Спасённый. Третий не лишний

Глава 9

Дейтон целовался как бог. Нет, он был богом богов. Когда наши губы встретились, мир вокруг исчез. Глаза закрылись сами. Больше ничего не имело значения: только мы двое. Я позволила себе забыться и слепо следовать за эпсилионцем. У нас есть только этот миг, только один поцелуй, который я разрешила, потакая собственной слабости перед этим мужчиной. Пусть так, а потом мы разойдёмся в стороны, пока он не решит, кто ему важнее, и единственное, что нас будет связывать, — это Лу.

Эпсилионец наклонился ближе, обнял меня за талию и притянул так, что наши тела соприкоснулись. Дрожь нетерпения больше не сотрясала моё тело; она била наотмашь, попадая точно в цель. Я стонала от вожделения, у которого было имя: Дейтон. Горела для мужчины, который оказался безнадёжно занят — женой, империей, не мной. Не мой, но такой желанный.

Он исследовал мои губы, а наши сердца бились в унисон. Совсем не нежный поцелуй дурманил разум. Сладкая запретная страсть могла как подарить мне крылья, так и помочь разбиться. Его руки скользнули по моей спине вверх к волосам, которые он тут же сжал, не позволяя отстраниться, сбежать, испугавшись последствий. Что-то прохладное прижалось сзади, но не остужая страсть, а разгоняя кровь по венам с космической скоростью. А потом эта прохлада оставила вполне реальный поцелуй у меня на шее, спустилась по позвоночнику, целуя каждый сантиметр моей кожи. Платье осыпалось пеплом вслед за чьими-то прохладными губами.

Я замерла, перестав отвечать на поцелуй императора, и широко распахнула глаза. Мой ошалевший, но всё ещё плывущий от страсти взгляд встретился с тёмными, из-за расширившихся зрачков, глазами императора. Он больше не целовал меня, но держал крепко, не давая сбежать. И клянусь, в его глазах, сквозь бешеное возбуждение, проступала насмешка.

Он наслаждался моей реакцией, пока его Лу, который от реального человека отличался разве что температурой, лишал меня одежды и ласкал прохладными руками и губами моё тело.

Словно самый настоящий мужчина, энергетическая половина эпсилионца накрыла мою грудь прохладными ладонями, сжала пальцами соски, отправляя меня в нокаут. Возбуждение достигло своего пика, и лавина сорвалась с вершины, заставив меня закричать в голос от подступившего оргазма. Моему крику вторил скупой мужской стон. Мы закончили с императором одновременно, не отрывая друг от друга горячих взглядов.

— Я в штанах, хоть это и не очень приятно, — хрипло напомнил мужчина о моём промахе. — А ты совсем не против моего Лу. Так ведь?

Я кивнула, закрывая глаза и отказываясь верить в происходящее. Всё настолько развратно, что мой бедный мозг отказывался это анализировать. Я даже разозлиться или обидеться не могу: эпсилионец всего лишь обыграл меня на собственном поле, где я села в лужу. Глупо было припирать противника к стенке, не зная его возможностей.

А его возможности были поистине невероятными. В полной мере оценила их, ощущая, как быстро после разрядки разгорается страсть. Я уткнулась императору куда-то лбом и застонала, больше не сдерживая себя. Проигрыш нужно принимать достойно, особенно когда он такой приятный. Лу играл с моей грудью так, будто получал от этого удовольствие: сжимал и тянул за соски, обводил пальцами ареолу и, обхватывая ладонями целиком грудь, массировал её. Мои достоинства были намного скромнее, чем у императрицы, но энергетическая половина никак не могла наиграться, пока мои стоны не стали слишком жалобными и частыми. Это была самая настоящая пытка наслаждением — стонать и не шевелиться, когда внизу живота всё сладко пульсирует и хочется, наплевав на последствия, принять активное участие.

