Без обязательств

«БЕЗ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ»

© Коваль Лина, 2026

Исключительные права на публикацию книги принадлежат автору. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения автора запрещается.

Связаться с автором, а также узнать новости о новинках и творческих планах можно через Телеграм канал Лина Коваль. Автор или канал в МАКС Лина Коваль. Любовные романы

***

Все персонажи являются вымышленными,

любое совпадение с реальными людьми случайно

Глава 1. Софья

— Мама! Я врач! — надрывно сообщаю в трубку и прячу лицо за красным дипломом о высшем образовании. Мне двадцать четыре, но сейчас чувствую себя маленькой девочкой. Шесть лет долгой планомерной работы — все ради этого момента.

— Как же я горжусь тобой, моя девочка! — тепло произносит мамочка. — Богдан! Даня… Поздравь Соню. Диплом вручили.

— Дочь, поздравляю, — слышу оптимистичный, родной голос отца и улыбаюсь. — Ну теперь можно и болеть… Лечить есть кому.

— Так. Не вздумайте болеть. Лучше уж я останусь без работы и всю свою жизнь посвящу исследовательской работе. — Чувствую, как увлажняются глаза, и запрокидываю голову.

А питерское небо сегодня какое прекрасное! Облака воздушные, белые-белые. В цвет медицинских халатов, накинутых на плечи.

Конечно, сейчас мне хотелось бы расплакаться, но я сдерживаюсь. Хоть это и неправильно: ведь женщина должна плакать, когда ей хочется. Два последних месяца я только этим и занималась, поэтому сегодня, пожалуй, пропущу.

— Соня, у вас все хорошо? — настороженно спрашивает мама.

— Д-да. Я вам из дома позвоню.

— Передавай привет Натану.

— Я передам. Пока. — Быстро убираю телефон в сумочку и смотрю на сцену.

Тело дрожит от эмоций, волнение и тоска причудливыми переливами звенят в сердце. Я счастлива и одновременно несчастна. Но поднявшийся после обеда юго-западный ветер немного успокаивает разбушевавшиеся чувства. Спасибо ему. Особенно мне нравится, как холодок пробирается под шелк коричневого платья и отрезвляюще щекочет живот и поясницу.

Я врач.

Я женщина.

Я теперь… разведенная женщина.

— Поздравляю, лечебник! — Ко мне несется Кира, наша староста.

Обнимает неловко.

— Спасибо. И ты лечебник! — отвешиваю комплимент за комплимент.

Она остается рядом со мной.

Учеба в Первом медицинском университете на факультете «Лечебное дело» длилась шесть лет, но, если по-честному, моя дорога в медицину началась намного раньше: с поиска хороших репетиторов по биологии и русскому языку. Последний не давался мне долго. Папа тогда шутил, что врачу простительно. Кажется, это было в восьмом классе.

И сегодня мой учебный пут преодолел очередную веху. Дальше меня ждет ординатура.

— Не верится, что все закончилось, Сонь!

— Да… Все закончилось. — Я грустно улыбаюсь.

Однокурсники продолжают выходить за своими дипломами на сцену. И пусть мы не особо дружны, я за них искренне радуюсь. Вот честно — без лицемерия.

— А это кто? Не знаешь? — Кира пытается дотянуться до моего уха.

— Где? — я отвлекаюсь.

— Вон там. У колонны, на лестнице. — Заставляет меня повернуться.

Мой взгляд проходится по толпе выпускников в белых халатах и их родителей. Сперва ничего подозрительного не замечаю, а потом еще раз смотрю левее и выше, чтобы перепроверить. Поначалу уверена, что обозналась: ведь встретить в Питере кого-то из родного города — большая редкость, но уже через несколько секунд, приглядевшись, медленно отворачиваюсь.

— Может быть, это кто-то из выпускников прошлых лет? Пришел поздравить любимого преподавателя. Ему бы пошел хирургический костюм.

— Это ко мне, — отвечаю, фокусируясь на сцене. — И он не врач…

— К тебе?

— Да.

— А Натан Владимирович в курсе? — Кира хихикает, наверняка думая, что весело пошутила.

Я сглатываю слюну вместе со всеми мыслями, которые были в голове до упоминания имени бывшего мужа, и смотрю туда, где выстроились в ряд наши преподаватели. Радуюсь, что высокого стройного шатена в очках среди них не нахожу.

Он, конечно, здесь еще появится.

Он так просто меня не отпустит.

