- -
- 100%
- +
– Идеально, – кивает Волков.
Поворачивается в сторону зала, машет правой рукой и бросает:
– Там Маша. Ей как раз четыре. Побудете с ней до девяти. Ужин в холодильнике, нужно только подогреть. Если задержусь, заплачу по двойному тарифу.
Кажется, я ослышалась.
– Что?.. – пальцы сами подлетают к губам. От растерянности я забываю и про помаду, и про серьезный разговор о том, что я не такая и «давайте притормозим». – Какая Маша?
– Моя дочь, – буднично отвечает Волков. – С ней должна была сидеть няня. Мы уже договорились, но в обед она позвонила и сказала, что заболела. А у меня дела. Не могу отменить.
– А ее мама?..
Сняв обувь, я неуверенно заглядываю в гостиную.
– Все, я уехал, – проигнорировав мой вопрос, Волков распахивает дверь. – Будут проблемы – звоните. Но я рассчитываю, что вы справитесь, – чеканит он и, не давая мне возможности возразить, выходит в коридор.
Бросает в чужой для меня огромной квартире. С расшатанной нервной системой, смазанной красной помадой и… маленькой дочкой.
***
Маша обнаруживается в гостиной. Одетая в розовые лосины и футболку с мультяшным котом, она сидит на ковре. Вокруг – целый город игрушек: куклы, кубики, машинки, пластмассовая посуда, несколько книг с толстыми страницами, башня из разноцветных блоков и повидавший жизнь, явно нерабочий мобильный телефон.
– Привет, – осторожно говорю я, присаживаясь на край ковра.
Будто по команде, два блондинистых хвостика весело прыгают вверх, огромные серо-голубые глаза хитро щурятся, а пухлые розовые губы растекаются в улыбке. Широко, радостно, так, что на щеках проступают ямочки. И мое беспокойное сердце на миг замирает.
– Меня зовут Варя, – продолжаю я, чувствуя себя глупо. – Мы с тобой… сегодня будем вместе. Ты не против?
Словно решила поиграть в молчанку, Маша кивает и разворачивается к своей башенке. Аккуратно ставит сверху еще один кубик и оглядывается на меня.
– Хочешь строить башню? – чувствуя себя сапером на минном поле, я осторожно пододвигаюсь ближе.
В ответ опять лишь кивок.
– А научишь?
Я беру кубик, подношу к башне и жду – приказа, совета, хотя бы пары слов. Но Маша берет кубик такого же цвета и наглядно показывает, как нужно его ставить.
– Будем играть молча? – приложив указательный палец к губам, заговорщицки шепчу я.
Пару мгновений жду короткого «да». Однако малышка вновь удивляет. Ничего не говоря, она приближает маленький пальчик к своим пухлым губам и дует.
– Поняла... – становится немного не по себе. – Тишина. – Медленно моргаю и растерянно тяну к башне следующий кубик.
В течение следующего часа мы без слов играем в кубики, дважды сносим башню, устраиваем куклам генеральную уборку и «варим суп» в игрушечной кастрюле.
К счастью, Маша не плачет, не зовет папу и не ищет няню. Эта девочка – настоящий ангел. Все понимает с полуслова, внимательно следит за моими действиями, иногда подхватывает идею раньше, чем я успеваю ее озвучить. Вот только не говорит. Ни слова. Ни «да», ни «нет», ни «папа», ни «кукла».
Сначала я списываю это на стеснительность. Потом на то, что я чужая тетя, которая ворвалась в ее привычный мир. На всякий случай еще раз представляюсь, спрашиваю, как зовут ее любимую куклу. Пытаюсь превратить знакомство во что-то вроде игры. Но еще через полчаса сдаюсь.
Мы играем в кукольный театр – я приношу из детской огромного розового зайца, надеваю ему на ухо детский ободок, изображаю голосом деревенскую бабушку, приехавшую на день в гости. Прыгаю вокруг Маши, рассказывая нелепую сказку про исчезнувшую морковку. Танцую с малышкой под песенки из мультфильмов.
И не слышу ни одного звука.
Только немой смех, выдохи и легкое сопение.
– Ты, наверное, не любишь разговаривать, да? – тихо спрашиваю я, когда мы на минуту замираем.
Маша смотрит на меня так внимательно, что задерживаю дыхание. Потом тянется и кладет свою маленькую ладошку мне на щеку. Аккуратно. Словно проверяет, настоящая ли я.
От этого простого движения ком в горле становится еще плотнее, а вопросов к ее папаше – копится все больше.
