Переплетения
- -
- 100%
- +
— Что с тобой? Тебе плохо? — голос был встревоженным и смутно знакомым.
Прозрачная муть перед глазами исчезла — будто резко сдернули покрывало, закрывающее лицо. Она увидела близко лицо обеспокоенного бармена. Долго смотрела в его черные глаза, не понимая, чего он хочет. Явно добивается какого-то ответа…
Вдруг, вспомнив те недавние звуки, которые были ей знакомы, и не узнаны, девушка поняла, что знает их природу. Она разлепила губы:
— Это была лошадь. Я ехала на лошади.
— Пожалуй, вызову врача, — решительно откликнулся парень и выпал из поля её зрения.
Девушка покинула бар, как только ладони бармена освободили её запястья.
Бармен видел, что посетительница уходит. И даже начал набирать номер знакомого врача, но передумал. Довольно того, что едва не пришлось вызывать полицию. Эта подвыпившая троица приняла попытки их урезонить весьма агрессивно. Вот и сейчас он все еще слышит, как охранники тащат их через черный ход к парковке.
А девушка летящей походкой стремилась вперед, едва ли осознавая конечную цель своего движения. Она просто радовалась угаданному воспоминанию.
— Конечно, — восторженно шептала она, вспоминая тепло, исходящее от большого сильного животного. — Это была лошадь.
А потом страшная мысль пронзила её мозг: «Я никогда не ездила на лошади!». Девушка со стоном привалилась к мачте городского освящения, дурнота подступила к горлу…
Никогда не ешьте ворованного фрикассе из цыпленка, даже если сильно голодны…
Их здорово помяли, пока тащили от стойки. Хотя расклад мог быть совсем иным. Пожалуй, бодигардов спасло то, что вся троица едва держалась на ногах. Итен был самым серьезным противником, но это было понятно сразу, и на него навалилось трое. Сабина дралась наравне с мужчинами. Не отвлекалась на визги, обычно характерные для её женского сословия во время всяких потасовок, но все же недотягивала до полноценного партнера в драке.
Джорджо больше промазал, чем попал. А вот ему засветили весьма удачно, в том плане, что встряхнули мозги. Он значительно протрезвел и понял, что завтра узнает о себе и своем брате много нового и интересного — в печатных изданиях. А если сейчас затянут конфликт, могут угодить и в новостную пленку.
Уже на пути к парковке он больше помогал тащить Итена, чем сопротивлялся. Проблема усугубилась, когда ветерок с реки оказал на старшего Бруни освежающее действие. Он встряхнулся и одним резким движением освободился от противников.
Все замерли. Стало ясно, что вот сейчас-то шутки закончились. Отступить охранники не могли, а стоящий перед ними богатенький хлыщ, вдруг перестал быть хлыщом. Джорджо решился заговорить.
— Я не хотел бы огорчать отца, твое имя начнут трепать репортеры, — сказал он в наступившей тишине.
— Ах, эта традиционная забота о приличиях, — не впечатлился Бруни. Идея благоразумного бездействия его не вдохновила.
Джорджо повернулся к Сабине.
— Ты же не захочешь, чтобы твоему дружку разбили лицо до состояния хари?
— Я люблю, когда Итен дерётся.
Похоже было, что она-то совсем не избавилась от алкогольных паров. Искать в ней союзника было глупо.
— А как же его сладкие поцелуи? Вряд ли он сможет своими разбитыми губами доставить тебе удовольствие, — совсем разозлившись, припечатал Джорджо.
— Мы не планировали закончить вечер в одной постели. Хотя идея не дурна, — неожиданно согласился Итен.
— Тогда мы пойдем? — спросила засиявшая радостью Сабина.
Ход был за ответной стороной. Вот они могли сейчас все испортить. Один уничижительный возглас или пренебрежительный жест, и Итена Бруни не удержать.
— Просто кивните, — попросил их Джорджо.
Они кивнули. Когда троица удалилась, один из охранников удивился:
— Не понял, это что сейчас было? Мы их отпустили, не наваляв как следует?
