Лукавый рыцарь

Глава 3

Капитан Макс Александров, подбоченившись, стоял посреди пустого кабинета — прощался. Стол, прежде заваленный папками с делами, а сейчас девственно чистый, оказался орехового цвета. Макс уже и забыл об этом. За окном, тоже теперь не заваленным бумагами, раскинулось Замоскворечье. Пока еще неприглядно-весеннее, серое, ощетинившееся черными ветками голых лип, и укутанное смогом. Макс будет скучать по этому виду.

— Медитируешь?

В кабинет зашел теперь уже бывший начальник, похлопал по плечу:

— Давай, Максим Иванович, не посрами родные стены, и не поминай лихом, — начальник невесело усмехнулся. — Желаю… Желаю, чтобы все у тебя срослось на новом месте, вот, чего я тебе желаю.

Макс был благодарен. Его шеф, теперь уже бывший, был мужиком жестким, но правильным, въедливым, придирчивым. Иногда — вспыльчивым, но в целом справедливым. Про нового начальника Макса слухи ходили самые разнообразные. В должность вступил недавно, кое-кого подвинул с насиженных мест, но костяк коллектива сохранил, что скорее говорило в его пользу. И вот нашлось место и для Макса.

— Важняк будешь, — шутил начальник, провожая Макса до лифта.

— Так точно.

Бывший шеф усмехнулся:

— Ну, должность у тебя подполковничья, так что в майорах не засидишься. Но и легкого старта я тебе не прогнозирую, погоняют тебя по Россиюшке.

Макс кивнул, он тоже думал об этом всю ночь. Оказаться в Центральном аппарате Следственного комитета — уже уникальная возможность. А тут еще и перевод в Первый отдел… Макс нервничал, скрывать это от себя не имело смысла.

Он попрощался с коллегами. Со многими он проработал не год и не два, не один пуд соли съел, знал подноготную каждого. Да и о нем коллегам все было известно.

Как сложится на новом месте — вопрос.

***

Новому начальнику Макса — Ивану Евсеевичу Берестову — было около пятидесяти. Моложавый, бодрый, подтянутый, в прекрасной физической форме, он встретил Макса в своем кабинете, поднялся из-за стола.

— Рад, рад, — он охотно, с силой, пожал руку Макса. — Наслышан о ваших успехах. Надеюсь, сработаемся.

Макс тоже на это надеялся.

— Готов приступить…

Они устроились напротив друг друга. Иван Евсеевич не занял свое место за рабочим столом, предпочел сесть напротив Макса, за брифинг-приставкой. Положил руки на стол и будто бы сразу лет на десять постарел — взгляд стал светлым и цепким.

— Это хорошо, что вы готовы, Максим Иванович… Потому что дело вам предстоит не из легких.

Он потянулся к своему столу: на углу лежала стопка документов, Берестов снял верхнюю папку.

— Здесь вводные по вашему первому делу в составе Центрального аппарата, ознака́мливайтесь и задавайте вопросы. От нас с вами ждут оперативного включения в работу следственной группы, которую, к слову, вам и предстоит возглавить.

Макс быстро прочитал убористо написанный лист.

— Хабаровск? — он поднял голову на начальника отдела.

Тот кивнул.

— Все так, все так. Убитая — не просто предприниматель, она еще и кандидат в мэры… Так что подоплека, сам понимаешь, довольно непростая. — Макс машинально отметил, как новый начальник все-таки перешел на «ты». — Дело передали нам. Подробнее с материалами ознакомишься на месте, а вот вводные, изволь, получи сейчас, чтобы лететь в Хабаровск с уже согласованным планом следственных действий. Итак, убитая, — он поднялся, прошелся по кабинету, — Надежда Осиповна Мейер, владелица банка «Мейер» и строительной фирмы «Мейер-групп». По дальневосточным меркам — крупная фигура, участвовала в тендерах, из последних выполненных заказов — набережная Амура и стадион, жилые комплексы А-класса, торговые центры по всему Дальнему Востоку. В общем, там и конкурентов, «овер-дофига», как говорит моя дочь, — в глазах начальника на мгновение мелькнуло тепло и лукавая усмешка.

