Я тебя сломаю

Глава 16

Данил

– Сюда, – молоденькая медсестра остановилась возле двери палаты.

Поблагодарив её, я без стука вошёл внутрь. Отец сидел за столом и просматривал документы.

Да чёрт возьми! Три дня назад его привезли сюда с инфарктом на орущей благим матом скорой, а он всё туда же.

– Неужели нельзя забыть об этом хотя бы на неделю? – взглядом показал на бумаги, когда отец поднял голову.

Выглядел он неплохо. Немного осунулся, но в остальном и не скажешь, что у него есть какие-то проблемы. Со здоровьем, так точно.

– Нельзя.

Я пренебрежительно хмыкнул. В этом был он весь. Как бы я себя ни уверял, что мне дела нет до отца, это было самообманом. Не было бы дела, меня бы не задевала ни его любовь к Агнии, ни то, что он фактически вычеркнул меня из жизни. Сколько бы меня ни мотало по свету, я всегда понимал это. И ненавидел отца ещё сильнее. Но, когда он, морщась, упал на пол в гостиной, всё стало неважным. Его отношение ко мне, моя ненависть и пропасть, пролёгшая между нами. Он дал мне очень много, пусть ещё больше не дал.

В ушах до сих пор стоял крик Агнии. Я слышал её «папа», видел обрамлённое побелевшее лицо и застывший в глазах ужас. Мгновение, когда она, упав на колени, лихорадочно дотронулась до него, вывернуло сознание. В тот вечер, мчась на дьявольской скорости по пригородной трассе, я чётко осознал, что взрослее делает нас не время. Совсем не время, а то, что оно вытворяет с нами.

– Мне уйти?

– Ты только пришёл.

– Похоже, зря.

– Нет, – отец поднялся. На нём был простой спортивный костюм, но создавалось впечатление, что, если бы ему пришлось прямо сейчас явиться на важные переговоры, он бы оказался к этому готов.

– Ты должен был рассказать всё раньше, – после затянувшейся паузы выговорил он.

– Зачем, отец? – мне вдруг стало ясно, что нам, действительно, пришла пора поговорить. По-настоящему поговорить, избавившись от мишуры. – Я давно стал для тебя паршивой овцой в стаде. Если бы ты хотел что-то знать, ты бы выяснил всё уже давно. Ты не хотел. Так было удобно и разумно: всё осталось на своих местах. Скажешь, нет?

Он поджал губы. Хмурясь, отвернулся и прошёл по палате. Большая, комфортная, она всё равно напоминала клетку с единственным окном. Остановившись около него, отец задумчивым взглядом посмотрел вдаль.

– Ждёшь извинений? – осведомился он спустя недолгое время.

– Я пришёл сюда не за этим.

– А за чем?

– Через пару дней я уезжаю, – встал рядом и тоже задумчиво вгляделся в подёрнутый дымкой дождя сквер при клинике.

На стекле расплылось наше с отцом отражение. Он был немногим ниже меня. Когда я был пацаном, нам частенько говорили, что мы похожи. Ложь. Мы с ним никогда не были похожи. Ни внешне, ни по характеру. И время только подчеркнуло это. Агния тоже не была похожа на него. Оно и неудивительно: к её появлению на свет он не имел никакого отношения. Единственным его ребёнком во всех смыслах был Влад.

– Останься, Данил, – неожиданно сказал отец и перевёл на меня взгляд. – Останься.

– Зачем? – резко, глядя ему в глаза.

– Ты мне нужен.

– Не нужен, – возразил я. – У тебя есть Агния, у тебя есть Жанна.

– Мне нужен ты.

Я невесело усмехнулся, но взгляд отца не изменился. Отрицательно качнул головой.

– Я тебе не нужен, – повторил ещё жёстче. – Ты в хороших руках. Только не тяни за собой прошлое. Никто не виноват в том, что случилось с Владом, отец. Или мы все виноваты… Какая на хрен теперь разница?!

Я пошёл к выходу. На почте у меня болтался билет до Мельбурна. Вчера тамошние парни предложили мне за хорошие бабки поучаствовать в нескольких откровенно рискованных заездах. Я согласился. Подумывал даже провисеть в Австралии пару недель после, а дальше… Что будет дальше, пока не загадывал. Либо Новая Зеландия, либо опять Мехико. Там-то мне точно было, чем заняться. И нужен я был там точно больше, чем здесь.

