Переплетения
- -
- 100%
- +
— Я дам настой из маковых цветов и сны тебе приснятся весёлые, — покопавшись в складках своей огромной юбки, баба вытащила пузырек темного стекла. — На выпей!
Каролина вновь «замурчала», пока Лидава не откинулась, умиротворенная, на свое ложе. Старуха склонилась, над ней, пошептала, поплевала через плечо, а потом выпрямилась и пронзила темноту взглядом. Казалось, что зрачки её вспыхнули желтым огнем.
— Кто бы тут ни был, — сказала баба громко. — Я всех найду! Возьму лишь факел в руки…
Шаркающие шаги уже не казались неторопливыми, а голос своим обещанием не дарил надежды.
— Скорей идем! Ты что стоишь, как пень? — засуетился Свит. — При случае старуха эта не уступит в схватке любому мужику.
— Нет, не уйду, — глаза Гора горели безрассудством. — Хочу еще! — Толкнув друга, он устремился к постели спящей.
— Хоти-хоти, пока хотелку не оторвали… — завопил Свит, бросаясь прочь, куда глаза глядят.
Оказалось, глаза глядели не туда, куда следует — он долго плутал по темным переходам, уже без надежды найти выход. И случилось неизбежное — наткнулся на человека, караулящего в темном углу. Свит разинул рот, чтобы взвыть от страха, но ужасающая тень голосом Гора предупредила:
— Восторги встречи оставь при себе.
Вытерев холодный пот со лба, запинаясь и дрожа, Свит попытался удивиться:
— Ты что-то очень быстро возвратился. Старуха прогнала? Иль сам собою оплошал?
— Вот говорить сейчас — не время, — Гор, уцепив брата за воротник, бежать пустился.
За это время Свит, приободрившись, уж превратился в молодца. А поняв, что белесый сумрак перед глазами ни что иное, как туман, и Замок с его причудливыми переходами, злобными старухами и нагими царевнами остался позади, вообще пришел в хорошее расположение духа.
— Ответа на вопрос я не услышал, — засмеялся он в лицо Гору.
— Она спит, — коротко и зло ответил Гедевин.
— И что же? Это тебя остановило? Прежде ты не был так разборчив…
— Я — передумал, — раздраженно отмахнулся Гор. — Ведь согласись, царевна — все же, не блудница у тетушки Пикар. Я — передумал.
— Любой поверит этому, я — нет! Ты просто придумал что-нибудь поинтересней. Признайся!
— Как ты прозорлив! Жив будешь — все увидишь сам. Не долго ждать! — Гор засмеялся, но в смехе его не было веселья.
Глава 8
Весь остаток ночи Джорджо донимали сновидения. Он снова и снова пил в баре с Итеном, потом ругался с Сабиной…. Снова пил и снова ругался… А завершалось все девушкой, которую он подобрал на газоне. Она лежала среди пыльной травы — одинокая, покинутая, и он — Джордж, никак не мог дойти до неё. Как только наклонялся над телом, тут же оказывался вновь в баре — пил с Итеном и ругался с Сабиной. Этот нескончаемый рекламный ролик бара «Просто Пью» вконец измотал парня.
Он очнулся с тяжелой головой, кислой отрыжкой и вертящемся на языке слоганом для «Просто Пью», порождённым сном: «Просто Пей — на всё забей!»
Джордж не торопился подниматься с постели. Привычка анализировать свои мысли и поступки стала такой же потребностью, как чистка зубов по утрам. А сегодня это было просто необходимо. Ведь не зря же мозг возвращал его в этот злополучный бар, ведь было же там что-то большее, чем пьянка с Итеном и ссора с его девчонкой. Что-то кроме перепившей дамы и её глубокого обморока… такого глубокого, что весьма интенсивные хлопки по щекам и пары нашатырного спирта не возымели своего действия.
Джорджо напряг извилины… Было что-то светлое, запоминающееся, которое оказалось погребенным под слоями негативных эмоций, сопровождавших весь этот дурацкий вечер…
Решительно не мог ничего припомнить!
Телефонная трель пронзила мозг, запуская механизм пульсирующей в виски боли.
— Кто бы ты ни был — умри! — прошептал Джорджо в трубку.