***
Следующий час проходит под негласным девизом «Где же наш папа?».
Маша начинает зевать, все чаще потирает кулачками глазки, и ее обычные движения замедляются. Чтобы не мучить малышку, я вспоминаю, как укладывала спать крестников, и пытаюсь повторить тот ритуал.
Мы вместе убираем игрушки, включаем в детской комнате ночник, достаем мягкое одеяло. А затем я читаю Маше сказку.
Незаметно чтение сказки затягивает нас обоих. Я тоже начинаю зевать. Случайно пропускаю слова. А в половине десятого уже готова сдаться.
Достав телефон, я мысленно сочиняю речь боссу. Прикидываю, как тактично спросить, когда он собирается вернуться домой. Но только нажимаю на кнопку вызова, как дверной замок звонко щелкает.
Первое, что я вижу, выглянув в коридор – лицо Волкова. Напряжение, с которым он уходил, почти исчезло. Остались усталость и… что-то мягкое, простое и очень человеческое.
Второе – то, как Маша реагирует на звук двери.
Она подскакивает с кровати так, будто до этого притворялась сонной, и на всех парах несется в коридор.
– Папа! – очень тихо, почти шепотом произносит девочка, и у меня внутри все переворачивается.
Она говорит!
Мало, тихо, но говорит!
Для него.
– Ну привет, мой мышонок, – Волков подхватывает малышку на руки, поднимает вверх и целует в нос. – Скучала?
Маша радостно жмется к отцу, обнимает за шею и прячет лицо у него на плече.
– Здравствуйте... – не зная, что еще сказать, я памятником стою возле двери в детскую.
Смотрю, как на чудо, как на пришествие инопланетян – на этого странного мужчину. И впервые за два дня вижу Олега Витальевича не как босса, не как владельца мясной империи и даже не как незнакомца из бара.
Передо мной – отец. Любимый и любящий.
– Прости, мышонок, что я так поздно. Клянусь, я спешил к тебе, как мог, – продолжает он, легко покачивая Машу. – Сейчас пойдем, я тебя искупаю, а потом спать. Идет?
Маша что-то шепчет себе под нос, забавно морщит брови, но по тому, как довольно улыбается Волков, я понимаю: для них это полноценный диалог.
– Не буду вам мешать... – я осторожно просачиваюсь за их спинами и беру с вешалки свою куртку.
Махнув мне рукой, без «спасибо» и без «до свидания», Волков с Машей исчезают в ванной.
Сделав глубокий вдох, я заставляю себя надеть куртку, взять сумочку и сунуть ноги в сапоги. Однако когда уже тянусь к ручке двери, в коридор выходит Волков.
– Маша уснула, – сообщает он, чуть тише обычного. – Не успел искупать.
В руке у него – сложенные пополам купюры.
Он даже не смотрит, как я переминаюсь с ноги на ногу. Просто подходит совсем близко и протягивает деньги.
– Держите, – говорит своим спокойным, директорским голосом. – Здесь по двойной ставке, как договаривались.
Я рассеянно пялюсь на сапоги, на его ладонь, на купюры...
– Не нужно, – поднимаю голову так резко, что почти ударяюсь о мощный колючий подбородок.
– Варя... – губы Волкова оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.
Я вижу, как дергается его кадык. Как расширяются крылья носа, словно он пытается уловить какой-то запах. Как темнеют глаза, становятся иссиня-черными, как грозовое небо.
На одну безумную секунду мне кажется, что нас вот-вот накроет той самой лавиной, что и в баре.
Наверное, я даже не против.
«Один поцелуй, – разрешаю себе мысленно. – Быстрое прикосновение. Тест для проверки химии».
Как под гипнозом я прикрываю глаза, раскрываю губы и тут... ощущаю аромат.
Это не виски.
Не сигареты.
Не тот легкий, терпкий запах, к которому я успела привязаться в своих фантазиях.
От Волкова тянет женскими духами. Сладкими, тяжелыми... самыми ужасными духами на свете! Отравой, от которой почему-то хочется плакать.
Глава 5
Олег
Девчонка уходит, а я еще пять минут столбом стою на месте. Как голодный дворовой Барбос принюхиваюсь к запаху... чистому, свежему, как луговое поле после дождя.
И придет же такое в голову?
Поле... Мля.
Завернул, как в пятнадцать!
Пожалуй, надо закругляться с этими дебильными деловыми встречами по вечерам. А заодно завязывать со сладко пахнущими девицами.
