Лукавый рыцарь

Глава 5

Рано утром, когда Макс собирался в аэропорт, он старался не шуметь. Осторожно выбрался из-под одеяла — часы показывали только пять утра, прошел в ванную. Когда вышел, в квартире пахло свежемолотым кофе.

— Ты зачем проснулась, солнце? — он подошел со спины, обнял жену и поцеловал курчавую, остро пахнущую домом макушку.

Аделия улыбнулась:

— Завожу новые семейные традиции. Провожать тебя в командировку…

— Я думал, наоборот, тебя не будить… — он обхватил ее под грудью и прижал к себе.

Аделия положила прохладную ладонь поверх его руки, опустила голову на плечо, засмеялась:

— Фигушки.

Ее смех согревал. Приятное тепло растеклось в груди, защекотало лопатки, будто под ними стали расти крылья.

— Если не можешь остановить безумие, возглавь его… Давай пить кофе, — Аделия хлопнула его по руке и попробовала высвободиться.

Не тут-то было — Макс только крепче к ней прижался, приподнял над полом. Развернув к себе, коснулся губами уголка губ жены. Вдохнул молочно-фруктовый аромат.

— Что бы я без тебя делал?

Приоткрыл губами губы Аделии. Он целовал опьяняюще сладко. Пальцы волнующе нежно касались кожи, зарывались в густые волосы любимой женщины, когда ее руки обвивали его шею. Аделия, отстранившись, улыбнулась:

— Как я и утверждала раньше, пропал бы!

— Как и прежде, соглашусь и не стану даже пытаться спорить, — Макс еще раз поцеловал ее.

Они устроились за столом, локоть к локтю. Молчали. Над кружками с горячим кофе витали незаданные вопросы, сомнения, которыми никто из супругов не хотел нарушать хрупкое равновесие этого раннего утра.

Макс сделал большой глоток кофе, наблюдая, как Аделия в задумчивости помешивает свой изящной ложечкой.

— Тебе, вероятно, позвонит Пелагея Всеволодовна, супруга моего нового начальника.

Аделия отложила ложечку, посмотрела на мужа.

— Зачем?

Макс смутился — он всегда смущался под таким прямым и пронизывающе-проницательным взглядом супруги. Откашлялся, выторговывая себе дополнительное время, чтобы собраться с мыслями.

— Как я понимаю, у нее тоже есть свои традиции, она знакомится с семьями следователей, которые работают с ее мужем.

В глазах Аделии удивление сменилось озадаченной подозрительностью, затем — равнодушной покорностью.

— Хорошо, пусть звонит, — она пожала плечами. — Ничего плохого в этом не вижу.

У Макса отлегло от сердца, все-таки супруга с рождением Насти стала более замкнутой, меньше подпускала к себе посторонних, а история с испорченным отпуском, в ходе которого ее едва не убили , заставила быть осторожнее с новыми знакомствами.

— Я попрошу Бочкина, чтобы присматривал за вами, — зачем-то проговорил вслух то, что Аделии знать не полагалось. И почувствовал, как краснеют уши.

Та фыркнула:

— Нашел на кого нас оставлять. Твой Бочкин, между прочим, разворотил мне половину приемной…

— Прямо-таки разворотил?

Аделия кивнула и показала, разведя ладони, размер дыры, которую проделал приведенный Бочкиным прораб:

— Здоровенную дыру в стене сделал. А чтобы ее замаскировать, дверь широкую поставил. И мою дверь заменил, представь.

— То есть ты все-таки в плюсе? — Макс прищурился, поглядывая на жену через край кружки.

Аделия вздохнула:

— Не нравится мне это все…

— Напомню, тебя никто не заставлял в это ввязываться. Ты даже сейчас еще можешь отмотать все назад и сказать «нет», — Макс отставил кофе, положил ладонь поверх руки Аделии. — Помнится, говорить «нет» — было одним из твоих самых востребованных навыков, когда мы только познакомились.

Аделия рассмеялась.

— Не знаю, Макс. Мне уже как-то неудобно. Да и Нина у него в положении.

Макс закатил глаза и, потянувшись через угол стола, чмокнул жену в щеку:

— Твоя доброта тебя погубит, солнце… Все, я в аэропорт!

Он заторопился. Снизу позвонил водитель, Макс подкатил чемодан к двери, подхватил куртку.

