- -
- 100%
- +
Пушистик издал крик, указывая клювом вниз. Из пелены облаков проступил остров. Изумрудный, увитый густыми лесами, с золотыми песчаными берегами. Его окутывала мягкая дымка духовной энергии, а в центре, словно око мира, поблёскивало озеро.
— Подходит, — кивнул Сян Лю.
Орёл начал снижение, плавно паря над кронами древних деревьев. Ветер ласкал лица, а рокот моря остался далеко внизу. Они плавно приземлились.
— Как мне звать тебя? — спросила Чаньэ, когда они ступили на землю. — Приёмным отцом или братом?
— Зови меня Наставником, — наконец произнёс Сян Лю, опустив взгляд на песок. Слово отозвалось в груди странной тяжестью. Ответственность. Он не думал, что, когда произнесёт его вслух, оно прозвучит так... по-настоящему.
Чаньэ, сидевшая на корточках у разгорающегося костра, внимательно кивнула, словно принимая его слово как нерушимую клятву. Она просто приняла.
— Хорошо, Наставник, — тихо сказала она, и это слово заставило Сян Лю отвести глаза. Пушистик, уже в человеческом облике — юноша в светлых одеждах, сделал вид, что возится с рыбой, но на губах его играла улыбка. Он знал, каким трудным был для друга этот первый шаг в новую жизнь. Рыба источала аромат дыма и свежих трав. Чаньэ ловко разделила духовные персики и ягоды с листьями, источавшими пряный дух. Её руки не дрожали, хотя это был её первый вечер за пределами родной пещеры, первый ужин в
чужом мире, с демоном и птицей, получивший человеческое облик. Теперь, они стали её семьёй.
— А тебя как называть теперь? «Линь подойдёт?» —спросил Сян Лю, не глядя на Пушистика, но отчётливо ощущая его присутствие.
Юноша рассмеялся — мягко, без вызова.
— Линь. Конечно, хозяин. Если это имя дал мне ты.
Сян Лю едва заметно кивнул.
— Линь. Теперь я тебе не хозяин.
— Хозяин, — упрямо повторил Линь. — Я триста лет так тебя называл! Про себя.
— Ладно, — сдался Сян Лю. — Неважно. Зови как хочешь. Это всего лишь имена.
Они сидели у костра, трое среди дикого острова, забытые миром, уже ставшие частью иной, новой жизни. Огонь потрескивал, отражаясь в глазах каждого.
— Завтра, — негромко сказал Сян Лю, обращаясь к обоим, — начнём с управления дыханием. Это основа основ. Чтобы повелевать силой, а не стать её рабом.
— Я готова, — отозвалась Чаньэ.
Хорошо, хозяин, — кивнул Линь. — А я позабочусь о пище. И в ночной тиши море пело свою древнюю песню, словно благословляя их новую судьбу.
***
С тех пор как они построили своё убежище на острове, окружённом лазурной водой, прошло немало времени. Дом, созданный с помощью древней магии, был прост, но надёжен — стены из зелёного бамбука и тёплого песка, крыша из переплетённых лиан, укреплённая мерцающими магическими печатями. Он служил защитой от палящего солнца и проливных дождей, что иногда обрушивались на остров с неистовой яростью тропических штормов. Сян Лю настоял, чтобы у Чаньэ было отдельное помещение. "Она же девочка," — говорил он, хмуря тёмные брови. Это было продиктовано приличиями, о которых он помнил из прошлой жизни. Когда-то в Дахуане, в мире, где он носил имя Фан Фэн Бэй, у него была младшая сестра, и теперь он пытался воскресить в памяти, как её воспитывали заботливые няни. Но была и другая причина — в глубине души он не знал, как находиться рядом с Чаньэ постоянно, как справляться с её изучающим взглядом.