— Так кто это, Соня? — Кира продолжает меня доставать.

Я снова думаю о присутствии Кости Громова.

Костя Громов…

Даже имя его здесь звучит как-то странно. Он олицетворение прошлой жизни, а я в настоящей.

— Это… друг моего старшего брата.

— Мой любимый троп в книжках, — вздыхает Кира.

Снова поворачиваюсь и бегло изучаю его внешний вид. Темные волосы и загорелая кожа резко контрастируют с белой рубашкой, рукава которой закатаны до локтей, а темно-синие брюки выглядят слишком официозно. Хоть и помяты.

Вежливо улыбаюсь.

Логично ведь, что букет белых роз, который он держит в руках, предназначен мне?

Громов на мою улыбку реагирует примерно никак. Просто пялится, как он делает это обычно.

Нас разделяет не только толпа, но и несколько метров ровно подстриженного газона, поэтому я высоко поднимаю руку и указываю Косте на вход в корпус, чтобы после вручения встретиться там. Ведь все присутствующие по традиции отправятся на аллею, чтобы сделать памятную фотографию.

Провожая взглядом высокую плечистую фигуру до дверей, Кира продолжает любопытничать:

— А брат твой такой же, как этот? Симпатичный?

— У брата жена симпатичная и вне конкуренции. Уже много лет как! — Смотрю на нее с ироничным укором.

— А этот?

— Костя не женат, да и у вас вряд ли что-то получится…

У нас же не получилось. Правда, мы тогда еще в школе учились.

— Это еще почему? Расскажи мне о нем!

— Зачем тебе? Костя до ужаса скучный и методичный. А еще он из хорошей семьи, с правильным воспитанием, европейским образованием и успешным бизнесом отца в придачу.

— Странная ты. Пока вроде одни плюсы…

— Кстати, говорить он тоже не особо любит. Больше молчит. Уверена, даже нецензурных слов не знает… Но главное, далек от медицины.

— Молчунов я не люблю. Это правда. — Кира, кажется, мысленно расстается с Громовым.

Дождавшись окончания официальной части, я иду навстречу толпе, то и дело попадая в ее безжалостные жернова. Сначала меня останавливает секретарь из деканата, просит позже подойти расписаться в очередной ведомости, затем окликает кто-то из педиатров.

Обмениваемся поздравлениями.

— Да, — отвечаю на входящий звонок от брата.

— Сонька, Костя заехал?

— А… да. — Кивком со всеми прощаюсь.

— Я его просил поздравить тебя от нас.

— Он приехал. Спасибо, Ваня, но не стоило его отвлекать! — Опускаю телефон.

К крыльцу учебного корпуса подхожу, когда все уже расходятся. Толкаю высокую дверь и ежусь от холода. Здесь работает кондиционер, а мое платье предназначено исключительно для июльской жары.

С дежурной, вежливой улыбкой направляюсь к Косте.

Вернее, к Константину Глебовичу, потому что, по инсайдерской информации от жены моего брата, он возглавил крупный строительный холдинг отца.

Замечаю, как за время, пока мы не виделись, заострились правильные черты лица и, вообще, как он изменился. Стал мужественнее и старше. Все-таки у всех в этой жизни своя война. Я тоже стала… мужественнее и старше.

Стук моих тонких каблуков по серому мрамору расходится по фойе эхом вместе со звонким голосом:

— Привет, ты долго ждал…

— Да уж пиздец!

— П-прости, пожалуйста! — Резко останавливаюсь напротив.

— Я опаздываю к нотариусу на сделку. Думал, за десять минут здесь управлюсь. — Костя вскидывает свободную руку, бегло смотрит на часы на запястье и, пока я отхожу от шока, что нецензурные слова он все-таки знает, довольно равнодушно изучает мое лицо и прижатый к груди диплом. — С праздником тебя, врач Соня Соболева!

Глава 2. Софья

— Мог бы не приезжать.

— Мог бы — не приехал.

Оба грубим.

Я склоняю голову набок и пожимаю плечами, жест привлекает к ним внимание. Раздражение в глазах Кости сменяется мужским интересом.

Я тут же чувствую себя неловко, как под микроскопом на стеклышке.

Долгое время я стеснялась своей внешности. Слишком кудрявая, слишком высокая и слишком худая. Потом научилась со всем этим жить: дружу с кератином и подчеркиваю стройность мягкими женскими образами. Сегодняшнее платье не исключение. Оно с открытыми плечами и приталенное. На бедрах разрезы, но не такие чтобы очень.

