- -
- 100%
- +
– Только посмей сунуться в суд.
– Квартира и Маша. Завтра! – повторяет эта стерва. – А иначе я затаскаю тебя по судам так, что работать не сможешь. Будешь мотаться между офисом и судом, пока твоя драгоценная компания не развалится.
– Хочешь войны?
Скулы сводит от ярости.
– Я уже озвучила свои пожелания. Начинай исполнять. – Кристина толкает дверь. – А то ведь ставки... – облизывает губы, – они, сам знаешь, имеют свойство расти, – роняет с довольной улыбкой и выходит из кабинета.
***
После ее ухода я несколько минут истуканом стою возле стола. Пытаюсь убедить себя, что даже если разнесу всю мебель в щепки, Кристине от этого хуже не станет.
Как только немного успокаиваюсь, вызываю свою секретаршу и требую найти юриста:
– Срочно! Реанимируй его, если понадобится. Он мне нужен.
Не представляю, как Варя справляется, но Вадим появляется через пять минут.
Выглядит он как человек, которого выкопали из могилы. Лицо бледно-зеленое. Глаза красные. Галстук повязан вокруг шеи вместо шарфа. А запахом изо рта можно приводить в чувства при обмороке.
– Олег, ты не мог попозже вызвать? – он опускается в кресло и закрывает глаза. – Голова раскалывается. Салманский до трех часов коньяк, как чай, хлестал и мне подливал. С такими посиделками скоро донорская печень понадобится.
– Прости. Не мог ждать, – отвечаю я. – У нас проблема.
– Какая еще проблема? – Вадим массирует виски.
– Кристина вернулась. Она хочет забрать Машу.
Юрист открывает глаза. Смотрит на меня исподлобья.
– Серьезно?
– Более чем.
– Охренеть!
Юрист тянется к графину с водой на моем столе. Секунду гипнотизирует взглядом бокал. А затем залпом из горлышка опустошает графин под ноль.
– Ну, рассказывай, – произносит он уже более четким голосом.
И я начинаю.
Во всех подробностях пересказываю наш разговор с бывшей. Повторяю почти каждое слово и каждую угрозу. Стараюсь вспомнить все детали.
Вадим слушает молча. По мере повествования лицо юриста становится все мрачнее, а взгляд – трезвее.
– Ситуация хреновая, – наконец резюмирует он. – Суд почти всегда на стороне матери. Даже если она год не появлялась.
– Однажды она уже бросила Машку! Кто помешает повторить?
– Это твои слова против ее, – Вадим трет лицо. – Вы никак не фиксировали, что она оставила Машу с тобой? Никаких бумаг? Никакого отказа от ребенка?
– Нет. Она просто уехала. Сказала, что ей нужен отдых.
– Вот именно, – кивает юрист. – А теперь звезда вернулась. И с точки зрения закона имеет все права.
Я со злостью выталкиваю из легких воздух.
– Должен быть выход.
– Есть. – Вадим вытрясает в рот последние капли из графина. – Однако тебе он не понравится.
– Вещай!
– Чтобы иметь шансы в суде, тебе нужно обеспечить Маше полноценную семью.
– То есть?
– Мама, папа, я – отличная семья. Помнишь, конкурс такой был?
Я медленно выпрямляюсь в кресле.
– Ты намекаешь, что мне нужна жена?
– Именно, – кивает юрист. – И не просто жена. А идеальная мачеха для Маши. Та, которую дочь примет. Та, с которой опека не найдет к чему придраться.
В голове всплывает образ Алены – географички с боевым декольте, от которой я позорно сбежал вчера вечером.
– Училка что ли? – хрипло спрашиваю.
– Какая училка? – не понимает Вадим.
– Неважно.
– Профессия не имеет значения, – продолжает юрист. – Главное, чтобы кандидатка нашла общий язык с Машей. И чтобы у нее была кристально чистая биография.
– Задача со звездочкой, – мрачно говорю я.
– Не хочу пугать, но действовать нужно быстро, – цокает языком Вадим. – Если Кристина была у адвоката, значит – у нее есть план.
– Мне придется жениться? – все еще не верю в происходящее.
– К первому слушанию важно, чтобы невеста уже была. И чтобы каждая собака в этом городе знала, что у вас серьезно, и не возникло вопросов о фальшивом браке.
– Понятно. Тихо обстряпать не получится.
Час от часу не легче.