С этой мудрой мыслью я возвращаюсь в детскую комнату. Включаю увлажнитель воздуха. Поправляю мышонку подушку. Достаю у Маши из-под мышки зайца и, постояв немного возле кроватки, иду в свою спальню.
Возле двери в ванную снимаю рубашку. Бросаю ее в корзину для белья. И неожиданно понимаю, что от одежды несет сладкими духами сегодняшней, мать ее, кандидатки.
– Черт. – Быстро скидываю с себя все остальное и сразу же становлюсь под душ.
Как шахтер, отпахавший двойную смену в забое, активно шурую мочалкой спину и плечи.
Не экономя шампуня, промываю волосы. Но сладкий запах... он теперь будто всегда со мной. Прилип – как небесная кара за дурацкую ошибку.
***
Три часа назад
Несмотря на опоздание няни и вечерние пробки, в «Градус Баллинга» я приезжаю вовремя. Геннадий Салманский – владелец сети мясных магазинов только успел заказать аперитив и рассказать Вадику, моему юристу, несколько любимых анекдотов.
Чтобы не обижать будущего партнера, я прошу официантку принести мне коньяк и сую в карман чаевые за особые услуги.
Выдрессированная владелицей ресторана Катериной Виноградовой, девчонка понимает намек правильно. Спустя пару минут на стол передо мной опускается пузатый бокал с остывшим чаем, доска с сырами и тарелка со слайсами хамона.
Словно только этого и ждал, Салманский поднимает свой бокал, и мы приступаем.
Сначала все по классике: треп о проблемах с поставщиками, нудные исповеди о неудачных сделках, скупые мужские слезы о том «как раньше было хорошо». И к горячему – свежий тост за успех нового сотрудничества.
Привыкший к таким переговорам, юрист нетрезвым взглядом пробегается по договору и со словами: «Завтра мы все вышлем», отточенными движениями кладет бумаги в свой портфель.
После бумажной прелюдии начинаем празднование уже на широкую ногу. Стол мгновенно превращается в скатерть-самобранку с мясом, салатами, алкоголем и моим неизменным чаем.
Беседы становятся все доверительнее. Взгляды – пьянее. А когда, набив желудок и трахнув глазами парочку официанток, Салманский окончательно пьянеет, Вадик берется за свою основную работу.
Сдав мне портфель, он предлагает перенести празднование в уютный бар на окраине и вызывает туда девочек.
– Отличный план, – мой новый партнер первым поднимается со своего места. – По бабам! То есть, по барам!
С видом атамана, ведущего в бой казачий отряд, он указывает рукой в сторону двери. И пока пирожок не остыл, я лично буксирую его на улицу.
– Хороший ты мужик, Олег, – хлопает по плечу Салманский. – И колбаса у тебя что надо. И дела ведешь правильно.
– Спасибо, Гена, – я сажаю его в рабочую машину.
– Спасибом не отделаешься! – Хлопает ладонью по сиденью рядом с собой.
– Прости. Дальше с тобой Вадик. У меня срочные дела нарисовались.
– Дела? В такое-то время? – Салманский недоверчиво щурится. – Или девочка ждет? – скалится на все тридцать два.
– Она самая. Блондинка с голубыми глазами. Настоящая куколка, – описываю дочку и, не дожидаясь допроса с пристрастием, машу этим двоим на прощание.
Как только машина отъезжает, смотрю на часы.
На них восемь!
Кажется, Вадик поставил рекорд, споив клиента раньше обычного срока. В целом отлично! Можно сажать зад в тачку и везти себя домой.
Но целый час свободного времени после двух недель целибата, праведного труда без отдыха и прочих «радостей»...
– Успею! – быстро достаю телефон и набираю Лику. Фигуристую брюнетку без самовара, комплексов и привычки ждать обручальное кольцо от каждого, кто вставит в нее член.
Дожидаться ответа приходится удивительно долго. Обычно быстрая, в этот раз Лика берет трубку после седьмого гудка и сразу же начинает громко кашлять.
– Кхе-кхе... привет, – раздается скрипучий голос. – Олег, я так... Кхе-кхе... рада тебя слышать!
– Привет, – мысленно отправляю по знакомому адресу сетку апельсинов и цветы. – Заболела?
– Холодное шампанское. Кхе-кхе... Ангина, чтоб ее!
– Ясно. Понял.
– Ты поговорить хотел? Кхе-кхе? Или как?
В понятливости Лике не отказать.
