Тени Льена. Книга вторая

Глава 4. С небес вниз

— Это Брюст? — я с любопытством разглядывала городок под нами. — Мы там остановимся?

— Нет, где-нибудь рядом, на подходящей поляне, — с готовностью пояснил Яхор. — Подальше от праздных зевак. В этом захолустье вряд ли видели дирижабль так близко, сразу набегут любопытствующие.Нам это не нужно.

— Ну… а в город мы разве не пойдем? — В моем голосе отчетливо прозвучало разочарование. — Мне нужны новые ботинки. Помимо всего прочего.

— В город отправятся Тьен и Огюст. Они должны найти некроманта.

Я задумалась. Некромант — это не так уж и страшно. Во всяком случае, от Рози было много пользы. Но ещё один мужчина в нашей тесной компании — что он с собой принесет? И все же это лучше, чем женщина. Женщины коварны и хитры. Я не слишком их люблю.

Надо будет попросить франкийца купить мне хотя бы чулки и перчатки. У него есть вкус, он справится. Только вот я с ним в последние дни не больно-то ладила. Согласится ли он помочь? Можно попросить по-хорошему… но так не хочется!

— Я вижу подходящее для посадки место, — встрепенулся Яхор. — Лив, иди в салон, пожалуйста, и пристегнись. Шардан, на мостик! — рявкнул инженер в медную воронку. — Выходим на посадку, всем занять свои места!

Я послушно спустилась по узенькой лестнице в чрево гондолы и, нырнув в узкую круглую дверь, оказалась в полусумраке кают-компании. Памятуя свой опыт поездок в мобиле, распутала связку ремней в одном из кожаных кресел, села в него и пристегнулась. По правую руку опустился доктор Ли, по левую совершенно бесшумно скользнул Оберлинг.

— Я родился и вырос в Льене, — неожиданно заговорил доктор. — И никогда не покидал его надолго. В Брюсте и вовсе не бывал ни разу.

— Захудалый городишко, — поморщился Тьен, зачем-то закатывая рукава свежей белой рубашки. — Маленькие дома, болтливые люди, узкие кривые улочки. Скукота тут.

— Звучит заманчиво… — Ли вдруг полоснул меня нечитаемым взглядом и отвернулся к иллюминатору.

— Всего и есть, что железнодорожная станция. — Тьен тут же вытянул шею, явно пытаясь что-то высмотреть из-за широкого плеча доктора.

— Значит, не такой уж и захудалый город? — нервно хмыкнула я, сжав подлокотники пальцами и вжимаясь в мягкую спинку кресла. Снижение ощущалось очень отчетливо, меня будто вжало в кресло.

Не далее как вчера Яхор нам увлеченно рассказывал, что самое опасное в полете — это взлет и посадка. Естественно, теперь я начала волноваться, хотя до этого даже мыслей не было, что может что-то случиться. Мне хотелось зажмуриться и, возможно, даже напомнить мысленно Фатуму, что мне умирать никак нельзя, я слишком молода и красива. Мои заледеневшие пальцы внезапно накрыла теплая ладонь доктора.

— Вы дрожите, Оливия. Неужели так страшно?

— Вовсе нет. Просто тут немного холодно.

Гондолу затрясло, заскрипели снасти, натужно загудели двигатели. Я прикусила губу и внезапно подумала, что бес с ней, с опасностью. Если Лиам так и будет держать меня за руку, я готова взлетать и приземляться вечно.

— А выходить будет можно? — тихо спросила я Тьена.

— Можно, но не думаю, что нужно, — пожал плечами Оберлинг. — Дирижабль не садится на землю. Сейчас наши отважные аэронавты его пришвартуют к чему-нибудь… Одинокое дерево или скала. или даже высокая дымовая труба — все сгодится. Потом скинут веревочную лестницу и по ней…

— Шею можно свернуть! —не выдержала я, вполне отчетливо себе представляя, как лезу по этой вот… с позволения сказать, лестнице. Размахивая юбками, словно уличная акробатка.

— Тебе и не нужно! — безжалостно припечатал меня Оберлинг. — Ты ведь понимаешь, что мы пришвартуем наш корабль в стороне от Брюста? Мы ведь не стремимся стать предметом сплетен для всей округи на ближайшие месяцы, а возможно, и годы! Появимся незаметно, уйдем точно так же. Я очень на это надеюсь. А красивая молодая женщина, в таком… кхм… необычном костюме, неизбежно привлечет всеобщее внимание. В маленьком провинциальном городке ты станешь бомбой, Лив. Ну зачем тебе это? Вокруг лес. Наверху однозначно безопаснее. Если что — Яхор поднимет дирижабль в считаные минуты.