— Драться — нехорошо, — буркнул в ответ другой. — К тому же не факт, что мы смогли бы ему навалять. Неужели ты не видишь, что он без тормозов? Хорошо, что ушел. Иначе тут был бы труп — его, или кого-нибудь из нас.
Глава 5
— Спасибо, что не стал драться, — подставляя плечо брату, сказал Джорджо.
— Драться — нехорошо, — буркнул Итен. Адреналин перестал поступать в кровь, и тело его затяжелело. Ноги стали заплетаться, он пьянел на глазах. — Хотя, наверное, зря передумал. Сейчас бы попрыгал, разогрелся — все потом бы вышло.
— Как ты сядешь за руль? — ужаснулся Джорджо.
— Ничего, я сама его отвезу, — Сабина подцепила кавалера под руку и с неожиданной силой поволокла к автомобилю.
Они прошли мимо уличного фонаря, который обнимала согбенная женская фигура. Пышная юбка цвета маренго завернулась от речного бриза, открывая взору ярко-алые кружевные трусики, волосы завесили лицо, тело сотрясалось от рвотных судорог.
— Джордж, не твоя ли красотка нализалась?! — прокричал Итен, хлопнув мимоходом по задранному подолу.
Яркая вспышка, как молния озарила её сознание. И в то же мгновение она увидела СЕБЯ.
ОНА сидела на белоснежной лошади. Волосы ЕЁ, чуть приподнятые вверх тяжелым золотым венцом, ниспадали блестящей волной до самого пояса. Платье было нежно-розового цвета с прожилками из золотистых нитей, а тонкую обнаженную шею украшала длинная нить с крупными, почти идеально круглыми жемчужинами. ОНА посмотрела на неё высокомерным взглядом загадочных серебряных глаз и усмехнулась.
Девушка, вскрикнув, тихо опустилась на землю.
— А бабенке-то и впрямь не сладко, — попробовал остановиться Бруни.
— Итен Бруни! — закричала Сабина. — Двоих я не осилю. Я ведь не бодибилдер. Пусть Джордж ей поможет. Спасет, или вызовет ей каталажку! Ты ведь не бросишь пьяную, облеванную бабу на газоне, Джорджо Бруни?
— Еще как брошу! — пообещал Джорджо, пытаясь идти прямо к своей машине, а не выписывать кренделя непослушными ногами.
Сабина с грузом добралась до автомобиля Итена и, зацепив его руками за открытую — с большим трудом! — дверь, сказала:
— Так и знала, что твой братец — тот еще баран! Без сострадания и любви к ближнему.
— Просто ты неправильно его попросила, — Итен качнулся, намереваясь рухнуть на землю. — Джорджо Бруни лишен сантиментов, в отличии от Джорджа Брауна.
Он закричал громко:
— Джордж Браун, вспомни про клятву Гиппократа!
Это дорогого ему стоило, он оторвался от своей опоры и рухнул на землю.
Сабина наблюдала за событиями уже усевшись за руль.
— На самом деле подействовало, отправился спасать пьянчужку, —меланхолично заявила она. — Что там у тебя громыхало, Итен? — Она завела автомобиль.
— Это громыхал я. Если ты сейчас тронешься, переедешь меня ровно наполовину.
— Если я выйду тебя поднимать, мы оба окажемся под автомобилем. А еще я подумала, что не так уж и грежу о твоих сладких поцелуях.
— Вот она правда жизни: напои друга — сразу узнаешь, что он на самом деле о тебе думает.
— Давай так: я считаю до десяти… Если за это время ты не заберешься в салон — я уеду.
— Давай…
При счете «10» Сабина резко рванула с места, проехав минут пять, поинтересовалась:
— Ты внутри? Или остался валяться в пыли?
— Пожалуй, большая моя часть внутри.
— Итен, подтяни ноги и захлопни дверь! Поверь, мне непросто поладить с твоей машиной. Руль все время заносит вправо, а глаза все время норовят закрыться.
Доехали до бунгало Итена они чудом. Что было дальше, не помнил никто из них. Утром Сабина варила кофе и благодарила:
— Спасибо, это был самый веселый вечер за последние два года. Только, что я скажу твоему брату, если по случайности встречусь с ним на каком-нибудь рауте?
