Уроки искушения, или Пылающие сердца драконов. Часть 3
- -
- 100%
- +
Я прижимала к себе распахнутый атлас и во все глаза смотрела на то, как хирурги — доктор Вейр и доктор Лани активируют артефакты. С такого расстояния я не могла принюхаться или внимательно рассмотреть течение силы в них, чтобы понять, что происходит, но миссис Дейдра уже начала рассказывать об их назначении, привлекая наше внимание к показателям, возникающим на гладкой поверхности стекла.
Через некоторое время она всё-таки велела мне сесть и начать записывать всё, что она диктует. Впрочем, через стекло всё равно почти ничего не было видно. Весь процесс транслировался на специальном артефакте вроде большого вещателя, где возникали схематические изображения каналов пациента. Подобные использовал мистер Клаурис в своём проекте, так что я быстро втянулась.
К счастью, расположение каналов мне было уже довольно хорошо известно. Это позволяло не только успевать записывать теорию, которую диктовала миссис Дейдра, но и следить за происходящим в операционной. Возможность наблюдать за процессом немного успокаивала — и в то же время не позволяло полностью сосредоточиться на занятии.
Операция длилась… долго. Когда всё закончилось, и Дрейка, наконец, увезли в палату, время уже перевалило за обед. У меня вовсю урчало в животе, но аппетита не было с самого утра. Когда миссис Дейдра сообщила, что у нас есть час на перерыв, я закрыла тетрадь и потёрла глаза.
— Привет, — на край моего стола вдруг сел парень, который до этого занимал место слева от меня. Тот самый, что не был драконом. У него были короткие иссиня-чёрные волосы, глубоко посаженные цепкие глаза, длинная шея, крапинки веснушек и жилистые руки — их было хорошо видно, потому что он подвернул рукава форменной зелёной рубашки почти до самых плеч.
— Привет, — ответила я, бросив на него короткий взгляд.
— Я Арес Лайт. А ты?
— Лейла Мариотт, — представилась я равнодушно, убирая свои вещи в сумку.
— Как насчёт пообедать вместе?
— Прости, у меня срочное дело.
Я встала из-за стола и направилась к выходу, но Арес перепрыгнул через мой стол и перегородил путь. Всё-таки кабинет был слишком узкий, потому что обойти парня я не могла никак, если не перелезать через соседний стол.
— Я слышал, как у тебя урчит в животе. И полностью с ним согласен. Пойдём поедим.
— У меня правда есть срочное дело. Пропусти, пожалуйста.
— А если не пропущу?
Я подняла на него взгляд. Со мной всё было понятно, но что он делал здесь, на интенсивном медицинском курсе?
— Тогда нас обоих отчислят за несанкционированную магическую дуэль в операционной галерее.
Арес присвистнул, но с места не сдвинулся.
— Ты мне угрожаешь?
— Да, — я продолжила смотреть ему прямо в глаза. — Так ты меня пропустишь?
— Дай подумать, — протянул он, не торопясь отступать.
Я вздохнула и, не давая ему времени опомниться, шагнула на стул, потом на стол, прошла в его противоположный конец и, спрыгнув на пол, вышла из кабинета.
Мне вслед донёсся заливистый хохот. Он ещё что-то крикнул, но я уже не разобрала, потому что быстро шагала к лестничной клетке.
В Храме Золота нам сказали, что Дрейка перевели в больницу и держат в реанимации. Не удивительно, что он оказался именно здесь: центральная лечебница была основным местом, где оперировали драконов. Хотя я думала, что его всё-таки положат в маленькую частную клинику со всеми удобствами и наймут хирургов, чтобы те лично им занимались.
Что ж. По крайней мере, теперь я точно знала, где он, и могла его навестить.
Поднявшись на третий этаж, я повернула в сторону реанимационного отделения и вдруг вспомнила слова Рика. Якобы он пришёл проведать напарника. Усмешка коснулась моих губ. Да, Дрейк официально всё ещё оставался офицером полиции, и про него можно было выразиться именно так.
Подлец. Если узнаю, что он от меня скрывал местонахождение брата!..
То что?
Я не знала, какую кару придумать для Рикарда, но дала себе слово, что не спущу ему этого просто так.
— Девушка, вы не ошиблись этажом? — остановила меня молодая врач. — Мы не проводим сейчас обучающий курс. Вам ниже.
— А, нет, — я смущённо улыбнулась и поправила на плече свою сумку. — Дело в том, что здесь лежит близкий мне дракон, и я хотела узнать, нельзя ли его проведать.
