Исторический этикет

© ООО "Издательство "Согласие", 2018

© Козьякова М. И., 2018

Рецензенты

Кирсанова Р. М., доктор искусствоведения, профессор

Мигунов А. С., доктор философских наук, профессор

Флиер А. Я., доктор философских наук, профессор

Глава I

Этикет как феномен культуры

Данная книга посвящена европейскому этикету, его происхождению, истории его становления и развития. Этикет является феноменом культуры, и потому его следует рассматривать в культурологическом и историческом плане, то есть проследить истоки, генезис, эволюцию этого явления. Вначале необходимо определить понятие, поставить его в определенные рамки, очертить границы анализа.

Этикетом называются правила поведения в обществе. Такой может быть самая краткая дефиниция, которая, естественно, нуждается в уточнении и комментариях. В лапидарной формуле, однако, важным смыслом наделено каждое из слагаемых триады: во-первых, фиксируется существование правил, представленных в этикете, во-вторых – речь идет об акциональной, поведенческой сфере, в-третьих – формулируется как необходимое условие наличие общества, то есть присутствие хотя бы двух человек.

Обратившись к словарям, найдем в них похожие определения. Этикет, это

– (франц. etiquette) установленный порядок поведения, форм обхождения где-либо (например… далее следует перечисление отдельных сфер и областей) – Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1984. Т. IV; такое же определение дает Словарь иностранных слов. М.: Рус. яз. – Медиа; Дрофа, 2008; Современный словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 2000;

– установленный порядок поведения, форм обхождения в какой-л. среде, в определенных условиях. – Большой толковый словарь русского языка. СПб.: Норинт, 1998;

– установленный порядок образа действий, поведения, форм обхождения… – Толковый словарь русского языка: В 4 т./ Под ред. Ушакова Д. Н.;

– совокупность правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям… – Словарь по этике. М.: Политиздат, 1983.

К этим словарным статьям можно добавить несколько вариантов из Интернета[1]:

– система установленных в определенной культуре требований, предъявляемых к поведению человека в различных ситуациях. – Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам);

– традиционные общепринятые правила поведения. – Словарь-справочник терминов нормативно-технической документации;

– правила поведения в общественном месте. – Словарь бизнес-терминов. Академик.ру. 2001.

Все вышеприведенные дефиниции достаточно единообразны, отличаясь в плане перечисления сфер применения этикетных правил, набора ситуативных признаков. Интересней определение В. Даля, добавляющее колоритные детали и оттенки, отражающие специфику времени:

– чинъ, порядокъ, свъетский обыкъ внешних обрядовъ и приличия; принятая, условная, ломливая вежливость. – Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Русский язык, 1999: В 4 т. (репринт 1882 г.)

Так же показательны в историческом плане синонимы этикета:

– знак, приличие; вежливость, пристойность, бонтон, благопристойность… – Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений/ Под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999.

Итак, этикет – это поведение человека. Сам термин «поведение» в начале XX в. понимался исключительно как оценочная категория, характеризующая степень соответствия человека предъявляемым к нему требованиям: «высокое» и «низкое», «подлое», «благочестивое» и т. п. В настоящее время в науке поведение рассматривается как сложный и многоплановый комплекс взаимодействия с окружающей средой, как активность, присущая живым организмам[2]. У человека она регулируется на разных уровнях биологическими, химическими, др. процессами, в том числе высшими психическими формами, интеллектом и сознанием, связана с мировоззрением, нравственно-этическими представлениями.

Поведение подчиняется и управляется законами антропологии и психологии, социологии, этики – «мужское» или «женское», «рыцарское» или «богемное», «достойное» или «маргинальное» и т. п. поведение. Поскольку возможно позиционирование культуры как поведенческой программы, обеспечивающей коллективный характер жизнедеятельности людей[3], то этикет выступает как часть, патроним культуры. Он относится к локальной, частной сфере совместной жизнедеятельности. Включенный в культурный универсум, он может быть представлен как социальный феномен, продукт нормативных социальных контактов, как совокупность норм и правил взаимодействия и общения людей.

Поведение включает в себя внешние проявления физиологических процессов[4], в том числе движения и жесты, действия и поступки, речь; оно служит для установления контакта с внешним миром и оценивается со стороны. Человеческое поведение активно и деятельностно, оно выходит за рамки реактивного приспособления к условиям существования. Реактивным или «полевым», как комплекс реакций на окружающую среду, «поле», оно остается в детском возрасте, а также в особых случаях – при психических заболеваниях. Деятельность, как специфически человеческая активность, опосредуется сознательно поставленными целями. Она всегда зависит от онтологического контекста, определяются через взаимодействие со своей социокультурной и материально-предметной средой. Человек и среда, человек в среде, их взаимовлияние – такова доминирующая установка.