— Голова болит? — жизнерадостно поинтересовался Итен. — Можно смешать отвар трех апельсинов с колой, добавить грамм 50 виски и махнуть — залпом! Всегда помогает.
— У меня нет отвара апельсинов… и сил его готовить тоже…
— Но кола-то есть? Добавь виски — и залпом!
— И колы — нет! Не люблю напиток тинэйджеров, ты же знаешь.
— Джорджо! Просто выпей немного виски — станет легче. Главное — не переборщи! Ошибешься в дозировке…
— И что будет?
— Варианта — два. Или тебя вывернет наизнанку, освобождая организм от интоксикации алкоголем, или ты снова будешь пьян…
— Хорош советчик! — Джордж выбрался из постели. — Мне на работу нужно. Так что обойдусь аспирином, а не твоими доморощенными методами. Скажи, было вчера вечером что-то приятное, что могло бы оправдать сегодняшнее похмелье?
— Конечно. Ты вчера едва не влюбился…
При этих словах Джорджо как будто прозрел. Он увидел её — Само Совершенство на пороге бара. Увидел всю до мельчайших подробностей — чуть прихваченные бархатной лентой — он был уверен, что именно бархатной! — волосы пушились. Цвет их был сродни цвету выдержанного коньяка — так же переливался и менялся, вспыхивал искрами и темнел, а иногда напоминал языки пламени. Так же постоянно менялось её лицо — и невозможно было определить красива ли она? Одно было очевидно, она — неповторима. Именно эта неуловимость, это непостоянство и было главным очарованием.
— … правда, струсил в самый нужный момент, — продолжал раскрывать секреты Итен. — Или тебе нравится больше — проявил нерешительность?
— Желание обладать Совершенством — кощунственно, — буркнул Джордж.
— Всегда знал, что ты — созерцатель, а не человек действия. И знаешь, Джорджо-бой, это перестало казаться мне забавным. Я разочарован!
Трубка наполнилась тишиной, той самой — механической, от которой становилось ясно, что тебя покинули, даже не сказав «пока» на прощание.
Джордж с раздражением бросил телефон на диван.
— Что ты об этом знаешь?!
Но мысль, что Девушку Своей Мечты он сможет воскрешать только в своей памяти, царапала душу. Поэтому Джорджо постарался поменять «минус» на «плюс». «Ты сможешь видеть её каждое мгновение, такой, каким запомнило её твое сознание… И тебя никогда не настигнет разочарование». Он закрыл глаза и постарался вспомнить все мельчайшие детали в облике своей будущей Мадонны.
В одежде — светлое пятно сверху… практичный цвет ниже … на ногах… неожиданно яркие детали … белое пятно дамской сумки…
И тут наступило озарение!
Легкий пиджак бежевого цвета… юбка цвета маренго… модные туфли с золотистой стрелкой на каблуке… сумочка из кожи белого крокодила…
Само Совершенство ждет его в клинике!
Никогда прежде Джордж Браун так быстро не собирался на работу, и никогда в жизни так быстро не ездил на автомобиле…
Спешил на работу и доктор Мартинес. С утра, припомнив события минувшей ночи, здраво рассудил, что отнесся к своим профессиональным обязанностям прохладно. Напрямую пренебрег указаниями своего коллеги… Который!!! Именно со вчерашнего дня превратился в его начальника!
Конечно, старый профессор Вильямс имел право делать со свои детищем — клиникой экспериментальных технологий — все, что считал нужным. Но назначить генеральным директором доктора Брауна — юнца, без должного опыта работы! — было вопиющей несправедливостью на свете. Что и было подтверждено поступками этого выскочки — с радости надрался до чертей и принялся подбирать пьяных девиц по тротуарам!
А эта внезапная забывчивость в отношении врачебного назначения оказалась, наверное, протестом подсознания… Утром пришло понимание, что в сложившейся ситуации нужно постараться сохранить лицо и не потерять работу. Поэтому Мартинес очень спешил.
Ситуацию он исправит, скажет, что пациентка сама попросила отложить обследование на утро… Главное, чтобы новоявленный босс застал его на работе, в разгар трудовой деятельности — как раз над анализами этой пьянчужки.
