Переплетения

1.2

Кен Райт направился прямиком на освященную эстраду. Он шел неторопливо, вальяжной походкой, уверенно. Облокотился на рояль и пробежал неторопливым взглядом по фигуре разгоряченной танцем звезды.

— Что ты будешь делать через четверть часа? — поинтересовался он лениво.

— Сдохну, наверно, — сквозь зубы ответила Элиза, не переставая мельтешить руками и вибрировать телом.

— Да, проблемка на лицо, — согласился Кен. — Жмурик не воскреснет.

Он поставил бутылку на клавиши рояля, вынуждая пианиста прекратить игру. Аккорд изумленно вскрикнул и оборвался, вслед за ним замолкли и другие музыкальные инструменты.

— Позволишь, я угощу твоего дружка виски? — спросил Кен актрису в наступившей тишине, кивая на распростертую под ногами фигуру.

— Он пьёт только ром, — с придыханием откликнулась девушка. Возможно, она запыхалась от чрезмерно интенсивного танца, но атмосфера интимности воцарилась на освященном пятачке сцены.

— Ямайский… или с Кубы… — протяжно поинтересовался Райт, раздвигая в небрежной улыбке губы.

— Черный Bacardi (Бакарди)… — девушка не отрывала взгляда от лица Кена.

Он отлип от крышки рояля и качнулся ей навстречу:

— С лимоном… и крепким кофе?.. — его голос сомневался.

— О… да!

Казалась, парочка напрочь забыла о десятках устремленных на них глаз.

— Тогда я приглашаю вас к своему столику, — Кен опустился на колено и протянул актрисе руку, при этом он второй рукой крепко ухватил труп за щиколотку.

Элиза опустила свою руку не в ладонь кавалера, а на его плечо. Вставая, Кен естественным жестом скользнул ладонью по обнаженному бедру женщины. Они улыбнулись, глядя пристально друг другу в глаза, и двинулись за кулисы, оставляя за своими спинами большую тему для пересудов. То, что Кен тащил за собой так и не воскресшего покойника — задранную вверх ногу не возможно было не заметить! — уже никого не волновало.

За бархатной портьерой их ждали трое. Элиза выплеснула всю свою злость на статного с седыми висками мужчину:

— Ты нарочно подставил меня, Винс! — зашипела она злобно.

— Ты должна была накрыть собой объект, после чего на вас опустили бы полог. Ты этого не делала. Я подумал, что ты решила продлить выступление.

— Я не могла на него лечь! Он был мертвый — совсем мертвый! — похоже было, что с актрисой случилась истерика.

— А я надеялся, что у тебя получится воскресить его. Только для этого на него нужно было лечь, Элиза! — вмешался второй, тучный седой старикан.

— Я не могла на него лечь!! — взвизгнула Элиза.

Кен взглянул на третьего, стоящего спокойно и невозмутимо. Сильное тренированное тело, обтянутое модным костюмом, выдавало в нем бодигарда. А пристальный, холодный взгляд говорил о его способности не только потрясать мускулами.

— Можешь забрать от меня этого жмурика? — спросил его Райт.

Парень поморщился:

— Веришь, ненавижу их? — сказал он доверительно. — А тебе — респект! — если б ты не вмешался, мне самому пришлось бы переть его с подиума. Как раз соображал, как это поделикатнее оформить. Вот думал Элизу пристрелить! — Он специально повысил голос, чтобы разбушевавшаяся актриса его услышала. — И объявить, что смерть решила забрать обоих.

— Очень смешно! Очень смешно! — расслышав его слова, взъярилась девушка.

— А ты видишь, что я смеюсь, детка? — сменив тон, спросил бодигард на удивление тихо, но был услышан исключительно всеми. Сразу стало понятно, что конфликт исчерпан, а продолжение чревато… — Оставь тело, — ровно посоветовал он Райту. — О нем позаботятся.

— Пойду, вымою руки, — улыбнувшись открыто и просто, согласился Кен. — Я — Кен Райт.

— Приглашаем вас к нашему столику, — крикнула ему в спину Элиза.

Кена в туалетной комнате ожидал Вико.