— Как думаешь, ты надолго?

Макс мог врать только вот так, набегу. Поэтому просиял, что опасный вопрос прозвучал не за столом, когда он сидел напротив супруги, а сейчас, когда одной ногой уже стоял на пороге.

— Думаю, я «молнией», — он поцеловал жену в губы и выскочил на лестничную клетку. — Не волнуйся!

Квартира опустела в одно мгновение, как обычно случается, когда из нее уезжают дорогие тебе люди, вот так — надолго и с вещами, унося на своих плечах толику тепла и уюта. Обняв себя за плечи и продолжая изучать деревянный рисунок закрытой двери, Аделия прошептала:

— Ну-ну…

Глава 6

Под крылом самолета расстилался Хабаровск. Город выгрызал себе место, зажатый с одной стороны обледенелым Амуром, а с другой — укрытой снегами тайгой, отодвигал пологие сопки. Он словно говорил новоприбывшим, что здесь нет той привычной жителю Центральной части России цивилизации, но ее росток — прочный, кряжистый, напористый, не вырвешь.

— Надо было лететь вечерним рейсом, — зевнул Нефедов, протирая глаза.

С назначенным в следственную группу оперативником они с Максом встретились по дороге в аэропорт. Высокий, как жердь, угловатый подполковник Нефедов, усаживаясь в машину, пожал Максу руку. Пояснив, что «только сейчас с дежурства», он спрятал руки под мышками и отключился. Стоило автомобилю притормозить у здания аэропорта, чутко проснулся. В мрачном молчании прошел регистрацию и посадку, буркнув только «С хрена́ ли с посадкой к Ебурге билеты взяли!». И уже в салоне самолета отключился основательно. Нефедов предупредил, что будить его стоит только в случае пожара или наводнения, а в остальных — дать выспаться, а потому Макс его не беспокоил, только иногда поглядывал на посапывающего оперативника: тот во сне улыбался и иногда называл его «Ирунчиком».

— Зато весь день впереди, — отозвался Макс.

Его длительный перелет как раз не утомил, за почти тринадцать часов в пути он успел перечитать на два раза все вводные по делу, набросать основные версии. В Екатеринбурге, во время пересадки, он тщательно изучил открытые данные из биографии убитой, ее бывшего мужа, отчетность банка «Мейер» и строительной фирмы. Проверил скандалы-интриги-расследования и пополнил ими блокнот с рабочими версиями. На пути из Екатеринбурга в Хабаровск успел поспать, так что сейчас чувствовал себя вполне бодрым, и первым направился к неприметному человеку в гражданском, шагнувшему им навстречу.

— Роман Олегович Юрсулов, старший следователь по особо важным делам, — протянул тот руку и цепко вгляделся в лицо Макса, — я думал, вы постарше…

— За «постарше» здесь отвечаю я, — Нефедов выдвинулся вперед, пожал ему руку и мрачно улыбнулся, представляясь. — А ничего у вас погодка, сибирская.

— Держим марку… — Юрсулов сухо кивнул. — Сразу в отдел поедем или сперва в гостинице разместитесь, отдохнете?

Нефедов вопросительно посмотрел на Макса, сразу подчеркнув, кто теперь в этой компании главный. Макс кивнул:

— В отдел. А по дороге расскажете подробности по делу, которые не вошли в справку, ладно?

Тот согласился без особого энтузиазма.

Он был старше Нефедова, во всяком случае, выглядел старше — его выдавала обветренная кожа на щеках, лучики-морщинки в уголках хитроватых и внимательных глаз. При этом Юрсулов располагал своей сдержанностью: Макс оценил тактичный намек на свой возраст и низкое звание. Из материалов дела следовало, что служил Роман Олегович в должности подполковника, то есть был по званию выше Макса, однако возглавить следственную группу как представителю Центрального аппарата СК России предстояло именно Максу. Юрсулов мог бы сразу занять агрессивную позицию, однако сдержался.

Вместе прошли к припаркованному у здания аэропорта автомобилю — представительному темно-серебристому «китайцу» Лифан.

— Хорошо бегает? — сразу заинтересовался Нефедов.