Поведение в отдельных случаях может определенным образом маркироваться, специально организовываться, а соответствующая сфера оцениваться как особо важная, предназначенная для конкретных целей и потому выделенная в культурном пространстве. «…Сфера поведения обычно делится на две части: семиотически маркированную и нейтральную. К первой относятся все виды общественного поведения, которые воспринимаются самими носителями данной культуры как специально организованные. Они выделяются на нейтральном фоне обыденного поведения как особо значимые, ритуальные и этикетные. Им приписывается высокая государственная, религиозная, сословная, эстетическая и проч. ценность»[5]. Таким образом, поведение может быть первоначально структурировано как два вида, противоположных по своему характеру и назначению: оно разделяется на социально маркированное, оцениваемое, статусное, и на социально немаркированное и потому «нейтральное».

Первый тип – церемония, ритуал, они не ориентированы на достижение какого-либо непосредственно практического результата. Искусственность, артифицированность ритуала позволяет охарактеризовать его как сложное символическое действо. Оно приурочено к важным этапам общественной жизни: с помощью ритуала преодолевается сакральный барьер между различными сферами, периодами, состояниями бытия – между жизнью и смертью, между возрастными и статусными группами; также закрепляется статус, принадлежность к сакрально-значимой группе, культовому сообществу (Ю. Левада)[6].

Первоначально ритуальный комплекс практически полностью принадлежал религиозной, культовой сфере. По мере секуляризации общественной жизни соответствующие культовые акты теряют сакральное содержание, трансформируются в торжественные церемонии, имеющие важный государственный или социальный смысл. Это придворный церемониал, в том числе торжественный выход государя, прием послов и др. Он может быть соединен с сакральными религиозными актами: так, чин коронации – торжественное вручение царю символов его власти, сопровождался таинством миропомазания и другими обрядами. Светский ритуал наследует внешнюю форму культовых практик, ориентируясь на специальные приемы оформления знаковых событий, что можно наблюдать в церемонии вступления в брак, в ритуале похорон, принесения присяги, вступления в должность, инаугурации и др.

Оппозицией к церемониальному является бытовое поведение – «обычное», «домашнее», которое описывается феноменом рутины. Оно принадлежит миру «естественной установки», «стихийности бытия» с его бесконечной вариабельностью мелочей, неуловимых и ускользающих от внимания наблюдателей. Здесь жизнедеятельность предстает как нерефлектируемая очевидность, в известной степени бессознательная, воспринимаемая как якобы ненормируемая и безоценочная. Это представление иллюзорно, что проявляется при нарушении социальных и статусных норм: «На самом деле речь должна идти не о неорганизованности, а о нейтральности организации этой сферы, ее немаркированности» (Ю. Лотман).

Этикет занимает промежуточную позицию, находится в перекрестье обеих сфер. Бытовое поведение, подчиненное при определенных условиях этикетным нормам, становится семиотически выделенным, знаковым. «Сфера бытового поведения также сделалась маркированной. Оставаясь именно бытовой и противопоставленной высоким формам государственного поведения, она начала восприниматься как семиотически насыщенная» (Ю. Лотман). Специальным образом регламентированное, бытовое поведение институализируется как этикетное поведение. Этикет – ритуализированное, статусно маркированное поведение человека в обществе. Это – «социально и семиотически урегулированное поведение» (Д. Лихачев). Синонимично определяет этикетные нормы Т. Цивьян: это «такие правила ритуализованного поведения человека в обществе, которые отражают существенные для данного общества социальные и биологические критерии и при этом требуют применения специальных приемов…»[7].

Следует обратить внимание на то, что по своей природе этикет является статусным, элитарным проектом. Его «элитарность» можно интерпретировать в нескольких аспектах, в первую очередь в генетическом и эстетическом плане. «Верхи» общества, эстетически осваивая окружающий мир, формируют эстетический идеал. Они эстетизируют быт, преобразуя обычные формы жизненного уклада в художественные, что требует свободного времени и средств, и потому доступно лишь немногим. Создавая рафинированную культуру, почитая прекрасным строгое следование ритуалу, европейская аристократия старалась максимально дистанцироваться от массы населения, отделиться от простолюдинов. Обиход предусматривал особые правила поведения для «благородных», которым необходимо было следовать, «дабы не прослыть варваром и мужланом».