Но Чаньэ была особенной. Чистая, как талая вода горных ручьёв, бесхитростная, как утренняя роса, и дикая, как нетронутая природа вокруг. Она искренне не понимала, зачем оставаться одной, если рядом есть те, кто не боится твоей сущности, кто принимает тебя целиком. Когда ночь опускалась на остров густой чернильной пеленой, и звёзды вспыхивали над океаном подобно россыпи драгоценных камней, она тихо, словно призрак, кралась в общее пространство. Там, она устраивалась в углу, свернувшись клубочком, точно маленький дракон, тоскующий по теплу родного гнезда. Со временем, набравшись смелости, она начала пристраиваться рядом с Линем, забираясь к нему под широкий плащ. Он никогда не протестовал, несмотря на неодобрительные взгляды Сян Лю. Линь и сам ещё только делал первые неуверенные шаги в человеческом облике, и ему, как и Чаньэ, предстояло привыкнуть к правилам приличий, которые так заботили их наставника. Линь с радостью делил с ней тихие вечерние часы. Их смех звенел серебром в воздухе, наполненном солёными брызгами и ароматом цветущих лиан. А иногда они молча слушали печальную мелодию, летящую из флейты, вырезанной из кости морского демона. Сян Лю играл, сидя поодаль от них, его длинные пальцы словно говорили то, чего не могли выразить губы, а тёмные глаза отражали отблески звёзд и печаль, понятную лишь ему одному.
Линь незаметно для себя принял роль настоящего старшего брата — терпеливого, заботливого, готового выслушать и защитить. И Чаньэ тянулась к нему, ища то душевное тепло, которого не могла найти в строгом и молчаливом наставнике.
Когда тяжесть тренировок утомляла тело и разум, Линь и Чаньэ принимали истинные формы. Небо содрогалось от крика птицы и рёва юной драконицы. Их воздушные погони, полные радости, не имели победителей, только восторг свободы. Иногда Чаньэ скрывалась в морских глубинах, выплёвывая на берег дары океана: рыбу, кораллы, даже редкие жемчужины и блестящие чешуйки исчезнувших существ.
Сян Лю наблюдал за ними. И внутри, постепенно что-то оттаивало.
Он тоже уходил в пучину — туда, где царила тишина и забвение. Лишь в темноте морских глубин он мог отбросить тоску и боль. Иногда он позволял Чаньэ сопровождать его, и та плыла рядом, словно тень, и училась чувствовать ритм течений, безмолвные песни океана и крик древних духов.
Они набирались сил — не по дням, а по часам. Их силы переплетались, словно две половины чего-то большего.
И однажды Сян Лю принял решение, что они готовы проделать длинный путь.
Он встал у костра, в котором дымились сушёные водоросли, посмотрел на Чаньэ и Линя. — Завтра мы отправляемся. На Север, в Бейминь, к Повелительнице Снежных Драконов.
Время пришло.
Линь молча кивнул. Чаньэ просто посмотрела ему в глаза. Её взгляд был чист и безмятежен, полный доверия к решению наставника.
Ночь над островом была тихой. В последний раз, прежде чем уйти в неизвестность, они смотрели на звёзды — трое, чьи судьбы были связаны кровью, магией и тем, что называли доверием.
Утро было ясным. Сян Лю стоял у самого берега, высокий, в своих неизменных белых одеждах, с тенью напряжения на сдержанном лице. Он молча вглядывался в горизонт. С треском и шорохом белых перьев Линь обратился в гигантскую птицу — чисто-белую, с сильными крыльями и острым взглядом. Сян Лю легко, без слов, взлетел на его спину. Чаньэ устроилась рядом.
-На Север- приказал Сян Лю, и огромная птица взмыла вверх.
Ветер усиливался, небо сжималось, превращаясь в ледяную пустоту. Линь летел высоко и бесстрашно, пронзая снежные тучи. Сян Лю молчал, не закрывая глаз, следя за изменяющимся миром. Чаньэ осторожно прижималась к нему.