Перед тем, как уехать, хотел ещё поговорить с врачом и дать свои контакты. На всякий. Время, что я провёл здесь, стряхнуло пыль с действительно важного. Отец был для меня важен, хоть, по большому счёту, мы уже перестали быть нужны друг другу.

– Это Агния попросила тебя соврать? – остановил он меня вопросом в спину.

– Ей было шестнадцать, – медленно повернувшись. – Она была напугана до зелёных чертей. Но дело не в страхе, – отец молча смотрел. Вопроса «в чём тогда», не прозвучало вслух, но он висел в воздухе. – Она боялась, отец. Но боялась она, прежде всего, потерять тебя. Не ищи виноватых, мой тебе совет. Но если всё же будешь это делать – начни с себя.

Я уже открыл дверь, когда услышал шаги за спиной.

– Не уезжай, Данил, – отец преградил мне путь. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я вычеркнул тебя из жизни. Нужно было найти тебя, но гордость, чёрт подери, – он поморщился. – Проклятая гордость. Этим ты пошёл в меня. Мы много чего наговорили друг другу в прошлом да и в настоящем тоже. Много чего сгоряча. Но ты мне нужен. Мне нужен мой сын.

– Не нужен, – всё-таки отворил дверь. – Береги себя, отец, – хлопнул его по плечу и вышел из палаты.

Закинув сумку на заднее сиденье, я открыл багажник. Убрал так и не разобранный чемодан Агнии. Раз уж всё для себя решил, почему бы не отвезти ей вещи. Тем более сомнительно, что она придёт за ними сама, раз не сделала этого за месяц.

Захлопнул и наткнулся взглядом на идущую к дому Наташку. За всё это время она не появилась ни разу. Видимо, выдержка всё-таки кончилась.

– Уезжаешь?

– Тебе какое дело?

– Никакого, в общем-то, – мотнула она головой, кутаясь в пальто.

Выглядела она так себе. Мне показалось, что даже похудела. Хотя, может, дело было в длинном чёрном пальто.

Она вздохнула, подняла взгляд на дом.

– Зачем пришла?

– Просто так, – пожала она плечами. – Знаешь… – усмехнулась. – Когда я решила попробовать с тобой, думала, что ничего не потеряю. А на деле… – Она вдохнула и выдохнула носом. – Я ничего не нашла. Не нашла… – повторила, рассматривая мою машину. – А подругу потеряла. Глупо.

– Глупо, – согласился я и хотел сесть за руль.

– Агния не виновата, – когда я уже открыл дверцу, вдруг сказала она. Сперва не придал её словам значения. Подумал, что это касается их бабских отношений, но Наташа повторила: – Агния не виновата, Данил.

Что-то заставило меня посмотреть на неё. В момент, когда я столкнулся с ней взглядом, мне стало ясно: она имеет в виду совсем другое.

– Это я, – сказала она совсем тихо. – Почти все уже разъехались. Остались только я, Вика и Кира. Мы сидели в гостиной, а потом я пошла на кухню, чтобы принести мартини.

Она судорожно вдохнула. Я захлопнул внедорожник, так и не сев за руль. Поднявшийся ветер погнал по асфальту начавшие опадать листья. Лицо Наташи вдруг искривилось, и она всхлипнула. Её волосы заскользили по чёрному драпу, глаза моментально заволокло слезами.

– Влад… Он зашёл на кухню и сказал, что проснулся и не может уснуть, понимаешь? Подошёл и сказал, что не может уснуть, – голос её дрожал. Что ему скучно, что он хочет к нам. А я… я ответила, что раз скучно, пусть займёт себя чем-нибудь. Что занята и… и что нам не до него. А потом… – её плечи мелко затряслись. Она облизнула губы. – Хотела уйти, а он спросил, может ли поиграть у бассейна. И… и я сказала, что может. Мы немного выпили и… Я даже не подумала… Я сказала, что он может поиграть у этого дурацкого бассейна, понимаешь, Даня?! Это я… – она не договорила. Глухо, надрывисто зарыдала, мотая головой из стороны в сторону.

Я стоял и молча смотрел на неё. На какое-то мгновение ощутил желание обнять и успокоить. Но не сделал этого.

– Каждый раз я думаю о том, что должна была отвести его в комнату, – на несколько секунд она переборола слёзы. – Каждый раз я думаю, что должна была поставить мартини и отвести его в комнату, Даня. Каждый проклятый раз я думаю об этом. Мне было шестнадцать, мы выпили, но… Я должна была отвести его. Должна! Но… я не сделала этого. Я просто сказала, что он может поиграть у бассейна и забыла. А он… он…

– Он поскользнулся и упал в воду, – закончил я. – Ему было четыре, борта были мокрыми. Он поскользнулся и упал.