Роман Олегович отозвался уклончиво:

— Нормально…

Он сердито повел плечом, явно не готовый поймать «наживку». Молча сел за руль, дождался, пока гости загрузят чемоданы в багажное отделение внедорожника и разместятся — Макс сел на переднее пассажирское место, Нефедов развалился сзади, вытянул длинные нескладные ноги и поежился. Погодка в Хабаровске была скверная, как и обещал Иван Евсеевич: ветрено, промозгло, но при этом солнечно. Последнее обстоятельство добавило парочку пунктов к хорошему настроению: Нефедов улыбался.

— Так что по делу Мейер, — напомнил Макс, когда они выехали на шоссе.

Мимо них пролетали обжитые районы Хабаровска, с приземистыми девятиэтажками, окруженными широкими проспектами, и тощие, придавленные сугробами кусты по обочинам. Весной наверняка ровно подстриженные газоны будут укрыты разномастными бархатцами, затейливо изукрашены, но сейчас, куда ни посмотри, Макс видел только темно-серый, уставший снег.

Юрсулов помолчал — перестраивался в крайний левый ряд.

— Основное, в принципе, в выписке значится, — проговорил он, наконец. — А остальное в деле проще посмотреть. Я вижу одно, вы — другое, на то вы и Москва.

— Хорошо. Сформулирую вопрос иначе, — Макс смотрел по сторонам: на соседних сопках появились яркие островки современных высоток — словно оазисы в ледяной пустыне.

Роман Олегович хмыкнул:

— Попробуйте…

— Есть что-то, чего в материалах дела нет, но вы мне хотели бы сообщить, как следователь, который ведет расследование.

Роман Олегович на этот раз молчал долго. Они въехали в город — просторный, основательный, скроенный на широкую руку, со скверами, проспектами, площадями и куполами соборов, пока нахохленный и неприветливый, но улыбающийся будто бы сквозь казачьи усы.

— Надежда Мейер была непростой бабой, неудобной, — заговорил Юрсулов, полоснув взглядом по зеркалу заднего вида, из которого его затылок буравили светлые глаза Нефедова.

— Что значит «неудобной»?

— А то и значит… Или вы думаете, что отступные в размере трети официальных активов Садового ей за красивые глаза отдали?

Макса тоже этот эпизод в биографии убитой интересовал.

— Да, кстати, как так получилось? Ее разве не проще было убрать, как и Садового?

Юрсулов усмехнулся:

— Выходит, не проще… — он покосился на Макса. — Красивая она была, и умная, как змея. Бо́льшая часть активов Садового разошлась по его партнерам, а часть и конкурентам отошла. А на часть — строительный холдинг, в частности — Надежда права заявила. Поговаривают, прямо на сходку и явилась, с единственным охранником. И сказала, мол, по беспределу мужа моего убили, не девяностые сейчас, делитесь, говорит. Ее сперва вышвырнуть хотели. Но кто-то из старших, из прежних воров в законе, которые еще в силе были, встали на ее сторону... Так Надежда получила абсолютно легальный кусок пирога. Потом уже банк открыла, несколько образовательных центров… Парки, вон, оборудовала… — Он кивнул на аккуратный сквер, мимо которого они как раз проезжали. — И прошу обратить внимание, ей тогда лет двадцать пять-двадцать шесть было, соплячка, в сущности… а с характером.

— Иными словами, у Надежды среди местных криминальных авторитетов была своя «крыша»? — сообразил Макс. В этой связи доводы местного следствия об отсутствии криминального следа выглядели не вполне убедительными.

Роман Олегович припарковал свой «Лифан» у современного восьмиэтажного здания кофейного цвета — Хабаровского управления СК, заглушил двигатель, но выходить из салона не торопился.

— «Крыша» — это немного не то, что я имел в виду. Уважали ее тут, вот о чем сказать хотел…

— Это, если говорить о старом криминалитете. А новый?

Юрсулов рассеянно пригладил вихры на макушке:

— Новый? Новым ворам старые законы-то не писаны... Но и на рожон не лезут без нужды. Да и времена сейчас все-таки не те. А Надежда Осиповна вела дела ровно, ни с кем не пересекалась.

Макс усмехнулся:

— Вы создаете просто идеальный образ успешной предпринимательницы.

Следователь повернулся к нему, посмотрел с издевкой:

— В самом деле? В столицах таких не водится?