— Обычно мы не разрешаем навещать тех, кто в реанимации, — она окинула меня изучающим взглядом. — Но раз уж вы проходите у нас обучение, возможно, доктор пойдёт вам навстречу. Кто лечащий врач пациента?
— Я не знаю, но… — я немного смутилась. — Он только что вернулся с операции, и им занимались доктора Вейр и Лани.
— Не знаете? — она вскинула бровь. — Вы не являетесь опекуном?
— Нет, к сожалению…
— Это всё усложняет. Ладно, идите за мной. Уточним у доктора Вейра, он сейчас в комнате отдыха.
Она быстрым шагом направилась куда-то по коридору, и я чуть не бегом пошла за ней. Казалось, в этих стенах все передвигались бегом, не теряя ни единой лишней секунды. Это заставляло собраться и думать критически, не оставляя себе времени на лишние переживания.
Врач дошла до тяжёлой деревянной двери с выбитой на ней надписью “комната отдыха” и, приложив к ней ладонь, толкнула её. Я почувствовала движение силы и невольно присмотрелась к двери. Она была зачарована. Плетение отзывалось только на отдельные оттиски ауры, и открыть эту дверь можно было только если твоя аура соответствовала одному из “ключей”.
Я невольно подумала, что если достать любой контракт, подписанный этой женщиной, можно будет легко проникнуть в комнату отдыха с помощью оттиска её ауры. Нужно только…
— Доктор Вейр, — молодая врач заглянула в комнату. — У этой курсантки есть к вам пара вопросов. Можете принять?
— Да-да, пусть заходит.
Женщина распахнула дверь шире, позволяя мне зайти, а сама тут же скрылась в коридоре, и только быстрый стук её каблуков напоминал о том, кто меня сюда привёл.
— Я вас слушаю, мисс.
Доктор Вейр сидел на одном из множества стульев за огромным вытянутым столом овальной формы. Кроме него в комнате были ещё четверо. Женщина, которая читала огромную толстую книгу, сидя в кресле-качалке, мужчина, спавший на верхнем ярусе двухуровневой кровати. Ещё двое не носили белых халатов, но очень напряжённо что-то писали, сидя за письменными столами в дальнем конце комнаты.
— Простите, что мешаю вашему отдыху, доктор, — сказала я, немного подумав. — Я знаю, что вы только что вернулись со сложной операции, потому что находилась в галерее и наблюдала за ней с самого начала.
— Так вы курсантка отделения хирургии, — одобрительно заметил доктор. — Простите, как ваше имя?
— Лейла Мариотт, сэр.
Женщина тут же перестала покачиваться в кресле и подняла на меня взгляд поверх тонких очков.
— Мисс Мариотт, — повторил доктор. — Вы не против немного прогуляться? Я бы хотел взять себе кофе, а по пути вы расскажете, зачем пришли.
Я только и успела что кивнуть в знак согласия, а доктор уже встал, оставив в беспорядке на столе какие-то бумаги.
— Рад приветствовать вас лично, мисс — сказал он, как только мы вышли и остались одни в коридоре. — Мне уже рассказали о том, что вы совершили, и оперировать мистера Андреаса было настоящим удовольствием. Никогда не видел, чтобы сила тянулась прямо в разорванный канал и выходила таким же ровным потоком через другой. Полагаю, вы хотели справиться о его состоянии?
— Вы правы, — немного облегчённо согласилась я. — Мне не говорили, что мистер Андреас лежит именно в этой больнице, узнала только сегодня. Скажите, кто является его опекуном?
— Дайте-ка посмотреть… — доктор достал из поясной сумки вещатель и некоторое время сосредоточенно водил по нему пальцем. Потом кивнул: — Мистер Рикард Оливер Артас.
Оливер? Я не знала, что у Рика есть второе имя. Впрочем, оно у него должно было быть, ведь, согласно законам, два ныне живущих дракона не могут носить одно и то же имя.
Или это какой-нибудь другой родственник с тем же именем? Нет, не может быть. Слишком много совпадений.
— Рикард, — повторила я. — Понятно. Собственно, я хотела узнать, нельзя ли навестить Андреаса. Дело в том, что он, как вам известно, находится в реанимации, и гостей не пускают. Но, быть может…
Доктор некоторое время молчал. Мы как раз подошли к кафетерию третьего этажа, где было довольно много людей: и врачей, и пациентов, — и доктор жестом предложил мне войти первой.
