Чародейка по обмену, или Приказы императора не обсуждаются

– Раз! – произнесла я, делая очередной шаг вперёд.

Купец врезался спиной в стену в метре от двери.

– Два…

Бедолага судорожно нащупал свою шляпу, висевшую на крючке у входа.

– Три! – выпалила я и резко вскинула руку над головой, словно готовясь бросить в горе-жениха свеженькое заклинание, подобно ведьме.

Дальше мне оставалось только наслаждаться видом поблёскивающих купеческих пяток через ещё не закрытый дверной проём, чем я и занялась, не сдерживая весёлого смеха.

– И что же нас так развеселило? – спросил поднимающийся по лестнице граф Гедеон Радигос, с которым меня связывали тёплые дружеские отношения вот уже несколько месяцев.

Он был частым гостем в моей скромной квартирке и всегда утверждал, что считает её намного уютнее своего особняка и светских салонов.

– Смеюсь над судьбинушкой своей горькой, – ответила я. – От меня сбежал очередной жени. Эх, видно, не суждено мне в скором времени стать невестой.

– Ты про Держана? Ну, теперь ясно, почему он пронёсся мимо меня, как стадо диких вепрей. Чем ты на этот раз пригрозила несчастному претенденту?

Я скромно потупилась, невинно хлопнула ресничками, а для пущей убедительности ещё и переспросила:

– Пригрозила? Я? Всё как раз наоборот! Пообещала устроить его семейное счастье.

– С кем? – строгим голосом осведомился Гедеон, сдерживая улыбку.

– С первой встречной тёмной ведьмой, – честно ответила я и была вознаграждена реакцией друга – граф запрокинул голову и от души расхохотался.

Когда общее веселье стихло, я пригласила своего гостя на кухню, где он, пока я озадачилась приготовлением напитков, водрузил на стол коробку и стопку конвертов.

– Что это? – спросила я между делом, водружая чайник на огонь.

– Это то, что бедолага почтальон силился затолкать в твою почтовую корзину, – пояснил Гедеон, располагаясь на маленьком диванчике у окна. – Там, кстати, в самой корзине ещё целая горка посланий покоится. Мне рук не хватило, чтобы доставить всё. Ты уж, будь добра, заглядывай туда почаще.

Пришлось отмахнуться от незаслуженного упрёка. Почту я проверяла исправно, и в этот раз не поленилась, с самого утра побежала за свежими посланиями.

По долгу службы мне приходилось получать огромное количество корреспонденции, которая едва ли могла уместиться в стандартные почтовые ящики. Специально для меня и ещё нескольких жильцов нашего дома установили так называемые почтовые корзины. Они располагались на первом этаже многоапартаментного здания, где я проживала последние месяцы.

– Ты хоть читать это всё успеваешь? – поинтересовался Гедеон, с любопытством следя за моими руками, шустро тасующими конверты.

Я между делом ловкими отработанными движениями рассортировала послания по степени важности и срочности, после шагнула к камину и скормила пламени особенно мною «любимую» категорию писем – так называемые «любовные послания и угрозы отверженных».

Погоня за моей рукой и сердцем началась два месяца назад после статьи в еженедельной газете. Анонимный служитель прессы подложил мне увесистую свинью, рассказав населению о некоторых особенностях чародеек. Мы, видите ли, неисчерпаемый источник счастья, а наш избранник пожизненно становится баловнем судьбы, везунчиком, ну, и тому подобное.

Я смотрела, как осыпается в камине пепел, бывший недавно внушительной стопкой посланий от соискателей моей руки, и думала о том, что с не меньшей радостью придала бы огню автора той статьи.

– Окажешь мне услугу? – спросил Гедеон. – Научи моего секретаря так же ловко разбираться с почтой.

Я прищурилась, глядя в смеющиеся глаза друга, так органично выглядевшие на серьёзном лице.

– В том, что тебя одолевают толпы поклонниц, я не сомневаюсь, но неужели ты довёл их своим безразличием до необходимости строчить письма?

Граф улыбнулся мне той улыбкой, которая сводила с ума те самые толпы. У меня к ней, вероятно, имелся стойкий иммунитет, поэтому я и бровью не повела, ожидая ответа.

