое:

– Тони! – повторилась уже значительно ближе, в голове что-то щелкнуло.

Тони?

Какое знакомое обращение. Помнится, в молодости это дурацкое, навешанное мне “тем самым Виктором” Тони проходу не давало. Если учесть, что еще и девочкой я была пацанкой, которая любила байки, тусовки и рок, а с мальчиками дружить у меня выходило в разы лучше, чем с девочками, то подобное сокращение моего имени было в точку. Хотя и бесило жутко.

Так может… меня зовут?

Да нет, вряд ли.

И, тем не менее, когда женский голос уже почти на ухо повторил:

– Антонина… – а на мой локоть легла чья-то ладонь, сомнений не осталось – вот и “призраки прошлого” нагрянули.

Я прижала к груди бутылку с водой и обернулась. В первые пару мгновений растерялась. Уставилась на отдаленно знакомое лицо девушки, обрамленное аккуратным белоснежным каре, с чересчур большими голубыми глазами…

– Мы зн… – начала да “охнула”. – Да ладно! Агата, ты, что ли?!

– Ага, я, Нин, – просияла улыбкой единственная настоящая подруга детства, с которой мы в свое время утратили связь.

Да я вообще со многими ее утратила, когда улетела в Москву. Не могу сказать, что сильно об этом жалела, но в определенные отрезки времени поддержки от такой, как Агата – умеющей слушать, слышать и давать дельные советы – мне очень не хватало. В отличие от пацанки меня, она всегда была, как Синичкина: девочка-девочка. Ну, из тех, в ком мужики нежность видят, а не своего в доску “бро”.

– Я тебя не узнала, Белова. Привет!

– А вот я тебя сразу. Ты совсем не изменилась, Кулагина. Ни капельки!

Агата бросилась ко мне с объятиями, и я растерянно приобняла ее в ответ. Ощущая себя деревянным бревном, толком и не понимая, как реагировать и что я чувствую от встречи с человеком из своего прошлого.

Десять лет…

Последний раз мы виделись десять лет. Агатка была одна из тех, кого я должна была предупредить об отъезде и кому, вопреки всему, я не сказала ни слова. Просто молча исчезла.

– Эм… ах, да, не изменилась, – улыбнулась я, прикладывая карту к терминалу, рассчитываясь за воду. – Надеюсь, это хорошо?

– Еще бы. Все так же шикарна! Волков, когда увидит, с ума сойд…

Я хмуро зыркнула в сторону бывшей подруги. Агата прикусила язык.

С чего вообще Волкову меня видеть?

Волков…

Виктор…

Нет, определенно в Сочи эти имя и фамилия меня преследуют и выводят из себя! Будто находясь за сотни километров от родного города, я имела стену, которая прочно защищала от вторжения прошлого в мою жизнь. С прилетом стена растворились. И мне это не нравилось. Совсем.

– Прости, Тони…

– Нина, Агат.

– Нина. Еще раз прости. Забыла, что у вас там… в общем… не важно. Ты как? Куда? Надолго?

– Пока не знаю. На неделю, а там посмотрим. Нужно немного привести в порядок дом бабушки да что-то уже с ним решить.

– Что решить?

– Продать.

– Все наоборот дома на побережье скупают, а ты продать?

– Появляюсь здесь раз в три года, мне точно проку мало от этой недвижимости.

– Значит, ты приехала заняться наследством?

– Вообще в отпуск. Но почему бы и не совместить. А ты? – продвигаясь неторопливо в сторону выхода, посмотрела я на подругу. – Ты же вроде собиралась улететь в Питер. Помнится, даже поступила, Агат.

– Собиралась. Но не сложилось. Хотя я и не жалею, я люблю Сочи, все близкие рядом, друзья, опять же, с самой школы. Со многими до сих пор общаемся и видимся. Это классно… – мечтательно улыбнулась подруга.