Она зарыдала. Стояла посреди дороги, а по лицу её катились слёзы. Ветер продолжал гнать листья, трепать её длинные волосы.

– Он меня любил… А я…

А она убила его. Я знал, что именно это она хотела сказать, но только потихоньку заскулила. Мог бы сказать за неё, но не стал.

Теперь всё встало на свои места. Для того, чтобы судить Наташу, я сам слишком часто поступал не так. И говорил порой то, что говорить было не нужно. Достаточно было вспомнить ночь с Агнией в мотеле.

Наташа сжала ворот пальто. Чего она ждала, я не знал. Понимания? Сочувствия? Утешения?

– Зачем ты рассказала мне?

– Потому что больше так не могу, – она пыталась подавить слёзы, и голос от этого звучал жалобно. – И… И не хочу. Не хочу… – одними губами.

Я не нашёл, что сказать ей. Да и нечего было говорить. Пальцы её на вороте пальто сжались сильнее.

– Иди домой, Наташ. И отпусти всё. Хватит.

– Ты расскажешь Агнии?

– Сама расскажешь, – снова открыл внедорожник и сел за руль.

– Я не смогу.

– Сможешь.

Уезжая, я видел её становящийся всё дальше силуэт. Она смотрела мне вслед, похожая на чёрного грача посреди осени.

Отца выписали вчера. Врач позвонил, как я и просил. Коротко рассказал, что к чему. В общем-то, ничего такого, что я бы не знал сам. У меня было два дня, чтобы вернуть билет, но я не сделал этого.

До вылета самолёта оставалось порядка трёх часов. Вполне достаточно. Достаточно, если бы я свернул в сторону аэропорта. Но в багажнике у меня лежал чемодан Агнии, а в Австралии он мне на хрен был не нужен. Поэтому я свернул в другую. Три часа… Можно было попробовать успеть. Если выжать под двести, вполне реально.

Я ехал с положенными шестьдесят, временами под восемьдесят. И совсем не в сторону аэропорта.

Глава 17

Данил

Внедорожник подпрыгнул на бордюре. Я заглушил двигатель, посмотрел на дом. Когда-то садовником у нас работал старый испанец. Большой любитель всего, что может вылезти из луковиц и семян. Он бы точно пришёл в ужас, увидев на газоне следы от колёс. Но садовника давно не было, как и всего, что было в те времена.

Выйдя на улицу, я прошёл по подсохшей дорожке. Воздух был влажный, но хотя бы не лило. Достав зажигалку, я выхватил огонёк. Наполнил лёгкие дымом. Сколько я тут не был? Стоит ли оно вообще того?

Снова наполнил лёгкие горькой дрянью. Глубоко, так, что запершило в глотке. Скорее всего, нет. Но что-то заставило меня подняться по ступеням.

Кинул тлеющий уголёк под ноги и прижал подошвой. Рядом с дверью, под маленьким изящным козырьком, выдающим руку женщины, была кнопка звонка. Но я просто трижды ударил.

– Привет, – отодвинул в сторону появившуюся на пороге горничную и, не обращая внимания на её зудёж, прошёл по холлу.

В доме было тихо. Создавалось ощущение, что я попал в дорогой светлый склеп.

– Данил? – показался вдруг из кабинета отец.

Я посмотрел ему в глаза и, ничего не говоря, скинул на пол тяжёлую сумку.

Он впился в меня взглядом.

Мы стояли, не говоря ни слова. Всё было ясно и так. Он первым сделал шаг ко мне. Протянул руку, но, когда я сделал то же, не пожал. Рывком притянул меня, похлопал по спине и крепко, по-отцовски, обнял.

– Я рад, что ты передумал.

– Надеюсь, что не пожалею об этом.

Не успел я закрыть за собой дверь комнаты, в которой не был с незапамятных времён, раздался стук.

– Да! – гаркнул. Кого там ещё принесло?!

В комнату никто так и не зашёл, и я, рванув дверь на себя, хотел было сказать горничной, чтобы убиралась.

Но в комнату вошла не горничная. Бабушка посмотрела на меня очень внимательно и, ничего не сказав, прошла внутрь. За эти годы она почти не изменилась. Немного постарела, но, учитывая, что за восемьдесят ей перевалило ещё до смерти Влада, это было неудивительно. Её абсолютно седые волосы были лёгкими и немного вились. От этого она походила на одуванчик.