— Скажешь, что работаешь девочкой по вызову — или слабо?
Совсем по другому сценарию развивались события у Джорджа Брауна. Чертыхаясь, он продрался сквозь газонные кустики и склонился над лежащей женщиной. Он не узнал в обмякшем теле Девушку Своей Мечты — «розовые очки» остались в баре. Сейчас он просто выполнял свой профессиональный долг — проверил пульс, похлопал ладонью по бледным, влажным от испарины щекам, надеясь увидеть проблески сознания. Преуспел… правда, ненадолго. Женщина зашевелила губами и застонала.
— Кто вы? Как вас зовут? — привычно вопрошал Джорджо, набирая телефонный номер.
— Ли… Ли… Лидава… — прошелестело в ответ невнятно.
— Не понял, повторите громче, — настаивал он, собственно и не ожидая ответа — давал пострадавшей возможность зацепиться сознанием за реальность, но она эти не воспользовалась — замолчала и затихла.
В ответивший телефон сказал:
— Доктор Мартинес! Пришлите к бару «Просто Пью» нашу машину, моей пациентке стало нехорошо. Что с ней?! (Если бы я знал, то и не звонил бы тебе, болван!) Я не уверен. Она стала моей пациенткой только сегодня. Но ситуация мне не нравится. Будет неплохо, если вы поторопитесь.
Через четверть часа он отправлял девушку в клинику, где работал. Клиника экспериментальных технологий с дешёвым названием «МедЦентрСервис» — но не с дешёвым сервисом услуг! — имела широкий спектр применения.
— Может отвезем её в «Красный Крест»? — засомневался доктор Мартинес. — Обычно мы не подбираем пьяных баб на газонах…
— Поверьте, Мартинес, это — необычная ситуация. Взгляните внимательнее. У неё туфли на ногах по цене, как четверть вашей новой машины, сумочка через плечо из белой кожи крокодила… Утром её будут искать если не родственники, так полиция. — Джорджо потер гудевшую голову. — Сделайте полное обследование прямо сейчас, чтобы к утру уже был результат. Я утром заеду и во всем разберусь.
— Если вы ошибаетесь…
— То тоже САМ с этим разберусь!
Глава 6
Она вновь увидела СЕБЯ в блестящем великолепии. Только теперь ОНА восседала на узорном дубовом кресле посреди гулкой и мрачной по углам залы. Перед НЕЙ громоздились тяжелые кубки с таинственной темной жидкостью, их было непомерно много.
Она несказанно удивилась. Стол был небольшой, сидели за ним всего три человека. Высокий, крепкий мужчина, еще нестарый, но в его бороде и усах проблёскивали седые нити; женщина с бледным морщинистым лицом и властным застывшим взглядом, точно таким, как у мужчины и ОНА. Их было трое, а кубков на столе около дюжины.
Она в растерянности огляделась, обретая взглядом всю полноту открывшейся мизансцены. Троица восседала на возвышении, напротив — ближе к стенам, стояли остальные столы, создавая геометрически правильный полукруг. Целая толпа разного народа в странных и нелепых одеждах теснилась по лавкам, нависая над яствами, наваленными щедро на деревянные квадратные блюда. Фигуры были застывшими в совершенно невероятных позах, как будто играли в детские «замиралки». «Как декорации к плохому спектаклю, — подумала она с трудом через давящее на уши безмолвие.
Среди этого немого, бездвижного царства только ЕЁ фигура дышала жизнью, только ЕЁ глаза призывно сверкали. И в этих глазах она читала призыв: ИДИ СЮДА, НЕ БОЙСЯ!
Влекомая этим заклинанием и желанием обрести хоть какое-то понимание происходящего, она двигалась до тех пор, пока не приблизилась вплотную к СЕБЕ.
«Не делай этого!» — сказал ей голос разума в последнем усилии предотвратить неизбежное. Замерев на мгновение, она сделала последний шаг, сливаясь с СОБОЙ во едино. Тотчас все вокруг ожило, задвигалось, зачавкало, загремело кубками, засмеялось и закричало. Тотчас все вокруг стало привычным… и надоевшим до безумия!