Может быть, и классно, но у меня никогда не было такой сильной привязанности к былым временам. И тем не менее, что-то в груди зачесалось. Раздражающе заворочались чувства ностальгии, которые только усилием воли удалось задвинуть обратно.

– А ты, Нин? Замужем, наверное?

Ох, мой любимый вопрос. Формально – да, штамп все еще красуется в паспорте. Но реально:

– Нет.

Муж объелся груш. Так ему и надо.

– Дети?

– Мимо.

– Ну, прилетела-то не одна?

Я ухмыльнулась.

– Я же говорю – отпуск. В моей жизни это время наедине с собой. Так что да, одна, – сказала я, притормаживая у такси. Посмотрела на бывшую подругу и, готова поспорить, что у меня на глазах ее аж загорелись! Вспыхнули летней голубизной неба, а по пухлым губам расплылась улыбка:

– О-о, Виктор будет счастлив!

Опять двадцать пять!

– Да при чем тут Виктор?! – не выдержала я, буркнув. – Та страница перевернулась, а книга вообще закрылась, Агат. Десять лет назад. Он вообще сейчас где? Наверняка же…

– В Сочи, – рушит все мои надежды собеседница.

Еще и улыбается пуще прежнего. А я, с трудом удержав ударившееся о ребра сердце и кислую мину, переспрашиваю:

– Как в Сочи?… Он же служить собирался.

– Так отслужил и вернулся. Здесь, у нас в УВД и работает. Такой весь крутой и неотразимый старший оперуполномоченный. У нас его полгорода знает, – хихикает подруга. А мне вот вообще ни разу не смешно! Твою же, Нина, бабушку!

Здесь? Черт! Десять лет, блин, Вик! Десять! Неужели нельзя было поменять место своей дислокации?! Хотя о чем это я? Это же Волков. Виктор, чтобы его, Волков! Ярый противник больших городов, больших перспектив и больших денег. Гребаный, блин, супермен!

Я аж закатила глаза, пытаясь скинуть свалившееся на плечи раздражение. Успокаивая себя мыслью, что то, что мы в одном городе, не означает, что мы обязаны пересечься где бы то ни было. Успокаиваю, да. Но Агата, будто прочитав мои мысли все рушит, заявляя:

– Так что вы обязательно встретитесь.

– С какой это радости? Город, может, и не Москва, но большой.

– Угу, – теребя лямку сумочки на плече, хитро щурится Агата. – Большой.

– Ты что-то знаешь?

– Нет, – с кристально чистыми, честными глазами, пожимает плечами подруга, – но поверь, тебя ждет сюрприз. Огромный такой… сюрприз.

Ненавижу сюрпризы.

Но, судя по выражению лица Агаты, пытать ее смысла нет. Остается только надеяться, что она что-то путает и в чем-то ошибается, хотя надежды и на это мало.

– В общем, вот мой номер, – пошарившись в сумочке, протягивает мне визитку подруга. – Очень буду ждать твоего звонка. Я по тебе соскучилась, Тони. Ой, то есть Нина! Да мы все соскучились. Было бы хорошо встретиться… и, ну, может попробовать снова дружить.

Ах, Агата.

Я улыбаюсь, растроганная этим милым “попробовать снова дружить”. Какой она всегда была наивной и нежной девочкой, такой и осталось даже в тридцать. А может, это только я зачерствела со своей карьерой?

– Хорошо. Я наберу. И да, взаимно, Агат. Рада была тебя увидеть!

Подруга еще раз на прощание приобняв меня, удалилась. Я, схватившись за ручку двери моего многострадального такси, бросаю взгляд на светлую картонку с каллиграфически выведенными золотыми буквами:

“Event-агентство “Рошель”. Организатор мероприятий: Агата Белова”.

И почему я не удивлена? Праздники – это точно по части Беловой.

Провожаю взглядом скрывшуюся в магазине подругу детства и забираюсь в салон.

– Ну что, мы готовы ехать? – интересуюсь у водителя, который бодро заявляет:

– Щас не поедем, мадам, а полетим!

– Это и пугает…