– С любовными записками я как-нибудь справлюсь сам, – спокойно заявил Гедеон, блеснув голубыми глазами. – У меня другая беда. Управляющие словно сговорились, строчат письма ежедневно, да ещё и сваливают на мою бедную голову все свои обязанности. А ведь я плачу им именно за то, чтобы рутинные хлопоты не мешали моей молодой цветущей жизни.

Вырвавшись на свободу, мне пришлось сторониться общества знатных особ, ведь кто-нибудь из них мог узнать во мне княжну Агнелию. На вопросы графа о моём нежелании идти на контакт с аристократией приходилось заявлять, что я испытываю антипатию к высокородным бездельникам.

– Спасибо, что напомнил мне одну из причин, по которой я недолюбливаю аристократов, – слукавила я.

– Всех, кроме меня. Во мне ты души не чаешь, – Гедеон внёс коррективы в моё последнее замечание и придвинул к себе тиснёный золотом конверт из крайней стопки писем, которую я для себя пометила как «важная корреспонденция».

– Верно, но это не мешает мне видеть все твои недостатки.

– Но и они тебе нравятся, – заявил этот нахал и протянул мне конверт. – Взгляни! От императора.

Я поспешно выхватила из цепких пальцев Гедеона послание из императорского дворца с гербом и личной печатью монарха.

С тех пор как Велимир позволил мне покинуть дворец, прошло восемь месяцев. Моя свадьба с заморским герцогом три раза откладывалась по причинам, известным лишь ему и, возможно, Раулю Пятому. А месяц назад в императорский дворец пришло письмо на имя великой княжны Агнелии, коим досточтимый жених уведомлял о невозможности нашей с ним свадьбы. Герцог Гровер просил принять его извинения, пожелания обрести личное счастье с достойным человеком и, если судьба будет благосклонной ко мне, сделать свой выбор самостоятельно. Это письмо заставило меня с уважением взглянуть на портрет герцога, который по настоянию брата я была вынуждена взять с собой на волю. Не иначе как напоминание, что свобода моя не бесконечна.

Я ожидала, что теперь, когда моя помолвка расстроена, Велимир вернёт меня во дворец, чтобы подготовить для очередного гамбита в политической игре. Но нет. Венценосный брат лишь ещё раз инкогнито посетил мою квартирку в портовом городке Руян, что располагался на юге его обширных владений и больше для приличия справился о моих делах на службе в имперском магическом ведомстве. Он мог спокойно запросить все материалы по работе некой Вереи Ярис, что, несомненно, делал регулярно.

«Я рад, что ты счастлива здесь, Агнелия», – задумчиво проговорил император тогда и отбыл во дворец.

Я начала новую жизнь под девичьей фамилией своей гувернантки, благо она была в наших краях распространённой, и иметь фамилию Ярис было почти тем же, что не иметь никакой.

Руян стал идеальным местом для меня. Здесь было мало знати. Город в большинстве своём был населён трудягами порта, офицерами, моряками, купцами, мелкими чиновниками и ремесленниками. А ещё тут имелась арка портала, которая в случае резкой необходимости могла перенести меня в столицу.

Неужели настала пора прощаться с этим чудесным местом и своей пусть и иллюзорной свободой? Я мрачно смотрела на конверт с гербовой печатью, когда Гедеон снова заговорил:

– Значит, аристократов мы презираем, а с императором дружбу водим? Даже переписываемся…

– В отличие от большинства дворян, Его Величество занят делом, а не праздным существованием.

– Не стану спорить, – миролюбиво заключил Гедеон, потянувшись за чашкой душистого напитка. – Я не так хорошо знаком с распорядком дня монарха.

Он сделал осторожный первый глоток отвара, опасаясь обжечься, и продолжил:

– Но Велимир, без всяких сомнений, достоин уважения. Думаю, не стоит откладывать ознакомление с его посланием. Если хочешь, я могу уйти.

– Не стоит, – поспешно остановила я графа, не желая оставаться сейчас в одиночестве. – Я отлучусь на пару минут, а ты пока можешь смело уничтожить содержимое этой вазочки, – кивком головы я указала на высокую тарелку, заполненную разнообразными булочками, ватрушками и пирожками.

– И не оставить ничего твоему вечно голодному гардемарину? – удивился Гедеон, намекая на Марвела, проходившего сейчас обучение в мореходной академии Руяна.