Он ошибся, исправить ничего не удалось. На его деятельный призыв подготовить ночную пациентку к прохождению МРТ Лора Лоуд флегматично ответила:
— Некого готовить, дама нас покинула.
— То есть как п-покинула?
— Проснулась рано, сказала, что благодарит за приют и не считает нужным задерживаться дольше, — ровно изложила медсестра.
На самом деле разговор вышел немного другим… Лора заявилась к ней с градусником, решив, что хоть какая-то медицинская запись в карточке с заголовком «Неизвестная» должна появиться. Тихонечко «застрелит» пациентку из инфракрасного градусника, запишет цифры — и совесть её будет чиста.
Девушка спала, завернувшись в покрывало, как в кокон, а лицо было завешено переплетенными прядями волос. Лора нагнулась, пытаясь отыскать кусочек голой кожи…
— Чем это изуверски пахнет? — сонно поинтересовалась дама, и тут же открыла глаза. Сквозь частокол каштаново-рыжих прядей глаза смотрели пристально и были неожиданно серебристо ярки. — Вы что, любезная, искупались в вишневом варенье?
«Это она о моих элитных духах? — 20 долларов за флакончик!» — возмутилась до глубины души Лора.
— Я вам — не любезная! — зло ответила мисс Лоуд. — Я — медицинский работник.
— Рада это слышать, — пациентка проворно поднялась и потянулась за своей одеждой, аккуратно сложенной на прикроватной банкетке. — Вы — не прислуга, и мне не придется обучать вас правилам этикета — достаточно будет просто покинуть это место.
Лора потеряла дар речи. Нет, слова у неё были, но своим содержанием они не гармонировали с обстановкой элитной клиники. Поэтому она сосредоточилась на том, чтобы не дать этим словам вырваться наружу.
Вот так, собственно, они и расстались… Но Лора не собирается всех посвящать в подробности этого расставания.
— Тогда у тебя проблемы, Лора Лоуд… — злобно зашипел Мартинес.
— С больной головы — на здоровую! — не преминула раздраженно откликнуться медсестра.
Через секунду они орали друг на друга достаточно громко. На шум прибежал медбрат — проворный, худощавый студентик, подрабатывающий ночным смотрителем. Несколько минут он слушал их перепалку, вникая в тему, потом весело заржал, что само собой послужило прекращением ссоры.
— Прикольно! Щас все разрулим. Вижу два варианта. Первый, — он ткнул доктора пальцем в бок, — сразу начинаешь виниться — «прости засранца»!
— Норман, ты с ума сошел? — попыталась осадить парня Лора.
— Ничуть. Это вы оба — тупоголовые бараны. Без обид! Факты говорят!
— Какие факты? — побагровел щеками доктор Мартинес.
— Обыкновенные. Профессор Вильямс большой друг папаши нашего Брауна. Поэтому по факту! — Джордж Браун — наш босс, и спорить, а тем более вредить ему — глупо. Особенно если знать, как правильно написать на бумаге фамилию Браун. — Он подсунул Мартинесу лист бумаги. — Пиши.
— Браун и Браун, — раздраженно буркнул доктор, отталкивая листок.
— Не-а, — паренек сам чиркнул на бумаге и протянул Лоре. — Читай!
— Бруни… — прочла медсестра. — Что? Тот самый?
— Медтехника, витамины, пищевые добавки… Сеть магазинов по всей стране. Коллеги, наш новый босс — Джорджо Бруни.
— Да с чего ты взял, недомерок?! — Мартинес не сдавался. — Домыслы твои…
— Не-а. Все правда. Я погуглил ночью. В сети все есть, и фотки… А вы попали! Так что, учи речь, Мартинес. Можешь поплакать для правдоподобия… — паренек засмеялся снова, — Я — домой, смена закончилась.
— Ненавижу этого придурка, — прошипел доктор, и непонятно было к кому относились его слова: к студенту без комплексов и почтительности или к новому боссу. — А второй вариант? — прокричал он уходящему.
— Лучшая защита — нападение! — откликнулся Норман, не оборачиваясь.
— Что делать то будем? — растеряно спросила Лора Лоуд.
Договориться они не успели, Джорджо Бруни — молодой, стремительный, полный ожидания и надежд предстал перед ними — и нужно было держать ответ.