Лидава, скучая, смотрела как в очередной раз оруженосец мужа — проворный, крепкий пройдоха Жакоб — принес на серебряном подносе массивную золотую цепь. Как муж её — Алксис с елеем на лице водружает этот дар на шею одного из рыцарей и что-то доверительно шепчет, склоняясь к хмельной его роже. Она знает, что он прошептал. «Мы теперь как звенья этой цепи»… Она знает, что сейчас наступит её черед…
Лидава протянула одаренному цепью рыцарю и свой дар хозяйки замка — один из кубков, стоящих перед ней. Обласканный вояка, проглотив вино из кубка, обслюнявил ей пальцы. Упав на колени («Скорее от ударивших в голову винных паров, чем от почтения! — зло подумала Лидава), и мусоля тонкую руку, шептал:
— О, несравненная, прекрасная Лидава…
Она и не пыталась отобрать ладонь, как будто происходящее её и не касалось. Лицо её было высокомерной, холодной маской. А руку после завершившегося «поклонения» она без колебания прополоскала в одном из кубков — желание смыть вонючую слюну стало непреодолимым.
Она взглянула на мужа — вот этот самый кубок вручить ему бы! За то, что заставил участвовать во всем этом непотребстве.
Алксис бал занят разговором с матерью. Лидава слышала их шепот.
— По-моему, все это — мотовство. От золота у нас не ломится казна, —ворчала Аливия.
Алксис отвечал, и злой его шепот никак не вязался со сладким выражением лица, намертво прилепившемся к его ланитам.
— Так нужно, — шипел он, — Побольше лести — взяться мягкой лапой, чтобы когтей не видели. И, раз — держа-а-ать! Они пока нужны мне очень… Но до срока… Скоро срок придет, и цепочки эти камнем им на шею лягут! А нынче нужно их умаслить…
Лидава отвернулась. Вытирая руку кружевным платком, поднялась, окинула взором зал — сколько еще рыцарей осталось? А шепот мужа продолжал биться ей в уши.
— Вот этот — распутник, бражник, да к тому же — песнеплёт! А ну-у-у-жен! Ленные его владенья на западном рубеже. И воины все крепки у него, умелы и не ленивы. Он — первый щит для нас от шайки Дуга Дорварда. Поэтому — улыбку шире!
Лидава, подхватив очередной сосуд с вином, повернулась к рыцарю и задрожала от злости. Она его узнала — тот самый насмешник, что не пожелал взглянуть на неё! Шарахнуть кубком по голове, потом носком туфли под вздох! И по бесстыжим губам!.. В мыслях она уже распяла своего обидчика.
А тот был уже рядом — опустился на колено и смотрел насмешливо своими окаянными синими очами… Рука леди предательски дрогнула и вино, перехлестывая через край кубка, полилось рыцарю в лицо.
Лидава не стала прерывать случайно начавшийся процесс, уголки её губ презрительно скривились:
— Какая жалость, ваше вино пролилось на пол, — она перевернула кубок вверх дном, чтобы не оставалось сомнений в правдивость слов. — Вот оно! — её пальчик указывал на грязный затоптанный пол.
Позади приглушенно ахнула Аливия.
— Клянусь, она это нарочно!
— Вот подлое создание! — откликнулся сын и быстро поспешил к месту происшествия. — Подайте еще вина для доблестного рыцаря Гора, — улыбаясь жизнерадостно, попросил он жену. А сквозь стиснутые зубы добавил слышное только ей — злобное, — как вы неловки…
Вся краска сбежала с лица облитого рыцаря, глаза его приобрели стальной оттенок.
— Нет, господин, вино мне намочило губы, как будто я и выпил.
Вокруг все зашушукались — простодушный ответ никого не обманул.
Лидава торжествовала — ей удалось согнать насмешку с ненавистного лица! — впервые за вечер она улыбнулась.
— Смотри, смотри — развеселилась! — посунувшись к сыну, зашелестела, как старая моль Аливия.
