Невыносимое счастье опера Волкова

Глава 5

Виктор

Первый раз мелочь сбежала из дома моих предков, когда ей едва стукнуло по ее рыжей макушке пять. Моя мать тогда, впервые за много лет переступив через свою гордость, позвонила мне вся в слезах и соплях. В тот день чуть ли не все силы УВД города Сочи бросилось искать нашу “беженку”.

Я ничего матери не сказал, но искренне понимал, почему Ру в том доме не жилось. Характер ее был такой же, как у меня, своевольный, что конкретно не вписывалось в кривые стандарты моих предков.

Благо, искать долго племяшку не пришлось. Она пришла ко мне. Сама. Я же говорю, крошка Ру всегда была смышленая не по годам. Встретила меня у ворот дома с розовым рюкзаком на плече, любимым игрушечным волком в руках и совсем не детским заявлением:

– Дядь Вить, я буду с тобой жить!

Дядя Витя, мягко говоря, приохренел от таких новостей, так как мой рабочий график и ритм жизни молодого холостяка никак не вмещал в себя наличие пятилетней девчонки. Но не выставлять же мелочь за порог?

После того памятного дня моим родителям еще с два десятка раз удавалось Руслану уговорить вернуться и жить с ними. Мол, там все условия и бла-бла-бла. Музыкальная школа, художка, балет, “хренет” и еще куча-куча всяких девчачьих кружков, которые скорее тяготили мелкую, нежели вдохновляли. Еще два года такая фишка, как уговоры и увещевания, прокатывали, но когда Ру пошла в первый класс – сказки закончились. И до того смышленая мелочь стала еще прошаренней, и я понял, что ничего хорошего не выйдет, если оставить племяшку в доме родителей. Они ее своими нравоучениями просто “задавят”.

Попытался поговорить с Ольгой – моей старшей сестрой, матерью Русланы, но той очевидно, как всегда, было “не до того”. Вариант оставался один. Я ее забрал.

С тех пор прошло три года, как Руслана стала неотъемлемой частью моей жизни.

Не могу сказать, что все шло сладко да гладко, особенно первый год-полтора, но постепенно мы не просто научились сосуществовать, а искренне кайфовать от соседства друг с другом. Мелочь была на редкость хозяйственна, что разительно отличало ее от собственной матери. Уже в первом классе Ру могла на завтрак сварганить шикарные блинчики. Во втором меня встречали с работы вареные пельмени, а в третьем нередко “короночкой” Русланы становились жареная картошка и оладьи.

Уроки она делала сама, в школе была бандиткой-отличницей, кружки посещала без прогулов (еще бы, это не в пачке крутиться в балетном зале, а мяч футбольный гонять), а если случались вдруг какие конфликты с ребятами постарше, то с наслаждением “козыряла” важным дядей полицейским. В общем, красота!

Я для Ру был любимый Чип (ну, тот самый бурундук из ее любимого мультфильма “Чип и Дейл спешат на помощь”), она для меня маленьким рыжеволосым лучиком во мраке моей нелегкой профессии, где за день насмотришься таких отморозков, что в одиночестве начинаешь ощущать острую нехватку радости в жизни. Вот ей и стала Ру. Радостью.

Иногда невыносимой, конечно…

– Слушай, Чип, а ты точно правильно прикрутил вот эту штучку? – долетает до меня сверху.

Выглядываю из-под раковины. Сидит на столе, свесив ноги и таращится на меня, демонстрируя фотку на экране телефона.

– Опять “тырнет”?

– Мхм.

– Точно, Ру. Я все сделал точно так, как надо.

– А вот на сайте пишут…

– А ты не верь всему, что пишут.

– Чип, а вот тут, мне кажется, но ты, конечно, как всегда можешь со мной не согласиться, но вот тут надо другую…

– Руслана.

– Поняла, молчу, – закатила глаза племяшка. – Но, если что, потом не жалуйся, что у тебя снова сорвало кран. Я предупреждала.

– Предупреждалкина моя, подай мне лучше ключ.

– Какой?

– Который ближе к тебе.

– Иду…

Пока я уже полчаса возился с заменой крана, Ру жужжала над ухом маленькой пчелкой. Трещала о том, как прошел ее день в школе, как ее школьная команда по футболу обыграла команду из соседней, параллельно хрумкая и подъедая запасы хлопьев. Спасибо болтливому ребенку, я хотя бы на время отвлекся от мыслей о Кулагиной, которая вот-вот должна была нарисоваться на пороге соседнего дома.