— Так и думал, что тебе понадобится помыть руки. — Он с интересом поглядывал в лицо приятеля пока тот умывался. — А ты — красавчик! Склеил самую престижную телку побережья на глазах всего бомонда. Тебя точно запомнят. А кое-кто ни в жизнь не забудет.

— Просто помог девчонке выпутаться из дерьмовой ситуации, — отмахнулся Кен.

— А выглядело как будто вы прямиком направились в постель… пить Баккарди.

Райт засмеялся:

— Это она, молодец, сообразила, как всех отвлечь. Мне только подыграть оставалось. Надеюсь, не будешь об этом трепать. Если Хелли узнает, мне не поздоровится.

— Знаешь, наверное, хорошо, что наши дамы решили нас продинамить сегодня. При Хелли ты бы так козырно не выступил. — Он хлопнул приятеля по плечу. — Заканчивай с туалетом и присоединяйся ко мне.

Вико Бруни направился прямиком к столику брата. Винсенте с Элизой Тилл, сидящей у него на коленях — уже подобревшей и хмельной — был в хорошем расположении духа.

Он улыбнулся брату:

— Не скрою, удивил. Твой Кен Райт — то, что нам сейчас нужно. Говоришь, он примерный семьянин?

— Более чем, скоро станет отцом.

— Я назначу его управлять здешним отделением фирмы. Знаю, что опыта в такого рода делах у него нет… Я мог бы попросить тебя первое время помочь своему протеже… но ты нужен мне в Городе. Сам понимаешь, что масштабы там совсем другие, и ты мне необходим. Пожалуй…, — Винсенте оглянулся, взгляд его уперся в бодигарда, — оставлю при нем Умберто.

Вико удивился.

— Ты оставишь своего лучшего человека здесь несмотря на то, что в Городе будет масса спорных ситуаций, с которыми умеет справляться только он?

Винсенте быстро ссадил актрису с коленей и подтолкнул незлобно в спину — прогуляйся, детка. Элизу не нужно было просить дважды, меру своего присутствия при важных разговорах она научилась понимать довольно быстро, и никогда не оспаривала её.

— Хочу его оставить… здесь, — четко разделяя слова, прошептал старший Бруни.

— Он не оправдал твоего доверия?

— Напротив, он никогда не подводил меня. Все спорные вопросы по сделкам, без единого громкого инцидента — все в нашу пользу — его заслуга.

— В чем тогда проблема?

— Помнишь, старого Дугласа? Он добровольно отошел от дел несколько лет назад.

— Помню, это был самый безболезненный передел собственности в нашем городе.

— Его рук дело, — Винсенте кивнул в сторону бодигарда. — Я видел его работу собственными глазами. Так случилось, что в тот день я был в доме Дугласа…

— …ты путался с его молодой женой, я знаю…

— Обычно мы встречались где-нибудь на стороне, а тут … Дугласа не было в городе, по крайней мере, так все думали. Поэтому, когда я услышал голоса в его кабинете, проявил любопытство… Умберто Герра был там. Он сказал: «Я не буду пугать вас, мистер Дуглас. Слова ничего не значат». Он выстрелил ему в ногу: «Два дюйма вверх — и вы никогда не сможете пользоваться этой ногой. А сейчас вашу ногу еще можно спасти. Я даю вам возможность это сделать, вызывайте врача. А о моих предложениях мы поговорим с вами завтра». Дуглас орал от боли и сквернословил, вряд ли соображал, о чем идет речь. «Вижу, вы меня не поняли… Завтра я приду к вам, даже если вы выставите роту солдат для своей охраны. И если сделанные предложения все еще будут казаться вам не приемлемыми, мы закончим наш разговор более радикальным образом».

Любой бы поверил этим словам, и до Дугласа тоже дошло — орать он перестал. А Умберто, проходя мимо портьеры, где я прятался, ткнул дулом мне в бок и сказал: «Пусть его жена вызовет врача». У меня ноги затряслись… А он ушел, как ни в чем ни бывало, а вся хваленая братва старого Дугласа, в количестве пяти человек валялась в вестибюле в полной отключке. На следующий день Дуглас отошел от дел «по здравому рассуждению и при полном одобрении своих родных».