Доктор Мартинес принял слегка удивленный вид:
— Собственно, я не нашел никакой патологии: девушка спала с румянцем на щеках. И, судя по мимике, сны были довольно приятные. Пульс ровный, давление в норме, дыхание тоже… Я не стал ничего предпринимать. Только поручил сестре Лоуд следить за её состоянием.
Лоре ничего не оставалось, как поддержать доктора. Она преувеличено деловито подтвердила:
— Пациентка проспала, как младенец до утра. Ни разу не чихнула, не икнула, не охнула. Иначе, я тотчас бы сообщила доктору Мартинесу. Мой полный отчет вы найдете в медицинской карте. «Какой бред я несу!» — билась мысль в смятенной голове.
Впрочем, Браун её и не слушал.
— То есть, вопреки моему распоряжению — сделать полное обследование, вы решили поступить по-своему? — уточнил он у Мартинеса голосом, потерявшим изрядную долю жизнерадостности.
— Вчера вы не могли адекватно оценивать состояние пациентки, поэтому я взял на себя смелость…
— Вы — смелый человек, Майкл Мартинес?
Поинтересовался Джордж каким-то особенным тоном, который разом уверил доктора Мартинеса, что фамилия босса пишется именно Бруни, и никак иначе.
— Перед вашим приходом я решил вновь её осмотреть, — зачастил Мартинес, решив вывалить все новости разом. — Но она отказалась. Сказала, что ей здесь нечего делать… и ушла.
— Девушка уже ушла? Почему вы не задержали до моего прихода?
— У меня не было причин её задерживать.
— У МЕНЯ были на то причины!
— Мне о них ничего не известно. К тому же, я — врач, а не надзиратель! — Мартинес решил идти ва-банк. — Врач — с хорошей репутацией!
Голова Джорджа наполнилась холодным бешенством, голос зазвучал очень весело:
— О, простите меня, Майкл. Вы много делаете для нашей клиники. Ваш бескомпромиссный труд — основа нашего успеха. А ваша репутация — наше лучшее достояние! — Улыбка косо сошла с его лица, осталось одно бешенство. — Только знаете, Майкл, нет на свете вещи более хрупкой, чем репутация, разве что яичная скорлупа.
Неожиданно Лора Лоуд встала между мужчинами и сказала, глядя боссу прямо в глаза:
— Она оставила вам записку, — и вытащила из кармана униформы маленький листик.
Джорджо развернул послание.
«Доктор Браун, не забуду Ваше участие и помощь. С благодарностью Тиана Райдер».
Медленно скомкал лист в руке, лицо его преобразилось. Он стал похож на проткнутого булавкой жука.
— Бешенство ему было больше к лицу, — прошептала Лора, тихонько потянув Мартинеса в сторону — самое время было избавить босса от постороннего присутствия.
— Как ты вовремя вмешалась, — удивился Майкл Мартинес.
— Я подумала, он просто не успел разжиться ее телефончиком… и не ошиблась. Все вы, мужики, думаете одним известным местом.
ИЗНАЧАЛЬНО. Эпизод 1.
1.1
Двухэтажный особнячок в лучах заходящего солнца выглядел как кукольный домик. Веселой расцветки — желтенький, с красной крышей, подсвеченный последними отблесками дневного света, ожидал — вот-вот подъедет на красной спортивной машинке златокудрая Барби со своим неизменным другом Кеном…
Впрочем, Кен в этом доме уже был. Худощавый молодой человек, немного сутулый, скорее от того, что его рост был намного выше среднего и заставлял все время пригибаться, чтобы общаться с другими людьми. Выглядел он сердито, бегал взад-вперед по дорожке среди цветочных клумб.
— Нет, Хелли, без тебя я не поеду!
Его Барби — по имени Хелли Райт взирала на метания супруга не менее сердитым взглядом.
— Я чувствую себя на этих вечеринках слоном, гиппопотамом и тюленем одновременно.
— Ну, бред, Хелли! Полный бред! Беременность не безобразна!