Когда прохладная ладонь Лу, отпустив одну грудь, скользнула по животу вниз и раскрыла пальцами влажные лепестки, у меня уже сверкали звёзды перед закрытыми глазами. Когда же прохладные пальцы начали безжалостно кружить вокруг клитора, моя выдержка полетела к чертям.

— Пожалуйста, хватит, — простонала я. И плевать, как это смотрится со стороны. — Я больше... не вынесу. Меня... ноги не держат.

— Мне сделать это за них? — хрипло, провокационно спросил эпсилионец.

И не став ждать ответа, подхватил меня под ягодицы, заставив обхватить ногами его талию.

Лу вплотную прижался сзади, давая в полной мере ощутить, что от настоящего мужчины он не отличается даже там.

Те крошки мыслей, что ещё оставались в моей голове, унесло ураганом желания. Больше не было здравомыслящей Ульяны, которая надеялась на дистанцию. Ушло осознание, что Лу — это Дейтон, что всё, что происходит с энергетической половиной, император ощущает в полном объёме. Резко стало плевать на императрицу. Осталась только я и пожирающее меня желание.

И я заскулила, закрутила задницей, как самая озабоченная самка во вселенной, желая заполнить пустоту внутри. А потом сорвалась в пропасть, когда прохладный член одним резким движением оказался во мне. Пальцы на ногах поджались, руки заскребли по спине императора, оставляя царапины. Дейтон накрыл мои губы своими, выпивая мой крик. Нам было хорошо — слишком хорошо, чтобы об этом можно было забыть. Я даже на мгновение отключилась, потому что, когда смогла открыть глаза, оказалось, что Дейтон поднял меня на руки, а сам спиной прижался к ближайшей стене. Если меня несло на волнах неги, то эпсилионца шатало. Прохлады Лу больше не чувствовалось.

— Пришла в себя? — спросил почему-то шёпотом.

Я кивнула.

— Расслабилась? — новый вопрос, на который я тоже ответила утвердительно. — Не злишься?

Да какое там!.. Я в нирване.

— Хорошо, — мимолётно улыбнулся неизвестно чему император.

Хотя почему неизвестно? Облапошил наивную дурочку и поимел. Только это не очень вязалось с тем, что улыбку быстро сменила сосредоточенность. Дейтон прикрыл глаза и...

Прохлада тоненькой струйкой из груди эпсилионца полилась в мою грудь. Энергия, будто живая тьма, вползала в моё тело.

— Ш-ш, расслабься, — потребовал мужчина. А когда я не подчинилась, пригрозил: — Устроить тебе ещё один раунд?

Эм... Пожалуй, откажусь. Я сейчас даже пальцем пошевелить не в силах, как и языком, чтобы спросить, что Рыжик творит. Закрыла глаза и попыталась ухватить ускользающую расслабленность. Точно не убивает, а с остальным разберусь, когда приду в себя.

Странное ощущение, как от горячего укола. Энергия прохладная, но, попадая в мою грудь, она начинает пылать жаром, захватывая всё тело. В голове зашумело, поплыло. Казалось, что я даже выдыхаю горячий пар. Не больно, скорее необычно, и так распирает изнутри. Ещё немного — и я лопну, как воздушный шарик. Ещё капельку — и... Я стала жадно хватать ртом воздух — в груди запекло с невероятной силой, словно зажглось маленькое солнышко. Секунда, две... И энергия императора меня покинула.

Уже погружаясь в беспамятство, мелькнула мысль, что Лу сбежал, а вот солнышко в груди осталось.

Дейтон Оллфорд

Янтарная жидкость лизнула стенки стакана, засверкала под светом лампы и опала на дно нетронутой. Император вздохнул и откинулся на кресле. Было тошно, и совсем не от того количества алкоголя, которое он влил в себя.

Она назвала его насильником. Его! Императора великой планеты! А он, вместо того чтобы рассказать, как она не права, поддался и взял своё по праву. Пусть не так, как намекала эта невыносимая женщина, но всё равно взял, совместил приятное с полезным и восстановил её пустую голову. И вроде сделал хорошее дело, но почему так тошно?