– Не обнимешь бабулю? – она приподняла бровь.

Я усмехнулся и крепко сжал её. Поцеловал в щёку.

– Я соскучилась по тебе, негодник, – она улыбнулась.

На сердце стало легче. Я тоже скучал по ней. Обнял ещё раз и приподнял над полом.

– Отпусти ты меня! – возмутилась она, когда поставил обратно. – Я вообще не за тем пришла, – вдруг она сделалась невозможно серьёзной.

– Я думал, ты соскучилась, – напомнил.

Она не поддержала. Присела на постель и помяла коленку.

– Суставы замучили.

Я опустился возле неё на ковёр, и она ласково погладила по голове. Я почувствовал себя мальчишкой. Бабушка всегда была строгой, но к ней мог прийти, не боясь осуждения. Вот и сейчас она смотрела умными, не потерявшими с возрастом цвет глазами. Я перехватил её морщинистую руку.

– Я уже боялась, что отправлюсь на тот свет, не увидев тебя, – с укором сказала бабушка. – Но Данил… Если бы я знала, что всё так обернётся, не стала бы говорить тебе про завещание. Зря я это сделала. Говорят же, что благими намерениями выстлана дорога в ад.

– Почему зря? – пропустив остальное мимо ушей.

Она всегда любила сгущать краски и лить воду, в которой, не то что можно было потерять смысл, а утопить его напрочь.

– Потому что я думала, ты помиришься с отцом, – она начала сердиться. – Думала, вы наконец поговорите как два взрослых мужика, а не как это у вас было обычно. А что в итоге?

– В итоге я вернулся домой, – попытался унять её.

– Ты вернулся, – моя попытка не подействовала. – А Агния уехала.

В этой короткой фразе было куда больше, чем прозвучало. Бабушка очень внимательно наблюдала за мной.

Я не отводил взгляда. Она снова погладила меня, убрала руку и покачала головой с осуждением.

– Дурак ты, дурак. Твой отец тоже дурак, но он хотя бы никогда не бегал от своих чувств.

– При чём тут его чувства и мои?

– А ты думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, ничего не поняла, когда ты пришёл на этот злополучный день рождения, который вечно устраивал твой отец? Я, может, старая, но не слепая.

– Не такая уж и старая, – попробовал отшутиться.

– Оставь ты всё это, – она заговорила очень строго и сердито. – Что бы ни было у вас с Агнией, не дай ей сделать ошибку.

– Какую ещё на хрен ошибку?

– Ты мне тут поругайся, – она дала мне лёгкий подзатыльник. Опять пристально посмотрела в глаза. – Агния уехала, Данил. В тот же день.

– Ничего, вернётся.

– Не вернётся, – покачала бабушка головой. – Она улетает. Сегодня у неё самолёт.

Меня так и подбросило. Агния, самолёт… Мысли затарабанили по черепу теннисными мячиками.

– Во сколько? – вскочив на ноги, вгляделся в лицо бабушки. – Во сколько самолёт?! Куда она собралась?!

– Не знаю я! – бабушка встала. – Что ты орёшь?! Раньше орать надо было.

– Да… – выматерился на чём свет стоит. На сей раз бабушка на это не отреагировала.

Схватив мобильный, я набрал Агнии, но всё, что услышал, – это длинные гудки, которые сменило предложение оставить голосовое сообщение. Набрал снова – та же ерунда.

– Не отпускай её, Данил, – прохладные тонкие пальцы опустились на мою ладонь.

Я порывисто сжал руку бабушки.

– Какой аэропорт? Ты хоть что-нибудь знаешь?

– Нет. Она ничего не говорила. Я знаю одно: ты не должен её отпускать, не должен её потерять. И… Я думаю, это Штаты. Орландо. Она всегда любила Орландо.

В аэропорт я гнал так, словно от этого зависела моя жизнь. Так оно и было. По крайней мере, это несильно отличалось от истины. Всё, что сказала бабушка, ещё не уложилось внутри меня. Но я доверял чутью. А оно говорило, что старуха права. Я не должен дать Рыси сесть в самолёт и взмыть в воздух.