Бывший юнга был достойно вознаграждён за оказание помощи Альдану. Велимир лично принял его в подданные нашей державы и выдал достаточно золота для начала новой жизни. Марвел был волен поступить в любое столичное учебное заведение, но, прознав о моём решении отправиться в Руян, предпочёл последовать за мной. Здесь он поступил в академию, жил в казарме, а выходные дни, если на них не выпадали всевозможные вахты, проводил у меня в гостях. Руянцы считали нас братом и сестрой, и нас это вполне устраивало, ведь мы и сами успели стать по-настоящему близкими друг другу людьми.

– Не волнуйся, для Мара у меня всегда найдётся угощение, – сообщила я Гедеону, покидая кухню.

В светлой гостиной я устроилась на широком подоконнике и похолодевшими от волнения руками вскрыла конверт с письмом от императора. Его Величество Велимир Буслав уведомлял в нём свою сестру великую княжну Агнелию о необходимости в срочном порядке явиться во дворец. Ещё сообщалось, что чародейка Верея Ярис, состоящая на официальной службе в магическом ведомстве города Руян, с завтрашнего дня может не являться на место службы, так как её руководство уже получило уведомление о призыве данной чародейки в столицу.

Я предполагала, что свободная жизнь в скором времени подойдёт к концу, но не ожидала, что я буду лишена возможности опомниться и завершить свои дела самостоятельно. Уже сегодня поздним вечером мне надлежало с вещами (подчёркиваю: с вещами) прибыть к арке портала. Спрашивается, для чего княжне во дворце скромные наряды горожанки?

В столице меня будет ждать экипаж и сопровождение. Встреча с Велимиром назначена на девять. У моего венценосного брата всё, как всегда, было схвачено и разложено по полочкам.

– Что пишет Его Величество? – отпивая отвар из фарфоровой чашки поинтересовался неожиданно возникший в дверном проёме Гедеон.

Я так и знала, что любопытство графа не позволит ему усидеть на месте, дожидаясь моего возвращения. Как не пытался Гедеон подчеркнуть небрежное отношение к собственному вопросу, всё в его облике выдавало интерес.

– Уж не знаю, за какие такие заслуги, но меня вызывают в столицу, – озвучила я официальную версию своего отбытия из Руяна и поспешно отвернулась к окну, пряча влажный взгляд.

Гедеон, появившись внезапно, застал меня в момент, когда я не пыталась контролировать свои чувства.

– Верея, – голос графа прозвучал уже ближе, – ведь нет ничего плохого в том, чтобы побывать в столице. Что тебя тревожит?

Я взяла себя в руки и повернулась к графу уже с безмятежной улыбкой. Он стоял близко и изучал сейчас моё лицо с искренним участием.

– Ты совершенно прав, Гедеон. Я должна быть благодарна судьбе, что мне выпал шанс увидеть достопримечательности Власты, главной из которых является Его Величество Велимир. Мне просто немного жаль покидать Руян и службу.

– Весомый повод для печали, – усмехнулся граф. – В нашей глуши так много привлекательного для юных особ. Куда уж Власте тягаться с Руяном. А если серьёзно, откуда императору известно о тебе? На конверте его личная печать – я не ошибся?

Я взглянула в серьёзное лицо Гедеона, силясь понять, откуда известный в местном обществе повеса осведомлён об отличиях вензелей на императорских печатях. Граф же сбил меня с мелькнувшей было в голове мысли, белозубо улыбнувшись в очередной раз.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Гедеон прищурил голубые глаза и слегка нахмурил смоляные брови.

Я боролась с желанием признаться в своём происхождении человеку, ставшему мне другом, но… Делать этого было категорически нельзя, ведь от сохранения моего инкогнито очень многое зависит. Официально великая княжна Агнелия Буслав сейчас находилась в резиденции императорской семьи, что располагалась на водах целебного источника Бронт. Она пожелала побыть в тишине и вдали от столичной суеты – именно так должны считать все… без исключения.

– Рассказать – нет, – выдохнула я. – А вот сказать прощай, кажется, уже должна.

– Зачем так категорично, Верея? – удивился граф. – Я ведь тоже бываю в столице.

В коридоре щелкнул замок, а через мгновение на пороге гостиной появился Марвел. Как всегда, улыбчивый и взъерошенный. За окном накрапывал дождь, и мундир гардемарина покрывали мелкие влажные пятна, сам он тоже слегка промок, но это никак не отразилось на его благодушном настроении.

– Рея, привет! Спасешь меня от голодной смерти? – весело поинтересовался он.