Через три дня путь привёл их к ледяному хребту, что, казалось, держал небо на своих вершинах. Над одной из гор вился серебряный защитный купол — знак, что там обитель повелительницы снежных драконов.
Глава 1. часть 2. «Повелительница снежных драконов.»
Как только они вступили на заснеженные земли Бэймина, казалось, даже ветер затаил дыхание. Вокруг царила странная, почти пугающая тишина — безмолвие, в котором слышно лишь биение сердца. Чаньэ инстинктивно сделала шаг ближе к Сян Лю. Несмотря на то, что в ней текла кровь принцессы драконов, сейчас она была всего лишь маленькой девочкой в чужом незнакомом мире, а Сян Лю в её глазах уже стал защитником и опорой. Этот робкий жест не ускользнул от его внимания. Он легко коснулся её плеча, словно отгоняя невидимые страхи:
— Не бойся. Скоро ты увидишь свою тётю.
Чаньэ посмотрела на его спокойный профиль, вырезанный на фоне белоснежного пейзажа, и проследила за его взглядом. Сян Лю смотрел на ледяную гору, возвышавшуюся перед ними, величественную и неприступную. Его глаза демона уже видели то, что было скрыто от других: как колышется защитное поле и проявляется рельеф дворца Повелительницы Снежных Драконов, подобно узору, проступающему на морозном стекле.
Через несколько мгновений воздух наполнился звуком, похожим на перезвон тысячи хрустальных колокольчиков. В тот же миг их окружили ледяные вихри, которые закружились, образуя сверкающий круг. Сян Лю из осторожности призвал свою духовную силу — его ладони засветились холодным белым светом, а взгляд стал острым и напряжённым, готовым уловить малейшую опасность.
Вихри вдруг раздвинулись, создавая перед ними прозрачный коридор, ведущий во дворец, который теперь полностью проявился и сиял своим белоснежным великолепием. Стены его, казалось, были высечены из чистейшего льда и украшены узорами, подобными морозным узорам на зимнем окне.
— Пойдём, — тихо произнёс Сян Лю, делая первый шаг по сияющей дорожке.
Чаньэ нерешительно взялась за его рукав, как за единственную опору в этом холодном мире.
— Кто у нас такая трусиха! — подшутил над ней Линь, хотя сам уже дрожал от пронизывающего холода, думая, будет ли в ледяном дворце теплее. Он пытался защититься духовной силой, но даже один взгляд на белую пустыню вокруг заставлял его зябко поёживаться.
Как только они переступили порог дворца, ледяные вихри приобрели очертания стражников — прозрачных фигур с человеческим обликом, словно вырезанных из чистейшего льда, в доспехах, сияющих подобно алмазам. Чаньэ с изумлением разглядывала их и подняла голову, чтобы спросить что-то у Сян Лю, но не успела.
На другом конце огромной белой сверкающей залы из серебристого тумана появилась женщина необыкновенной красоты. Лицо её, прекрасное и безмятежное, как замёрзшее озеро, казалось юным, хотя глаза выдавали мудрость тысячелетий. Её длинные белые волосы струились до самого пола, подобно застывшему водопаду. Она была облачена в белоснежные одежды, усыпанные жемчугом и расшитые серебряными нитями, тонкими, как иней. В руке она держала прозрачный ледяной посох, увенчанный кристаллом, в глубине которого, казалось, плескалась живая вода. На голове возвышался замысловатый головной убор, напоминающий корону из ледяных шипов.
Сян Лю и Линь почтительно склонились в поклоне, а Чаньэ, преодолев робость, шагнула вперёд и низко поклонилась своей тёте. Повелительница медленно приблизилась, каждый её шаг был плавным, словно она не шла, а скользила над полом.
— Сян Лю, девятиглавый демон змеи, ты привёл ко мне мою племянницу. Значит, мой брат наконец нашёл того, кому смог доверить свою дочь. — Её голос, чистый и звонкий, как хрусталь, разнёсся по залу и откликнулся эхом.