— Зачем вы это сделали? — тихо и свирепо спросил Алксис. — Вы нарушаете мои планы.
— Кубок был тяжел, — а взгляд с удовольствием следовал за мокрым, взбешенным Гором.
Гедевин Гор, вытирая полой рубахи мокрое лицо, опустился на скамью рядом со своим молочным братом Свитом.
— Ты видел?
— Все видели…
— Она не захотела мне дать руки и кубок уронила нарочно!
— И что теперь? — Свит меланхолично пожал плечами — он не находил особых причин для волнения.
— Конечно, мы уедем. Всех собери! — доблестный рыцарь сдернул подаренную цепь с шеи. — И Алксис долго будет помнить этот дар. Без нас ему придется совсем несладко. Помнишь, Дуг Дорвард звал нас на турнир — стрелять из лука…
— Занятие скорее для пажей, чем для мужчин, — заворчал Свит.
— Возможно, но мы поедем. Ведь мы — соседи, добрые, причем.
Свит поднялся, чтобы выполнить поручение, но был притянут сильной рукой своего брата и одновременно господина почти вплотную. Властное лицо Гора зажглось нешуточным возбуждением:
— Только руки её коснусь я всё равно!
Теперь меланхолия покинула парня, заявление пришлось ему не по душе:
— Что ты задумал?
— Не долго ждать — увидишь сам, — пообещал рыцарь, развеселившись.
Доктор Мартинес всю дорогу до клиники внимательно наблюдал за пострадавшей. Вначале он тоже был весьма обеспокоен ее синюшной бледностью и холодной испариной на лице, но по мере движения ситуация изменилась. Теперь он видел перед собой просто спящую женщину. Правда черты ее лица не были спокойны и умиротворены, а озарялись отблесками внутренних эмоций. Она то хмурилась, то улыбалась… Сейчас доктор мог бы говорить только о повышенной лабильности пациентки… или о сновидении под влиянием каких-то наркотических препаратов… Может быть, именно об этом и хотел узнать Браун?
Привести в чувство даму простым механическим воздействием им не удалось, а лекарственную терапию Браун отверг…
По приезду, передав девушку на попечение санитаров и дежурной медсестры, он решил позвонить своей подружке. Медсестра спросила, хоть несмело, но твердо:
— Назначения какие-нибудь будут? Мистер Браун звонил недавно, просил отнестись с вниманием… беспокоился.
— И напрасно, — буркнул Мартинес, набирая номер, — Взгляни, не слишком у неё плачевный вид… Еще минут 15 она потерпит. Помести её в палату — и не парься!
Трубка откликнулась протяжным: «Аллёу!».
— Мардж, куколка, ты еще не спишь?..
О, Мардж не спала! Она поведала каким образом собирается еще дольше не спать, и доктор Мартинес, позабыв о ночное пациентке, поспешил отправиться к своей неспящей подружке.
Медсестра — Лора Лоуд, вернувшись в приемную, обнаружила лишь небрежно брошенную на кушетку рабочую куртку доктора Мартинеса.
— Полагаю, «не парься!» — и было врачебным назначением, — пробормотала она, и решила на самом деле — не париться!
Глава 7
Ночь пахла цветами…
Тоскуя по родным местам, богатым зеленью и разнообразием красок, молодая жена Алксиса украсила цветочными посадками практически все свободные от хозяйственных нужд уголочки замка. Алксис не спорил, просто смеялся:
— Прикажете лошадям не есть ваши посадки?!
— Нет, — Лидаву не просто было заставить передумать, — Это ВЫ прикажете рыцарям, чтобы их лошади не ели мои посадки…
Случилась бы очередная ссора, если бы Аливия не прошуршала, возникнув как всегда внезапно и не слышно за спинами супругов:
— Пусть растут, спасут, быть может, от запаха навоза и нечистот…
— Спасут, конечно, — просияла дочь царя, радуясь неожиданной поддержке. «Особенно после того, как я распорядилась вывозить навоз и нечистоты в овраг за стены замка», — добавила в уме.
