Невеста для злого духа

— Куда ты ведёшь меня?.. — испуганно спросила та, однако сопротивляться почему-то не спешила.

— Сама ещё не знаю… — честно ответила Луиза. — Но скажи, когда ты в последний раз ела?

Спустя минуту обе уже сидели в карете. Луиза попросила кучера отвезти их к ближайшей закусочной, и тот, хоть и был явно не в восторге от новой пассажирки, всё же повиновался.

В пабе, у которого карета остановилась спустя каких-то десять минут, стоял удушливый запах жареной баранины, отчего Луиза слегка поморщилась, а вот Салли, напротив, в предвкушении заёрзала на стуле.

Девушку было откровенно жаль. Луизе хотелось расспросить её о самых разных вещах, но как только принесли обещанную еду, Салли набросилась на неё с такой жадностью, что стало ясно: лучше дождаться, когда та сама будет расположена к беседе.

— Вот, возьми ещё молока.

Луиза протянула ей чашку, и та без раздумий приняла её, жадно отхлебнув. Через пару минут Салли наконец закончила есть и проговорила:

— Как же приятно быть сытой!

Теперь в её взгляде не было прежней жуткой подавленности. Напротив — он наконец приобрёл живость.

— Не стоит благодарности, — ответила Луиза.

— А теперь, — мигом стерев улыбку с лица, начала Салли, — говори, что от меня за это требуется!

— Мне за это вовсе ничего не нужно! — тут же возмутилась девушка.

Но Салли подозрительно прищурилась.

— Нет! Так не пойдёт. В долгу быть нельзя! — заявила она. — Может, спросить чего хочешь? Мне тут всё обо всех известно!

Луиза мало знала о правилах общения людей из других слоёв общества, а потому заключила: раз требуется услуга за услугу — значит, так тому и быть. Конечно же, первое, что пришло ей на ум, было:

— О том доме что-нибудь знаешь?

Она осторожно повернула голову девушки к окну, откуда открывался вид на далёкое строение, в котором теперь и жила Луиза.

Салли пригляделась и, пожав плечами, хмыкнула:

— Особняк как особняк. Старый и разваливающийся. Ты о людях спрашивай! Преимущественно о мужчинах! — она многозначительно улыбнулась. — Может, интересует кто?

— Никто меня не интересует! — с лёгкой обидой заявила Луиза.

Всё же леди даже думать о подобном не следовало, и Салли, увидев реакцию невинной девушки, громко расхохоталась.

— Ладно, ладно, поняла. Но что же, ты даже никого не знаешь?

Она упёрлась локтями в стол.

— Не знаю?.. — Луиза задумалась. На ум пришёл только один, и крайне скверный, человек.

— Разве что Артур Бишеп. Слышала о таком? — тихо спросила она.

Салли неприятно поморщилась и хлопнула ладонью по столу.

— Да кто ж не знает это поганое семейство?

Луиза устремила на девушку вопросительный взгляд, и та продолжила:

— Август, который папашка, едва ли не всю городскую торговлю держит, — Салли говорила без всякой опаски. — Да только работать на него желающих не так много. И обмануть может, и покалечить. Был случай, когда он велел забить беднягу за то, что тот важному гостю не угодил. И забили ведь. Насмерть, понимаешь?

Она поджала губы.

Луиза в изумлении прикрыла рот ладонью, готовясь услышать продолжение.

— А отпрыск его, Артур, — частый гость в нашем заведении. Сама с ним дел не имела, да и он услугами наших девиц не пользуется. Однако дружки его под покровительством этого паршивца чего только не творят в стенах нашего борделя. И сделать никто ничего не может — связи, понимаешь ли.

Девушка негодующе развела руками, размышляя, что ещё рассказать, а тем временем Луиза сидела не шевелясь и всё пыталась осознать, в какое общество попала.

— Ну и эта… как её?.. — Салли напрягла память. — Ах да! Элизабет!