— Не люблю врачей. — Костя рассматривает мои худые ключицы и снова смотрит в глаза.

— Что мы тебе сделали?

— Вы делаете больно. И берете дорого.

Я смеюсь и начинаю собирать зрительный анамнез.

Чисто профессиональное.

Спортивная фигура Громова впечатляет рельефом. Широкие плечи, мускулистая грудь, обтянутая матовой тканью сорочки, над пряжкой кожаного ремня нет даже намека на жировые складки. Ноги, руки — тоже с развитой мускулатурой.

Как будущему физиологу приятно посмотреть.

— С виду у тебя все в норме, Костя, — хоть как-то оправдываю непрошеный осмотр.

— Спасибо, док.

— Это бесплатно.

— Впечатляет! — Он… улыбается.

Я мгновенно расслабляюсь.

Это Костя. Всего лишь Костя.

Да, мы не сильно дружим после того, как между нами произошло несколько несуразных свиданий, но Ваня ему доверяет. А я доверяю Ване.

Безоговорочно.

— И тебе спасибо, что приехал, — киваю на цветы, бутоны смотрят в пол. — Мне приятно, что Ваня позаботился. Мама должна была приехать на вручение дипломов, но у нее там какие-то гости…

— Губернатор в городе… — подтверждает Костя.

— Да. Я знаю. Поэтому и благодарю тебя. Мне приятно. Прости, что я тебе нагрубила, — говорю уже на автомате и ступаю вперед, чтобы забрать цветы.

Надо поскорее с ним попрощаться.

Чтобы никто из тех, кто знает мою семью, здесь не отсвечивал.

— Софья! — знакомый голос, доносящийся со второго этажа, останавливает. Я резко пячусь назад. — Это кто?

По широкой лестнице спускается Натан.

— Это… доставка цветов, — отвечаю, глядя на Громова предупреждающе. Качаю головой, чтобы молчал. — Молодой человек запутался в названиях наших корпусов, но мы уже сориентировались.

Бывший муж вторгается в личное пространство и против моей воли приобнимает.

— Отойдем, — тут же забывает о присутствии посторонних.

— Давай потом.

Я чувствую себя неловко.

— Прекрати так себя вести. — Все же отводит меня за колонну.

Костя остается за моей спиной.

— Что за выкрутасы? — начинает с наезда Натан. — Почему вчера не пришла? Мы же договаривались оставить все как есть.

— Не вижу смысла… — подбираю слова, правильно понимая, что эхо разнесет их по всему холлу.

— Не видишь смысла встречаться с моей семьей? Ты не в себе? Ты обещала, что не будешь ставить мне палки в колеса. Отец в следующем месяце решит, кого сделать генеральным директором в Московской клинике. Я не хочу, чтобы это место досталось Алиане… Почему ты не пришла?

— Я посчитала, что мне это не надо…

— Блядь! Пересчитай! — Он с силой сжимает мой локоть и дергает меня к себе. Красный диплом с листом оценок падает на пол. — Ты начинаешь меня злить. Устроила эту херню с разводом из-за какой-то надуманной, тупой проблемы, я тебя отпустил, но с условием. А ты и его не выполняешь.

Я тут же хочу выкрикнуть в его самодовольное, холеное лицо, что фраза «я тебя отпустил» в двадцать первом веке имеет весьма сомнительный контекст. Я свободна делать что хочу и не обязана потакать его прихотям.

Мы поженились два года назад.

Я была ослеплена молодым преподавателем. Талантливым медиком и педагогом.

Искренне считала Натана Ластера своим наставником и соратником.

Своим мужчиной. Другом. Любовником.

Черт возьми, кем угодно, только не тем, кем он стал.

— Хватит. — Пытаюсь высвободиться. Локоть сильно жжет. — Отпусти.

Боковым зрением замечаю высокий силуэт.

— Все в порядке? — тяжесть взгляда Громова показывает его отношение к ситуации.

— В порядке. — Натан отпускает мою руку и поправляет белый халат. — Вам еще что-то подсказать?

Черт…

— Натан, — одергиваю его за локоть, — давай не будем ругаться. Я завтра приеду в клинику, и мы обо всем поговорим.

— Приезжай. — Он снова на меня зло смотрит. — И запомни… Я в силах сделать так, что в ординатуру тебя никто не возьмет. И про свои исследования ты тоже забудешь.