– Чтоб тебя, – процедил, объезжая едва тащащийся впереди кроссовер. Рейсов на разодранный штатами континент было несколько, до Орландо – один. Бросил взгляд на приборную панель и выругался на чём свет стоит. Ни один заезд не значил для меня столько, сколько этот. Единственным моим соперником было время. Беспощадное, хладнокровное, не способное на промах.

Впереди тянулась вереница машин, главное здание уже вовсю маячило перед носом. Наплевав на всё, я прижался к обочине.

– Здесь нельзя парковаться, – бросил мне мужичок в жилете, когда я затормозил.

– Иди к чёрту, – бросил ему. Достал несколько смятых купюр и сунул в руки. – Сделай так, чтобы было можно.

Больше не слушая его, бросился ко входу. Отпихнул зазевавшегося толстяка, едва не перекатился через чей-то чемодан. Вслед мне неслась нецензурщина, снующие вокруг пассажиры шарахались в стороны. Оказавшись перед рамками, я бросил на ленту всё, что могло вызвать интерес и, едва преодолев контроль, рванул дальше.

Регистрация на рейс была уже окончена. Взгляд на часы… Проклятье!

Нашёл стойку авиакомпании и отшвырнув стоящего у неё мужика, прорычал.

– Рейс до Орландо. Задержите его. Это…

– Простите, – девушка посмотрела на часы позади меня. Перевела взгляд. – Простите, это невозможно.

– Всё возможно! – возразил яростно. – Моя жена… Мы поругались. Она не должна улететь, можете понять?! Я не могу её отпустить. Я её…

– Простите, – во взгляде сотрудницы появилось сочувствие. – Это невозможно. И… – она опять посмотрела за мою спину. Я тоже обернулся и понял: действительно, поздно. Самолёт уже взлетел.

Сев в машину, я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Потёр переносицу и невидящим взглядом уставился сквозь лобовое стекло. В окно постучали. Всё тот же мужик в ярком жилете. Дав ему знак, что уже уезжаю, я сдал назад.

Насмешкой в салон лучом заглянуло солнце. Я посмотрел на небо. Там, в высоте, поднимался в воздух похожий на птицу самолёт. Возможно, именно тот, который уносил Агнию. Возможно… Возможно, так даже лучше.

Отпустить её и всё. Чувства не для меня. Да и началось у нас всё слишком косо. Пусть живёт своей жизнью, а я буду жить своей. Ведь именно этого я и хотел, когда брал билет из Мехико до Москвы. Этого.

Я вернул себе свою жизнь. Только чувство было такое, что всё далеко не так. Что я не вернул её, а потерял. А вместе с ней потерял ещё кое-что.

Сердце.

Агния

Самолёт набирал скорость. Сидя у иллюминатора, я смотрела на взлётно-посадочную полосу, гадая, что меня ждёт. Флорида… Всего через несколько часов я окажусь на другом конце света.

От прошлого скрыться это мне не поможет, я понимала. Да больше и не хотела скрываться. Я хотела другого: попытаться построить будущее.

Мягко погладила живот.

– Кто, ещё не знаете?

Я перевела взгляд от иллюминатора на сидящую через кресло от меня женщину.

– Нет, – почему-то вопрос её вызвал у меня улыбку. – Рано ещё.

– Да это и неважно, – она улыбнулась в ответ. – У меня трое. Хотели девочку, а первые двое получились мальчишками, – она тихонько засмеялась. – Какая разница…

– Никакой, – подтвердила я.

Вдруг поняла, что до ужаса хочу, чтобы у меня был сын. Такой же безудержный, как и его отец. Прямолинейный, бескомпромиссный и стремительный. Мой маленький Ягуар.

Опять выглянула в иллюминатор. Внезапно сквозь облака пробился солнечный луч. Тронул стекло, и в этот момент шасси оторвались от земли.

Я не знала, что ждёт меня там, за океаном. Не знала, что ждёт меня впереди. Точно я знала другое: что бы ни случилось, я не буду одна. Накрыла живот рукой. Частичка Данила всегда будет со мной. И моя любовь к нему, воплотившаяся в нашем маленьком котёнке. Может быть, Ягуаре, а может быть, Рыси. Не так важно.

– Ты будешь счастливым, – шёпотом пообещала я. – И я буду счастливой. Обязательно. Обязательно буду.

Дорогой читатель! Спасибо за выбор этой книги!

Продолжение этой истории называется «Моя (не) родная»

Другие мои книги вы можете найти по ссылке:

https://www.litres.ru/alisa-kovalevskaya/

Подписывайтесь на новинки на моей странице, чтобы ничего не пропустить)