Повелительница перевела взгляд на Линя, и уголки её губ тронула лёгкая улыбка, подобная лучику солнца на снегу:
— Тебе, белый орёл, будет нелегко в этом мире льда.
Она протянула руку в сторону Линя, и юноша сразу почувствовал, как тепло разлилось по его телу, прогоняя стужу.
— Немного моей магии согреет тебя.
Теперь настал черёд Чаньэ. Повелительница драконов посмотрела на неё долгим изучающим взглядом, будто видела сквозь толщу времени всю её судьбу.
— Ты повзрослела и подросла, стала очень похожа на свою мать. Уже не ребёнок, но ещё не девушка, — произнесла она мягко, с нотками нежности в голосе.
Затем она перевела взгляд на Сян Лю, и её глаза стали строже:
— Тебе предстоят трудные времена. В тебе сейчас две разные силы — демоническая и божественная моего брата. У тебя десять духовных корней, такое давно не встречалось в нашем мире. Новые силы, которые ты получил, ещё требуют, чтобы ты научился ими управлять, иначе погубишь и себя, и всё живое вокруг, — голос её звучал как приговор и предостережение одновременно. — Здесь, среди снегов и драконов, не спрятать свою суть. Зло выйдет наружу. В тебе много противоречий. У тебя тяжёлый характер, ты знаешь лишь бой и одиночество. Жестокость — неотъемлемая часть твоей натуры, и слишком много крови на твоих руках. Ты жесток к другим, но ещё больше к самому себе.
Она ненадолго замолчала, позволяя своим словам отозваться в сердцах слушающих, потом добавила мягче:
— Но у тебя чистое сердце. Оно разорвано болью, но оно живо. Именно потому мой брат и вернул тебя в этот мир. Возможно, было бы лучше, чтобы ты испил чашу из реки забвения... Ты получил новую жизнь, но сохранил воспоминания, — она задумалась, не сводя глаз с Сян Лю, словно пыталась прочесть в его душе что-то скрытое даже от него самого. — Мой брат поверил, что ты сможешь стать чем-то большим. Он отдал тебе свою силу... и доверил тебе свою дочь.
Повелительница повернулась к Чаньэ и Линю, её длинные одежды зашелестели, словно снег под ветром: - Следуйте за мной.
Служанки и стражи Повелительницы драконов были в основном ледяными марионетками, движущимися с удивительной грацией и точностью, словно управляемые невидимыми нитями судьбы. Но среди них встречались и мелкие духи, мерцающие призрачным светом, как первые звёзды на вечернем небе. Настоящие драконы редко появлялись во дворце — величественные создания проводили большую часть своей долгой жизни в вековом сне, погружённые в грёзы о древних временах и далёких звёздах.
Лишь некоторые из них, любопытные или более молодые, принимали человеческий облик, чтобы побеседовать с Линем или Чаньэ. Девочка легко понимала их язык даже в истинной форме — как все дети драконьей крови, она могла улавливать их телепатические послания, наполненные образами и чувствами древнего народа. Но чаще всего им троим приходилось проводить время в изнурительных тренировках с воинами-марионетками, которыми искусно управляла Повелительница драконов.
Каждый день она усложняла задания, создавая всё более изощрённые препятствия. Иногда даже Сян Лю, с его демонической силой и опытом бесчисленных сражений, с трудом отбивал яростные атаки ледяных воинов, чьи движения были быстры, как зимний ветер, и точны, как удар молнии.
День сменялся днём, но зима в этих краях не знала конца — лишь становилась глубже, чище, строже, подобно совершенствующемуся мастеру, достигающему новых высот своего искусства. Как не прекращались и их тренировки, закаляющие тело и дух.