А ведь он всего лишь хотел испепелить её красную тряпку. Азалия права, что упрекнула его этим. Нехорошо получилось. Мало того что прокатил на своём Лу у всех на виду, так ещё в цвета главной ветви рода нарядил и привёз во дворец. Подставил всех! Ну не было на корабле никакой другой одежды, только императорские цвета, предназначенные для выездных и официальных мероприятий. К тому же он не собирался демонстрировать Ульяну всем. Хотел провести тайком и уже во дворце объяснить, почему ей нельзя ходить в красном. Но эта женщина совершенно невыносима! Послали древние исчадие на его голову...

Красивое исчадие, манящее и желанное, но совершенно невыносимое. Как она вообще дожила до своих лет? Её по всем законам вселенной первый встречный в тёмном переулке должен был прибить! А ведь Дейтон ещё не познакомился с настоящей Ульяной...

Тут эпсилионец криво усмехнулся и всё-таки опустошил бокал, потому что до знакомства остались считаные часы. И кто в этом виноват? Он сам! Взял и восстановил паршивке энергетический контур. Заставил Лу миллиметр за миллиметром склеивать разрозненные кусочки того, что осталось от её энергии. Потому что эта женщина гробит себя быстрее, чем он успевает её восстанавливать!

О каком восстановлении памяти могла быть речь, если его женщина чуть не потеряла голос? И чтобы он потом с ней делал? Как общался? Она бы ему записочки писала, указывая, на что обиделась? Хорошо ещё, землянка впустила его Лу, а то ведь могло закончиться совсем плачевно.

Дейтон, пока летел до дворца, такие ужасы себе успел понапридумывать, что только чудом сам удар не схватил. Все минуты считал, когда они приземлятся, и он сможет её хоть чуть-чуть подлечить. Она что, совсем ничего не знает? Леандр не догадался ей объяснить, что нельзя себя калечить в таком состоянии? Иначе остатки её энергии могут решить, что голос ей важнее, например, волос или кожи. Нет, император Ульяну бы не бросил, восстановил обязательно, но сколько бы он при этом выслушал?! Нетрудно догадаться, кого она назначила бы виновником.

Может, её в клинику к тяжелобольным отвезти? Пусть посмотрит на тех, кому не успели оказать медицинскую помощь, и чьё лечение на себя полностью взяла внутренняя сила.

Нет, тоже не вариант, ещё испугается. К тому же он уже, насколько смог, всё исправил. Есть всё же плюсы в полном резонансе: жену можно по кусочкам собрать, а она даже не заметит.

Жена... Император покатал на языке это слово и впервые улыбнулся. Не мрачно и удовлетворённо, как он ухмылялся, купая и укладывая на кровать бессознательную землянку, а легко, светло, с предвкушением. Его жена. Маленькая хрупкая бестия в его власти... Осталось только разобраться с тем, что он наворотил.

Улыбка погасла, брови нахмурились, а рука сама потянулась за бутылкой. В таком состоянии его и застал Николас, настоящий муж Азалии, а не то, что он.

— Дед умер? — спросил первым делом, ворвавшись в кабинет.

— Побойся древних. Он только женщину нашёл, ещё нас с тобой переживёт, — лениво откликнулся император, отставляя бутыль и прикрывая глаза. — Да и с чего ты взял?

— Ты себя в зеркало видел? У тебя вид, как у восставшего из мёртвых, и ты пьёшь. А должен сиять и сотрясать дворец своей энергией. Или тебя женщина выгнала?

— Ульяна спит, у неё проблемы с энергией.

— Что-то я не заметил проблем.

Глаза императора распахнулись, как по щелчку, он вскочил с кресла, готовый убивать, а его, затихший было, Лу попытался перехватить контроль — не смог и вырвался наружу, оставляя вместо кабинета пепелище. Николас прикрылся, но и его успело потрепать, прежде чем Дейтон смог справиться с собой.