— Из материалов дела следует, что Надежде Мейер тридцать один год. Не слишком ли молода для такого бизнеса?

Иван Евсеевич кивнул:

— Правильно озадачиваешься. Посмотришь, пока лететь будешь, там ребята справку сделали по всем основным фигурантам. Так вот, отвечая на твой вопрос, Надежда Мейер — вдова местного авторитета Садового, убитого пять лет назад в перестрелке. Под ним была торговля лесоматериалом и кедровым орехом.

Макс кивнул: оба направления — и лес, и орехи — на Дальнем Востоке часто контролировались криминальными структурами, как и торговля икрой, рыбой и подержанными автомобилями. Было только удивительно, что молодая супруга получила доступ к деньгам и активам убитого Садового. Макс уточнил:

— Мейер унаследовала бизнес мужа?

— Не совсем, она получила отступные. И, как видишь, довольно щедрые.

Шеф остановился напротив Макса, посмотрел на него многозначительно. Макс покачал головой:

— То есть версию криминального следа со времен смерти Садового не исключаем?

— Не исключаем, — Иван Евсеевич кивнул. — Особенно в свете того, что оргпреступность в крае одна из старейших в стране. И хоть лидеры группировки давненько сидят, а иные уж и на том свете, а нет-нет, да что-то нехорошее мелькнет. Так что… дело тебе не обещаю легкое. Зато о́пера в помощь тебе даю отличного, Саню Нефедова, знаю его еще из питерского Главка … Мы пару раз вместе с ним работали, вот такой мужик.

И Иван Евсеевич улыбнулся по-мальчишески широко, открыто и поднял вверх оба больших пальца. И улыбка эта, деловитый тон, с которым они общались так просто, будто давно друг друга знали, тепло отозвалась в сердце майора Александрова. Напряжение, которое он улавливал с момента назначения на новую должность, медленно таяло.

— Собирайся. Погода, говорят, там сейчас премерзкая, так что не на курорт тебя отправляю. — Он направился к своему рабочему месту. — Семья как, устроена?

Макс удивился, кивнул. На его памяти начальник впервые интересовался семьей и тем, насколько ей комфортно.

— Супруга работает, дочь в садике. Мама моя с отцом на пенсии. Перебрались к сестре в Смоленскую область, там свой дом. У супруги семья в области живет.

Он внимательнее пригляделся к новому начальнику. Иван Евсеевич помрачнел:

— Это плохо, что далеко все… Ну, постараемся при необходимости помочь.

Он протянул руку для рукопожатия. Макс поднялся:

— Да она уже на опыте… Думаю, справятся.

Начальник рассмеялся:

— А это не нам с тобой решать. У меня супруга из семьи потомственного подводника, а у них во флоте как принято? Мужики в моря́, а жены команды остаются под присмотром супруги капитана подлодки… Вот и у нас так заведено.

Макс сдержанно улыбнулся. Он не был уверен, что Аделия обрадуется вниманию, чужих людей она воспринимала настороженно. Хотелось бы успеть ее как-то подготовить, но времени катастрофически не хватало. О том, что супругу придется так скоро огорчить предстоящей командировкой, даже думать не хотелось. И что-то подсказывало Максу, что быстрой она не будет.

Глава 4

Тем временем Аделия вела прием одной из своих постоянных клиенток. Ольге Вадимовне исполнилось пятьдесят пять, и последние шесть лет она жаловалась на бессонницу.

— По вашему совету я веду дневник сновидений… — Дама достала из сумочки темную тетрадку, положила на стол.

Из приемной послышался глухой стук и визг работающего шуруповерта. Аделия прижала указательным пальцем пульсирующий от боли висок и вымученно улыбнулась. Клиентка покосилась на плотно закрытую дверь:

— У вас ремонт, да?