– В данном случае конфиденциальность – твой враг, – соглашается юрист. – Чем больше шума, тем лучше. Помолвка. Свадьба. Фотографии в соцсетях. Статьи в местной прессе. Пригодится все, что сделает вашу пару публичной.
Я откидываюсь на спинку кресла. Закрываю глаза.
Жениться.
Снова.
Ради Маши.
– Вот же блядство... – хочется высказать все, что думаю по этому поводу. Но внезапный звонок телефона заставляет открыть глаза и закрыть рот.
На экране мобильного горит всего одно слово: «Сестра».
Заметив его, Вадим усмехается и жмет плечами:
– Ну, может, это судьба?
Глава 8
Олег
Лена кричит в трубку матом.
Одни выражения знакомы, другие – восхищают сложностью и образностью конструкций. Пожалуй, с фантазией у моей сестры точно полный порядок. Может книжки писать. Для взрослых.
Хреново в этой ситуации лишь одно – среди Ленкиных талантов нет чтения мыслей.
– Ты договорила? – уточняю я во время паузы.
– Нет. Жди. Это я дыхание перевожу, – запыхавшись, произносит она.
– Понял. Давай, не тороплю, – не пытаясь спорить, я отношу трубку от уха и жду.
Чтобы не пропустить что-то особенно художественное, можно, конечно, включить громкую связь. Но решаю обойтись без шоу.
Вадима сестра не сможет удивить при всем ее желании – эти двое умудрились три года прожить вместе и даже сходили в ЗАГС. А секретарша за дверью еще слишком молодая для такого высокого искусства.
Как и ожидалось, через пару минут сестра заканчивает второй акт нотаций. Вместо слов на «пи» и «ах» прорываются вполне заурядные фразы: «она так тебя ждала», «в кои-то веки тобой заинтересовалась приличная женщина» и «как ты мог так поступить».
Чтобы не нарваться на третий акт, я терпеливо жду финальных титров про неблагодарного брата и тяжелую сестринскую долю. Любуюсь мазохистски-восторженной рожей своего юриста. И лишь когда Лена уходит на антракт, начинаю:
– Я согласен помочь тебе с рекламой, – говорю громко и четко, как в армии.
С рядовыми во время службы это срабатывало, а с сестрой... Она очередной раз доказывает, что женский слух – крайне избирательная система.
– Я ведь добра тебе, идиоту, желаю! Машке мама хорошая нужна. Да и тебе пора прекращать по бабам шляться, – Лена продолжает вещать о своем.
– Давай еще раз. Будет тебе свадьба! – повышаю голос.
– Я эту училку из сотни кандидаток выбрала. У нее и внешность, и образование, и родословная, как у болонки моего третьего мужа.
– Лена, уши включи! – терпение понемногу начинает трескаться. – Я сказал, что женюсь!
– Она ведь верила... Она... Что?! – Грузовой поезд по имени «Сестра» медленно сходит с накатанных рельсов. – Что ты сказал?
– Ну, наконец-то! – шумно выдыхаю. – Дошло.
– Так Алена все же понравилась? Ты сразу после первого свидания решился?
– Нет. Твоя протеже не подходит. – Мысленно плюю через левое плечо. – Но жениться мне придется. И довольно быстро.
– Эмм... А по-человечески объяснить можешь?
– С удовольствием. Сейчас твой муж номер два разложит все по полочкам, – с облегчением вручаю телефон Вадику и, пока эти двое обсуждают мою будущую свадьбу, с пустым графином валю в коридор.
***
Будто только и ждала, что мне понадобится ее помощь, Варя мгновенно срывается со своего места.
– У вас вода закончилась? Я сейчас принесу, – протягивает руки за графином.
– Я сам, – останавливаю ее. – Хоть пройдусь.
Сворачиваю в сторону кухни и вдруг слышу:
– О, Варенька! Красавица наша. А я как раз к вам! – доносится из приемной елейный мужской голос.
Витя – узнаю я. Мой технолог, который сейчас в активном поиске лекарства от проклятия бывшей супруги.
– С шоколадом? – а это уже Варя.
– Да вот... К чаю вам принес. Порадовать такую красивую девушку захотелось.
– Спасибо большое. Горький – мой любимый.
От теплоты в голосе Вари мне хочется вернуться в приемную и спустить одного страдальца с лестницы.
– Правда?! А вы знаете, что в кафе напротив нашего бизнес-центра готовят самый вкусный в городе десерт из горького шоколада?
Меня перекашивает от такого грязного подката.