Она придвинулась ближе и перешла на шёпот:

— Слух ходил, что в прошлом году эта святоша повелась с каким-то приезжим французом, а потом поговаривали, что и дитя от него носила. Да вот только выносила ли — никто не знает. Девица на несколько месяцев пропала. Отец её быстро все слухи замял. Ох и скандал тогда был…

Закончив, Салли шумно выдохнула и снова откинулась на спинку стула.

— Такие дела, — заключила она, глядя на явно не готовую к подобной правде собеседницу.

— Но откуда тебе так много известно? — ошеломлённо спросила Луиза.

В ответ девушка допила остатки из бокала, улыбнулась и приглушённо сказала:

— Тайны есть у всех. Нужно лишь уметь слушать.

Луиза, взбудораженная таким количеством информации, совершенно растерялась. Однако, немного помедлив, поняла, что есть ещё кое-кто, чья судьба интересует её не меньше.

— Скажи, Салли… давно ты живёшь на улице?

Девушка отвела взгляд в сторону и вся будто сжалась.

— Да пару дней всего. Не бери в голову, я справляюсь! — отмахнулась она.

«Ну да, то-то я и вижу», — подумала Луиза, но вслух ничего не сказала. Лишь продолжала испытующе смотреть на собеседницу, и та, не выдержав, выпалила:

— Ну что?! Да! Беременных в борделе содержать не любят! Пусть катятся — сама разберусь!

Она тут же осеклась, поняв, что явно сболтнула лишнего. Глаза её забегали — девушке стало стыдно.

— За еду тебе спасибо… только жалости мне не надо. Я пойду.

Она поднялась, и только теперь Луиза заметила, насколько большим был её живот.

— К какому сроку ты должна разрешиться, Салли?

Тяжело вздохнув, та ответила:

— Думается мне, к концу осени. Но точно не знаю. Сейчас немного заработаю и поеду к сестре в Шардинг.

Луиза осторожно усадила её обратно, продолжая расспрашивать:

— Это довольно скоро… А кто же отец?

Салли вдруг многозначительно замолчала, и девушка тут же устыдилась собственного вопроса.

«С её образом жизни откуда ей знать?..»

— Если тебя выгнали, то как ты собираешься зарабатывать?

Наивные и в чём-то даже глупые вопросы Луизы явно не доставляли девушке удовольствия, но отчего-то она всё равно продолжала отвечать.

— Ну, знаешь… ведь есть мужчины, которым…

Глаза её заморгали чаще, а голос стал тише.

— Которым нравится делать разные вещи с женщинами в моём положении.

Как только Луизе стало ясно, о чём речь, она тут же ощутила приступ тошноты.

— Боже мой, Салли, нет!

Она прикрыла рот рукой и искренне спросила:

— Я могу помочь?

Конечно, чем именно могла помочь Луиза, которая и себя-то спасти никак не могла, она не знала. Однако, видя всю эту безысходность, просто не могла остаться безучастной.

Салли долго всматривалась в собеседницу и, видимо, искренность девушки всё же тронула её.

— Ты уже помогла, — успокаивающе проговорила Салли. — Гляди-ка: на мне тёплая шаль, а нутро согрето пищей. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо другой, милая добрая Луиза.

Она легонько провела рукой по рыжей копне её волос.

— А теперь прости, но я должна работать.

Салли поднялась и направилась к одутловатому мужчине с сальным взглядом, который с самого начала пожирал девушек глазами.

Возразить Луиза не могла, но всё же довольно крепко ухватила её за руку.

— Салли…

Та мягко улыбнулась и тихо шепнула:

— Тебе пора.

В тяжёлых мыслях девушка направилась к карете и к дому возвратилась уже к сумеркам.

Подходя к воротам, она отбросила все переживания и сосредоточилась лишь на одной мысли: «Служанка, посланная Элизабет, должно быть, скоро будет здесь».

Войдя в дом, первое, на что обратила внимание Луиза, — тишина.

«Выходит, отец уже успокоился», — с надеждой подумала она, однако где-то внутри таилось недоброе предчувствие.

Преодолев холл и войдя в гостиную, девушка увидела Тильду. Служанка протирала старый сервиз, но Луиза слишком долго жила рядом с ней, чтобы не замечать очевидного. Сейчас, с напряжённой сосредоточенностью полируя маленькую чашку, женщина буквально кипела от гнева.