Женщина расправила свое просторное платье в мелких маргаритках и цветках клевера по подолу и недовольно вздохнула:
— Особенно, когда Вик заявится со своей длинноногой секретаршей. Из одежды на ней будет только браслет со стразами, остальное — хоть с лупой поищи! А тут я — со своим пенным кружевом! — Она довольно проворно поднялась со скамейки и закружилась, разметав вокруг не только полы одежды, но и золотистые локоны прически. Улыбка расцвела на её лице, когда муж поймал её в свои объятия и прижал к груди.
— Я чувствую себя пивным бочонком на тонких ножках, которые вот-вот подломятся. Одно только радует меня — уже скоро ЭТО случится, и я освобожусь от этой тяжести, от этой вечной дурноты и изжоги!
— Ты просто устала, девочка моя. — Кен поцеловал жену в лоб. — Поэтому я никуда не поеду, мы проведем весь вечер вместе. Я помогу тебе подобрать бисер. Ведь ты хотела подарить своей маме вышитую игольницу?
Не размыкая объятий, они опустились на скамейку. Хелли положила голову на грудь супруга.
— А что же Вик? Он будет тебя ждать… Эта встреча так важна для вашего бизнеса, ты сам мне говорил…
Кен на мгновение замер, ощущая себя совершенно счастливым человеком. Его любимая в его объятьях… — остановись мгновение!
Они были женаты уже пять лет, срок не малый, но Кен по-прежнему самозабвенно любил свою «малышку» Хелли. Эта запоздалая беременность привнесла в жизнь Кена Райта тревожное ожидание, он готов был носить жену на руках в буквальном смысле слова. Любое ее желание, любой каприз исполнялись сразу. Окружающие считали, что Райт сходит с ума в предвкушении отцовства. Кен не разубеждал их, но себе-то он не лгал никогда… Будущий ребенок не волновал его так уж сильно. Он боялся потерять Хелли… Если бы он мог, то сам бы выносил и родил этого ребенка!
Каждый понедельник он вместе с женой навещал доктора Холмса, получал дозу успокоительных слов о том, что все протекает нормально, слегка успокаивался… до следующего понедельника.
— Именно потому, что ЭТО должно случиться уже скоро, — сказал он жене, — я в понедельник, попрошу доктора поместить тебя в клинику. Ты будешь под наблюдением, а я буду спокоен.
Хелли тяжело вздохнула и решительно освободилась от объятий супруга.
— Кен Райт, твоя чрезмерная забота меня утомила. Ты немедленно отправишься на встречу с Вико Бруни! — безапелляционно заявила она.
— А ты в понедельник согласишься лечь в клинику, — в тон ей ответил муж.
Похоже, они пришли к соглашению. Кен заторопился — встреча с Вико, действительно, была важной. Предстояло посетить важное место и свести знакомства с важными людьми.
Хелли, вернувшись в дом, помахала ему рукой из окна второго этажа. Она улыбалась, глядя во след своему мужчине. Она знала, что сейчас произойдет… Он затормозит у дома миссис Томсон — та как раз в это время поливает свои тюльпаны! — и попросит женщину чуть позже заглянуть к своей жене под каким-нибудь благовидным предлогом…
Пожалуй, провести время, оставшееся перед родами, в клинике доктора Холмса не такая уж и плохая идея… А еще нужно приготовить кекс и заварить цветочный чай, визиты миссис Томсон никогда не бывают короткими.
Как не торопился Кен, он все же опоздал.
Дом профессора Кейна был полон приглашенных, расфуфыренные пары сновали из угла в угол, в поисках развлечений, в коих не было недостатка. Вот там можно было сыграть в бильярд — не просто так! И не за деньги — на раздевание! В другое время Кен не преминул бы присоединиться к веселой полураздетой компании бильярдистов…
В другом конце обширного зала играла музыка — старый добрый джаз приглашал принять участие в танцевальном марафоне. Неподалеку фокусник в черном цилиндре вытаскивал за уши кролика из китайских ваз, расставленных по кругу. Угадай, в которой прячется! — и получишь это самое животное в подарок…
Немногие знали, что весь этот праздничный антураж был лишь маской, надетой на изменчивое лицо актера. Прикрываясь блеском роскоши, веселыми играми, хмельными парами легких разноцветных коктейлей —которых наливалось здесь щедро и несчетно — в этом доме, в дальних его комнатах вершились великие дела. Каждый, кто хотел преуспеть в своем бизнесе и уверенно шел по этому пути, рано или поздно попадал в дом профессора. Сегодня заветные двери открылись для Кена Райта…
— Ты все же опоздал. — Вико Бруни посмотрел на приятеля хмуро. — Где Хелли?