— Не совсем. Давайте не будем отвлекаться, — она придвинула к себе тетрадь, открыла ее на последней, исписанной аккуратным почерком записи.

В приемной что-то грохнулось и приглушенно выругалось.

Аделия поднялась.

— Простите, Ольга Вадимовна, я все-таки погляжу, что там…

— Конечно-конечно! — в глазах пожилой дамы блеснуло любопытство.

Аделия обошла стол и вышла в приемную как раз в тот момент, когда Тимур Альбертович в потрепанных джинсах и пыльной рубашке вполголоса ругался с приглашенным прорабом.

— Я тебе голову сейчас оторву! Я же тебе русским языком сказал, что тут гипсокартон. Ты какого хрена…

В этот момент Бочкин заметил Аделию, стремительно развернулся к ней и загородил собой образовавшуюся в стене дыру. Широко улыбнулся:

— Аделия Игоревна! Надеюсь, мы вам не сильно мешаем?

— Признаться, сильно, — Аделия вытянула шею, посмотрела на чернеющий провал, потом на Таисию, взволнованно прижимающую к груди степлер. — Я надеялась, что разрушение моей приемной будет происходит в более… камерной обстановке. И не на моих глазах.

Бочкин поднял вверх руку — в другой он сжимал шуруповерт.

— Ваша правда! Мы будем тише мышек! Ни звука, ни писка, верно я говорю, СанСаныч?

Последнее было обращено к прорабу, который на вопрос был готов разразиться новой тирадой возмущений, но получил тычок в бок и, хмуро скривившись, смолк.

— Да, — отозвался коротко.

— Я очень на это надеюсь… — Аделия окинула взглядом тонкий слой пыли, осевшей на мебель в приемной. Вернулась в кабинет.

Клиентка, конечно, слышала весь разговор от первого слова до последнего, понимающе кивнула:

— Ремонт — это хуже наводнения.

— Не уверена…

— Как человек, прошедший через оба бедствия, ответственно заявляю, что хуже! После наводнения ты просто выносишь все испорченные вещи на помойку, а тут до последнего надеешься, что что-то удастся спасти.

Она шумно выдохнула и отмахнулась. Аделия заняла свое кресло. Из приемной послышались удары молотка, перемежавшиеся приглушенным окриком «Тише ты!».

Аделия сосредоточилась на чтении дневника. Ольга Вадимовна подошла к заданию творчески, она фиксировала сны со свойственной всем бухгалтерам обстоятельностью: подробно записывала время отхода ко сну, время пробуждения, описывала сон и ощущения после него. Чаще всего они оказывались тревожными и были связаны с семьей клиентки. То она теряла близких в супермаркете, то те уплывали от нее на корабле, оставляя на пристани, то она просыпалась в пустом доме. Боязнь одиночества, страх потерять любимых — довольно частый повод испытывать тревожность.

— А ваша дочь?

— Дочь в Красноярске живет, с семьей, — у Ольги Вадимовны погрустнели глаза.

— Часто видитесь?

— Да где там! Внуков видела три года назад, да и то… — Женщина погрустнела, сцепила руки в замок. —Проездом, как они в отпуск ехали, в Турцию. Денек в одну сторону, денек — обратно. Внуки больше привыкали да боялись нового места…

Она горестно отмахнулась.

— А супруг? — Аделия продолжала читать записи.

— А супруг что, у него работа, любимое занятие.

— Он, кажется, у вас водителем работает?

Ольга Вадимовна кивнула.

— Как с завода уволился, в такси устроился, нравилось ему — все время люди, свои истории. Потом на бизнес-класс перевелся, устроился на постоянную работу водителем руководителя. Публика приличная, и ему приходится соответствовать, — она с гордостью распрямила плечи, но тут же будто потухла, отвела взгляд.

— Что вас все-таки беспокоит на самом деле?