И с тех пор, когда я смотрю в глаза Умберто Герры, мне кажется, что заглядываю в лицо самой смерти.

— Он знает, что это ты прятался за портьерой?

— Он никогда не давал мне повода так думать, а я не испытывал желания это выяснять.

— Винс, история эта стара и уже никому не интересна. Я не вижу никакой угрозы.

— Ты не понял. Умберто Герра — воплощение моего страха. Мой страх исправно работает на меня, но знает, что всегда он — ГЛАВНЫЙ! Я устал от этого. Я хочу быть ГЛАВНЫМ! Оставлю его здесь. Повод вполне подходящий — твоему другу действительно нужен наставник.

— Думаешь, Берт не поймет, что ты отправляешь его в отставку?

— А я подслащу пилюлю. Кен Райт станет сенатором через несколько лет. Перспектива долгосрочная, но весьма привлекательная. И Умберто понадобится много работать, чтобы эта перспектива обрела реальные шансы на осуществление… Скажу ему об этом сегодня.

— Он согласится?

— Другой работы у меня для него нет. Взгляни, — Винсенте повернулся в сторону соседнего столика, за которым Элиза весело болтала с Умберто Герра и подошедшим к ним Кеном. — Троица неплохо выглядит.

— Элизу ты тоже бросаешь?

— Да. Жена вот-вот наградит меня наследником…

Больше о делах они не говорили. Вечеринка приобрела светский характер и протянулась до самого рассвета весело и беззаботно. А завершилась она все же не обычно. Винсенте Бруни в преддверии своего отъезда сказал прощальный тост, и все собрались расходится…

— Я должен поставить вас в известность, — сказал Умберто Герра, оставшись с братьями Бруни наедине. — Я не поеду с вами в Город.

— Кто это решил?! — вспылил Винсенте, как будто только что не собирался сам сказать об этом.

— Я сам, — бодигард твердо посмотрел в глаза Бруни-старшего.

Вико Бруни быстро заслонил гневного брата своей спиной и похлопал Герру по плечу:

— Ты же понимаешь, что это решение ставит нас в неловкое положение? Но вместе с тем, мы признаем твое право распоряжаться своей жизнью…

— Что будем делать? — легкая улыбка скользнула по губам Берта.

— Может быть ты побудешь здесь еще некоторое время? Поможешь Кену Райту освоиться… А после сможешь уйти.

Взор Умберто на мгновение заморозился, а потом «оттаял».

— Хорошо. Это справедливое требование.

Глядя в удаляющуюся спину бодигарда, Вико Бруни удивился:

— Он знает тебя как свои пять пальцев, братец! Еще мгновение — и ты приказал бы ему ехать с тобой в Город.

— И все же он согласился здесь остаться… — буркнул сконфуженный Винсенте.

— Он уверен, что ты через некоторое время попросишь его помощи. Знаешь, что означает его имя, если переводить дословно? Умберто Герра — Правая Рука Войны.

— Я обойдусь без него!

— Твоя уверенность меня радует. Прощай, братец. Передавай привет Аглае. Я отвезу домой Кена и присоединюсь к тебе уже в Городе.

— У твоего друга нет машины?

— Машина есть, в том и проблема. Когда выпьет, теряет чувство меры — путает руль автомобиля со штурвалом самолета. Я обещал его жене, что не позволю ему сесть за «баранку» даже после бокала шампанского. А Кен сегодня налегал исключительно на виски.

1.3

Рассвет золотил небо, когда они подъехали к кукольному домику.

— Кен, у тебя на пороге спит мужик, — Вико толкнул в бок задремавшего приятеля. — Это хорошо или плохо?

— Сейчас узнаем…

Кен нагнулся над спящим:

— Мистер Томпсон? С вами все в порядке?

Ответом ему послужило невнятное бормотание:

— Нет, не в порядке… нет, — он суетливо порывался встать, но ноги не слушались его, разъезжались, и он снова и снова плюхался на влажные от утренней росы ступени.

— Похоже, он пьян… — констатировал меланхолично Вико.

— Что делать пьяному соседу у меня на пороге? — удивился Райт. — Раньше за ним такое не водилось.