Вот только время шло, с краном было покончено, и уже даже приехала доставка, а тачки Германа у соседнего дома так и не наблюдалось. Неужели эта коза еще куда-то вляпаться умудрилась? Или Герыч подобрал не ту? Какова вероятность, что в один день, на одной трассе можно встретить сразу двух дамочек, марширующих пешком с чемоданом? По мне, так ничтожно мала.

– Бу! – подкралась со спины мелкая, – чего там показывают, Чип?

– Где?

– В окне, – выглядывает из-за меня, разглядывая улицу. – Кого высматриваешь?

– Так, маленькая госпожа, – разворачиваю за макушку в сторону кухни, меняя направление внимания ребенка. – Меньше знаешь – крепче спишь. Быстро ужинать, и в кровать. Завтра в школу на автобусе, мне надо будет рано уехать в отдел. А с тебя еще, между прочим, завтрак.

– Тю, ну, и не очень-то и хотелось, – забралась с ногами на стул Руслана, стягивая смачный кусок “Пепперони” из коробки. – Кстати, сегодня звонила ба.

– Чего говорит?

Бросаю еще один взгляд на улицу и возвращаюсь к закипевшему чайнику.

– Говорит, что в комнате моей ремонт сделали. И летом запустят бассейн. Круть, да?

– Зачем нам бассейн, когда у нас в десяти минутах море?

– Дай пять, – отбивает мне звонкую “пятюню” мелкая, – я тоже так сказала. Вот если бы они с де построили футбольное поле на заднем дворе, то да…

– И что, прямо съехала бы? – ухмыляюсь, наливая нам чай, устраиваясь напротив своей рыжеволосой бандитки.

Ру тут же подтягивает к себе любимую кружку с толстой несуразной пчелой и пожимает плечами:

– Нет, конечно. Но эта новость порадовала бы больше, – улыбается, устряпав весь рот в соусе.

Протягиваю ребенку салфетку, напоминая:

– Только не забывай, что для ба и де ты у меня на танцы ходишь, а не на футбол, Ру.

– Ага, а еще на фортепиано и в класс по воспитанию “благородных девиц”. Фу! – сморщила свой нос в веснушках Ру. – Дядь, слу-у-ушай, а можно я со следующего года еще на бокс пойду, м?

Я аж подавился, не вовремя хлебнув чай.

– С чего такие желания выползли?

– Сильной быть хочу. Как ты. А потом вообще в полицейскую академию поступлю. Закончу и к вам с дядей Германом в отдел работать приду. Тоже буду преступников ловить. Круто же?

– Вот те раз! Ничего крутого. Полиция не для девочек. И давай обойдемся без бокса, а то твои бабушка с дедушкой и так мне голову открутят, когда про футбол узнают. Не надо тебе это. Пусть в нашем тандеме я буду сильный.

– А я?

– А ты красивая и умная, как Гугл.

– Но ты же сам говорил, что Гугл часто выдает ерунду.

– Значит, еще умнее. Ешь, а то прощелкаешь всю пиццу.

– В тебя не влезет вся. Лопнешь.

– Спрячу.

Мы с Ру переглянулись, захохотав.

Пока мелочь отвлеклась на ужин, я набрал Герману СМС, а то уже не на шутку начал волноваться. Хотя с чего бы это? Кулагина – девочка взрослая. Без меня разберется. Казалось бы. И тем не менее, от меня улетел “почтовый голубь” другу с коротким:

“Вы где?”.

В итоге, пока ждал ответа от Германа, уже всерьез вознамерившись ему набрать и выдать пару-тройку “ласковых”, мы с Ру успели поужинать и навести порядок на кухне. Время подбиралось к десяти, когда я поднялся на второй этаж, заглядывая в детскую:

– Как успехи?

– Почти готова.

– Уроки?

– Сделаны.

– Портфель?

– Собран.

– Зубы?

– Почистила.

– Марш в кровать.

– Есть, сэр! – выдает задира, “отдав честь”, и заползает под одеяло, натягивая его до самой макушки. Это какое-то удивительное свойство Ру – и в жару, и в мороз укрываться толстым одеялом. На моей памяти была только одна такая же женщина. В совокупности с тем, что они еще и по характеру похожи, делаю вывод… нерадостный, в общем.

Щелкаю выключателем, погасив свет в комнате, уже на выходе говоря:

– Спокойно ночи, Ру.

– Сладких, Чип!

Улыбаюсь сам себе, прикрывая за собой дверь. Казалось бы, три года уже, пора привыкнуть, а нет. Все как-то странно до сих пор. Вроде нигде не грешил, “наследников” своих не разбрасывал, а вот ребенок в жизни имеется. Своя уже, родная. А Оля – идиотка безмозглая. Такое счастье скинула с себя, как ненужный балласт.