Сфера этикета включает, с одной стороны, правила обращения с предметами и вещами, с другой – гораздо более объемную и значимую совокупность правил «обращения» с людьми, то есть правила и нормы коммуникации. Этикет регулирует социальное взаимодействие, структурируя общество, выстраивая иерархические порядки. Используется универсальная схема, ранжирующая совокупность людей, которая в принципе пригодна для любого общества. В ней применяются три критерия – пол, возраст, статус. Соответственно выстраиваются три иерархии или старшинства:

Женщина – Мужчина,

Старший по возрасту – Младший,

Старший по статусу – Младший.

Они гарантируют право на предоставление первенства: гендерная иерархия предоставляет преимущество женщине, возрастная – старшему по возрасту, статусная – соответственно лицу, имеющему более высокий статус. При совмещении, наложении различных неравенств порядок мог варьироваться, правила предусматривали различные решения в зависимости от ситуации, от исторических, социальных условий. Общая схема могла дифференцироваться для каждой позиции, приобретая новые уровни и упорядочивая их соотношение. Например, замужняя женщина пользовалась преимуществом перед незамужней, даже старшей по возрасту; дворянство «шпаги» имело приоритет перед дворянством «мантии»; получение образования, окончание университета добавляло статусную позицию и т. п.

Эта схема является основой, скелетом построения всех многочисленных правил, связанных с предоставлением преимущества, будь то приветствие, правила занятия места, начала разговора, нанесения визита и т. п. Наиболее важной, доминантной позицией на протяжении всего существования этикетных норм являлась статусная. Она соотносилась с сословной принадлежностью, определялась знатностью рода, должностью, чином. Ее императивность была несколько снижена в XX в. в связи с процессами демократизации.

Этикетом являются как сами теоретические правила, так и применение этих правил, то есть поведение отдельного субъекта. Подобная двойственность чревата возможным расхождением: должное может отделяться от сущего, идеал от практики. Практическая реализация этикетных норм зависит от трех факторов: знания правил поведения, умения их применять, и последнее, не менее важное, – от желания актора. Нарушение любого из условий становится препятствием для их реализации.

Знание первично, оно может быть преподано в учебном заведении, в семье; также воспитателем, инструктором, гувернером; почерпнуто из книг. Далее необходима отработка навыков, привычка к их исполнению, известный автоматизм. Так, в светском обществе визитной карточкой являлись ловкость, привычка к исполнению необходимых формальностей – приветствий, поклонов и т. п.; и наоборот, заметные недостатки портили репутацию светского человека. Например, в России, в дворянском обществе первой половины XIX в. бросалась в глаза неловкость разночинцев, не имевших ранее подобной практики, не постигших с детства тонкости этикетной «науки». Однако автоматизм, заученность этикетных норм ни в коей мере не отменяли произвольный выбор, вариативность поведения. Необходимо было желание исполнять соответствующие требования. Иногда его отсутствие могло являться принципиальной позицией, определенной манифестацией нонконформизма, как поведение денди, демонстративно эпатировавших публику.

Этикет реализуется как «правильный» порядок действий, как поведение, которое должно соответствовать определенным правилам. И сразу возникает вопрос: должно или может? Какова степень императивности этикета? С одной стороны, выбор далеко не обязателен, он свободен, поскольку не влечет за собой юридических санкций, которые применяются при нарушении закона. Следование этикетным нормам носит не принудительный, но добровольный, в известной степени игровой характер. Игра в этом плане аналогична игре в интерпретации Й. Хейзинги – как некой универсальности, присущей человеческому бытию, явлению, характеризующему культуру. В этикетной «игре», как и в других игровых сферах, устанавливается определенный порядок, маркируется игровое пространство, регламентируется время, состав участников.

При всей строгости и ответственности социальной игры, в ней в то же время наличествует свободная воля. «Правильное», соответствующее этикету поведение человек должен выбирать самостоятельно, принимать решение с учетом всех обстоятельств: будет ли он вести себя «этикетно» или же нет, нужно ли это ему, соответствует ли его интересам. С другой стороны, свобода в этом плане фиктивна, она предполагается лишь на абстрактном, теоретическом уровне. Практический выход за рамки этикетных норм всегда действует деструктивно, влечет за собой негативные последствия, спектр которых чрезвычайно широк: от репутационных издержек, упущенных возможностей и нереализованных амбиций – до личных, семейных, карьерных проблем, возможно, общественного остракизма.