— Тебе жить надоело? — спросил хрипло у того, кто был поддержкой и опорой несколько десятилетий, у своего побратима.

Николас был первым, кто поддержал его авантюру длиною в жизнь. Он тот, с кем император несколько лет делил одну женщину, пока её энергия не изменилась.

И он чуть не уничтожил Николаса за то, что тот заглянул к Ульяне, когда она спала. Как бы он потом в глаза смотрел Нэйтану, чужому ребёнку, которого воспитывал, как своего?! А Азалии, которая играла на публику императрицу, прикрывая его, Дейтона, задницу?!

— Святые Ситару! Я и подумать не мог, что тебя так приложило, — ухмыльнулся Николас.

— Тебе смешно?

— На самом деле не очень. Предупрежу остальных, что ты озверел и делиться по старой памяти не намерен.

Древние! Да вы словно испытываете его на прочность! Одно упоминание, что может найтись тот, с кем придётся разделить женщину — его женщину, приводит императора в ярость. Как его родственники справились, имея со Снежаной полный резонанс? У Дейтона даже здраво мыслить не получается!

— Лучше мне расскажи, с чем пришёл. Ты вычистил сеть?

— Да, но это не главная проблема. Вас видели, и ты не захочешь знать кто. Но у меня есть идея.

Значит, кто-то из оппозиции. Проклятие! Только этого для счастья не хватало.

— Какая? — уточнил мрачно, пиная горстку пепла — то, что осталось от кресла.

— Скажем всем правду! — радостно выдал этот... космический идиот.

— Какую? — вкрадчиво уточнил император.

Ну, может, не всё так плохо, и правда у него с Николасом разная? Потому что то, что хранилось в строжайшей тайне, было жутким, с какой стороны ни подступись. У него, выигравшего отбор и ставшего впоследствии императором, никогда не было жены... до встречи с Ульяной. И если об этом станет известно, то под сомнение попадёт всё его правление. Да ветвь Оллфордов попытаются порвать все кому не лень! Подавятся, конечно, но сколько при этом будет уничтожено?

Нет, Дейтон не захватывал обманом власть, просто... так получилось. Из-за постоянного усиления крови, с помощью объединения энергий нескольких мужчин в одной женщине, детям всё труднее стало находить подходящих для себя женщин. И отступить было нельзя. Проклятые соперники переняли тактику и тоже усиливали свои ветви. Получался замкнутый круг.

К тому моменту, когда потребовался новый преемник императора, в ветви Оллфордов не осталось никого, кто подошёл бы на эту роль. Сильных, способных противостоять другим ветвям, было трое: он, Леандр и Итан. Леандр отказался от участия в отборе ещё до того, как он был объявлен. Итан слишком правильный и не способен на авантюры, а вот Дейтон... Он смог. Нашёл женщину, с которой резонанс был возможен, но меньше необходимого уровня, чтобы по законам Эпсилиона объявить её женой. Потом нашёл для неё других мужчин, настоящих мужей, и даже какое-то время они жили в гармонии... пока у Азалии, Николаса, Кая и Джея не слились энергии и не стали развиваться в унисон, оставив Дейтона за бортом.

Минимальную совместимость предки установили не зря — он знал об этом и тогда, но выбора не было. Всего несколько процентов, и пути с Азалией разошлись до такой степени, что сейчас он даже прикоснуться к императрице не может, чтобы её не испепелить.

И эту правду Николас предлагает рассказать всем?!

— Что ты встретил стопроцентный резонанс.

Нет, он всё-таки космический идиот.

— Да подожди ты злиться, дослушай. Мы уже всё обсудили и пришли к выводу, что это лучшее решение.

— Лучше, чем мне взять и уметь?

— Конечно, лучше! Вас с землянкой видели, тень уже брошена, и слухи ползут. Пока шёпотом, но скоро заговорят громче.

— Говори.