Зажмуриваюсь от жгучего, липкого стыда, слушая удаляющиеся звонкие шаги.

Это… конец.

Даже думать не буду, что Громов ничего не слышал.

Надо мыслить реально.

Опустив голову, подхватываю с пола диплом и прижимаю его к себе как единственную опору.

— Прости, — глотая слезы, поднимаю лицо, — я тебя задерживаю. Давай… давай уже эти чертовы цветы и можешь ехать, — зло говорю.

Злюсь не на него — на ситуацию.

Убрав ладонь в карман брюк, Громов пристально на меня смотрит, а потом… одним точным уверенным броском отправляет букет в ближайшую урну и ровно интересуется:

— Хочешь отсюда уйти?

Глава 3. Софья

Это очень странно — идти по Петроградской набережной с Костей Громовым. Подстраиваться под шаг друг друга и… молчать. Ведь мы друг другу никто.

Ну о чем мне с ним разговаривать?

Мы как венозная и артериальная кровь, которые никогда не смешиваются. Связаны родным городом — сердцем, где каждый циркулировал в своей половине.

Я все еще прижимаю к груди диплом. Как нечто важное и ценное. Пожалуй, в данную минуту самое важное в жизни.

Костя…

Украдкой бросаю на высокую фигуру оценивающий взгляд, но, кажется, он бы не заметил и прямого: совершенно не обращает на меня внимания. Выглядит при этом слишком серьезно и… монолитно. Как дома и офисные центры, которые строит его холдинг.

Я хмурюсь и снова смотрю прямо перед собой.

Скорее всего, предложение увести меня из медицинской альма-матер было обусловлено мгновенными реакциями или даже жалостью. Мне хочется сказать, что он может быть свободен, но указывать мужчине, что ему делать, в прямой форме, по словам моей матери, — участь не очень умных женщин, поэтому я начинаю издалека:

— Спасибо, что увел меня оттуда. Кажется, ты куда-то торопился…

— Торопился, — кивает.

— Я уже в порядке, — взмахиваю головой, чтобы ветер отбросил мои светлые волосы за спину, и смотрю на Громова с милой, флиртующей улыбкой. Именно так, по моему мнению, выглядит девушка, которая в порядке.

— Это хорошо, док. — Костя опускает глаза к груди, закрытой дипломом.

— Я к тому, что, если тебе нужно, можешь ехать.

— Выйдем к Неве? — вместо ответа спрашивает.

— Конечно. Если хочешь… — Замолкаю.

Он шагает, сунув руки в карманы брюк, а на многолюдном светофоре встает чуть позади, и я вспоминаю об отце и брате. Они всегда делают так же. Оберегают и защищают одним своим присутствием. Именно поэтому я снова себе напоминаю, что в безопасности.

Да-да.

Для меня это важно: чувствовать себя в безопасности.

Мы выходим на набережную, здесь ветрено, поэтому мое платье разлетается в разные стороны, а разрезы на нем не дают полностью удержать ткань.

Костя замечает.

Предлагает отдохнуть, и мы садимся к воде. На бетонную широкую лесенку.

Он широко расставляет ноги и упирает локти в колени, складывает руки в замок и загадочно спокойно смотрит на Неву — главную достопримечательность Санкт-Петербурга, воспеваемую в творчестве писателей и поэтов аж с восемнадцатого века.

Я делаю страшное: плюхаюсь на свой диплом, ведь сидеть в шелковом платье и узком тоненьком белье на общественной лестнице негигиенично.

В сумочке, болтающейся сбоку на длинной цепочке, вибрирует телефон.

— Да, бабушка… — отвечаю.

— Моя девочка уже получила свой диплом? — спрашивает она.

— Конечно. Я врач, — широко улыбаюсь.

Костя поворачивает опущенную голову и усмехается, разглядывая мое лицо и шею. Щеки тут же покалывает. Уверена, они уже раскраснелись.

— Муж тебя поздравил?

— Поздравил, бабушка, — становлюсь серьезной.

— Ну, не буду мешать. Жду информацию о твоих успехах в ординатуре. Помни, ты одна из Шацких, моя девочка…

— И должна этому соответствовать… — с теплой улыбкой договариваю.

Закатываю глаза.

Бабуля очень негативно отнеслась к раннему браку моей мамы с отцом, на тот момент ничем не примечательным Богданом Соболевым. Это уже потом папа смог раскрутить свой бизнес до небывалых высот, а мама начала развиваться в госуправлении и уже несколько лет занимает пост главы администрации нашего города.