У клиентки приподнялась бровь, приоткрылся рот — ее так и распирало поделиться. Визг шуруповерта только отвелекал. Аделия перевела дыхание, налила кружку чая и придвинула к Ольге Вадимовне. Та молча отпила.

— Мне кажется, у него есть другая женщина.

— Кажется или есть?

Ольга Вадимовна кивнула.

— Уверена в этом.

Женщина работала бухгалтером в крупной строительной фирме, а потому была собранна, внимательна к деталям и немногословна. Собравшись с мыслями, она заговорила:

— Сережа перевелся на бизнес-класс около года назад, и почти сразу я почувствовала изменения. Он стал… легкомысленным…

Аделии едва удалось скрыть удивление, пришлось спрятаться за кружкой чая. Но клиентка, кажется, все равно заметила.

— Не удивляйтесь. Он всегда был довольно сдержанным человеком. А тут — цветы день через день. Да не розы, а… ромашки. Он мне в молодости их не дарил. И все шутит, улыбается. Потанцевать зовет. А какое мне дело до танцполов? Мне пятьдесят пять, и к девяти утра на работу. — Она всплеснула руками.

Аделия понимающе улыбнулась.

— Может быть, ваш супруг пытается сохранить таким образом молодость? — Она закрыла тетрадь с записями и вернула ее клиентке. — Понимаете, все, что вы сейчас перечислили, говорит о смене алгоритма поведения вашего супруга. Но она может быть вызвана совсем другими причинами. Работа с успешными людьми может вызвать ощущение уверенности, добавить остроту в восприятие реальности. Да и гормональный всплеск не будем сбрасывать со счетов.

Клиентка не спорила. Опустила голову, готовясь вытащить из-за рукава решающий аргумент.

— От него часто пахнет женскими духами. И такими… юными, цветочными. Я ходила в магазин, кое-какие запахи узнала. Флакончик стоит под пятьдесят тысяч рублей! А муж говорит, что подвозил кого-то.

Аделия улыбнулась:

— Но это может быть правдой, если ваш муж — водитель. По долгу службы он может подвозить разных людей, и некоторые из них могут быть надушены.

Она пыталась успокоить клиентку. Или вернуть ей способность к критическому мышлению.

— Вы не понимаете! — Ольга Вадимовна воодушевилась. — То, что я заметила, это неплохие реплики модных сейчас у девушек двадцати-двадцати пяти лет ароматов. И он ухаживает за кем-то, понабрался модных словечек, рецептов, фильмов, стал разбираться в музыкантах… Ходит в спортзал, чтобы вы понимали… Я уверена, что дело в другой женщине. И я… беспокоюсь. — Ольга Вадимовна всхлипнула. — Я боюсь остаться одна. И совершенно не понимаю, что делать. Признаться ему, что я все знаю… это очень унизительно, в моем-то возрасте. А делать вид, что ничего не происходит, вообще невыносимо!

В голове Аделии созрел план.

— Ну, сперва надо убедиться в том, что ваши подозрения — не только ваши подозрения.

Слезы на щеках Ольги Вадимовны высохли в одно мгновение.

— Что вы имеете в виду.

— Позвольте пока подержать вас в неведении, — Аделия улыбнулась. — Мне нужно кое-что проверить и подготовить.

Дама подалась вперед, от любопытства у нее разгорелся румянец на щеках:

— Мы будем совершать приворот?

— О нет! — Аделия ужаснулась. — Вы же знаете, я не занимаюсь любовной магией… Я вам позвоню через пару дней, договорились?

Она проводила клиентку, отменила остальные записи и отправилась гулять — сидеть в офисе, переполненном пылью и приглушенными криками строителей у нее не осталось сил.

***

В офис она вернулась через три часа, Таисия как раз выметала последний мусор.

— Посмотрите, как хорошо вышло! — она посторонилась.

Приемную теперь было не узнать.