Томпсон оставил свои попытки подняться и сказал высоким голосом, как будто собирался взять верхнее «ля»:

— Выпил, не мог не выпить. Перед глазами так и стоит… Как тут не выпить?..

— Идемте, мистер Томпсон, — Кен протянул соседу руку. — Я провожу вас домой.

Горячие пальцы Томпсона вцепились в ладонь Райта бульдожьей хваткой.

— Дафна сломала ногу. Пришлось отвезти её в клинику. Она осталась там на ночь, но она не забыла о Хелли… нет, она не забыла. Это я забыл… Немного выпил, чтобы успокоится и заснул… ненадолго. И во сне помнил, что Дафна просила заглянуть к миссис Хелли…

Кен почувствовал нешуточное беспокойство и попытался отцепить от себя пьяницу, но тот, казалось, обрел геркулесову силу.

— … я увидел, что свет все еще горит в доме, хотя уже было поздно…

Райт с силой толкнул Томпсона и устремился к входным дверям дома. — Лучше вам туда не входить…- тонкой свирелью догонял его голос соседа.

Вико подхватил валящегося на бок мужчину, резко встряхнул и сказал свирепо, четко разделяя слова:

— Говори быстро — что произошло?!

— Там все в крови. Коп велел, чтобы я дождался мистера Райта. Она должно быть упала… Её увезли в больницу. Там крови, как на скотобойне… Лучше ему туда не входить.

Никогда больше в своей жизни Вико Бруни так быстро не бегал. Он уцепил за плечо Кена в тот момент, когда тот сражался с дверным замком.

— Хелли отвезли в больницу Св. Никона, нужно туда ехать.

А проходя мимо Томпсона, не глядя, вытащил банкноты из бумажника:

— Найдите кого-нибудь, чтобы к возвращению мистера Райта дом был чисто убран… И не вздумайте меня обмануть.

За руль сел Райт. Вико и не пытался возражать, он даже сумел не испытать страха во время этой отчаянной гонки по улицам все еще дремлющего в предутренней неге города. Они не разговаривали. Один не мог найти слов поддержки, другой просто забыл на время все существующие в мире слова.

В больнице Кен сумел вытолкнуть из сведенного судорогой горла хриплое:

— Я — Райт.

Их сразу проводили в хирургическое отделение. Врач в синем комбинезоне, похожий больше на сантехника, чем на хирурга, торопливо сунул Кену под нос печатный документ:

— Вы должны подписать, мистер Райт. Это согласие на оперативное вмешательство в тело вашей жены.

— Хочу, чтобы вы понимали, доктор, — Кен оттолкнул его руку с бумагами. — Вы должны прежде всего спасать жизнь моей жены. Жизнь ребенка вторична — если встанет выбор — кому жить? — мое решение я вам обозначил.

Врач отступил в сторону, пряча документы за спину:

— Вижу, вы сильно нервничаете… Что ж, бумаги могут и подождать. Присядьте, ожидание будет долгим.

Кен опустился на диван, а Вико, немного поразмыслив, отправился вслед за удалившимся врачом.

Дверь, за которой скрылся эскулап вела в малую операционную, как утверждала строгая надпись на её створках. Бруни осторожно приоткрыл одну из них и прислушался. Разговаривали двое. Судя по голосу, одним из говоривших был врач в синем комбинезоне.

— Я тебя предупреждал, ты не захотел слушать…

— Я принял единственно верное решение, — вяло откликнулся второй голос.

— Последствия которого тебе придется расхлебывать уже сегодня, а возможно, и всю оставшуюся жизнь. Бумагу он не подписал, так что защититься тебе нечем.

— Ты попытался мне помочь, спасибо.

Вико решительно дернул дверь на себя — странная беседа врачей подтвердила его подозрения.

— Меня насторожила ваша формулировка — «оперативное вмешательство в тело». — Сказал он прямо оторопевшим от неожиданности собеседникам.

— В этом разговоре я участвовать не намерен, — оповестил врач в синей униформе и поспешно удалился.

Второй — усталый, помятый, грустный — вздохнул коротко, громко и потянул створку окна, к стеклу которого прижимался виском, открывая настежь.