Повелительница обучала Чаньэ тонкому искусству управления своей драконьей силой, показывала, как различать истоки разных видов магии, направлять энергию подобно реке, меняющей русло, и сдерживать яростные порывы стихии внутри себя. Под её строгим руководством девочка постепенно раскрывала врождённые таланты наследницы драконов. Линь учился стремительно, схватывая на лету сложнейшие приёмы. Он вкладывал всё своё упорство в каждое движение, каждый удар, твёрдо решив стать сильнее, чтобы однажды суметь защитить Сян Лю и Чаньэ от любой опасности. Ни на секунду он не забывал о клятве, данной Повелителю драконов — теперь его жизнь была неразрывно связана с судьбой демона, он стал частью волшебства перерождения, и его предназначение заключалось в том, чтобы всегда быть рядом с хозяином и маленькой принцессой.
Сян Лю... Он присутствовал здесь, среди снегов и льдов, и всё же, казалось, часть его души где-то далеко, словно тень на грани двух миров. Он терпеливо тренировался с Чаньэ, передавая ей своё мастерство боевых искусств, учил правильно направлять поток силы, не позволяя ей выйти из-под контроля. Сам он тоже осваивал магические заклинания и формации, о существовании которых даже не подозревал раньше, расширяя границы своего могущества.
Каждый день он проводил долгие часы в глубокой медитации, но в редкие минуты отдыха его мысли уносились прочь от ледяного дворца. Он полюбил стоять на скалистом выступе и, глядя в белоснежную даль, видел не бескрайние снега, а далёкие земли Дахуана, тени прошлого и образы, что хранились в сердце и памяти — лица тех, кого он потерял, и чувства, которые так и не успел выразить.
Иногда Чаньэ или Линь поднимались к нему на вершину, но редко решались нарушить его одиночество словами. В эти часы Сян Лю был наедине с собой — и с болью, что не отпускала его даже в новой жизни, словно клеймо, выжженное на самой душе.
И эта боль в большей степени была связана с одним именем. Сяо Яо…Бесконечная тоска и боль.
Любовь и печаль, сплетённые в одно чувство.
Светлая, чистая любовь к девушке, которую Сян Лю встретил много веков назад — в маленьком городке Цин Шуй. Городок, тогда не принадлежал ни государству Хаолину, ни державе Сюань Юань. Он был ничей — словно специально созданный, чтобы в нём могли встретиться те, кому не суждено.
Их первая встреча произошла в лесах на одном из склонов гор Шэнь Нун, где в лесах, наклонах располагалась повстанческая армия генерала Гун Гуна. Тогда она была переодета в оборванного юношу, и с такой дерзостью, граничащей с безрассудством, отравила Пушистика, его ездового орла. Это поразило: его верный спутник, испробовавший столько ядов, питавшийся змеями, привыкший к смертельному — и вдруг… сражён?
— Я простой лекарь, — заявила она. — Меня зовут Вэй Сяо Лю. Работаю уже почти двадцать лет в Зале Омоложения.
Он не поверил: шпионка Сюаня? Он отдал приказ — выпороть её, за наглость. Тогда в лагерь за ней пришёл странный юноша. Он был из верховных божеств, но скрывал свою сущность. Она тоже прятала лицо. Даже Сян Лю не мог разглядеть её маскировку, настолько искусна она была. Но он сразу понял: она девушка из божественной расы. Не обычная девушка, но без духовных сил. В её глазах таились боль и одиночество, хитрость и уязвимость. Единственное, что было в её словах правдой тогда — она действительно была слаба. Не обладала духовной силой. И, много страдала. И не могла себя защитить. Она боялась его, но всё равно подшучивала. Он пугал её, нарочно, из озорства. Но в этих играх рождалось нечто большее. Он и не заметил, как привязался… как полюбил.
Когда он был ранен, он пил её кровь — волшебную, живую, исцеляющую. Она называла его Девятиглавым демоном, но без презрением, а как-то даже ласково. Шутила над его девятью головами. Только за намёк про его истинную форму, он убивал. А с ней, он даже не сердился. Прятал улыбку.