— Вы будете кофе, мисс? — спросил он.
— Если вам не трудно, — я чуть улыбнулась — скорее из вежливости, чем от чувства признательности.
Доктор подошёл к стойке, где стоял большой чан с нагревателем, и налил прямо из него чёрный кофе в два крошечных стаканчика. Потом взял тарелочку, положил на неё два бутерброда с ветчиной, всё это составил на поднос и, расплатившись, отвёл меня в сторону за маленький высокий столик.
— Прошу, мисс Мариотт. Вы голодны.
— Не нужно, я…
— Мисс Мариотт, — перебил он меня. — Я ведь не просто врач, а лесной дракон. И чувствую физическое состояние на уровне инстинктов. Прошу вас, поешьте. У вас наверняка сегодня учёба допоздна, а миссис Дейдра никому не даёт поблажек.
— Хорошо, — вздохнула я и улыбнулась: — Спасибо. И всё же вы не ответили на мой вопрос. Могу ли я навестить Андреаса?
Он помедлил с ответом, и мне стало не по себе от этого молчания, словно за ним крылось что-то страшное. Наконец, сделав глоток чёрного кофе, доктор положил локти на стол и, чуть склонив голову, посмотрел мне в глаза.
— Мисс Мариотт. Я полагаю, вы не до конца осознаёте, что совершили. Вы не просто соединили потоки двух людей, рискуя убить их обоих. Уверен, с вами уже поговорили о рисках.
Я кивнула. Мистер Эшли — ведущий доктор Храма Золота — в красках описал, что могло бы случиться, если бы кто-то из близнецов был ослаблен или я допустила бы малейшую ошибку. Мне пришлось принести клятву, что не буду делать подобные вещи без контроля хирурга, пока не получу лицензию.
— Дело в том, что вы стали не просто проводником, а швом между теми, кого соединили. Ваша аура вошла с ними в резонанс, и теперь сила, которая течёт через обоих пациентов, проходит сквозь вас каждое мгновение.
Я немного опешила и несколько раз моргнула, забыв про бутерброд, который держала в руке.
— Вижу, вам не сообщили об этом.
Я отрицательно качнула головой:
— И что это значит?
— Это значит, что ваше состояние может влиять на здоровье мистера Андреаса. Жаль, что мне не сообщили о том, что вы наблюдали за операцией, скорее всего дестабилизация происходила из-за вашего волнения. В общем, сейчас он находится в изолированном помещении и подключён к аппаратам, которые контролируют возможные волны. Но всё же вам не стоит к нему приближаться. Ни вам, ни кому бы то ни было, до тех пор, пока его каналы не окрепнут. Вам это ясно?
— Значит, мне нельзя волноваться?
— О, я утрирую. Скорее всего, на нём скажутся только какие-то особенно сильные переживания, так что просто живите своей жизнью и не покидайте город. Но об этом, думаю, вас уже попросили.
— Да, — я сделала глоток горького кофе и закусила его бутербродом.
— А теперь позвольте задать вам несколько вопросов. Как коллега. Скажите, что вас натолкнуло на подобное решение? Соединить каналы двух живых — разумных! — существ? Вам не приходило в голову, что их ауры могут войти в конфликт?..
Я отвечала на его вопросы, завтракала, но попутно думала о том, что наверняка найдётся способ заглянуть в палату Андреаса. На минуточку. Просто убедиться, что всё в порядке и операция прошла успешно. Я ведь не буду волноваться сильнее, чем сейчас. Напротив: смогу, наконец, выдохнуть спокойно.
Надо только найти его палату… и достать свой контракт.
Глава 3
Лейла Мариотт
Затаив дыхание, я приложила охранный жетон к двери и зажмурилась. Короткий магический импульс коснулся пальцев там, где я держала жестянку, и замок тихо щёлкнул где-то внутри, а дверь едва ощутимо подалась вперёд.
Выдохнув, я огляделась. В тёмном коридоре реанимационного отделения не было ни души, и никто не наблюдал за тем, как я проникла в закрытую палату больного.
Внутри было пусто и стерильно. Даже растений, которые росли повсюду в лечебнице, здесь не оказалось: только койка, тумбочка, дверь в ванную комнату и множество держателей для артефактов, часть которых были заняты.