Мар расстегнул пуговицы кителя, поднял взгляд и лишь тогда взглянул на меня и моего гостя.

– Гедеон? Желаю здравствовать! Верея, что с тобой? Чем ты расстроена?

Мне даже отвечать не пришлось. Бывший ещё недавно весёлым взгляд скользнул по мне с тревогой и замер на моих руках, сжимающих конверт. Понимание отчётливо читалось на лице Мара.

За прошедшие месяцы мой юный друг заметно повзрослел, возмужал и стал на удивление проницательным. Мои чувства и даже мысли ему удавалось распознавать с поразительной точностью. И это при том, что искусству сохранять лицо непроницаемым меня учили с детства.

– Приветствую, Марвел! – прервал повисшую в гостиной паузу Гедеон. – Рад встрече, но мне пора. Оставляю госпожу Ярис на тебя. Постарайся приободрить её, у меня, к сожалению, не вышло.

Перед тем как покинуть дом, граф поймал мой взгляд и проговорил тихо, но твёрдо:

– До встречи, Верея! – и это звучало как обещание.

– До встречи! – ответила я уже спине своего гостя, двинувшегося в сторону выхода.

Он обернулся, уже переступив порог, и широко мне улыбнулся, словно приказывая не вешать нос. А через пару мгновений тихо хлопнула входная дверь.

– Только не говори, что Его Величество нашёл для тебя нового кандидата в женихи, – хмуро заметил Мар, кинув неприязненный взор на конверт.

– Пока не знаю, – пожала плечами я, – но, думаю, Велимир просветит меня на этот счёт уже сегодня.

– Так скоро?! – по-юношески горячо возмутился мой друг. – Я отправляюсь в столицу с тобой!

Вздохнув, я подошла к Мару и пригладила его жёсткие тёмные волосы, а затем напомнила голосом заботливой мамочки:

– У тебя навигацкая практика на носу. Тебе готовиться надо.

– Я ведь могу перевестись в столичную академию! – не сдавался Марвел.

– Нет никаких гарантий, что я задержусь в столице, – как можно спокойнее сообщила я. – Тебе учиться надо, а не сопровождать меня в путешествиях!

– Я не могу потерять тебя. Ты моя единственная семья!

Я позволила себе всхлипнуть. К чёрту выдержку! Всё к чёрту! Привстала на цыпочки и обвила руками шею своего друга. Нет! Названого брата. И шепнула то ли ему, то ли себе:

– Ты никогда меня не потеряешь, никогда.

Позже Мар хмуро наблюдал за тем, как я с безучастным видом складывала в саквояж свои немногочисленные наряды. Когда последнее платье было проглочено дорожной сумкой, я выдохнула и огляделась.

Крохотная светлая комнатка. В ней умещались лишь узкая кровать, тумбочка и шкафчик, но она успела стать мне бесконечно дорогой. Сюда я приходила после увлекательных рабочих дней в магическом ведомстве, с облегчением и ощущением счастья откидывалась на жёсткий матрас и рассматривала потёртую лепнину по периметру потолка. Променять этот незамысловатый уют на пышное убранство дворцовых покоев я не стремилась. Однако настала пора прощаться со своим временным, но успевшим стать родным жильем.

До арки портала я добиралась также в компании Марвела. Он был по-прежнему молчалив и невесел. Нам пришлось проститься у поста стражи. Караульный оглядел меня внимательным взглядом с головы до ног, проверил документы и лишь после этого пропустил к арке. Я ободряюще улыбнулась Марвелу и, не оглядываясь, шагнула в портал.

– Госпожа Верея Ярис? – уточнил рослый офицер средних лет с пышными усами, в парадном мундире с аксельбантами.

Он поджидал меня у арки с обратной стороны портала и очень вовремя возник рядом, придержав под локоток. Межпространственный переход всегда кружил мне голову. Если бы не этот любезный господин, я вполне могла рухнуть на мраморный пол телепортационного зала.

– Верея Ярис? – переспросила я, коснувшись рукой в перчатке своего виска, силясь унять головокружение. —Верно, это я.

Странность происходящего я осмыслила не сразу. Почему ко мне обратились именно так? Факт, что стоящие в отдалении молодые гвардейцы не склонялись ниц, выражая почтение княжне, удивил и обрадовал одновременно, а следующая реплика усача повергла меня в шок:

– Позволите взглянуть на ваши документы?