— Решили тоже сбежать? Так ведь высоковато — разобьетесь, — обманчиво мирно протянул Бруни.

— Просто хочу закурить. Я — Эмерсон. Вы — мистер Райт?

— Будь я мистером Райтом, уже свернул бы вам шею…

Эмерсон достал сигарету из-за уха и в замешательстве уставился на свои руки:

— Вы не курите?.. Жаль… Прикурить нечем, — незажженная сигарета полетела в открытое окно. — Спасти женщину не было ни одного шанса. — сбросив апатию, сказал он жестко. — Кровопотеря была очень значительная. Если бы её привезли раньше…но её не привезли раньше! Она практически уже была мертва, когда попала ко мне на стол. У меня был выбор: попытаться спасти ребенка, которого еще можно было спасти… или дождаться письменного разрешения родственников на «оперативное вмешательство в тело». Упрекнуть себя мне не в чем. Счет шел на минуты, а мистер Райт объявился слишком поздно. Может быть, ему есть в чем себя упрекнуть?

Бруни отрицательно покачал головой:

— Только в катастрофическом стечении обстоятельств… Что произошло с Хелли? Преждевременные роды?

— Я не патологоанатом, и не судмедэксперт — вижу только конечный результат свершившегося. Могу сказать только, что все тело было покрыто осколками и разным джемом. Точнее вам расскажет полиция.

— Звучит дико — умереть от порезов, в наше-то время!

— От многочисленных порезов и перелома теменной кости, если быть фактографически точным.

— Вы не успокоили меня, Эмерсон. Скорее, наоборот. Что вы скажите Райту?

— Скажу, что его дочь жива и здорова — ей уже два часа от роду.

— Это не примирит его с потерей. Он только что отказался от её жизни в пользу жизни жены.

Эмерсон помолчал некоторое время, вновь превращаясь в усталого человека.

— Значит, у меня большие проблемы, уголовно наказуемые… Мистер Райт, как минимум, сможет предъявить мне обвинение в превышении полномочий… Мой коллега был прав — нужно было дать умереть им обоим.

— Он не будет подавать иск, я вам обещаю… Только вы, Эмерсон, будете мне должны…

Страшный крик, донесшийся из коридора, прервал их разговор. Оба бросились на шум. Их взору предстали испуганные медсестра и доктор в синей униформе. Кричал Кен и молотил кулаками по пластиковой перегородке, оставляя вмятины на её поверхности.

— Сейчас переполошатся все больные… — Эмерсон сделал движение в сторону Райта, но был остановлен крепкой рукой Вико.

— Как я понял, ваш коллега решил сам оповестить несчастного… Не подходите к нему, это опасно. Вот моя визитка, пришлите счет на мое имя, и не беспокойте этим мистера Райта. Я сейчас увезу его, только ваш долг, Эмерсон, возрастет в два раза.

Бруни бесстрашно обхватил торс друга, притиснул к своей груди и сказал властно:

— Пойдем отсюда.

Кен сделал отчаянную попытку освободиться от крепких рук приятеля, побагровел щеками, напрягая мышцы всего тела, но худощавый, сухой и невысокий Вико Бруни обладал скрытой для внешнего взора силой, с которой нелегко было бы справиться даже профессиональному борцу.

— Пойдем, — повторил Вико уже намного мягче, — Мы будем вспоминать о Хелли…

— Ты сказал ему о ребенке? — глядя на удаляющуюся пару, спросил Эмерсон коллегу-доктора.

— Не успел, он сразу начал кричать, и вовсе перестал соображать…

— Нужно сказать… в течение трех дней…

— Хочешь еще пообщаться с этим психом? Я — нет!

— А что делать? Мы не можем держать новорожденную в хирургическом отделении. У нас нет условий… Даже если бы и были! — мы не можем держать её вечно!

— Знаешь, — коллега выдернул из руки Эмерсона визитку, — выстави счет на кругленькую сумму, на очень кругленькую! А когда прибежит выяснять что-к чему, обозначь проблему. В конце концов, отдавать малышку на попечение такого неуравновешенного типа — ход негуманный и противоречит врачебной этике.

— Хорошо, я подумаю…

ИЗНАЧАЛЬНО. Эпизод 2.