— Тильда, я здесь, — негромко проговорила девушка.

Было очевидно: служанка слышала её, однако намеренно не собиралась поворачиваться.

— Я сделала всё, что ты просила.

Луиза осторожно положила мешочек с лекарствами на небольшой столик, когда Тильда всё же резко обернулась, отбросив тряпку.

— Изволь объяснить, где так долго тебя носило?!

Девушка сцепила пальцы в замок.

— Я просто… поболтала с одной…

Тильда прервала её резким жестом ладони и тут же вспыхнула:

— А знаешь, неважно! Что ты, что твой отец — вы скоро меня с ума сведёте!

С этими словами она собрала оставшиеся чашки и с небрежным позвякиванием унесла их прочь.

Луиза осталась стоять посреди зала, не понимая, что произошло здесь в её отсутствие. Да, она виновата в том, что задержалась с Салли, но что успел натворить отец? Неужели снова взялся за старое?

В довершение её мыслей со стороны отцовского кабинета послышался характерный звук — звонкий всплеск жидкости, ударившейся о стеклянное дно.

Всё стало ясно.

Ведомая обидой, Луиза направилась на звук. Как и ожидалось, отец сидел в своём кабинете, развалившись в кресле у стола, на котором красовалась почти пустая бутылка бренди. Его тусклый взгляд медленно сфокусировался на девушке.

— Ох, а вот и моё дитя! — тягуче проговорил он, снова наполняя фужер.

— Проходи, садись, дочка.

С этими словами он достал второй бокал и с глухим стуком поставил его на стол.

Луиза поморщилась, но промолчала и с места не сдвинулась.

— Что такое? — сбивчиво промычал он.

— Осуждаешь меня?

Он смазано улыбнулся и пригрозил пальцем.

— А вот этого не надо!

Мужчина попытался подняться с кресла и не смог. От бессилия голос его привычно сорвался на крик:

— Осуждений и унижений мне хватило от твоей матери — их я терпел! Но от собственной крови и плоти терпеть не стану, так и знай!

Он продолжал что-то говорить, однако Луиза уже не слушала. Молча развернувшись, она поднялась к себе.

Всё, что сейчас было нужно, — письмо.

«Скорее бы покинуть этот сумасшедший дом», — думала девушка, быстро поднимаясь по лестнице.

Забрав драгоценный клочок бумаги, она покинула комнату и тихо вышла через дальнюю дверь прямо во двор.

Вечер встретил её пронизывающей свежестью. Осторожно устроившись неподалёку от ворот, Луиза принялась ждать.

Время шло. Становилось всё холоднее, от сырости клонило в сон, но девушка продолжала всматриваться в темноту за воротами с одной лишь мыслью:

«Это мой единственный шанс, и я буду ждать хоть всю ночь».

Временами она оборачивалась к дому, вглядываясь в пустующие провалы окон, в комнаты, где они с Тильдой ещё даже не бывали. И от одной мысли о том, что могло скрываться в тех стенах, ей становилось ещё холоднее.

Так прошло какое-то время.

Луиза потёрла плечи и тихо зевнула, когда вдруг заметила неподалёку, на крыльце, уже знакомый благородный силуэт.

Сколько он стоял там — неизвестно, но призрак будто ждал, когда девушка обратит на него внимание. И когда это наконец произошло, нарочито громко произнёс:

— Ждёшь гостей, Элаиза?

Высокомерный голос разрезал тишину.

Луиза встрепенулась, тут же нервно приложила палец к губам и оглянулась:

— Не шуми, прошу!

Однако её просьба, похоже, нисколько не волновала призрака — на шёпот он не перешёл.

— Ох, не тревожься. Даже если я буду кричать до хрипоты, всё равно никто не услышит. Поверь мне… я проверял.

Он беззаботно шагнул вниз по ступеням.

Лицо его оставалось беспечным, однако при этих словах в глазах мелькнуло что-то болезненно-печальное.