Едва я заканчиваю разговор, как снова звучит стандартная айфоновская мелодия.

— Это твой.

Костя откидывается назад, чтобы достать телефон из кармана брюк, и, хмуро взглянув на черный экран, отвечает на звонок.

— Да. Привет.

Я пристально разглядываю длинные пальцы с ухоженными ногтями, сжимающие мобильный, и поспешно отвожу глаза на воду, когда это становится заметно.

— Договор подписан, условия — как договаривались, плюс сверху пять процентов тоже наши. Удалось перебить их цену конкурентным анализом. Единственное, заверить у нотариуса сегодня не успел.

Снова выжидающе смотрю на Костю.

По тому, как хмурятся широкие черные брови и сжимаются губы, понимаю, что дальше разговор складывается непросто. Чувствую себя виноватой.

— Отец, я все понял. — Он сжимает телефон до побелевших костяшек. — Останусь здесь до утра, сделаю все, что должен был, и первым рейсом вернусь. У меня все под контролем. Как и всегда… До завтра. Маме привет…

Закончив разговор, он убирает телефон и долго молчит, а потом, услышав трель, качает головой и с иронией смотрит нам меня:

— Теперь твой?

— Кажется, да. — Дергаю замок на сумке. — Владимир Рудольфович, здравствуйте! — дрожащим голосом отвечаю бывшему свекру.

Он, конечно, еще не в курсе, что он бывший.

— Софьюшка, дорогая. Натан сказал, тебя можно поздравить?

— Да, — вспоминаю, что под моим узким задом греются шестилетний труд и упорство. — Я врач.

— Сын сказал, вы отмечаете. Я звонил ему до тебя. Голос показался слишком… веселым, — недовольно говорит.

Твою мать, Ластер! Мы виделись полчаса назад, ты был трезв как стеклышко!

— Да… — опускаю лицо. — Мы с Натаном решили отметить походом в ресторан. Пьем вино и вкусно обедаем.

— Как я рад. Ну, а старика когда порадуешь своими вычислениями?

— Вы про результаты исследования? Простите, я еще не закончила. Замоталась с… хм выпускным, — быстро заменяю слово «переезд». — Это ведь никак не отразится на моей ординатуре? Я смогу ее пройти на базе сети ваших клиник?

— Конечно! Это даже не обсуждается, Софья. Мы ведь одна семья, — уверяет Владимир Рудольфович. — Я еще с начала года забронировал для тебя место и обеспечу его полное финансирование.

— Спасибо. В таком случае я предоставлю все результаты ближе к началу следующей недели. Хорошо?

— Очень жду. И да… не налегайте на вино. Оно полезно только в малых дозах.

— Конечно…

Убираю телефон и чувствую себя мерзко.

Очень-очень мерзко.

Будто в лужу с грязью окунули.

— Значит, красивая Соня не такая уж идеальная? — спрашивает Костя и переводит ироничный взгляд с Невы.

— Ты о чем?

— Ай-ай-ай… С мужем развелась и никому не рассказала?

Я делаю вид, что не боюсь до чертиков сатисфакции.

И мне не стыдно.

— В мире нет ничего идеального, Костя… — Не позволяю ветру раздуть подол платья, прижимая его к ногам. — Ах да… Кроме тебя. Ты — чудо. Просто выше всех похвал… — начинаю злиться.

— Кстати, в этом мы похожи… — он перебивает мои попытки задеть его.

— Похожи?

— Мы оба носим маски, врач Соня!

— Я лично ношу медицинскую…

— И оба первоклассно врем.

— Врем?

— Еще как.

— Когда ты в последний раз говорила правду?

— Почти всегда. А ты?

— Полминуты тому назад. — Отворачивается и смотрит прямо перед собой.

Я… смущаюсь. Когда сказал, что я красивая? Это такая мужская вежливость?

Отвожу взгляд туда, где по ершистой речной глади в нашу сторону идет красивая яхта, от белизны которой я чувствую себя еще хуже.

Ложь проникла в меня. Глубоко.

Запачкала грязью.

Алкоголизм пришел в нашу с Натаном семью не сразу. Вернее, я не сразу заметила тревожные звонки. Была ослеплена. Я скрывала их и от родителей: его и моих. Прикрывала Ната в университете, когда он не мог посещать пары, пробовала разговаривать, убеждала, плакала, угрожала. А потом, после того, что он сделал, — все. Не смогла. Выдохлась и больше не смогла…

— Все врут. — Я пожимаю плечами и грею плечо ладонью от прохладного ветра.