Дрейк действительно оказался в этой комнате. Он лежал на койке, всё такой же бледный и осунувшийся, и его грудь едва заметно вздымалась при каждом вдохе. Не включая ламп, довольствуясь только тусклым светом луны, я тихо прошла по палате и остановилась у койки, чтобы изучить показатели приборов. Пульс был медленным, но стабильным. Давление, насыщаемость кислородом — всё снижено, но равномерно.
Значит, он ещё не пришёл в себя.
Я села на край кровати и прикоснулась к его руке. Она была чуть прохладной, но зато в ней отчётливо ощущалось течение силы.
— Здравствуйте, куратор, — тихо сказала я. — Миссис Дейдра сказала, что вы придёте в себя в течение трёх суток. Но я не могла больше ждать. Доктор велел мне не приближаться к вам, чтобы случай но не дестабилизировать ваше состояние, так что я снова виновата. Если бы вы только знали, насколько.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Знаете, как я сюда попала? Все двери на магических замках, они отпираются только оттиском ауры врача или его ассистента. Но я подумала, что, наверное, учредитель лечебницы тоже имеет доступ к дверям, поэтому сходила в канцелярию и попросила свой контракт — якобы для того, чтобы сделать копию. Копии не предполагают оттиска ауры, они только заверяются у нотариуса. Но мне нужен был просто контракт. Догадываетесь, зачем?
Конечно, ответа не последовало: Дрейк лежал молча и неподвижно. Я провела кончиками пальцев по его ладони и продолжила:
— У меня есть охранный жетон от Рика, в него вшит оттиск его ауры. Поэтому мне не пришлось делать отдельный артефакт для того, чтобы скопировать ауру учредителя. Я просто прицепила её к плетению в жетоне. Вы знаете, это сработало. Контракт я сразу вернула, чтобы ко мне не было вопросов, но теперь у меня при себе есть ключ от всех дверей этой лечебницы. Надеюсь, вы никогда об этом не узнаете, не то я буду наказана до конца своих дней.
Я улыбнулась, вспомнив, как сбежала через окно спальни в его доме.
— Но вы ведь знаете, что меня наказывать бесполезно. Кое в чём я поупрямее вас буду. Не верите? Ха. Можем проверить.
Его ресницы чуть дрогнули. Это заставило меня замолчать и прислушаться к его дыханию, но оно оставалось неизменно глубоким и ровным. Я вздохнула.
— Со мной всегда так. Знаю, что нельзя, и всё равно делаю. У вас со мной были одни проблемы, но теперь это позади: я больше не адепт академии магии. Теперь я тут, курсантка хирургического отделения. Так что в каком-то смысле вы теперь мой пациент. В очень отдалённом смысле.
Я усмехнулась и взяла его ладонь так, что наши пальцы переплелись. Помолчала немного.
— Так что поправляйтесь. Вы восстановитесь, на этот раз до конца, и больше подобного с вами никогда не случится. Вы проживёте долгую и счастливую жизнь. Обещаю.
Приборы равномерно вибрировали и пощёлкивали, не отображая никаких изменений в состоянии Дрейка. Я выдохнула с облегчением. Значит, доктор просто перестраховывался, когда говорил, что мне нельзя к нему приближаться. Если бы что-то начало меняться, я бы сразу покинула палату. Но мне нужно было убедиться. Нужно было знать наверняка, что моё присутствие может ему навредить.
— Вы мне снитесь, — продолжила я, понизив голос почти до шёпота. — Снитесь каждую ночь. И это не те сны, о которых я бы решилась рассказать маме! Если бы вы только знали, как мне стыдно признаваться, но в этих снах мы с вами снова в одной постели, и на этот раз вы не желаете меня убить. Нет, вы обнимаете меня, целуете, и моя бы воля, я бы так и осталась навсегда в этих снах…
Свободной ладонью я прикрыла лицо, словно кто-то мог увидеть, как отчаянно я краснею. Но мне так нужно было с кем-то поделиться этим! А рассказать обо всём Эйре или Марго — не решалась. Да мы и не виделись со дня моего переезда.
— Простите, куратор, — прошептала я, склонившись над ним и убирая растрёпанные волосы с его лица. — Знаю, мне не нужно было не то что говорить об этом, но даже видеть такие сны. Мы друг для друга словно яд, но…
От его близости мне стало трудно дышать, сердце забилось быстрее и настойчивее. Это было сродни пытке.
— Когда вы проснётесь, я снова буду делать вид, что равнодушна к вам. Потому что так будет правильно.
Я опёрлась о подушку возле его головы и осторожно склонилась, чтобы едва ощутимо коснуться его губ, украсть этот поцелуй, которого иначе не случилось бы никогда.