Ничего у Витьки святого не осталось. Это ж надо так охренеть – мою собственную секретаршу на шоколадки ловит! И где? Прямо под моей дверью!
– Не знала. Спасибо, что сказали. Нужно будет зайти, – вместо звонкой оплеухи прежним радостным тоном произносит Варя.
– Варенька, а давайте вместе сходим! Сегодня или завтра.
– Не уверена, что у меня получится.
– Соглашайтесь. Я вам заодно про местный серпентарий все расскажу. Введу, так сказать, в курс дел.
От этого «введу» перед глазами темнеет. Забываю и про сестру, и про жажду. Нет, это уже не наглость. Это пиздец!
Витя, похоже, в список смертников захотел! Проклятия ему мало – так на кастрацию напрашивается.
– Я уже папе пообещала с новым телефоном помочь. Там приложения нужно скачать и настроить все.
– Какая вы замечательная дочка. Повезло папе! А он у нас кто, если не секрет?
– Смерть твоя. В пальто, – шепчу я, перехватывая питейную емкость поудобнее и иду назад в приемную.
– Полковник в отставке, – отвечает моя хорошая девочка и в следующий момент меняется в лице. – Олег Витальевич?
Зеленые глаза смотрят на мою правую руку. И только сейчас я понимаю, что держу графин как булаву – за горлышко.
– Личные разговоры на рабочем месте?! – зыркаю на зачарованного Ромео и испуганную Варю.
Словно врубился, на чью полянку принес свой распылитель, Витя мгновенно бледнеет и визуально становится ниже сантиметров на десять.
– Я... я мимо пробегал. Меня уже нет, – мычит он, пятясь к лифту.
– А я... простите, – опускает глаза Джульетта.
– За вчерашние подвиги прощаю.
Я ставлю несчастный графин на стол. Несколько мгновений внимательно рассматриваю свою секретаршу. Вспоминаю содержание ее короткой беседы с Витей и...
В шоке понимаю одну удивительную штуку!
– Варя, а скажите мне, пожалуйста, мама у вас кто? – задаю первый вопрос.
– Учительница в школе, – удивленно моргает девчонка. – Заслуженный педагог.
– То есть папа полковник. Мама заслуженный педагог... – тяну в ахере от того, как все складывается. – А братья или сестры есть?
– Нет. Я одна, – нервно сглатывает Варя.
– Отличница. Из хорошей семьи. Без вредных привычек, и с Машей уже нашла общий язык... – повторяю, кажется, вслух.
– Да-а... А что?
Глаза секретарши становятся большими, как блюдца. Красивые такие блюдца! Бирюза словно вода в океане. Настоящие Мальдивы в моей приемной.
– А то, что нам с вами нужно поговорить. Серьезно! Сегодня вечером.
Глава 9
Варвара
Остаток рабочего дня я существую в каком-то странном состоянии между паникой и полным ступором.
«Нам нужно поговорить. Серьезно. Сегодня вечером».
Эти слова Олега Витальевича крутятся в голове, как заезженная пластинка, вытесняя мысли о документах, звонках и коллегах, которые периодически заглядывают в приемную с очередными вопросами.
О чем он хочет поговорить?
Может, я напечатала что-то не так? Перепутала время встречи с партнерами? Или у него очередное свидание, и мне нужно еще один вечер посидеть с Машей?
Гипотез настолько много, что к концу рабочего дня начинает болеть голова. В отчаянии хочется попросить у Волкова перенести наш разговор на другой день и сбежать домой. Но когда ровно в шесть он выходит из кабинета, мой язык прилипает к небу и отказывается шевелиться.
– Варвара, пойдемте, – произносит босс спокойным тоном, будто приглашает на обычную рабочую встречу. – Пообщаемся в неформальной обстановке.
Не в состоянии даже пискнуть «да» или спросить, куда именно мы идем, я встаю. Натягиваю дрожащими руками зимнюю куртку, хватаю сумку и, как на эшафот, семеню за Волковым.
***
Ноябрьский вечер встречает нас мокрым снегом, рекламными огнями и шумом машин. Стараясь не рухнуть перед боссом лицом в грязь, я прикрываю ладонью очки и украдкой кошусь на своего спутника.
Волков рассекает толпу на переходе, как Моисей воды Красного моря. В его сторону заинтересованно оборачиваются дамочки от шестнадцати до шестидесяти. На темные непослушные волосы мягко опускаются белые снежинки. Но он ничего не замечает.