Выхожу на балкон, втягивая полной грудью вечерний воздух. Достаю телефон, чтобы набрать Герычу, как прилетает сообщение:

“Высадил у “продуктового” в начале улицы”

Какого…?

Внимание привлекает звук шагов и шелест. Последнее явно принадлежит колесикам чемодана. Облокачиваюсь на перила. Точно. Тони. Вышагивает посреди освещенной улицы между домами. Одной рукой катит свою “поклажу”, во второй тащит бутылку вина и пакет. Прямо картина маслом: вечер сильной и независимой.

Ухмыляюсь, устраиваясь удобней.

Сейчас посмотрим, как эта сильная и независимая будет калитку с потайным “затвором” открывать…

Нина

К тому моменту, когда машина моего “спасителя” притормозила у продуктового магазина в паре сотен метров от моего дома, время уже перевалило за девять часов вечера. Чувствовала я себя уставшей и разбитой, как старое бабушкино корыто. В ушах стоял треск. В теле ныло все! Даже то, что ныть не должно.

Да, скажу я вам, так сильно меня не выматывал еще ни один отпуск. А уж тем более его первый день. На моей памяти всякое бывало: и загульные вечеринки до утра, и похмелье, когда с первыми петухами я соскребала себя с кровати на архи важную конференцию. Но, чтобы так и сразу весь спектр впечатлений? Нонсенс.

Хорошо, хоть этот Герман оказался мужчиной приятным, и последние три часа пути слегка скрасили ужас прошедшего дня. А вкусный ужин в одном из придорожных кафе (в котором нам только чудом удалось “выбить” столик) на “пару делений” поднял уровень моего улетевшего “в глубокий минус” счастья.

Правда, эти же “пару делений” растворились немногим позже…

Распрощавшись со своим “попутчиком”, я заскочила в магазин. Схватив первую попавшуюся бутылку красного вина, без разбору накидала небольшой пакет продуктов “на первое время” и, будучи в полной уверенности, что на сегодня лимит приключений на мои нижние девяносто исчерпан, “покатила” в сторону бабушкиного дома.

Верней, моего.

Нынче моего дома.

На подходе к знакомым воротам и калитке в груди что-то сдавило. Сильно. Резко. Отупляюще. Я остановилась, не доходя пару метров. Вся жизнь перед глазами промелькнула. Как последний пьяница, прижала к груди бутылку и окинула “безмолвное” жилище взглядом. Все мое детство и юность прошли здесь. Столько воспоминаний в голове, как плохих, так и хороших…

Удивительно.

Родителей не стало рано. Единственным близким человеком осталась бабушка – Марта Александровна Кулагина – мать моего отца. И она, ни минуты не колеблясь, забрала замкнутую угрюмую пятилетку к себе. Я никогда не была идеальным ребенком (хотя это по мне и так понятно), но это никоим образом не мешало ба любить меня всем сердцем, которое у нее было золотое. Да, как-то так…

Нос неожиданно шмыгнул.

Ох, Кулагина, видели бы тебя сейчас твои клиенты! Всегда сильную и несгибаемую, безжалостную моментами Антонину, которая сейчас стоит с вином в обнимку и пытается не зарыдать. Жалкое, должно быть, зрелище. Но ностальгия никогда не спрашивает, можно ли ей “войти”. Она заходит всегда без стука со знакомыми видами, запахами или звуками, буквально вышибая дверь с ноги.

Дом.

Старый добрый дом…

Да, несомненно, с тех времен он перетерпел глобальный ремонт, когда я встала на ноги и начала хорошо зарабатывать, и от “старого” остался разве что фундамент, но все равно. Это было прошлое. Мое прошлое. И я трепетно его лелеяла в сердце. Каждый жизненный урок.

Жалею ли я, что за все десять лет я всего лишь раз и всего лишь на день нашла возможность приехать сюда? Да. Определенно.

Исправила бы это, если бы была такая возможность? Вероятней всего, нет.

Надо быть честной. Я не из тех, кто сомневается или сожалеет. Твердо придерживаюсь позиции, что все, что ни делается – к лучшему. Всегда. Всенепременно. Бабушка меня знала. Она меня понимала. И почему я уехала, тоже…

Хотя, надо признать, у нее к Виктору всегда была особая любовь. Даже странно, обычно родственники “женихов-хулиганов” не жалуют, а Виктор Волков был самым что ни на есть хулиганом! Любитель байков, гонок, заводила местной кучки “крутых ребят”, да еще и на два года старше меня. П-ф-ф, кстати, на одной из нелегальных гонок мы и познакомились. Мне было шестнадцать, и быть меня там не должно было. Просто две мелкие профурсетки: Белова и Кулагина – решили на свои задницы найти острых ощущений. Нашли бы. Если бы не Вик…