А потом…
По глупости, она переселила в него любовного жука. Она вырастила пару жуков-вуду, думая, что это жуки контроля. Один — себе, другого подсадила Сюаню. Хотела управлять им и отомстить. Тогда она ещё не знала, что Сюань — её двоюродный брат, и когда узнала, решила жука забрать. Вот только оказалось это не так легко!
Сян Лю же вскоре выяснил главное: эта пара — не жуки контроля, а жуки-любовники. Таинственная магия племени Джиу Ли. Жуки любви, которые могут существовать только в паре, связывая два сердца и две судьбы в одну.
Призвать жука из Сюаня можно только в сердце по-настоящему влюблённого в неё человека. Который добровольно готов принять его. И если жук приживётся, он становится кровью и плотью, судьбой.
И он согласился. Согласился переместить любовного жука в себя, потому что знал: тот без труда войдёт в его сердце. В его сердце демона, которое уже принадлежало ей. Глупая... милая, безрассудная.
Они даже не понимали, что на самом деле сделали. Жуки соединили их жизни и сердца. Он и она, связанные навеки. Одно чувство на двоих. Одна жизнь на двоих. Одна боль на двоих. Тогда он ещё не знал, что вскоре она воссоединится с семьёй и окажется принцессой Хаолина. Что его любовь — это лишь мечта, обречённая не сбыться. Несбыточная мечта о любви. Быть нужным. Быть любимым. Спасение от одиночества. Всё оказалось обманом. Как же он был зол! Зол на её обман, на ложь, на недосказанность.
Но больнее всего были её слова — сказанные легко, будто нож по живому: «Ты не тот мужчина, которого барышня может впустить в свои сны. Это было бы хуже смерти».
Он должен был отвернуться. Исчезнуть. Исчезнуть из её жизни. Но не мог. Жук уже был частью его. Всё внутри жаждало её взгляда, её смеха, её голоса.
И он последовал за ней в облике Фан Фэн Бэя — своей второй личности в мире божеств и смертных. Наследник аристократической божественной семьи Фан Фэн. Под этим именем он мог свободно прогуливаться по улицам столицы Сюаня и Джии, растворяясь в толпе, словно капля воды в реке. Он шутил и веселил принцессу Хаолина, обучал её тайному искусству стрельбы из лука, передавая древнюю технику семьи Фан Фэй. Лёгкий и непринуждённый, он сопровождал принцессу в игорные дома и места развлечений, став её верным спутником в забавах. Но никогда не забывал о том, что прежде всего он Сян Лю, демон и советник мятежной армии, враг её семьи.
Однажды он вложил в её руки артефакт, особенный лук, который заказал именно для неё. С ним она могла защитить себя, даже не обладая духовной силой. Он был рядом. Оберегал. Их отношения напоминали танец — изящный и опасный, с приближениями и отступлениями, с неуловимой гармонией противоречий. Даже когда она узнала, кто скрывается под именем Фан Фэн Бэя, она не отвернулась. Продолжала быть собой рядом с ним, лечила его раны, позволяя пить свою волшебную кровь. Когда её заманили в ловушку и едва не убили в зловещей формации, Сян Лю не колебался ни мгновения. Рискуя собственной жизнью, он прорвался сквозь защитную формацию дворца Цзи Цзинь и, один против всех, предстал перед принцем Сюанем, своим заклятым врагом.
— Отдай мне её, — потребовал он, глядя в глаза принцу, — Только я смогу её спасти. И это была правда. Только тот, с кем связан любовный жук, чья кровь наполнена силой девятиглавого демона, мог попытаться вернуть Сяо Яо из-за завесы смерти.