«Даже думать не хочу, что он испытывал, когда это проверял», — невольно подумала Луиза, мгновенно проникнувшись сочувствием.

От его общества ей почему-то становилось спокойнее. Что было странно, ведь он буквально являлся нечистью этого дома. И всё же девушке не хотелось, чтобы он уходил, а потому она поспешила продолжить разговор:

— Лестер… — произносить его имя всё ещё было непривычно. — Скажи, ты случайно не был свидетелем того, что происходило в доме, пока меня не было?

Призрак на миг застыл в раздумье, а после заливисто рассмеялся. И смех его вышел поразительно красивым — настолько, что Луиза не могла этого не отметить, пусть повод для него и был весьма обидным, ведь смеялись-то над ней.

— Считаешь, я караульный?

Он игриво склонил голову набок, а голос его стал чуть тише.

— Элаиза, даже чтобы просто говорить с тобой, я трачу очень много энергии. Неужели ты думаешь, что стал бы расходовать её ещё и на твоего убогого старика?

Внимание девушки зацепилось лишь за одно слово.

«Энергия».

Это был шанс узнать хоть что-то о потустороннем мире, но как спросить так, чтобы не прозвучать навязчиво или, хуже того, безумно, она не знала.

— О чём ты говоришь? — тихо спросила Луиза, игнорируя холодный ночной воздух, покрывавший кожу мурашками.

Лестер поднял взгляд к тёмному небу и едва заметно улыбнулся.

— Я не обязан объясняться.

Укол обиды кольнул девушку, однако ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Ты прав, не обязан. Я разберусь сама. Недавно я как раз видела книгу с учениями о загробном мире.

Призрак тут же ощетинился:

— Копалась в моей библиотеке?!

— Теперь это моя библиотека! — упрямо бросила девушка.

Руки Лестера горделиво сложились за спиной, а взгляд мгновенно похолодел. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы понять: он оскорблён.

Почувствовав, что диалог начинает сворачивать совсем не туда, Луиза поспешила смягчиться:

— Ладно, прости за резкость. День был сложный, понимаешь?

Лестер перевёл на неё возмущённый взгляд, но уходить не спешил. И Луиза неожиданно почувствовала, что ему, как и ей, совсем не хочется обрывать этот разговор.

— Позволь разобраться, — вкрадчиво проговорила она.

— Если ты так бережёшь свою энергию, то зачем тратишь её на жуткие послания?

Мужчина вопросительно вскинул бровь.

— Царапины в моём шкафу. Предупреждение запирать засовы, — пояснила девушка.

Призрак задумался, а затем произнёс три до боли жутких слова:

— Не моя работа.

Луиза и прежде подозревала, что это не его рук дело, однако мысль о том, что в доме присутствует ещё что-то, была совсем неутешительной.

Молчание затянулось, и Лестер, заметив это, произнёс:

— Бояться тебе нечего, уверяю. Однако засовы и впрямь лучше запирать.

Ещё пять минут назад Луиза умирала от холода, а теперь от этих слов её будто окатило жаром.

— Что ещё есть в доме? — прямо спросила она.

Лестер отрицательно мотнул головой и слегка улыбнулся:

— Это мы обсуждать не будем. Знай главное — бояться нечего.

— Но как же…

— Задай другой вопрос, — перебил призрак, ясно давая понять: ещё немного — и разговор закончится вовсе.

Собрав остатки смелости и стараясь не позволить голосу дрогнуть, Луиза тихо спросила:

— Значит… тебя совсем никто не слышит и не видит?

Призрак посмотрел на неё снисходительно.

— Ну, ты ведь это делаешь.

Он подошёл чуть ближе и продолжил:

— Некоторые тоже могут. Просто для этого человеку нужно быть… — он ненадолго задумался, подбирая слова, — в определённом состоянии разума. Понимаешь?

Луиза удивлённо смотрела на него. Сейчас в его голосе не было привычной язвительности. Напротив — Лестер вдруг говорил с ней почти откровенно.

— Если честно, не очень, — призналась она, ожидая насмешки.

Но её не последовало.