Кажется, Тьен меня уговаривал. Он был совершенно серьезен и тщательно подбирал слова. Не помню подобного поведения за милордом. И это мне совершенно не нравилось.

— А вдруг я захочу размять ноги? — я прищурилась, внимательно всматриваясь в непроницаемое лицо главного ловчего Галлии.

— Детка, поверь, — он снова вздохнул, переводя взгляд на доктора, словно ища в нем поддержки, — это не самая здравая идея. Не волнуйся, мы постараемся вернуться как можно быстрее.

От внимания Оберлинга не ускользнуло и то, что моя рука накрыта мужской ладонью. Тьен тихо фыркнул. Я вздрогнула и отвернулась. Рука доктора тут же исчезла.

— Концы спущены, швартовка закончена, можно спускаться! — голос Шардана заставил меня обернуться. Док тут же расстегнул ремни и поднялся, протягивая мне руку.

— Пойдемте, проводим наших путников.

Возражать ему не хотелось, и уже через несколько быстрых минут я с плохо скрываемой завистью я наблюдала за тем, как Оберлинг и Шардан уходят по тропинке в сторону Брюста. Мужчины! Почему им достается самое лучшее? Тем более, что это цивилизация, где, наверное, есть приличные лавки и трактиры. И собственный некромант — а значит, не нужно опасаться бродячих мертвецов среди бела дня.

Доктор быстро исчез, оставив меня наедине с Яхором. Инженер был сосредоточен на приборах, что-то подкручивал, постукивал, разглядывал, поправляя увеличительные очки, и на меня не обращал ни малейшего внимания. Что ж, не буду ему мешать.

Нас на дирижабле остались всего трое… один из которых очень-очень занят. Вот и славно. Доктор Ли, не прячьтесь от меня. Нам предстоит серьезный разговор.

Лиам Соверьен снова нашёлся в кают-компании с книгой. Такой серьёзный, задумчивый… великолепный!

Когда я вошла, он на мгновение отвлёкся, поправил очки, кивнул мне молча и снова уткнулся в книгу, а я прошла к иллюминатору, нарочно задев колено мужчины плотной тканью единственной юбки.

Он рвано вздохнул, но взгляда от книги не оторвал. Почему?

Как так вышло, что все прочие мужчины перестали для меня существовать? И Тьен с его замашками тирана и ядовитыми шутками, и Огюст с фривольными намёками, и даже Яхор, которого я искренне считала своим другом… Они — лишь декорация. А интересен мне только один.

Вот этот.

Только рядом с доктором предательски потеют ладони и сбивается дыхание. Путаются мысли, заплетается язык. Порой я даже не слышу, что он говорит: просто завороженно смотрю на его губы.

Вот так.

Известная галлийская воровка и авантюристка влюбилась по уши в доктора из госпиталя для нищеты. Видимо, потрясения последних недель знатно размягчили мой мозг, больше ничем подобную глупость я объяснить не могу.

А этот сухарь, увы, даже не замечает меня. Он — как запертый замок самой хитроумной из всех возможных конструкций. А отмычек к нему я никак не могу подобрать. И ключей тоже нет. Что же делать? Мне очень нужно открыть эту дверь и проникнуть в сокровищницу его души.

Почему же он снова молчит? Нас же здесь только двое. Хоть бы поговорил… А ещё лучше — прикоснулся ко мне. Ох уж эти мужчины, всё нужно брать в свои руки!

Придётся действовать проверенными методами. Тяжко вздыхаю, с мученическим видом потирая виски. Морщусь. Доктор тут же бросает на меня внимательный взгляд поверх страниц. Медленно, не обращая на него внимания, я разворачиваюсь назад и пройдя несколько шагов в сторону выхода, покачнувшись, обессиленно хватаюсь за косяк.

Ли тут же вскакивает, забывая про книгу: врач же.

— Оливия, как вы себя чувствуете?

Странный вопрос. Как на приёме в больнице. Но что-то в его интонации настораживает меня. Неужели он понял? Нет. Не так быстро.

— Голова… кружится, — абсолютно честно отвечаю я, ощущая всей кожей его очень близко за своей спиной.

— Давно?

— Уже пару недель, — и снова ни слова лжи.

— Ещё что-то болит? — шаг ещё ближе, и он прижимается грудью к моей спине. Недопустимо, непозволительно-близко.

— Нет, — я резко выдохнула, облизнув пересохшие губы. —Не болит. Колени иногда слабеют, сердце колотится.

Вот как сейчас.

— Почему вы не говорили? — строго спрашивает доктор, и его тёплые пальцы мягко скользят по моей шее. — Дыхание хаотичное и поверхностное. Сердцебиение… — Моё запястье обхватывает мужская горячая ладонь. — Учащённое! Рекомендую постельный режим и отдых. Идите в постель, миледи.