— В столицах водится всякая рыба, — с нажимом ответил Макс. — Но Надежду Мейер убили, и версия, что убили партнеры по бизнесу или в порядке разборок с «крышей» — вполне рабочая. Я надеялся, что вы меня переубедите, но нет.

Роман Олегович развел руками:

— Да уж куда мне… Вы теперь тут главный, вам и карты в руки.

Он порывисто дернул ручку и вывалился из салона.

Нефедов крякнул:

— Ревнует мужик…

Макс это тоже понимал. Нефедов положил ладонь ему на плечо:

— Ты все правильно спрашиваешь.

Максу не нужна была поддержка, но ощущение тыла оказалось ободряюще приятным. Он коротко кивнул.

Следующие несколько часов он изучал дело, опрашивал оперативников, нашедших тело Мейер, изучал только что пришедшие экспертизы: Надежда умерла в результате удара по голове твердым тупым предметом округлой формы в область затылка. Криминалисты считали, что удар нанесен человеком на десять-пятнадцать сантиметров выше жертвы, то есть, учитывая рост самой Надежды в сто семьдесят восемь сантиметров, получалось довольно прилично. Ну и говорило скорее за то, что убийца — мужчина, женщин с таким ростом не так уж и много.

В поле зрения камер видеонаблюдения попали двое в темной одежде, которые отъезжали от дома Мейер примерно в момент убийства. Проследить за автомобилем и установить его владельцев пока не удалось, но поиски велись.

«Надо же, как все ловко», — подумал Макс. Произошедшее все меньше походило на случайное убийство, случившееся «по хулиганке». И все больше — на заказное. А это уже совсем иной уровень подготовки и мотивации. Ищи, кому выгодна смерть, и ты найдешь убийцу — аксиома простая, вбитая в головы следователей со студенчества. Беда только в том, что чем заметнее жертва, тем шире круг выгодоприобретателей от ее смерти: помимо прямых наследников, подключаются партнеры по бизнесу, конкуренты, обиженные работники, оскорбленные возлюбленные… список можно было продолжать долго.

Макс отложил дело.

— Что думаешь? —Спросил молчавший все это время Нефедов.

Пока Макс возился с документами, он разузнал, где в здании столовая, чем там кормят, принес Максу булочку с курагой и раздобыл приличный кофе — принес в большом термосе, тоже добытом неизвестно у кого.

— Думаю, что стоит начать с ближнего круга.

Нефедов склонил голову к плечу:

— Я тут слышал, у Мейер конфликт с нынешним мэром разразился, в прямом эфире. За три дня до убийства. Если ее тут так все любили и уважали, как друг Юрсулов утверждает, то Мейер могла быть серьезным конкурентом на предстоящих выборах.

Он многозначительно замолчал. Макс прикинул: такая информация — о конфликте с мэром — должна была ему попасться в Сети. Но не попадалась. И в деле ни слова.

— Откуда инфа́?

Нефедов усмехнулся.

— Материал замяли, с записей вырезали. Но что попало в интернет, то пропало, сам же знаешь… Но как ни прячь, знающие люди все одно найдут.

— А ты-то где раскопал?

Лицо Нефедова стало непроницаемым:

— Агентурная информация!

Макс прищурился.

— Ну что ж, проверим и ее… На каком телеканале была передача, говоришь? Вот с получения записи, пожалуй, и начнем, в архивах-то она должна остаться!

***

Юрсулов к тому времени уже отчитался перед своим собственным начальством, поделился первыми впечатлениями после встречи с «москвичами».

— То есть рабочими контактами интересуются в первую голову? — задумчиво резюмировал начальник.

Роман Олегович напряженно кивнул. Непрозвучавший вопрос о конфликте между убитой и действующим мэром висел между ними, Юрсулов не планировал его озвучивать и повторять то, что уже говорил накануне: прятать эти данные от «важняка из столицы» не стоит, их слишком легко найти самостоятельно, а на местную следственную группу утайка бросит неприятную тень. Он лично проверил эту версию и уверен в непричастности мэра. Так что не видел проблемы в том, чтобы чиновника опросил еще разок московский следователь.

Но начальство решило иначе.

И теперь нервничало.

«Черт его знает, — думал Юрсулов, рассеянно прислушиваясь к шуму автомобилей за окнами, — может, оно и к лучшему, что дело столице передали, мне нервы трепать меньше будут».