Стол Таисии переехал от окна к стене кабинета Аделии. У подоконника, сверкая хромированными боками, темнела новенькая кофе-машина, установленная на массивной, в цвет остальной мебели, тумбе. В ней, как могла догадаться Аделия, уже прятались чашки, чайники, упаковки с кофе, сахаром и прочими прелестями. Рядом с тумбой пристроился небольшой холодильник, отделанный точно таким же деревом, как остальная мебель. Рядом с холодильником — шкаф с личными вещами Таисии и высокий стеллаж для документов. Напротив рабочего места секретаря красовался уже знакомый Аделии диван. К нему прибавился низкий кофейный столик со стопкой мужских и женских журналов.

Дверь в бывшую кухню стала шире, массивнее. Рядом с ней висела табличка из матового золота. «Частный детектив Бочкин Тимур Альбертович», — значилось на ней. Аделия обратила внимание на дверь собственного кабинета — та стала такого же светлого дерева, как и дверь в кабинет Бочкина, что добавляло приемной элегантности и дороговизны.

Секретарь заметила взгляд Аделии.

— Тимур Альбертович, когда свою дверь устанавливал, велел и вашу заменить, чтобы в приемной не было «шантарарама», как он выразился… Красиво… Вам не нравится? Он и вам табличку заказал, только не рискнул повесить.

Девушка протянула начальнице золотистую пластинку. «Аделия Мило», — значилось на ней.

— Нравится, — Аделия вернула пластинку. Она смирилась с тем, что допустила в свою жизнь человека-тайфун. «Может, оно к лучшему, столько энергии у человека», — с сомнением подумала она.

Таисия просияла.

— Тимур Альбертович волновался.

— Он уже уехал?

— Нет! Кабинет свой обживает!

Аделия толкнула дверь «частного детектива».

— Итак, «Аделия Мило» и ни слова больше, — громко произнесла она, устраиваясь в широком кресле, обитом темно-шоколадной искусственной кожей. На контрасте с орехово-золотистой приемной, свой новый кабинет Тимур Альбертович обустроил в темно-благородных оттенках.

Бочкин вынырнул из-под стола, ударился макушкой, сквозь зубы выругался. Плюхнулся в кресло.

— А как бы вы предпочли?

— Гадалка, прорицательница, экстрасенс в пятом поколении… — Аделия откровенно веселилась, наблюдая, как от каждого ее слова Бочкину становится больно. — Что такое? Вас что-то не устраивает?

— Меня все устраивает! Кроме того, что деятельность экстрасенсов и целителей запрещена уголовным законодательством. Вы, кажется, психолог, вот давайте на том и будем стоять.

Аделия положила ногу на ногу.

— Ничуть не запрещена, если нет мошенничества. И потом, как в эту схему мы уложим гадание на Таро и кофейной гуще?

— Будем считать это вашим методом войти в контакт с клиентом… — Бочкин хмурился.

— Трудно нам с вами будет, Тимур Альбертович! — заключила она и рассмеялась.

Бочкин поднял с пола сверток с шурупами, шуруповерт и принялся прикручивать дверцы к шкафу для документов — тоже темного дерева с темными стеклами. Инструмент в его руках гневно взвизгнул.

— Ладно, не сердитесь. Лучше скажите, завтра у вас уже кабинет будет готов к приему клиентов?

Бочкин оглянулся. Отложил шуруповерт, подбоченился.

— Да.

— Тогда как вы смотрите на то, чтобы взяться за дело? Ко мне сегодня приходила клиентка, она уверена, что у ее мужа любовница. По-моему, это как раз сфера вашей деятельности?

Бочкин пересек кабинет. Сел в кресло напротив Аделии.

— Так, давайте вводные.

— Да нет особо никаких вводных, — Аделия, посмеиваясь, пересказала разговор с Ольгой Вадимовной. — Если вы не против, я ее приглашу и с вами познакомлю. А там уж вы сами договаривайтесь как и что.

Бочкин просиял:

— Я даже скидку ей организую!