Последняя фраза прозвучала так мягко и так участливо, что я обернулась, оказавшись нос к носу с доктором, ощущая его дыхание на губах.

— Проводите?

— Конечно.

Глава 5. На грешную землю

Огюст никогда не любил высоты, предпочитая ощущать твёрдую почву под ногами. Он и на мостике бывал редко, предпочитая нести свою вахту в моторном отсеке. Теперь же предстояло спуститься, — но тонкая верёвочная лестница, сброшенная из чрева гондолы вниз, на землю, не вызывала у франкийца ни малейшего доверия. Её последние ступени были крепко привязаны к печной трубе какого-то весьма сомнительного каменного строения с черепичной крышей, густо поросшей мхом.

— Не любишь заброшенные дома? — ехидно полюбопытствовал Тьен, стоящий по левую сторону, в шаге от выхода. — Опасаешься привидений?

— Опасаюсь сломать себе шею, — буркнул франкиец, тут же вспомнив слова Лив. Он бы охотно уступил ей право сопровождать Оберлинга. Но… — Никогда не умел лазать по верёвкам, я же не акробат.

— Лестница не верёвочная, — пояснил громко Яхор, тут же вынырнувший из-за плеча. — Это витые железные тросы, я сам их придумал. К тому же она зачарована. Не тонет, не горит, не…

— Да понял , я понял… — Огюст громко выдохнул и попытался шагнуть на круглую планку первой деревянной ступени.

— По лестницам такой конструкции лучше спускаться, развернувшись спиной! — догнала его фраза Яхора.

— Почему это? — громко фыркнул Огюст, покосившись на явно веселящегося Тьена..

— Потому что так ты сохранишь равновесие и не потеряешь баланс, — пояснил Яхор, подходя ближе. — Видишь ли, когда ты спускаешься спиной вперёд, у тебя лучше обзор и ты можешь точнее ставить ногу. Это особенно полезно на таких крутых и узких лестницах.

Огюст, хоть и буркнул что-то недовольно себе под нос, всё же развернулся и начал медленно спускаться, следуя совету. Так и в самом деле было удобнее.

— Спасибо за подсказку, — бросил он, спустившись на высоту своего роста.

Яхор улыбнулся, явно довольный тем, что его опыт оказался полезным.

— Всегда рад помочь, друг. В нашем деле каждая мелочь важна, особенно когда речь идёт о безопасности.

Огюст кивнул, снова поймав насмешливый взгляд Оберлинга. Ну да, к акробатическим этюдам Шардан не привычен, он всегда предпочитал добывать бумаги и информацию вполне традиционно: через дверь. По крышам и водосточным трубам обычно порхала Оливия.

— Милорд, ваша очередь… — произнес тихо Яхор, проводив взглядом франкийца, довольно ловко соскользнувшего на широкую кирпичную трубу, а затем ниже по крыше.

— Ждёшь нас не больше трёх дней. Утром четвёртого дня отправляешь Робу моё письмо летуном и возвращаешься. Лестницу не убираешь, вход…

— Проникнуть сюда просто так невозможно. Подняться наверх смогут лишь те, кто спускался. — Яхор осторожно достал из кармана целую связку небольших золотистых овальных пластинок. — Возможным гостям вручишь ключ.

— Что-то новенькое… — фыркнул Тьен, забирая всю связку. — За девочкой…

— Я присмотрю, — из-за двери показался всклокоченный доктор, держащий в руках какой-то странного вида пузырёк из тёмного стекла. К его горлышку был привязан широкий кожаный шнурок . — Вот, возьмите, милорд, пригодится. Помогает не спать несколько ночей кряду и забыть о голоде. Я…

— Откат потом сильный? — подхватив пузырёк двумя пальцами, Тьен внимательно присмотрелся к нему.

Снизу раздался шум падающего тела и витиеватые ругательства на франкийском.

— И боль притупляет, — док уверенно кивнул и достал из кармана второй пузырёк на шнурке. — Отдадите Огюсту. Откат — два дня жуткой сонливости и сильный голод.

Тьен молча качнул головой, развернулся и живо спустился по лестнице вниз. Франкиец встречал его уже на крыльце мрачно смотревшего глазницами узких чёрных окон дома.

— Дом пуст уже очень давно, — сообщил тихо он. — И заперт, но это не проблема совершенно. Где нам взять экипаж?

Тьен огляделся по сторонам, оценивая обстановку. С высоты птичьего полета она выглядела куда более приветливо.

— Нам нужно найти кого-то из местных, кто сможет подсказать, где можно раздобыть экипаж или хотя бы лошадь, — задумчиво произнес он. — Пойдем, там дорога в деревню. Я вроде бы видел горящие окна в домике на перекрестке. Обычно трактиры и постоялые дворы располагаются именно так.