Идет вперед – высокий, уверенный, широкоплечий, с поднятым воротником пальто, в начищенных до блеска ботинках, к которым, кажется, не прилипает никакая грязь. Шествует как суперзвезда или один из богов Олимпа, по ошибке спутавший теплый, уютный подземный мир с сырым, холодным Питером.
– Варвара, все в порядке? – раздается над головой так неожиданно, что я теряюсь.
– Да-да, – чуть не падаю в серый сугроб. – Просто... снег.
«Соберись, Мышкина, – одергиваю себя. – Какой Олимп? Какой бог? Это Волков! Твой босс. И у него к тебе серьезный разговор!»
Взбодрившись, я смахиваю с очков свежую порцию влажной каши и изо всех сил пытаюсь придать себе деловой вид.
Кафе напротив бизнес-центра оказывается тем самым, о котором утром так вдохновенно рассказывал технолог – уютным, с мягкими диванчиками, приглушенным светом и ароматом свежей выпечки.
Не спрашивая у администратора разрешения, Волков по-хозяйски выбирает столик в самом углу, подальше от других посетителей. Снимает пальто и кивает мне на место напротив.
Кое-как сняв куртку, я сажусь. Кладу сумку на колени и сжимаю ее ручки так сильно, что костяшки пальцев белеют, а в ладонях начинает покалывать от напряжения.
– Вам к десерту чай или кофе? – непривычно любезно уточняет босс.
– Чай, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Черный. С сахаром.
Сделав официантке заказ, Олег Витальевич, стягивает с шеи свой галстук и наклоняется ко мне.
– Варя, как вам работается?
Чувствую скольжение внимательного взгляда по лицу и шее.
– Работается... хорошо. Спокойно.
– Никто не мешает, никто не достает?
Второй вопрос еще удивительнее первого. Если бы не полдня ожидания, я бы точно запаниковала. Но теперь на панику не осталось никаких сил.
– Я что-то не так сделала? – шепотом спрашиваю, заставляя себя поднять голову.
– Нет. У меня никаких претензий. Вы отлично справляетесь со своей работой.
В голубых глазах Волкова плещется что-то незнакомое, пугающее. Даже и не верится, что тем вечером в баре я могла отважиться на поцелуй с таким мужчиной.
– Скажите, какие у вас планы на будущее? Карьера? Семья? Куда хотите двигаться?
Я растерянно моргаю.
– Планы? Я... не знаю. Хочу стать хорошим специалистом. Научиться всему, что нужно. И может быть, когда-нибудь... – замолкаю, чувствуя, как начинают пылать щеки.
– Когда-нибудь что? – мягко подталкивает Волков.
– Выйти замуж и завести детей, – произношу скороговоркой.
Босс кивает, и я вижу, как напрягается его челюсть – он словно хочет что-то сказать и заранее взвешивает каждое слово.
– А если бы вам предложили... необычный вариант?
– Какой? – задерживаю дыхание.
– Выйти замуж, – раздается как гром среди ясного неба. – За меня.
Несколько бесконечно долгих секунд я просто сижу. Делаю вдохи и выдохи. Машу ресницами. Пытаюсь вспомнить значение слов «выйти» и «замуж».
Получается туго. Извилины отказываются обрабатывать эту информацию. А сердце берет такой разгон, будто решило поставить рекорд по количеству ударов в минуту.
– Варя, – Волков протягивает руку и накрывает мою ладонь. – Вы еще со мной? – встревоженно рассматривает меня, наклонив голову.
– Я... – открываю рот. – Я... – зажмуриваюсь до боли в глазах. – Вы... сейчас пошутили? – хриплю севшим голосом.
– Нет, – ровно, даже обыденно отвечает организатор моего инфаркта. – Абсолютно серьезно.
– Но... – мысленно возвращаюсь в злосчастный бар.
Может, я что-то забыла? Вдруг у нас был не только поцелуй? А что если мы зашли дальше, и амнезия на самом деле не у него, а у меня?
Случается же такое в фильмах и книгах! Почему тогда не случиться в реальности?
– Варвара, я понимаю, это звучит безумно. Полным бредом. – Босс снова гладит меня по руке. – Мне действительно нужна жена. Срочно. И вы... вы идеально подходите.
– Почему?
Мне так страшно, что готова заткнуть уши.