Теперь во всех, порой невообразимых местах, торчали мохнатые головки клевера, разлапистые корзинки поповника, топорщились колючками розовые крестовины шиповника. А среди них пробивались тонкие стебли невзрачных ночных цветов, которые лишь к вечеру открывали свои тусклые лица, издавая, однако, такой аромат, от которого кружилась голова.
Ночь пахла цветами…
Две фигуры, замотанные по самые брови в черные плащи, крались по галереям замка.
— Как тебе это удалось? — прошептала одна из них.
Вторая в ответ приглушенно засмеялась:
— Все просто — пустил в оборот кусочки нынешнего дара. Металл презренный на подкуп «плюс» изобилие вина на пирушке… и все ворота Замка этой ночью наши — твои и мои! Но только, тихо, Свит, тихо…
Однако Свит продолжал бормотать:
— Отдать столько золота… За что? Зачем?! Не даром твоя матушка твердила вечно — «Гор — простофиля!».
— Умолкни, мы — у цели, — незлобно в бок ткнул Гор приятеля. — Ну, помоги мне.
Помолясь в душе, Свит подналег на тяжелую дубовую дверь. И она — о чудо! — тихонько приоткрылась.
Зал с узкими окнами и огромными тёмными нишами освещал лишь пламень горящего камина. Эта комната мало подходила для спальни — и все же это была спальня. Широкая кровать с непривычным для взора посетителей занавесом из полупрозрачного шелка свидетельствовала тому.
— Пятая дверь в правом крыле, в круглой башне… Не обманул, каналья… — тихо заметил Гедевин Гор, берясь руками за полог. Осторожно отвел ткань в сторону — вдруг, обманул в другом! — не знаешь, что найдешь…
Тепла от очага, как видно, было достаточно, чтобы согревать место, занимаемое постелью… потому что женщина спала полностью обнаженной. Лишь рассыпавшиеся волосы прикрывали ее наготу.
Зрелища прекраснее Свиту не приходилось видеть, он замер, забывая дышать. Благоговейную тишину прервал весёлый смех Гора. Он уже без стеснения отдернул шелковый полог.
— Вот теперь её руки — мои!
— С ума сошел! Разбудишь, будет тарарам! — побелев от ужаса, зашипел бедный Свит.
Дьявольская ухмылка пробежала по губам Гора:
— Ну, что ты, царевны спят сладко. Безмятежным, крепким сном.
— Тобою движет дьявол, — Свит заметался по зале, выискивая укромное местечко. Он был уверен, что их заметят и начнется шум. Да что там шум… — начнется светопреставленье! Ничего кроме кровати и громоздкого камина, за угол которого он и присел, в зале не было. — Иди сюда, за ради Всех Святых!
— Ну что ты, дурень? Посмотри сюда!
Свиту показалось, что голос разносится по всем закоулкам огромного Замка. Гор взял руку женщины за тонкие пальцы, пригнулся и припал к нежной коже жгучим варварским поцелуем.
Крик женщины был пронзительным и неимоверно громким. При всем его бахвальстве заставил Гора с проворством дикой кошки присоединиться к молочному брату — за угол камина.
Лидава кричала еще во сне. Очнулась — сердце билось у горла, готовое выскочить наружу.
— Каролина, Каролина! — голос дрожал.
На удивленье, громкий крик привлек лишь старуху. Она пришла неторопко, шаркая по каменному полу босыми ногами.
— Что, золотко моё, что тут случилось? — спросила баба, позёвывая.
Громко, сумбурно, блестя потемневшими от страха очами, Лидава забормотала:
— Мне сон ужасный снился. Будто тролль лохматый гнался вслед за мной. Я убегала и почти спаслась… но он догнал, схватил… И молнии из глаз его лились! И мне плечо пронзили! Вот здесь, вот здесь — смотри! Горит!.. и я дрожу… О, ненё, я — боюсь…
Обняв свою госпожу, старуха замурлыкала что-то, заговорила, будто песню завела. Голос её журчал, успокаивал, навевая дремоту и спрятавшимся за камином в том числе.
— Вот — чертово отродье! Ведьма! — заплевал Свит, — усыпит, потом оскопит…