Атлетичная фигура Громова остается неподвижной, а его мысли закрытыми. Я вдруг испытываю дикое желание их узнать. Что он думает на этот счет?

— Главное, не делать этого с собой… — продолжаю размышлять, но Костя обрывает.

Его плечи разворачиваются, а ладонь опускается, чтобы деликатно, не задевая кожу, поправить подол платья.

— Спасибо. — Придерживаю ткань.

— Так что с твоим выпускным, врач Соня? — Поднявшись, он смотрит на меня. — Куда тебя отвезти? — Протягивает руку.

— Мы отмечаем на теплоходе, но я… наверное, пропущу. — Вкладываю пальцы в широкую теплую ладонь и позволяю поднять себя на ноги.

Одергиваю платье сзади.

— Это еще почему?

— Я, — пытаюсь подобрать возможную причину, но натыкаюсь на тяжелый, пронизывающий взгляд, — там будет… Натан. Поэтому не хочу.

— Ясно. — Костя наклоняется и поднимает мой диплом. Вертит его в руке, рассматривая. — И как собираешься отметить? Полагаю, ты немало за него пострадала.

О своей учебе я могу разговаривать бесконечно.

— Еще как… Столько ночей не спала. Пока к топографической анатомии готовилась, на два килограмма похудела, а перед экзаменом по гистологии меня откапывали магнием…

— Ну так и как девочка Соня хотела бы забыться?

— Даже не знаю…

— Снова врешь! — его голос становится безучастным.

Костя вручает мне диплом.

— Я за все эти шесть лет ни в одном питерском ночном клубе не была, — не знаю, что больше делаю: сообщаю или жалуюсь. — Вот, наверное, куда бы сходила…

Глава 4. Софья

— Все хорошо? — спрашивает Костя, склоняясь, чтобы я точно услышала, и обдавая теплым дыханием мой висок.

Музыка пока играет негромко, но голоса заметно приглушает.

— Если честно, я еще не поняла, — повернувшись, говорю ему на ухо.

Он сосредоточенно осматривается, будто всех здесь знает и поднимается.

Девушки за соседним столиком с интересом поглядывают в нашу сторону. Я, имея старшего брата, к такому вниманию давно привыкла, поэтому никак не реагирую.

— Официантов здесь не дождешься. Я возьму нам выпить. Твои пожелания? — Он снова нависает надо мной.

Я задираю голову.

— Что-нибудь безалкогольное и негазированное…

— Посиди здесь.

Широкая сильная ладонь невзначай ложится на мое обнаженное плечо и сжимает. Кажется, я стала привыкать и воспринимаю это как что-то обычное. Громова я знаю около восьми лет — успокаиваю себя. Умеренная тактильность нормальна.

Я смотрю, как он широким пружинящим шагом подходит к барной стойке, за которой работает девушка-бармен. Она излишне приветливо улыбается и занимается его обслуживанием.

Громов разительно отличается от всех присутствующих молодых людей.

Яркий неоновый свет делает его рубашку люминесцентной, а его образ — высокого молодого мужчины со спортивной фигурой — вполне притягательным.

Я вдруг вспоминаю: несмотря на то что сегодня мы оба выглядим как взрослые люди с кучей проблем, наше знакомство было по-детски комичным.

Итак, мне всего шестнадцать, а Громову чуть меньше восемнадцати. У Вани была очередная посиделка с друзьями, Костя пришел на нее со своим двоюродным братом Мироном и… в разгар вечера перепутал двери на втором этаже.

Не знаю уж, что он искал, но зашел в мою комнату, где я как раз препарировала лягушку в исследовательских целях.

Конечно, я ее не убивала. Я не живодерка.

Нашла уже мертвую на лужайке в саду. Видимо, наша кошка поймала ее в свои лапы, а задушив, потеряла всякий интерес. Перед тем как похоронить усопшую со всеми почестями, я решила все досконально рассмотреть.

Устроила у себя в комнате самую настоящую операционную, накрыв стены, стол и ковер одноразовыми пеленками, и надела медицинский костюм.

Правда, он был тоже одноразовым, а значит, прозрачным. Лето стояло жаркое, родители отдыхали у себя, друзей брата я не особо интересовала, как и они меня, поэтому и наряжаться не стала: осталась в купальнике, в котором загорала у бассейна до тех пор, пока не набрела на лужайку.