Я моргнула и потянулась к карману, к тому, где находились сейчас липовые бумаги, по которым я и жила последние восемь месяцев. Офицер внимательно просмотрел каждый листок и, удовлетворившись увиденным, крикнул гвардейцам:

– Грег и Прен, доставьте госпожу чародейку во дворец! И направьте экипаж по главной улице, девочка из провинции, пусть посмотрит столицу.

На знакомые городские пейзажи я глядела из окна старенькой, но вполне крепкой кареты, пытаясь разгадать, что сулит мне встреча с братом. То, что меня встречают как скромную чародейку из глубинки, даёт некую надежду. Но на что – пока не ясно.

– Верея, – окликнул меня веснушчатый гвардеец Грег, – обратите внимание, справа будет памятник, возведённый в честь покойного императора Марко Буслава.

Я вздрогнула при упоминании имени отца и резко перевела взгляд в окно. Когда я покидала столицу, никакого памятника Марко Славному здесь не было. Выходит, его установили совсем недавно и, разумеется, по велению или с высочайшего позволения нынешнего императора Велимира. Я улыбнулась, силясь унять грусть. Бронзовый монумент был величественным, но холодный металл не способен передать и крупицы того света, что таилась в человеке, запечатлённом в нём.

Мой батюшка был прекрасным правителем, но об этом я узнала только после его гибели. В первую очередь, он был замечательным отцом, любящим и заботливым. Жаль только, что с Велимиром ему не всегда удавалось найти общий язык.

Об этом мне известно лишь по рассказам матушки и придворных дам, любящих посплетничать. Императрица Оливия, первая жена отца и мать Велимира, не сумела оценить по достоинству своего супруга, за которого была выдана в угоду интересам семьи и своего княжества. Спустя семь лет брака она сбежала с молодым любовником, а позже стало известно о её гибели. Советники и министры уговаривали отца вступить в повторный брак с заморской принцессой. Но обжёгшийся один раз правитель не желал больше связывать себя брачными узами.

Однако всё изменилось, когда он повстречал прекрасную чародейку Весту, мою мать. Они обвенчались тайно, ведь происхождение невесты не соответствовало положению жениха.

Семейное гнёздышко родители свили на окраине столицы, хотя императору нечасто удавалось бывать в нём. Но ни я, ни мама никогда не чувствовали себя обделёнными любовью и вниманием. Мы были счастливой семьей.

А потом его не стало. Военные действия в Гидельском море отняли у Альдана правителя, а у меня отца.

На престол взошел девятнадцатилетний Велимир. Вскоре после коронации он появился на пороге скромного домика, где обитала законная жена императора Марко и его десятилетняя дочь.

– Госпожа Верея, мы подъезжаем, – вежливо сообщил Прен за мгновение до того, как карета остановилась.

Велимир ожидал меня в своём кабинете, за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и картами.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – приветствовала я брата, присев в реверансе.

– Здравствуй, Агнелия, – отозвался император, на мгновение подняв взгляд от своих записей. – Заходи!

Я послушно прошла вглубь кабинета. За моей спиной стражи затворили дверь, и я без приглашения устроилась в кресле напротив Велимира, который, наконец, оторвался от своих дел и сосредоточил взгляд на мне.

– Как поживаешь? – поинтересовалась я, откинувшись на спинку кресла.

– Неплохо поживаю, – выдохнул он, прокрутив в пальцах перо. – Женюсь через четыре месяца.

Я едва не приоткрыла рот от удивления, а Велимир лишь покрутил головой, разминая шею, перед тем как вернуться опять к своим бумагам. Выждав минуту, а может, и две, я всё же заговорила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее:

– Так ты вызвал меня, чтобы пригласить на свадьбу?

Велимир отложил в сторону перо, поднялся, обогнул стол и устроился в кресле рядом со мной. Моё же он развернул к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Агнелия, я знаю, ты злишься на меня. Я редко спрашиваю о твоих чувствах, но не думай, что мне они безразличны.

Я позволила себе слегка прищурить глаза, выражая своё недоверие к речам брата. Он заметил это и невесело улыбнулся.

– Мне жаль, что мы не стали друзьями в своё время, – окончательно добил меня Велимир. – Я был эгоистичен в своём страхе остаться в этом дворце без единого родного человека, но и подпустить тебя близко боялся… Дорогие мне люди стремительно уходят из моей жизни, я не хотел, чтобы так было и с тобой.