– Или, – признаюсь честно.
– Тогда, кхе-кхе, наверное, в другой раз, – грустно тянет она.
И я соглашаюсь:
– Созвонимся еще. Береги себя.
Нажимаю отбой и тут же набираю следующий номер – «Света». Тоже из категории «без обязательств». С формами, опытом и без заскоков.
С ней вообще никакого ожидания. Света уже на третьем гудке снимает трубку и резко грубым мужским голосом произносит:
– Оля? Что за Оля в восемь вечера?
От неожиданности я слегка хренею. В левом ухе звенит. Но быстро беру себя в руки.
– Простите, ошибся, – отвечаю своей несбывшейся Свете и вешаю трубку.
Третья в списке – «Кристина».
Уставший мозг не сразу реагирует на имя бывшей жены. Приходится трижды перечитать название контакта, пару раз глянуть на номер. Однако когда прозреваю – отпускает основательно.
Выругавшись на самого себя, кладу телефон в карман и иду за столик – заказывать кофе, оплачивать счета и неспешно, смакуя свободное время, собираться домой.
В фантазиях об этих прекрасных минутах я прохожу по коридору в ВИП-зону. Сворачиваю влево и уже возле своего любимого постоянного места сталкиваюсь с дамой – пышной блондинкой в черном платье с боевым декольте.
– А вы, наверное, Олег, – говорит она мягким, хорошо поставленным голосом.
– Был. С утра... – с легким шоком обозреваю молочные холмы и крутые бока.
– А я Алена. Алена Васильевна. У нас с вами свидание, – с придыханием вещает дама.
– Свидание? – Шестеренки в голове скрипят от напряженной работы.
– Да. Я из брачного агентства, – Алена игриво сдувает с высокого лба светлую прядь и взмахивает ресницами. – Но если хотите, можем перейти к практической части.
– Вот так, сразу?
Еще минуту назад я сам хотел качественно углубиться в практику. Вспахать, так сказать, постельное поле. И все же такой поворот от Ленкиной кандидатки здорово удивляет.
– Я учительница. В школе. Мне так много приходится разговаривать на работе, что... – Она томно вздыхает. – Да. Сразу.
Глава 6
Олег
От слов «Да. Сразу» до нашего заселения в отель напротив ресторана проходит ровно пять минут. Моя обычная скорость. Но в этот раз спешу, кажется, не только я.
Алена-училка-Васильевна показывает настоящий мастер-класс по скоростному заселению в отель. Я даже банковскую карточку достать не успеваю, как она получает ключи и кивает мне в сторону лифта.
В номере все по стандарту: большая кровать с белоснежным бельем, торшер в углу, телевизор на стене и квадратное кресло у окна. Возможно, есть что-то еще, однако на осмотр не хватает времени.
Бросив сумочку в кресло, Алена сразу же прижимается ко мне всем телом и шепчет на ухо:
– Наконец-то.
– О да!
Представляя, как клин клином выбью сейчас из головы недавнюю девчонку, а заодно – обкатаю эту фигуристую кобылку, я снимаю пальто и кладу руки на округлую задницу училки.
– Ты гораздо интереснее, чем рассказывала Елена, – она не сопротивляется.
– И много рассказывала?
Наблюдаю, как ловкие пальцы развязывают узел галстука, расстегивают верхнюю пуговицу рубашки. А теплые губы прижимаются к моей шее.
– Достаточно, чтобы я согласилась на свидание.
Женская ладонь скользит по моей груди, по животу, ниже. Алена обхватывает сквозь ткань брюк бойца. И выпускает из груди тонкий победный стон.
– Тогда... наверное, мне повезло, – откашливаюсь.
Мечта, а не женщина! И фактура, и навыки – все на высоте. Впервые за много лет есть повод порадоваться, что сестра бросила семейный мясной бизнес и ушла в сводничество.
– И мне повезло. – Алена опускается на колени. Расстегивает ремень и тянет вниз молнию ширинки.
Будто это происходит с кем-то другим, я внимательно слежу за продолжением шоу. Жду, когда на юге потяжелеет и нальется... предвкушаю, как заполню этот болтливый рот до самого горла.
И...
Ничего не чувствую!
Никаких фейерверков, о которых с таким блаженством рассказывал Витя. Никакого напряжения в паху, как с девочкой из бара.
Передо мной на коленях порнографическая мечта любого старшеклассника, а я...
Не хочу ее. Совсем.
«Приплыли!» – поздравляю себя мысленно.