Франкиец кивнул, не задавая больше вопросов. Любопытно, конечно, откуда у милорда столь обширные познания о придорожных тавернах, но для пустой болтовни точно не то время.

Они бесшумно двигались по узкой мощеной дорожке, внимательно вглядываясь в стремительно надвигающиеся сумерки. Вскоре впереди действительно стал заметен тусклый свет, пробивающийся сквозь ставни просторного низкого дома с широкой круглой площадью перед ним. Подойдя ближе, путники услышали приглушенные голоса и смех.

— Я был прав, это что-то вроде постоялого двора, — произнес Тьен, направляясь к двери.

Внутри было светло и многолюдно. Популярное местечко, сразу видно. Видимо, кормят тут вкусно, во всяком случае чувствительный нос Оберлинга сразу же уловил запах жареного мяса, тушеной капусты и свежих копченостей. Тяжелого духа тухлятины или испорченной еды не имелось вовсе. Коренастый мужчина с густой бородой, протирающий стаканы, мрачно уставился на посетителей, но промолчал, и Тьену пришлось заговорить первым.

— Добрый вечер, — подошел к стойке Тьен с независимым видом снимая перчатки. — Нам нужна помощь. Где мы можем найти экипаж? Мы… путешествуем, но вынуждены были отправить свой дилижанс обратно, в…

Он оборвал свою явную ложь на полуслове, быстро поняв, что в ней совершенно нет нужды. Здесь не задавали вопросов.

Мужчина окинул гостей совершенно равнодушным взглядом и кивнул в сторону самого дальнего и темного угла.

— Спросите у Тима, он обычно знает все, что происходит в округе, — сказал он, возвращаясь к своему занятию.

За небольшим столиком в тени потолочного ската сидел пожилой мужчина с седыми волосами и глубокими морщинами на лице. В ответ на его вопросительный взгляд Тьен снова повторил свои вопросы:.

— Добрый вечер. Нам нужна помощь. Где мы можем найти экипаж?

— Экипаж… А чего ж не мобиль? У нас ведь тут станция извозчиков, хе-хе! — старик усмехнулся, потягивая из деревянной кружки нечто, остро пахнувшее крепким алкоголем. — У меня есть несколько лошадей. Какую именно вы хотите?

Тьен тяжко вздохнул, покосившись на Огюста. Лошадь под волком… Ну да, это было бы презабавное зрелище. Впрочем, в отличие от бедолаги Шардана, у всех Оберлингов имеются крепкие волчьи лапы. До Брюста добежать не проблема.

— Нам нужнаодналошадь, — выдавил он из себя наконец.

— Самая смирная и удобная, —нервно добавил Огюст, мучительно вспоминая порядком подзабытые уроки верховой езды. Давно не покидавший столицы Шардан предпочитал комфорт и скорость более современного транспорта. Таксомобиль, извозчик, на худой конец — конка. Но верхом? Слишком экстравагантно даже для него!

— Есть и такая, — старик ухмыльнулся, и взгляд блеклых глаз насторожил обоих путников. — Чумою зовут…

***

Оставшийся на борту доктор предпочёл сбежать в тишину салона. Ему было неспокойно, даже тревожно.

Кажется, он окончательно теряет голову, становится беспечен и рассеян.

Когда последние крохи хвалёной невозмутимости рассы́пались пеплом? Доктор отчётливо помнил ту ночь. Роскошный гостиничный номер, тяжёлый дух немощи, разметавшиеся на влажной подушке тёмные волосы. Женщина с телом богини и взглядом больного ребёнка. Тонкие пальцы, вцепившиеся в его ладонь, и собственные опрометчивые слова, прозвучавшие, словно клятва:

— Вы не умрёте, пока я рядом. Я обещаю. У вас обязательно всё будет хорошо.

Тем утром он просто сбежал, запрещая себе даже думать о ней. Но судьба вновь посмеялась над его планами. Она часто насмехалась над ним.

Лиам Соверьен любил свою жену. Она была его душой, его ангелом, светом всей жизни. Исцеляя других, он не смог спасти любимую — это ли не злая ирония Фатума? С того дня Лиам твёрдо решил остаток жизни посвятить высокому служению медицине. Не размениваться на внимание к собственным нуждам, не тратить на себя время и средства. Он дал слово, и сдержать его оказалось не так уж и сложно.

Работай в больнице от первого зажжённого уличного фонаря и до рассвета без выходных, выжигай свою силу до дна, каждый день отдавая себя нищим, сирым, больным и заблудшим. И уже очень скоро ты станешь похожим на серую тень. На бессмысленно бегающую по кругу усталую конку, запряжённую грустной голодной лошадкой.