Но не успела.
Ладонь куратора, которую я держала, вдруг сжалась, и в следующий момент он, обхватив меня второй рукой за плечо, уложил меня на головой на подушку. Я едва успела осознать, что происходит, и подтянуть ноги, как его губы запечатлели на моих жёсткий, властный поцелуй.
Его губы были сухими и обветренными, а поцелуй — требовательным, почти отчаянным, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на мгновение. Рука, обхватившая моё плечо, скользнула по шее к затылку и зарылась в волосы, вжимая меня в подушку. Я почувствовала, как всё тело разом, без борьбы обмякает, будто кто-то перерезал нити, на которых я держалась весь этот бесконечный день.
Он навис надо мной, опершись на локоть, и придавил меня своей тяжестью к узкой больничной койке. Я хотела опереться, сдвинуться, дать ему пространство, но вместо того, чтобы оттолкнуть его от себя, смяла в кулак тонкую больничную ткань на его груди и потянула ближе. Под пальцами глухо и часто билось сердце, и в этом биении был совсем не тот медленный, ровный ритм, который показывали приборы минуту назад.
Краешком сознания я отметила, как защёлкали артефакты, отслеживая изменение жизненных показателей.
Я должна была отстраниться.
Должна была вспомнить слова доктора Вейра — про дестабилизацию, про волны, про то, что моё присутствие может навредить. Но его пальцы сжались в моих волосах, и я ответила — неловко, жадно, выгибаясь навстречу, пыталась запомнить этот момент всем телом.
Он целовал иначе, чем во сне. Не так, как Дрейк из моих фантазий — терпеливый, уверенный, контролирующий каждое движение. Этот Дрейк целовал так, словно тонул и я была его последней возможностью сделать вдох.
Его губы соскользнули с моих к подбородку, к горлу, к ключице, и я запрокинула голову, открывая ему шею, не думая, лишь подчиняясь горячей волне, которая поднималась изнутри. Его дыхание обжигало кожу, и каждый выдох отдавался пульсацией где-то глубоко, в самом основании живота.
Он поднял голову и посмотрел на меня — в тусклом лунном свете его глаза были почти чёрными, — а потом резко дёрнул руку с катетером. Что-то звякнуло, и трубка, подававшая в него питательный раствор, упала на пол, глухо ударившись о камень. На тыльной стороне его ладони выступила капля крови.
— Вы с ума сошли, — прошептала я, перехватив его руку, но он уже обхватил моё лицо обеими ладонями и снова поцеловал, на этот раз глубже и медленнее, не так отчаянно, как в первый раз, но от этой неторопливости у меня, кажется, отнялись ноги.
Освобождённая рука скользнула по моему боку вниз, вдоль рёбер, по изгибу талии, и сжала бедро. Даже через плотную ткань юбки я чувствовала жар его ладони. Я с трудом сделала судорожный вдох и осторожно впилась пальцами в его плечи, опасаясь причинить хоть какой-то вред. Но он провёл языком по моей нижней губе, и вся моя осторожность рассыпалась, как пепел.
Артефакты щёлкали всё быстрее. Но я, кажется, совсем перестала их слышать.
Его пальцы нашли верхний край рубашки и прошлись вдоль него, не расстёгивая, не торопясь, просто обозначая линию, за которой начинается кожа. Большой палец задел ткань рубашки чуть ниже ключицы и остановился в ямке между ними, там, где бешено колотился мой пульс.
— Куратор, — выдохнула я, пытаясь заставить себя остановить всё это, пока не стало поздно. Но тут он поднял голову, чуть сощурившись, словно прислушивался.
— Кто-то идёт, — сказал он.
Я буквально скатилась с кровати, едва не упала на пол, заметалась, а потом бросилась в ванную комнату и закрылась внутри в самый последний момент. Потому что через мгновение после этого входная дверь палаты отворилась, и в неё кто-то вошёл.
— Мистер Андреас! — воскликнул женский голос. — Вы что себе позволяете! Сейчас же ложитесь обратно!
Я закрыла ладонью нос и рот, чтобы вошедшая женщина не услышала моего дыхания. У драконов чувствительный слух. И…
О, нет! И обоняние!
Я зажмурилась и постучала себе по лбу. Как можно было забыть про такую деталь! Меня же легко выследят по наличию постороннего запаха в палате!
— Я уже здоров и не нуждаюсь в этом, — послышался хриплый голос Дрейка, и я замерла, прильнув к двери ванной комнаты.