– Простите, – говорю вслух, мягко отстраняясь и застегивая брюки. – Но Елена Витальевна под угрозой штрафных санкций запретила переходить в... горизонтальную плоскость на первом свидании.
Алена поднимает голову. Смотрит на меня с таким недоумением, словно я только что признался в нетрадиционной ориентации.
– Мы ей не скажем, – почти шепчет она, демонстративно облизывая пухлые губы.
– Хочу, чтобы вы поняли, – с трудом выдерживаю серьезный вид. – Я с ней согласен. Думаю, нам нужно узнать друг друга получше.
– Что? – училка замирает с открытым ртом.
– Изучить этот... как его? – пытаюсь вспомнить тот бред, который несла сестра. – ... богатый внутренний мир, – выдаю с облегчением.
Алена секунду молчит. Потом медленно встает. Расстегивает молнию на платье и плавно спускает с плеч лямки.
– Хорошо. Тогда давай по-быстрому, – произносит вдруг с неожиданным задором. – Как уже говорила, я учительница. Преподаю географию.
Платье падает к ногам. А спустя миг туда же опускаются шелковые трусики.
– В каких классах? – я из последних моральных сил стараюсь поддерживать беседу.
– С шестого по девятый. – Алена снимает бюстгальтер и призывно сжимает свою немаленькую грудь.
– А хобби какое-нибудь? – цепляюсь за любые вопросы, как узник перед казнью.
– Хобби нет. Как нет мужа и вредных привычек! Зато люблю турецкие сериалы, грузинское вино и мечтаю стать директором школы.
Последнюю фразу Алена произносит с такой скоростью, будто мы на автобане, где нельзя ни тормозить, ни останавливаться.
– Мм... – тяну, отчаянно пытаясь придумать еще что-нибудь. Про жизнь или про работу. Любой повод!
Но непривыкший к таким заданиям мозг кипит и отказывается сотрудничать.
– Если хочешь, могу помочь раздеться, – шепчет Алена, подходя ближе. – Я бывшего свекра, когда его парализовало, каждый день одевала и раздевала. Руки помнят.
Она поднимает ладони и весело шевелит пальцами.
– Думаю... – в ушах гремит похоронный марш. – Нам нужно шампанское!
– Я не против. Можно заказать из ресторана прямо в номер.
Сбросив туфли, Алена привстает на носочках, тянется к моим губам... почти касается их.
– Нам нужно шампанское… с клубникой, – хриплю я незнакомым голосом.
– С чем?
Глаза напротив стекленеют от удивления.
– С клубникой. Я сейчас! Сам схожу. Тут рядом гипермаркет. Я быстро.
Не дав училке придумать решение и этой проблемы, я мигом хватаю свое пальто и в буквальном смысле вылетаю в коридор.
Словно за мной вот-вот начнется погоня, сбегаю по лестнице на первый этаж. Не прощаясь с администратором, сворачиваю к главному входу. И только когда отель скрывается за поворотом, разрешаю себе замедлиться.
– Поздравляю, Волков. Ты дожился! – согнувшись пополам, перевожу дыхание. – Первый раз сбежал от бабы! Зашибись!
Со злостью срываю с себя несчастный галстук и бросаю его в ближайшую урну.
Туда же хочется выгрузить воспоминания о последних десяти минутах жизни. Стереть их к едрени фени! Но, к сожалению, с этим теперь придется как-то жить.
На мысли про жизнь мой телефон звякает, уведомляя о входящем сообщении. Посреди экрана, как можно было догадаться, красуется слово «Сестра».
Что именно могло понадобиться моей бесценной Елене Витальевне в такое время – даже гадать не приходится. Потому я не открываю и не отвечаю.
Сев в машину, завожу мотор и мгновенно принимаю два важных решения.
Первое: нужно валить домой, к Машке.
А второе: больше никаких игр в клинья. Пока не заработал настоящую импотенцию, лучше заняться делами. Найти какую-нибудь управу на Лену, выкупить у нее тридцать процентов. И отпраздновать все это с кем-то проверенным и надежным.
Всю дорогу и остаток вечера я успокаиваю себя этим планом. Утром пишу юристу, чтобы после воскрешения зашел ко мне в кабинет. На досуге проверяю суммы на банковских счетах.
Но уже скоро жизнь доказывает, что плевать она хотела на мои планы.
Глава 7
Олег
Утро понедельника начинается с того, что в мой кабинет без стука врывается Кристина.
Бывшая жена. Мать моей дочери. И главная головная боль последних пяти лет.