— Мы поднимем минимальный уровень для брака, чтобы объяснить твой первый брак. Сам посуди, этим пользуемся только мы и наши противники. Простые эпсилионцы не испытывают таких трудностей и не знают всего. Никто не удивится, если ты скажешь, что у тебя с Азалией со временем стало восемьдесят или девяносто процентов совместимости, но появившаяся землянка разбила ваш брак полным резонансом. А дальше, как захочешь: можешь остаться императором и отправить нас отдыхать, или скормим благородную сказку, как ты оставил императрице трон.

Дейтон чуть повеселел, приказал ИскИну навести порядок, и, пока роботы устанавливали мебель, думал над словами Николаса. Было складно, если бы не одно «но».

— То есть нашу оппозицию ты за дураков держишь? — криво усмехнулся император, присаживаясь в близнеца почившего кресла.

— Я бы не рассчитывал только на их умственные способности. Но у них такие же трудности с женщинами, как у нас. А у нас есть Леандр, который создал сыворотку, меняющую энергию женщины под конкретного мужчину.

— Под конкретную ветвь, — поправил Дейтон.

— Да неважно. Важно другое: мы можем купить их молчание и, наконец, закончить эту вечную гонку! Одна женщина и один мужчина. Ну или одна женщина и несколько мужчин, но только при очень высокой совместимости!

Дейтону ничего не оставалось, кроме как признать идею жизнеспособной.

— Я... подумаю. Но нужно точно узнать, какие у них проблемы с резонансом. Они начали позже нас.

— Узнаем. Разберёмся. До самых штанов их перетряхнём! — хищно улыбнулся побратим.

Или уже бывший побратим?

Николас развернулся на выход, но у самой двери затормозил. Обернулся и спросил то, что, несомненно, волновало всю семью:

— Ты ей уже сказал?

— Нет. И пока не разберёмся со всем или не покинем Эпсилион, не скажу. Данные по резонансу от неё я закрыл ещё в космосе.

— Огребёшь, — ухмыльнулся Николас. Помолчал, подождал реакцию, а не дождавшись, засмеялся уже в голос: — Даже не споришь. Точно огребёшь!

Дейтон в этом не сомневался. От Ульяны он огребёт, но они просто не знают эту женщину! Ей точно захочется всего и сразу. Она не будет довольствоваться ролью второго плана, а значит, и хранить в секрете то, что может принести немало проблем Оллфордам. Империя превыше всего — его так учили. И если для этого потребуется маленькая ложь, то он готов на неё пойти.

Главное, чтобы маленькая ложь не повлекла за собой большую и ворох проблем.

Глава 10

Ульяна

— Поздравляю, Самойлова, ты дура! Но не потому что дура, а потому что баба, которую поимели, — выдала я вслух, не открывая глаз и не поднимаясь с кровати. А про себя добавила: — «Еще и усыпил. Снова. А как же: я не попадусь на одну удочку дважды? Прогиб по всем статьям».

Поморщившись, я всё-таки открыла глаза и окончательно скривилась, обнаружив над собой белоснежный потолок с лепниной.

«Хорошо хоть не в мавзолее», — пришла новая мысль.

Вот она и ударила меня, как дубиной по голове. Потому что, во-первых, я говорю, а горло не болит, а во-вторых…

Я, Самойлова Ульяна Михайловна, дурында двадцати пяти лет, не очень успешно закончившая журфак в столице, гордость родителей, предводитель стервей всей параллели, заноза в ягодичной мышце декана и абсолютный профан в отношениях. Нет, они у меня были, ибо короткие интрижки для здоровья и связей полезны, но пустить кого-то в свою душу? Упаси боже! До сих пор удивляюсь, как туда Снежанка пролезла, расколупав защитную броню и обнаружив то, что я только родственникам за три тысячи километров от столицы показывала. Мы с ней вообще были разными: оторва и тихоня, зубрила и прогульщица и так далее. Потом, правда, переопылились друг от друга, и вот я уже не столицу покоряю, а усердно учусь… к последнему курсу.