Лестер лишь кивнул:

— Я объясню. Такое бывает, когда человек находится в изменённом состоянии сознания. Например, пьян.

Он поправил рукав и продолжил:

— Или когда разум очень чист — как у детей… или как у…

Луиза договорила за него:

— Как у моей мамы.

На секунду ей показалось, будто на его лице мелькнуло сожаление.

— Верно, — тихо произнёс он. — И есть такие, как ты.

Он указал рукой на девушку, мельком оглядев её с ног до головы.

— Которые по какой-то неведомой причине способны соприкасаться с такими, как я.

Тёмные глаза Лестера сверкнули в темноте.

— Но это ещё не всё.

Мелькнула его белая улыбка.

— Есть и те, кто не видят и не слышат… но чувствуют.

Он подошёл почти вплотную, и голос его стал тише:

— Таких я встречал всего пару раз, но они всегда как…

— Как кто? — заворожённо спросила девушка.

Не отводя от неё взгляда, Лестер махнул рукой в сторону ворот.

— Как она.

Луиза резко обернулась.

За воротами стояла служанка и не решалась приблизиться.

Позабыв обо всём, девушка метнулась к ней.

— Ты от Элизабет? — задыхаясь от бега, спросила она.

Молодая служанка коротко кивнула, и Луиза, не теряя времени, сразу достала письмо из складок платья и протянула его через прутья ворот.

— Возьми, пожалуйста!

Листок дрожал в напряжённой руке.

— Госпожа, я… — девушка сделала шаг, повинуясь, и вдруг замерла, всматриваясь в дом за спиной Луизы.

— Госпожа, простите… — она быстро отступила назад. — Вы не можете выйти?

Было ясно: прислуга Элизабет чего-то сильно боится.

— Прошу тебя, просто подойди и возьми письмо, — почти умоляюще проговорила Луиза. — Всё в порядке.

Но девушка не двигалась.

«Дом у нас не самый приветливый на вид, но такая реакция… Чёрт, без трудностей не бывает», — подумала про себя Луиза и, отойдя в сторону, где ограждение было ниже, стала перелезать через забор.

— Хоть бы никто не увидел…

Через несколько секунд, спрыгнув прямо в заросли, она поднялась и подбежала к напуганной служанке, которая сразу принялась оправдываться:

— Простите, госпожа, не могу себя заставить…

Луиза резко перебила её:

— Не переживай, вот, возьми.

Письмо было передано, и девушка уже собиралась объяснить детали, когда заметила, что внимание служанки обращено вовсе не к ней, а к дому за её спиной.

— Всё хорошо? Ты слышишь, что я говорю?

Напуганная девушка тут же перевела взгляд на Луизу.

— Да, да, конечно, госпожа, я всё поняла.

Она уже собиралась уйти, но Луиза мягко остановила её:

— Почему ты так боишься этого места?

Теперь служанка совсем сжалась и даже не могла смотреть ей в глаза.

— Не заставляйте… Госпожа Элизабет выпорет меня за эти глупости, если узнает… — чуть ли не плача проговорила она.

— Не узнает, обещаю, — твёрдо заверила Луиза.

Бедняжка размышляла недолго, а затем вдруг взяла леди за руку и тихо произнесла:

— Этот дом отравлен предательством, материнским горем и бесконечным одиночеством…

От того, как она это сказала, по телу побежали мурашки.

— Так здесь… — начала Луиза глухим шёпотом, но девушка не дала ей договорить. Она резко дёрнула её к себе и прошептала прямо на ухо:

— Этот дом никогда не пустовал, госпожа. Тут живут те, кто заблудился, и те, кому неведом покой. Это место кишит страданиями и несбыточными надеждами, услышьте меня!

Превозмогая страх, Луиза хотела что-то спросить, но служанка вцепилась в неё с такой силой, что девушка решила не сопротивляться.

— Бегите отсюда, госпожа. Живым не место среди мёртвых, и вы скоро поймёте это.

С этими словами служанка отпустила её и поспешно направилась прочь, а Луиза так и осталась стоять в оцепенении, до чертиков напуганная услышанным.