— Мистер Андреас, вы только что вышли из комы, ваше состояние было критическим! Позвольте врачу решать, в чём вы нуждаетесь, а в чём — нет. Я сейчас его позову. Великая Праматерь, вы ещё и катетер выдернули! Ложитесь!
— Я в порядке, — возразил Дрейк. — Позовите врача.
— Вам ещё рано двигаться, мистер Андреас! Немедленно ложитесь обратно!
Послышался тихий скрип кровати. Видимо, Дрейк всё-таки подчинился требованию женщины и опустился на койку.
— Давайте сюда вашу руку. Мне нужно обработать рану и поставить новый катетер. Богиня, ну что за бардак вы тут устроили! Никогда ещё не встречала таких буйных пациентов.
Некоторое время я слышала только шорох ткани и позвякивание инструментов. Потом что-то звякнуло громче — и раздался резкий, едкий запах, который даже сквозь дверь ванной ударил мне в нос. Я сморщилась и прикрыла рот рукавом. Пахло чем-то кислым и одновременно горьким, как пережжённая трава.
— Ох, проклятье, — пробормотала медсестра. — Не двигайтесь, я сейчас уберу.
Снова шорох, скрип открывшегося окна.
— Как вы себя чувствуете, мистер Андреас? — тем временем спросила женщина. — Вы не выглядите, как дракон, который только вышел из комы. Да и сны вам, судя по всему, снились приятные.
Она хохотнула, а Дрейк сухо ответил:
— Вас это не касается.
— Ещё как касается. При возбуждении повышается пульс и давление, так что постарайтесь усмирить ваши фантазии, хотя бы на некоторое время…
Я почувствовала, как начала краснеть. Должно быть, она всё-таки была драконицей и действительно почувствовала моё присутствие, но списала всё на его “возбуждение”. Отчего-то мне стало так неловко, что захотелось провалиться сквозь землю. Но я оказалась в ловушке: другого выхода из ванной комнаты, кроме как в палату, не было.
— Благодарю за разъяснение, — сухо ответил Дрейк, и я тут же во всех подробностях представила его каменное, невозмутимое лицо с едва заметно стиснутой челюстью.
— Я позову доктора… и уборщика. Отдыхайте и больше не пытайтесь вставать, мистер Андреас. Вы меня поняли?
Она не стала дожидаться ответа. Дверь палаты закрылась, и шаги быстро затихли в коридоре.
Я же так и стояла за дверью, не решаясь выйти. Не знаю, чего боялась больше: посмотреть в глаза своему бывшему куратору или попасться на глаза уборщице, но прошло минуты две, когда дверь распахнулась, чуть не ударив меня по лбу, и на пороге ванной комнаты показался Дрейк в больничной робе и с капельницей в руке.
Мы стояли так, глядя друг на друга, ещё несколько долгих мгновений. А потом он хрипло произнёс:
— Ты подделала ключ. Статья двести тринадцать, параграф два.
Я опешила. Перемена в нём была такой резкой и такой неожиданной, что мне было просто нечего сказать. Начать с того, что моя исповедь не предназначалась для его ушей! Я ведь была уверена, что он ещё без сознания! И тем более неожиданным стало то, что произошло следом…
Может, дело в лекарствах, которые ему кололи для поддержания тонуса мышц, и куратор был не в себе? Я в этом совершенно ничего не понимала, и поэтому теперь просто стояла, моргая, и время от времени открывала рот, словно рыба, не решаясь произнести ни слова.
— Я просто хотела убедиться, что вы в порядке, — наконец, сказала я. — Мне ни разу не разрешили вас навестить, а Рик! Он вообще скрывал, в какой лечебнице вы находитесь! У меня просто не было другого выбора, я бы иначе извелась, думая, что вы умираете из-за меня!..
Я сама не заметила, как подняла голос, а осознав это, быстро зажала рот обеими руками — и тогда вдруг заметила улыбку на губах куратора.
Он… улыбался. Едва заметно, одними кончиками губ, но определённо улыбался, и я лихорадочно пыталась вспомнить, видела ли когда-нибудь раньше улыбку на этих губах…
Дрейк вошёл в ванную комнату и закрыл за своей спиной дверь. Мы оказались в кромешной тьме.
— Не используй силу, — прошептал он, и я почувствовала его ладонь на своём плече. — Здесь так воняет, что по запаху тебя не найдут, а вот заметить постороннее магическое поле доктор вполне может.