– Потому что Маша вас приняла. С первого раза. Без слез, без истерик, без того ужаса, который она обычно испытывает при виде чужих женщин. Потому что у вас отличная биография и хорошая семья. И потому что... – он замолкает. Набирает полные легкие воздуха. И затем произносит: – Потому что мне нужно доказать в суде, что я могу дать дочери нормальную семью. А без жены это невозможно.
– В суде?
Я сижу на месте и одновременно падаю. Лечу сквозь землю. Сквозь свои глупые мысли и наивные фантазии.
– Дело в том, что утром вернулась моя бывшая жена, – невесело признается Волков. – Она решила забрать Машу. И я боюсь, что без вашей помощи мне ее не отстоять.
– Но ведь она мама... – я ничего не понимаю.
– Юридически и биологически да, а фактически... – Босс оттягивает ворот рубашки и начинает рассказывать.
Медленно, сжато, без лишних эмоций – о бывшей жене, которая год назад бросила дочь и уехала с любовником, а теперь вернулась и хочет отобрать Машу. О Машиных проблемах с речью, которые возникли после исчезновения матери. О том, что суд всегда встает на сторону женщины. И о том, что единственный шанс выиграть это дело – показать, что он может обеспечить ребенку счастливую жизнь. С невестой из хорошей семьи. Доброй, умной и способной поладить с Машей.
Он все рассказывает, а я смотрю на него. И только сейчас замечаю тонкие морщинки на лбу, темные круги вокруг глаз, свежий порез от бритвы на шее и усталость, будто он все же бог... но не тот, который пирует на Олимпе. А другой – прикованный к скале, обреченный кормить своей печенью голодного орла.
– Я... мне нужно подумать, – говорю я, когда Волков заканчивает свой рассказ.
– Конечно, – кивает. – Понимаю. К сожалению, времени мало. Кристина дала всего день. Если завтра я не привезу ей Машу, послезавтра она пойдет в суд.
От такого срока я вздрагиваю. Всего двадцать четыре часа на то, чтобы решить: идти ли замуж за человека, который не любит меня, не помнит и встречается по вечерам с другими, сладко пахнущими женщинами.
– Я дам ответ завтра утром, – обещаю, вставая на ватных ногах.
– Хорошо.
Волков тоже встает. Подает мне куртку и, как настоящей невесте, помогает ее надеть.
Его руки ложатся на мои плечи – тяжело, но осторожно, словно он боится сделать больно или спугнуть. Пальцы медленно расправляют воротник. Мимолетным движением мажут по шее, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки – сначала вверх, к затылку, а потом вниз, по всему позвоночнику туда, где мгновенно становится жарко. Как в баре. Как случается только с этим мужчиной.
Глава 10
Варя
Мама встречает меня у порога. Судя по хмурому лицу, моя попытка изобразить все-в-порядке провалилась с треском.
– Вареник, ты чего такая бледная? Случилось что?
– Нет, мам, ничего, – выдавливаю улыбку. – Просто устала. День тяжелый.
– Этот твой начальник не обижает? Может, перерабатывать заставляет? Если что, отец быстро ему объяснит, как нужно обращаться с подчиненными.
– Нет-нет. – Представив, как расскажу отцу о свадьбе с Волковым, нервно сглатываю. – Олег Витальевич... Он нормальный.
– И все равно! Чувствует мое сердце – что-то не так с твоей работой.
Мама гладит меня по голове. И от этого простого жеста переносица вспыхивает огнем, а глаза наполняются влагой.
– Пойду, с папой поздороваюсь, – пока не разревелась на плече у мамы, я решаю сбежать.
– Давай! – кричит она в спину. – А потом ужин разогрей и спать. Выглядишь как выжатый лимон.
Мои родные упорно забывают, что их Варенику уже двадцать три. Но сегодня я не обижаюсь. Вместо вечного противостояния впервые за долгое время мне дико хочется забраться к кому-нибудь из них на колени и рассказать обо всех проблемах.
Первым делом – о Волкове, от которого меня штормит, как деревянную лодку в ураган. Потом – о его бывшей жене, которая одним своим появлением пустила под откос мою спокойную работу. И в конце – о девочке Маше. Красивой и интересной малышке, обожающей своего папу.
Воспоминания о Маше окончательно выбивают меня из колеи. Быстро поздоровавшись с папой, я иду в спальню. Падаю на кровать и прижимаю к груди декоративную плюшевую подушку.
Какое-то время лежу, не двигаясь.
Гляжу в стену.