Выглядит она точно так же, как год назад на судебном заседании. Тощую фигуру обтягивает черное платье. На ногах – высокие сапоги с каблуками-шпильками. На сгибе локтя – сумочка от Прада. Все как обычно – сексуально и дорого.
Из нового лишь выражение лица: перекошенный рот и злые глаза.
– Привет, Олег, – тянет она, опускаясь в кресло напротив меня. – Не ждал?
Я закрываю крышку ноутбука и откидываюсь на спинку кресла.
– Даже не представляешь, как соскучился.
– Язвишь? – как героиня известного фильма, бывшая медленно закидывает ногу на ногу. Демонстрирует ажурные резинки чулок.
Когда-то мне хватало даже такой мелочи, чтобы завестись. Но сейчас – за ширинкой тишь да гладь. Как бабка отшептала!
– Это я так радуюсь. Могу еще в ладони похлопать. Надо?
– Каким клоуном был, таким и остался, – брезгливо фыркает Кристина.
– Так по какому поводу в нашем шапито праздник? – наклоняюсь вперед. – Чем обязан?
– Я по делу. Приехала забрать Машу.
Ничего не говоря, я несколько секунд смотрю на нее. Пытаюсь понять, шутит или нет.
С чувством юмора у Кристины всегда были проблемы. По наивности первые два года в браке я еще пытался убедить себя, что это нормально. Хвалился всем, что мне досталась очень серьезная жена. А после рождения Маши забил. Нам всем резко стало не до юмора. Моя дорогая супруга начала активную борьбу за свою фигуру, а я резко превратился в папу и маму по совместительству.
– Ты хочешь забрать Машу? – медленно повторяю я. Больше для себя, чем для бывшей. – Кристина, да ты три месяца ей не звонила. Не приезжала. На день рождения прислала какого-то облезлого медведя. И тут вдруг вспомнила, что у тебя есть дочь?
– У меня были... обстоятельства, – она поправляет волосы, свой длинный черный хвост. – Но теперь я готова взять на себя ответственность за ребенка.
– Обстоятельства, – хмыкаю я. – Этот твой хахаль из Сочи случайно не входит в список обстоятельств?
Кристина нервно передергивает плечами.
– Моя личная жизнь тебя не касается. Мы говорим о Маше. Она моя дочь. И я имею полное право забрать ее.
– Твоя дочь, – киваю я, – которую ты бросила ради очередного богатенького придурка. Подробности напомнить? Забыла уже, как привезла ее вечером. С чемоданом и требованием присмотреть, потому что ты выгорела и срочно нуждаешься в отдыхе. На Мальдивах или Сейшелах.
Кристина сжимает губы еще сильнее.
– Да что ты понимаешь о материнском выгорании?!
– Откуда бы мне? Хотя... А кто из нас кормил мышонка из бутылочки с самого рождения? Не спал по ночам? Носился по врачам, когда начались колики? Кто купал, покупал одежду и менял памперсы?
– Я девять месяцев носила ее под сердцем! – стучит каблучком о пол Кристина. – Она из меня все соки выпила!
– И сейчас ты решила, что хочешь еще? – морщусь.
– Все! Хватит! Завтра вечером я приеду за Машей.
Видимо, решив, что разговаривать со мной не о чем, бывшая встает.
– И куда ты ее отвезешь? К своей маме? В однушку на окраине. Или к любовнику? – пальцы сами сжимаются в кулаки.
– Я сейчас живу в отеле. Если тебя это не устраивает, можешь снять для нас квартиру. Я предпочитаю центр.
– Так вот в чем дело! – хлопаю себя по лбу. Теперь все встало на свои места. – Этот придурок тебя кинул! Оставил ни с чем, и ты вспомнила про мужа, из которого можно тянуть бабки без ограничений. Не нужно даже трахаться. Достаточно поныть, и все дадут.
– Ты слишком высокого о себе мнения!
– Я идиот, который слишком поздно понял, с кем имею дело. – Указываю ей на дверь. – Но Маша... Она останется со мной. Даже не думай...
– Олег, – перебивает Кристина. – Ты правда думаешь, что суд оставит ребенка тебе? Одинокому отцу, который с утра до ночи на работе? Или, может, веришь, что няни смогут заменить Маше мать?
– Лучше не начинай.
– Поздно, дорогой – усмехается она. – Я уже была у адвоката. Все, что тебе светит, редкие свидания. Когда я разрешу. И где я разрешу.