Этикет является публичным актом. Он не «разыгрывается» в одиночестве, но всегда подразумевает наличие постороннего наблюдателя, чужого «глаза», следящего за исполнением «партии». Количество зрителей, их реакция, конечно, важны для исполнителя, но партия может быть и сольной – например, общий поклон. Тем не менее, этикетная ситуация всегда предназначена для презентации, для обозначения себя и демонстрации собственного статуса. Она демонстративна и может быть сравнима с выступлением актера, чья роль оценивается публикой, находящейся в зале. Соло, монолог «исполнителя» не отвергает принципиальной диалогичности этикета: каждое действие всегда направлено на адресата коммуникации и требует обязательного ответа, хотя бы в степени «замечено», – отмечает Т. Цивьян. Партнеры по коммуникации могут быть разделены временем и пространством, но представлять реальных лиц, как в «эпистолярном» этикете; либо могут мыслиться, представляться адресанту виртуально, как в литературных произведениях – например, «этикетное» изображение персонажей в древнерусской литературе, «литературный этикет» (Д. Лихачев).

Правила поведения в обществе, их изменение, нарушение, искажение, всегда определяются (провоцируются) самим обществом, и этикетные нормы не являются исключением. Этикетные нормы включены в социальный контекст, социально и культурно обусловлены. Они представляют собой наиболее искусственную, формализованную систему стереотипических форм, практически элиминирующих физиологические основы жизнедеятельности. Так, «исключены» из этикетной сферы кашель, зевание, чихание и т. п. эксцессы; естественные физиологические процедуры – принятие пищи, сексуальные отношения превращаются в культурные явления, обставленные массой сложных ритуальных условностей.

Ограничивая аффекты, этикет играет важную роль в цивилизационном процессе[8]. Результатом направленного воспитания становится появление эффективного механизма самоконтроля – связанный с этикетом, развивается культ самоограничений, жесткой дисциплины. Он проявляется в овладении аффективными состояниями: в сдерживании эмоциональных проявлений, контроле за сексуальным поведением, за допустимым уровнем агрессивности (Р. Элиас). Самодисциплина постепенно упраздняет общественный контроль, который все больше заменяется самоконтролем.

Этикетные нормы наделяются смыслом. В своей совокупности они образуют «язык», смысловой код, который используется в общении. В этикетном общении невербальная коммуникация играет не менее важную роль, чем собственно речь – она передает общий смысл, дублируя и поддерживая вербальную. Этикетная коммуникация осуществляется как речевыми, так и паралингвистическими (жест, мимика, тональность голоса), вещественнознаковыми средствами (костюм, отдельные предметы, атрибуты). Существовал, например, «язык веера» и предписания, как обращаться с ним в определенных ситуациях. Веер на парадных портретах держали закрытым, обратив в сторону зрителя – «молчание» веера говорило о сдержанном достоинстве изображенной на портрете дамы, ее благожелательном отношении к зрителю. Подобным образом в светском обществе наделялся знаковым смыслом практически любой предмет: трость, перчатки, лорнет, головной убор и т. п.

В отдельных актах коммуникации реализуются различные функции, главной из которых для большинства этикетных ситуаций будет не информативная или экспрессивная, а фатическая, направленная на установление и поддержание контакта. Целью здесь является налаживание отношений, обмен эмоциями, достижение взаимного понимания. Вступая в диалог, организуя его, адресант имеет в своем распоряжении необходимый набор средств для создания собственного «текста», что он и делает, применяя на практике этикетные нормы. Произвольно компонуя, варьируя детали, меняя регистр или аранжировку, автор, то есть актор, субъект, создает собственное неповторимое «произведение», которое может быть оценено не только с позиции утилитарно-прагматической, как уровень освоения этикетной «грамоты», но и в эстетическом плане.

Кроме эстетических, этикет, функционируя в социуме, обладает также этическими характеристиками. «Этикет» и «этика» в своем происхождении не имели ничего общего, хотя часто делались заключения об их родстве, исходя из фонетики, схожести звуковой оболочки. Вместе с тем, они действительно имели идентичность иного, семантического плана, зримо проявившуюся в процессе эволюции. Их семантическая близость приобрела бесспорную, фактологическую достоверность в современном этикете, который ориентирован на уважительное, вежливое отношение к партнерам. Аксиологическая схожесть была выявлена относительно недавно, в XX в., вместе с развитием лингвистической науки, когда, в частности, началось изучение речевого этикета.

Этикетные нормы условны, как и любой социальный продукт. Они конвенциональны по своей сущности, и так же условны требования по их соблюдению – относительность определяет вариативность. В этикете существует множество градаций, степеней и оттенков. Так, в XIX в. вежливость рефлектировалась как учтивость, благопристойность, приличие; эти смысловые различия обуславливались историческими и социальными факторами. Сами правила, обязательность их выполнения, манера исполнения зависят от предложенных обстоятельств, от времени, места действия. Играет важную роль степень публичности, характер отношений репрезентантов: различно поведение знакомых или незнакомых людей, друзей или родственников, коллег, соседей, сослуживцев и т. п.