— Решила остаться дома, ей нездоровится.
— Моя Труди тоже меня прокатила. Чертовы бабы, сговорились что ли?.. А опоздать на такое мероприятие — верх безрассудства, — сердился Вико.
Кен довольно инертно пожал плечами, сделанного не воротишь.
— Все так плохо? — лишь спросил он. — Тогда пойдем тащить зайца из вазы. Хелли нравятся зайцы …
— Самое главное твое достоинство, Кен — уравновешенность. Я не знаю вещи, которая смогла бы заставить тебя волноваться, — продолжал сердиться приятель.
— Самое главное мое достоинство — умение анализировать, — возразил Райт. — Брось, Вик, если бы все было фигово, ты бы не волок меня сейчас всеми этими коридорами…
Бруни засмеялся:
— Ты — ещё и везунчик! Профессор затеял там представление для избранных — то ли спектакль, то ли стриптиз… А может быть и то, и другое… Так что — мы не опоздали. — Он сунул в руки охраннику, стоявшему у двери в большой зал, какой-то жетон и втащил Кена внутрь помещения.
Зал встретил их полумраком, интимной обстановкой большого, по существу, ресторанного помещения — за столиками так же сидели, пили, смеялись и разговаривали. Единственным дискомфортом звучала музыка, она была напряженной и тревожной.
— Как в плохом ужастике о ходячих трупах, — буркнул Кен, падая на один из стульев.
— Так оно и есть, — рассмеялся в ответ Бруни. — Взгляни, — он махнул в сторону небольшой эстрады, на которой практически голая женщина нависала над полуголым мужчиной.
Райт рассеянно взглянул:
— Она собралась пить кровь, или нам решили преподать уроки Камасутры?
— Все гораздо серьезнее. Профессор откопал в старинном манускрипте описание Ритуала воскрешения из мертвых. Так ведьмы в Средневековье спасали умерших — далеко не всех! Только самых дорогих для сердца или кошелька. И слава Создателю, что эта манипуляция была небезопасна для здоровья ведьм, не то бы весь мир заполонили зомби.
— Это — тоже ведьма? — Кен с проснувшимся интересом взглянул на представление.
Женщина выполняла какие-то круговые движения руками на уровне своего солнечного сплетения, её обнаженные груди подпрыгивали, лоснились потом, а по шее струился целый ручеек. Сомнений не было — артистка трудилась на совесть. Подсветка была весьма искусно поставлена — каждое движение было заметно и подчеркнуто световыми переходами.
— Это — Элиза Тилл. Суперзвезда! Думаю, что Профессор отвалил ей за это выступление целое состояние.
— Давайте вручим ей Оскара, — флегматично откликнулся Кен, он уже потерял интерес к творящемуся на сцене и потянулся к бутылке виски.
— Ты не понимаешь. Она на самом деле пытается воскресить умершего.
— На сцене — труп? Ты гонишь…
— Нет. Есть даже документальное разрешение родственников для проведения этого научного эксперимента.
— Откуда знаешь?
— Винсенте, мой старший брат, имеет бизнес и связи в медицинских кругах. Он помогал Профессору подобрать свеженький труп и осуществить рекордно быструю доставку. Ведь труп, наверное, должен быть достаточно свежим, чтобы эксперимент состоялся?
— Бред какой-то! Разве можно предсказать, когда именно человек умрет?
— У Винсенте есть такой парень — Умберто, который не признает слово «невозможно». Если тебе интересны технические подробности, могу познакомить. Он тебе расскажет, как все обстряпал. Через пять минут после фактической смерти труп был на сцене, и Элиза Тилл начала трудиться. И знаешь, — Вик засмеялся. — Она пыхтит уже полчаса, а результат нулевой. Из чего следует, что Ритуал этот — дерьмо! Скорее наша дива окочурится, чем мужик воскреснет.
— Судя по тому, как она старается, её цель — самоубийство. — согласился Кен. — Но баба — красивая!