Тридцать семь лет она спала в его раковине-доме в лазурных глубинах океана. Он поил её своей кровью — капля за каплей, прямо из сердца. Отдал одну из своих жизней, одну из девяти, чтобы вновь привязать её парящую душу к безжизненной оболочке. Он знал, как она страшится одиночества, потому оставался рядом. Выносил её на поверхность любоваться серебристым ликом луны и слушать завораживающее пение русалок, пока её душа ещё не вернулась в покинутое тело. Он разговаривал с ней, чтобы молчание не стало её единственным спутником.
Принц Сюань, её двоюродный брат, таил к ней чувства, далёкие от братских. Он ждал.
Ревновал. Ненавидел демона. И всё же... Сян Лю нашёл способ обратить это себе на пользу.
Он знал, как невыносимо Сюаню быть ему обязанным, и потому потребовал:
— Если ты станешь императором, сделай пик Чин Жун в горах Шэнь Нун запретной землёй.
В память о павших воинах, в честь государства Шэнь Нун, которого больше нет. Сделка.
Почему бы и нет? Сюань тогда был лишь в начале своего пути к трону.
Лишь в эти долгие годы Сян Лю позволил себе быть по-настоящему нежным и ласковым с Сяо Яо, полагая, что она не слышит и не видит. После целительных ритуалов он ложился рядом и обнимал её, согревая своим теплом неподвижное тело. Они были так близки в эти мгновения и так бесконечно далеки. Когда ей стало лучше, в полнолуние, он всплывал с ней на поверхность, и они вместе смотрели на россыпь звёзд в чёрном бархате неба. К ней постепенно возвращалась жизнь, и он понимал, что уже может разбудить её, но медлил, зная — она устремится в свой мир, к Ту Шань Цзин. Но время не ждало: Ту Шань Цзин умирал, и Сян Лю знал, что Сяо Яо не простит, если пробудится слишком поздно. Она могла спасти умирающего. И Сян Лю разбудил её, отпуская своё счастье.
Сяо Яо выздоравливала. Он видел, как румянец возвращался на её бледные щеки, как разгорался огонь в её глазах. Он не смог попрощаться. Тридцать семь лет хранил её в своём доме-раковине, словно бесценную жемчужину. Это была его грёзы о жизни вместе, сладкий сон, от которого пришло время пробудиться. Она уходила, и вместе с ней уходили его мечты. Они возвращались к беспощадной действительности: она принцесса и внучка его злейшего врага, он советник армии повстанцев Шэнь Нун. Два мира, две судьбы. Она плакала, покидая раковину. Три слезы скатились с её ресниц — чистые, как горный хрусталь, прозрачные, как её душа. Из них он создал жемчужину, хранил её как самое драгоценное достояние — память о несбывшемся.
Сяо Яо вернулась в Сюань. А он вновь стал для неё Фан Фэн Бэем. Тенью. Весёлым другом. Неизменно рядом, но уже не в её сердце. Она вернулась к Ту Шань Цзин и впустила его в своё сердце, оставив ему лишь отголосок того, что могло быть.
А потом этот непутёвый…подчинился семье и женился. Сяо Яо осталась с разбитым сердцем, потерянная и одинокая. И в тот момент Сян Лю видел: сделай он шаг, всего один шаг, он мог бы быть с ней. Счастье могло быть так близко. Но он не сделал этого шага. Потому что знал: его судьба уже предрешена. Он был Фан Фэн Бэй, но был и Сян Лю. Верным генералу Гун Гуну, преданным повстанческой армии, связанным с дорогой, с которой нельзя было свернуть.
Он знал: настанет день, когда он заплатит жизнью за свой выбор.
И снова он играл для неё роль беззаботного повесы — Фан Фэн Бэя. Тем временем, принц Сюань шёл своим путём и стал Императором Сюань Юаня. Сян Лю тысячу раз мог убить его. И хотел. Но как он мог причинить такую боль Сяо Яо? Она любила своего двоюродного брата, шла на любые жертвы ради него.