Европейский этикет можно рассматривать по региональному и временному принципу, ареалу распространения, углубляясь при этом в прошлое, анализируя жизненные реалии различных исторических эпох. Историческая ретроспектива дает возможность выхода на эволюционные процессы, тенденции и векторы развития, на культурную динамику, актуализированную в настоящее время.

Возникновение термина «этикет» относится ко времени правления Людовика XIV Французское слово etiquette, немецкое die Etikette имело значение «ярлык», «этикетка», «надпись», точнее «маркировка, закрепленная на колышке». Оно восходит к родственным по происхождению однокоренным голландским и немецким глаголам «втыкать», «вышивать», существительным «колышек», «укол». Первоначально это был колышек, который использовали торговцы, на нем закреплялась бумажка с названием товара. Голландский термин возник не случайно. Голландия в XVII в. была одной из самых развитых европейских стран, лидером мировой торговли. При дворе Людовика XIV использовались карточки с описанием последовательности церемоний и правилами действий, которые называли этикетками. В русском языке вплоть до XX в. слово «этикет» использовалось в значении «этикетка».

Появление термина легализовало этикет, позволило перевести его из имплицитной в эксплицитную фазу существования. Название было присвоено уже наличествующей практике, поскольку само явление возникло гораздо раньше. Этикет имеет определенное время и место рождения, собственный «паспорт» и «прописку». Родиной этикета является Италия эпохи Возрождения. Этикет того времени патетичный и неуклюжий, демонстративно избыточный. Обстоятельства его возникновения, условия, предпосылки описаны во II главе.

В Новое время пальма первенства переходит к Франции, этикет играет важную роль в культуре абсолютизма, в придворной жизни. В эпоху барокко он становится сложным, помпезным и манерным, в следующем веке приобретает легкость и изящество. Центр влияния смещается в XVIII в. от королевского двора к аристократическим салонам, сфера этикета расширяется, он выходит за границы дворянского сословия, проникает в буржуазные круги. В XIX в. лидирует Англия, и этикет развивается под влиянием викторианства, восприняв в качестве императива идеологизированный фетиш приличий. Упразднение сословных привилегий, статусная конкуренция способствуют дальнейшему распространению этикета в среднем классе, в буржуазной и мещанской среде. Этикету Нового времени посвящены IV и V главы.

С переходом к XX в. этикет «демократизируется»: упрощаются его формы, он все больше воспринимается как практика вежливого обращения с окружающими, предназначенная «для всех» – имеется в виде воспитанная, образованная публика. В эпоху глобализации возникает тенденция к формированию единого культурного пространства. Доминирующая европейская модель предлагает остальному миру в качестве образца собственную систему ценностей, социальные практики, образцы поведения людей. Европейский этикет признается в качестве международного стандарта, становится основой современного бизнесэтикета, принимается как должное поведение любого «общественного» (Ю. Лотман), «цивилизованного» (Т. Цивьян) человека.

Россия, как и всегда, шла своим особым путем: восприняв западный образец, она адаптировала его, в то же время адаптируясь к нему сама. Западный этикет на русской почве углубил социальный, культурный разрыв, еще больше отделив образованные, «верхние» слои от народа. Эволюция этикета на русской почве рассмотрена в VI и VII главах.

В настоящее время имеется большое количество исторической, культурологической литературы, посвященной обычаям и традициям разных народов, есть специальные научные исследования. Но не все так светло и благополучно в гуманитарной сфере, поскольку на просторах Интернета, в массмедиа легко приживается вульгаризированное знание. Тем более, если речь идет об актуальных, востребованных публикой сюжетах, одним словом, «модных».

Если посмотреть литературу, посвященную этикету, познакомиться с огромным массивом информации в Интернете, то становится неясно, о чем вообще идет речь. Разные авторы толкуют о разном, причем даются различные трактовки одним и тем же явлениям, или, наоборот, совершенно различные вещи приводятся к одному и тому же знаменателю. Так бывает, когда какие-то явления оказываются в мейнстриме модных трендов, идут в публицистику, получают широкое распространение в прессе. Стирается четкость и корректность, терминологическая определенность, сам объект обрастает не только бытовыми интерпретациями, но зачастую профанируется и его содержание – получается некая «история в мелкий горошек»[9].