Прокручиваю перед глазами беседу в кафе и вечер в доме Волкова.
А затем, включив на максимум рассудительную Варю, начинаю продумывать пути к отступлению. Решаю, как сказать Олегу Витальевичу нет, и как после этого смотреть в глаза маленькой Маше.
Наверное, полчаса насилую свои несчастные извилины. Но уже скоро все здравые мысли летят туда же, куда недавно улетели надежды на спокойную работу.
Мое затворничество не остается незамеченным. Вначале ко мне заглядывает мама. Интересуется, не заболела ли я. А еще через десять минут приходит папа.
В отличие от мамы на него не действуют никакие отговорки. Пропустив мимо ушей обещание поужинать, он садится на кровать рядом со мной. Шумно вздыхает. Точь-в-точь как Волков перед своим «заманчивым» предложением. И начинает:
– Я, конечно, слышал, что чужие дети быстро растут. Однако и представить не мог, что свои растут еще быстрее, – с непривычной деликатностью рассказывает отец.
– Рада, что ты заметил. – Принимаю вертикальное положение.
– Эх... я бы, может, и не заметил. Да только служба у меня такая...
Он не договаривает, но я и так понимаю.
– Тебе о чем-то донесли?
Сажусь так ровно, словно к спине привязали доску.
– Ну как, донесли... Так, шепнули, – отворачивается в сторону папа. – Коллеги видели тебя в баре. С мужчиной.
Он замолкает. Смотрит в окно, будто там написана инструкция, как правильно говорить с дочерью о таких вещах.
Испуганная, я тоже молчу. Суетливо придумываю оправдание и с ужасом жду продолжения.
– Целовались вы там, – наконец добавляет отец. – Активно.
От последнего слова меня бросает в жар. Представляю, в каких подробностях папе преподнесли наши обжимания с Волковым. Вероятно, одним «активно» там не обошлось. Не удивлюсь, если отец уже начал наводить справки и готовить боссу свой особый сюрприз.
– Я не против, Вареник. Ты взрослая. Имеешь право, – подняв ладони вверх, продолжает папа. – Только вот... Мне бы не хотелось, чтобы вышло как в прошлый раз.
Воздух в комнате становится тяжелым.
– Пап, это... – хочу сказать «другое». И ничего не выходит.
Два года мы не вспоминали мой третий курс и момент, когда меня перестали интересовать свидания с парнями.
Родные все это время терпеливо молчали. А я... я даже касаться этого не хотела. Скрывала, когда по ночам мучили кошмары. Сузила круг общения, из подруг оставила лишь Нину. И до встречи с Волковым твердо верила, что стала холодной и бесчувственной. Не девушкой, а так – дочкой, подругой и исполнительным работником.
Той, кого никогда не касались проблемы. Снегурочкой, которая всегда жила такой жизнью: не отрывалась на вечеринках с однокурсниками, не наряжалась, не строила из себя взрослую женщину и не ходила на свидание с красивым модным пятикурсником по имени Максим.
От этого воспоминания мне, как и два года назад, становится тошно. Я вновь чувствую во рту вкус апельсинового сока с чем-то химическим, горьким. Снова плыву в пьяном тумане. Ощущаю прикосновения влажных пальцев к обнаженной коже. Задыхаюсь от тряпичного кляпа. И тону в черной, как зрачки того парня, панике.
– Пап, – шепчу. – Спасибо тебе за то, что успел тогда. С... – глотаю имя парня, который чуть не изнасиловал меня на первом свидании. – С ним ты меня спас. Но сейчас... Все иначе.
– Иначе? – папа приглаживает редкие волосы на лысине. – В смысле?
– Он не такой. Олег не станет подсыпать мне в бокал всякую дрянь. Он серьезный человек.
– Олег, значит, – тянет отец. – И откуда ты знаешь, что он серьезный?
Я сжимаю в руках край подушки. Пытаюсь подобрать правильные слова... Получается плохо. Отец всегда видел меня насквозь – лгать бесполезно.
А правда...
Как сказать, что Олег – это мой босс? Что он не помнит ничего из того вечера в баре, относится ко мне как к нерадивой секретарше и при этом просит выйти за него замуж?
Так себе романтическая история. Настолько убогая и грустная, что становится жалко саму себя.
– Он работает со мной, – выдыхаю я, не зная, как продолжить.
– Коллега, значит? – щурится отец.
– Не совсем.
– То есть?
Набрав полную грудь воздуха, я добавляю: