Бывшая жена

Глава 14

АНАСТАСИЯ

В квартиру он врывается почти как вихрь. На лице насмешливое, но жесткое выражение. Скулы его стали еще четче и острее, чем раньше.

Скидывает ботинки. Хоть кто-то может мне объяснить, как ему удается любой совершенно обыденный жест превратить в брутальный гипноз?

Я складываю руки на груди, мысленно защищаясь от этой влекущей картины, и опускаю взгляд ниже.

— Привет, солнышко, — раздается бархатный голос. Кроме сарказма в нем таится что-то еще: глубокое, туманное, пронзительное.

Его пальцы разжимаются, два увесистых белых пакета плавно опускаются на пол.

Продукты. Денис не может позволить себе ворваться в мой дом и уничтожить съестные припасы. Нееет. Он сначала наполнит до отказа мой холодильник, а уж потом истребует завтрак.

Бывший, разувшись, уверенно шагает ко мне, нагибается и с загадочным выражением лица вытаскивает из пакета два горшочка листьев. Между прочим, мой любимый салат.

Дэн торжественно преподносит зелень: склонив голову, важно протягивает мне дар, словно рыцарь — цветок.

— Спасибо, — роняю кисло. — Но четное количество не дарят.

— Пойдем вместе количество листочков пересчитаем, если для тебя это так важно.

Я почти фыркаю в ответ.

— Дээээн, — тяну, закатывая глаза. Но салат принимаю.

Пакеты тут же оказываются на кухне.

— Ну?

— Что ну?

— Я жду объяснений.

Тут в кухню на всех порах забегает серое меховое пятнышко и, часто перебирая лапками, бросается в ноги хозяину. Вообще-то бывшему, но для Лесеныша это никакого значения не имеет. Кот ластится и громко мурлычет, потираясь мордой о пальцы Дэна.

— Ты мой хороший! — обрадованно восклицает Денис. Тут же берет пушистика на руки. Поглаживает неспешно, любя. Помню-помню, как он Леса хотел себе забрать. Еще один фырк ему за это! — Сознавайся, кого хозяйка к себе домой водит?

Денис сразу привычно уворачивается от шлепка, так и не отхватив от меня по плечу.

— Еще и дерется. Как ты с ней, Лесенок, живешь! Айда ко мне! — и уже мне в сторону: — Вот он у тебя вымахал. Ты его зельем роста, что ли, кормишь?

Я придерживаю ответ. Это ж надо было так тонко намекнуть, что я ведьма!

— Угадал, — сладко соглашаюсь я, приправляя ответ приторной улыбкой. — Сейчас и ты отведаешь.

— Это ты для своих недорослей оставь. А мне яишенку быстренько сваргань.

— Лес, с чего этот барин решил, что может у нас в гостях командовать, не знаешь?

Лесенок меня и не слышит, трется о шею Дэна, радуется хозяину.

— Смотри, как он по мне соскучился, — восторгается Дэн, тиская МОЕГО котика!

— Ему и без тебя нормально, не переживай! — огрызаюсь.

— Да кто бы сомневался, — смеется Дэн. — А теперь давай-ка рассказывай, что за история с фото? Мне может и навредить.

Лучше бы он этого не говорил, потому что… тут меня кааааак понесло!

— Ты знаешь что? Забирай-ка свои пакетики! И чеши на все четыре стороны! Туда, где не навредит никто!

— Смотри-смотри, Лес. Видишь, как раскраснелась? Это она так злится.

— Какой к нам заявился барин неосведомленный.

— В чем же?

— А в том, что о человеке говорить в третьем лице, когда он находится рядом, некультурно!

— Да откуда ж мне, деревенщине, об этом знать, — издевается бывший. И как его выпроводить? Силой точно не удастся. Вон, какой шкаф стал: плечи широченные, руки сильные, шея спортивная.

— Я получаю физическое удовольствие, когда ты меня так разглядываешь, — скалится еще! Оболтус!

— Отпусти кота и иди завтракать в другом месте.

Глазами указываю гостю на дверь.

— Пффф. Разбежался. Из-за тебя моя яичница сгорела. Вот и закрывай теперь дыры.

— Размечтался. Сам виноват!

— Пойдем, говорю!

И тащит же меня к плите. Орангутан!

Смотрю, вроде и злость его поутихла немного, а то по телефону недавно он готов был меня растерзать!

Дэн, отпустив кота, распаковывает пакеты, и я обнаруживаю много моих любимых вкусностей: пирожные, фрукты, ягоды, колбаса в специях, яйца, икра, даже масло. Еще много всего, но что меня больше всего впечатлило: мои обожаемые сырные галеты! Аж слюнки текут!

И Дэн помнит. Не забыл. Пожалуй, я готова спрятать ножи в ножны.

— Что это ты прискакал? — уточняю с подозрением, вынимая яйца из лотка.

— Утро выдалось фееричным, — морщится он.

— Извини, я и не думала, что ты заметишь.

— Ты вообще, видимо, не подумала. А если бы у меня кто-то был? Хочешь в гроб меня загнать раньше срока?

— А что? До сих пор нет никого разве? — я только диву даюсь.

— Нет. Это тебя и спасло. Мне болтунью с овощами, — вконец решил обнаглеть он. — Перец, помидоры. И укроп!

— С тебя все помыть тогда, — цежу сквозь зубы.

— Не вопрос. Мне двойную порцию. Я на работу заберу.

— Что?! — вытаращиваюсь. — Ты в кафе поесть не в состоянии?

— Тебе какая разница? — рычит Дэн, развернувшись вполоборота. — Ты весь день у плиты стоишь? Закинь сразу ингредиентов побольше, да и все!

— Ой, нечего так глазами сверкать! Закину!

Я все еще ощущаю чувство вины за свой глупый поступок. Даже не подумала о последствиях.

С чего решила, что он и не узнает — непонятно.

Спустя минут пятнадцать на всю кухню начинает распространяться божественный аромат.

— Ой! — вскидываюсь.

— Ты чего?

Я посолить забыла! Дэн любит, когда буквально пара щепоток. В этот момент начинает трезвонить мой телефон. Незнакомый номер на экране выглядит так угрожающе, что я вжимаю голову в плечи, дыхание сбивается. Пытаюсь расслабиться.

— Алло, — решительно выдыхаю в трубку, тянусь к солонке. Заношу над сковородкой.

— Даже не думай об этом, — доносится из динамиков властный голос, а соль бесконтрольно летит на содержимое сковородки. — Он должен уехать через пять минут. Максимум десять. Время пошло.

Глава 15

АНАСТАСИЯ

Звонок обрывается. Как и мое сердце.

Я с опозданием медленно-медленно переворачиваю солонку отверстиями вверх.

В ужасе отнимаю трубку от лица.

В эту же секунду мою кисть грубо перехватывает Денис и выдергивает стеклянную баночку.

— Ну Настяяяя! Ну зачем?!

Дэн раздраженно отставляет солонку в сторону и гневно прокатывает ее по столешнице.

Пытаясь устранить причиненный вред, Денис ложкой начинает торопливо зачерпывать и отбрасывать в раковину излишки соли и ту часть яичницы, куда упало ее слишком много. Хотя, наверное, это наш завтрак уже не спасет.

Я даже объяснить не могу, какие чувства обуревают меня.

Он следит даже сейчас? Я ничего подозрительного не замечала. Как узнал? Все это похоже на неудачную шутку.

Денис продолжает сокрушаться. Сбоку раздаются его колкие замечания:

— Тебе обязательно доказывать свою правоту именно так? По-человечески совсем нельзя?

Вздыхает тяжко, сокрушенно тянется ложкой в центр сковородки.

Я достаю чистый прибор и молчаливо начинаю помогать Денису. В итоге половина яичницы оказывается в мусорке.

Бывший косится на меня с негодованием. Вижу, его распирает от досады, но он сдерживается.

— Половину выбросили. Вторая — съедобная. Через две минуты будет готово. Приятного аппетита, — роняю я и направляюсь в спальню. Прикрываю за собой дверь и замираю у окна.

Это точно не шутка?

Складываю руки на груди.

Напряжение сковывает движения. Мысли сбиваются от разных предположений. Даже по коже издевательски ползет лютый морозец.

К чему это может привести? Он же не заставит меня! Но… все это… настолько зловеще, что я просто не понимаю, как такое возможно? В другой ситуации я бы позвонила ему сама в попытке объясниться, но сейчас вижу, что это не сработает. И вообще ничего не сработает. Через несколько дней у нас еще одна съемка. Страшно представить, чего ожидать от неприятной встречи…

Холодок стягивает горло, мне настолько некомфортно — хочется куда-то уехать, умчаться, скрыться за горизонтом, чтобы Ольховский и думать обо мне забыл!

Тихий шорох сбивает с мысли.

— Настя, — Дэн говорит осторожно, растянуто. — Ты чего спряталась?

— Денис, езжай на работу, — прошу растерянно, сама не узнаю свой голос. — Я тебе туда завтрак закажу. Вместо испорченного.

Молчание за спиной раскаляет атмосферу еще сильнее.

Крепкие руки обнимают меня за талию, Денис привлекает к себе. Над ухом дрожит его тяжелое дыхание.

— Считаешь, сам я заказ оформить не в состоянии? — звучит надтреснуто. Последующее долгое молчание привязывает нас друг к другу сильнее. Наконец, он продолжает: — Я хотел, чтобы ты, ты для меня приготовила!

— Денис, уходи.

И про себя отсчитываю секунды. Десять минут ведь еще не истекли?

— Настен…

Он склоняет голову и обжигает губами мою шею. Как током ударил. Сердце подпрыгивает в груди и пускается вскачь, отогреваясь. Бьется у самого горла.

— Денис, уходи! — прошу надрывно, а сама хватаю его запястья, беззвучно умоляя остаться. Опускаю веки, меня от его близости бросает то в жар, то в холод. И всеми фибрами души я цепляюсь за эти неуместные объятия.

— Всегда гнать будешь? — пронзительный шепот слетает с его губ. — Мне без тебя плохо. Ты это услышать хочешь?

— А мне с тобой.

— А я не могу смотреть, как вокруг тебя кобели вьются, вьются. И это не про недоверие к тебе!

Он резко разворачивает к себе лицом. Наступает на меня уверенно, толкает на кровать.

Мы вместе летим на покрывало и уже оба тонем в поцелуе. Сумасшедшем, глубоком.

Денис настоящий собственник. Он любит до дна, но жадно. Касается нежно, но собственнически. Его ревность отравляющая, жгучая, вспыльчивая. Охватывает мгновенно, как пламенем, и сжигает так же — дотла. Обоих. Багров бесконечно хороший муж, страстный любовник и отзывчивый друг. Бережный и заботливый. Но эта дикая неуправляемая ревность в мгновение превращает его в самого дьявола. Когда-то мне казалось, что это временно. Что пройдет потом. Он станет больше мне доверять, станет спокойнее. Мы научимся лучше друга друга понимать. Но я ошиблась — становилось только хуже. И вроде еще ради чего-то терпишь, ждешь и надеешься. Но когда я поняла, что и сама уже не доверяю ему, пару раз подметив в его телефоне странные СМС, я сказала, что больше так не выдержу. Эти удушающие тиски мешают мне жить и быть с любимым.

Больно было. Да и сейчас иногда внутри натягивается эта чувствительная струнка и так тянет… аж до слез. И сколько угодно можно делать вид, что я перешагнула и мне все равно. Любила сильно. И люблю до сих пор.

Но с ним жизни нет. Чтобы это понять и принять, мне понадобился год семейной жизни. И еще немного — до. Он говорит, что вокруг меня всегда мужиков много, зато вокруг него — неизменно цветник самых прекрасных женщин.

Расходились мы тяжело и болезненно. Я старалась пресечь любые попытки к примирению, а Денис затягивал процесс как мог. В ход шли любые ухищрения. Со временем показалось, что становится легче. Но это лишь самообман.

Теперь растворяюсь в нем, тону в его запахе, с ума схожу от настойчивого тихого ласкового шепота на ушко. Готовая за любимым хоть в пропасть, только бы он не останавливался.

Сильные пальцы ласкают бедра, твердые губы скользят вдоль ключиц. Кончик языка рисует невидимые узоры, и я задыхаюсь… задыхаюсь с ним.

Тяжесть его тела такая желанная, долгожданная. Я крепко обхватываю ногами его талию, подставляю себя под тяжелые пламенные поцелуи. Срываю тонкую резинку с отросших волос, зарываюсь пальцами. Сжимаю, к себе тяну. Ближе... Еще ближе хочется.

ДЕНИС

Безумие между нами разгорается все сильнее, и я уже себя не контролирую. Ее частое дыхание оглушает, она не отпускает меня. Сетями опутала, к себе веревками привязала — год выпутаться не могу. Не избавиться от ее запаха, въевшегося в подкорку, от тембра голоса и от вкуса сладкого, кожа — шелк, губы — бархат. Держит и держит меня. Сама ушла, но не отпускает. Все остальные в сравнении с ней меркнут. Ну, точно ведьма! Моя. Любимая.

Веду по животу, пальцы съезжают ниже, она подо мной задыхается. Мне бы каждой минутой насладиться, каждой секундой с ней. Но нет сил сдерживаться. Впиваюсь в губы, терзаю долго, голодно, прикусываю нечаянно так, что она, взбрыкнув, резко отворачивается, но меня не отпускает.

— Прости, — шепчу, оглушенный желанием. Мой телефон в стороне звонит. Гори оно все синим пламенем. Опоздаю — черт с ним! Я с Настей сейчас.

Как дикое животное, языком веду по ее шее, щеке, слизывая ее вкус, целую крохотное пятнышко крови на нижней губе.

Она задирает мою футболку, с меня стягивает. Настя уже и так без одежды. Даже не понял, в какой момент я все сорвал с нее. Наши разгоряченные тела сплетаются. Она так тяжело дышит… Хватает воздух часто-часто. Настя почти никогда не стонет, лишь ближе к пику может не сдержаться, но дышит так, что в ушах закладывает.

Моя рука тянется к ремню, торопливо справляется с пряжкой. Настя призывно выгибается, мгновение…

Она такая тугая, что звезды перед глазами взрываются, локтем упираюсь в матрас, целую ее куда достать смогу.

— Позови меня, — умоляю ее сбивчиво. Каждый толчок глубже предыдущего.

— Дэн, — срывается с ее губ коротко, послушно.

— Е-ще! — командую прерывисто.

— Дэн…

Выгибается подо мной. Голову назад откидывает. Веки прикрыла. Губы облизывает. Рот ее слегка кривится.

— Еще!

— Дэн, — шепот ее дрожит.

— Еще!

— Дэн, Дэн, Дэн…

Одержимость друг другом смывается буйной радостью и нашим общим безумием. Я проглатываю ее тихий стон, когда она замирает на мгновение в моих руках, накрываю бархат мягких губ своим ртом, стону ей в ответ громко и несдержанно. Нежная волна уже сходит на нет, разливая теплую негу. Ни дышать не хочу, ни двигаться. Только бы держать ее всегда в объятиях. И чтобы мое имя вот так призывно и надрывно дрожало на губах ее.

Как же я ее люблю. Одну ее. Одну только женщину.

Глава 16

АНАСТАСИЯ

— Что за вонь? — с подозрением принюхивается Денис, отпуская губами мочку моего уха. Привстает на локте.

Мне в нос вдруг тоже бьет резкий прогорклый запах. До того противный, аж морщусь.

— Фу, — зажимаю нос показательно и… — я, кажется, знаю, что это…

— Моя яичница сгорела, — с грустью отзывается бывший и тут же падает на кровать, раскидывая руки в стороны. — Не судьба мне сегодня нормально позавтракать.

Я вздыхаю. Так не хочется шевелиться. Нега расползается по телу.

— Пойду выключу плиту, — лениво произношу в никуда.

Дэн поворачивает голову ко мне:

— Лежи, я сам.

Ловит пальцами мой подбородок и приникает к губам. Целует размеренно, неторопливо, растягивая наслаждение.

Смотрю ему в спину. Губы растягиваются в неудержимой счастливой улыбке.

Вот это меня угораздило.

Я усмехаюсь в кулак: ну надо же так, а.

Когда оказываюсь на кухне, подпоясывая любимый халатик, ловлю печальное замечание Дэна, разглядывающего содержимое сковородки:

— Вообще все сгорело.

Мне даже его немного жаль, хочется приласкать, как голодного щеночка.

— Не волнуйся. Сейчас придумаем что-нибудь.

Ободряюще улыбаюсь и лезу в холодильник.

— Да в баню. Пойдем нормально позавтракаем в кафе. И на работу.

— Я уже почти опоздала.

— Аналогично, — отзывается гость и хитро мне подмигивает. — Но зато я уже не чувствую себя таким голодным.

— Денис! Перестань! — смеюсь, отмахиваюсь от его пронзительных слов.

На время все невзгоды отходят на второй план, и ни о чем не хочется думать. Ни о том, что я действительно не приеду на работу вовремя, ни о том, что теперь еще и вечером придется задержаться, чтобы закончить все, что я не успею за день, ни о том, что сестренка приедет с ночевкой, ни о том, что Ольховский за мной пристально наблюдает… Будь он неладен!

Мысли об этом странном неадекватном мужчине охлаждают мой пыл.

— Собирайся. Только желательно поскорее, — Дэн недовольно чиркает взглядом по запястью: — Времени в обрез. А вечером что делаешь?

— Занята.

— Настен, что у тебя там за мужик? — он пытается сдержать раздражение.

— С чего вдруг такой интерес?

— Я серьезно.

— Я тоже. Ты так неожиданно приехал. Да и вообще…

— Не увиливай. Рассказывай, что за олух.

— Сбавь тон. И отойди от дверного косяка, — стараюсь разрядить обстановку. — А то мне чинить потом. Вон как в плечах вымахал.

— Это я в зале вечерами пропадал. Чтобы о тебе не думать.

— Хватит ерничать!

Он лишь криво усмехается, но молчит, сложив руки на груди. И смотрит так многозначительно… Сдается мне, это вовсе и не шутка была.