Я собиралась заговорить, но брат приподнял ладонь, прося дать ему закончить мысль.

– Пойми, я не враг тебе. Я помню, как ты сопротивлялась отъезду в Алеранию, какими глазами смотрела на меня… Я был уверен в своей правоте и не сообщил тебе о причинах своего решения. Оставаться в Альдане тогда было небезопасно. Во дворце творилось чёрт знает что. Были подозрения в измене. Нам далеко не сразу удалось вычислить предателя.

Я на мгновение забыла, как дышать. Как он посмел?! Как мог не сообщить мне об этом? Сослать на чёртов остров без единого объяснения!

– Тебе всё равно надо было учиться, – продолжил Велимир. – А лучших преподавателей магии, чем алеранцы, нет. Уверен, это ты и сама осознаёшь.

Здесь я была вынуждена кивнуть, признавая высококлассный уровень моих недавних наставников.

– К слову, твой брак с Эдвином Гровером мог стать вполне удачным. Я пару раз имел возможность пообщаться с ним. Герцог произвёл приятное впечатление и напомнил мне тебя. Такой же принципиальный упрямец.

Я улыбнулась брату, заметив тёплые искорки, мелькнувшие в его взгляде. Почему раньше он никогда не говорил со мной вот так… запросто.

– Ты женишься на принцессе Ванессе? – спросила я, возвращаясь к недавней новости.

Велимир нечасто позволял своим эмоциям проявляться на лице. Мне крайне редко доводилось наблюдать подобное, но сейчас брат нахмурил лоб, поджал губы и заметно помрачнел, выражая, кажется, своё отношение к грядущему браку.

– Да, – выдохнул он нехотя. – Рауль предложил мне руку дочери как альтернативу союзу сестры императора с герцогом. Но ей шестнадцать, а у меня, как ты сама знаешь, не слишком удачно строятся отношения с маленькими девочками.

Я тоже позволила себе вольность и тихонечко фыркнула. Кому как не мне знать об этом!

– Может, стоит попробовать увидеть в принцессе свою невесту, а не ребёнка? – осторожно предложила я, следя за реакцией брата.

Тот посмотрел на меня с интересом, словно я изрекла нечто гениальное, а не озвучила очевидное.

– Помнится, со мной у тебя не было проблем в этом плане. Ты всегда видел во мне дочь императора, забывая о том, что я была десятилетней девочкой, оторванной от отчего дома, – спокойствие моего голоса всё равно не смогло скрыть копившуюся долгие годы обиду.

Я честно пыталась найти путь к сердцу старшего брата, так похожего внешне на любимого и бесконечно дорогого мне отца. Те же тёмно-каштановые волосы, те же зелёные глаза, тонкие губы, чёткие линии бровей и ямочки на щеках, появляющиеся во время улыбки. Жаль только, что улыбку Велимира мне приходилось видеть нечасто.

Я была заперта во дворце, где пять дней в неделю моим воспитанием занимались строгие учителя и гувернантки, а ещё и сам император, твердящий без устали о чести и долге. Лишь в выходные мне было позволено посещать родной дом, видеться с мамой и домовым духом Измиром. И так пять лет… до ссылки в Алеранию.

– Ты не права, – покачал головой Велимир. – Я видел в тебе прежде всего сестру.

– И тщательно скрывал это, – тихо, почти шёпотом добавила я. – Но оставим детские обиды. Я рада нашему разговору и тому, что ты уже раза три улыбнулся в моём присутствии. Тебе идёт хорошее настроение, Велимир. Постарайся почаще ему предаваться.

Брат улыбнулся в четвёртый раз, а я продолжила:

– Так-то лучше! Запомни: будешь часто хмурить брови, на лбу появятся преждевременные морщины. А тебе они ни к чему – молодой жене нужно соответствовать, – впервые расслабившись в присутствии императора, я осмелилась на шутливый тон, но острота не слишком порадовала Велимира.

Игнорируя моё недавнее предостережение, он снова нахмурился.

– Не думаю, что Ванесса в восторге от перспективы выйти замуж за старика.

– Тебе всего тридцать два! – я скрестила руки на груди.

– Вдвое больше, чем ей, – парировал Велимир. – Не хотелось бы, знаешь, повторить судьбу отца.