Сосед с сюрпризом

Пролог

Войдя в свою квартиру, Анна закрыла дверь и прислонилась к той спиной. Ноги не держали. При одном воспоминании о случившемся щеки вспыхнули еще ярче. В глубине квартиры зазвонил телефон. Скинув балетки, девушка поплелась искать радиотрубку, как всегда заброшенную неизвестно куда. Расшвыряв диванные подушки, выудила невовремя замолчавший аппарат. Идти к автоответчику и смотреть, кто звонил, было лень. Завалившись на диван, закинула ноги на спинку и закрыла глаза. И тут же их отрыла – память услужливо подкинула соседа в одних джинсах. Вздрогнув от нового телефонного звонка, чуть не выронила трубку.

– Алле, – голос был хриплым. – У аппарата.

– Анька, я тебе час трезвоню! – возмущался из трубки голос закадычной подруги Машки. – Ты где была?

– Раком стояла! – выпалила Анька. – Ой!

– А ну-ка, поподробнее, – Машка желала знать подробности, и теперь от нее не отвязаться. – И как? Он красавчик?

– Давай мы не будем это обсуждать, – на щеках уже можно было жарить яичницу.

– Как не будем? Ты в такой позе! Колись. Я просто жажду подробностей, – настырная подруга вцепилась в нее как клещ. “Положить трубку не вариант – будет трезвонить, а то еще и в гости придет. Ей тут через двор, а я в таком виде!” – Аня опять вздохнула. – Алё-ёле, Анька, не спи! Ну как он?

– Наглый. Самоуверенный. Неутомимый, – о, да, эти три часа на коленях на полу она запомнит надолго.

– Ваааууу! – донеслось из трубки завистливо.

“Фигау”, – мысленно ответила Аня.

Глава 1

– Вадик, Вадик, ну поиграй со мной! – очаровательное темноволосое создание снова доставало старшего брата. – Вадя, Вадя, Вадя, Вадя…

Вадим поморщился, ему нужно готовиться к экзаменам в гимназии, а сестренка никак не дает сосредоточиться, прекрасно зная, что, когда его называют "Вадя", это бесит больше всего.

– Я занят. Я меня скоро экзамены, – и снова попытался сосредоточиться, но дьяволенок ангельской внешности уже не хотел смотреть мультики. Ей хотелось пойти погулять с братом. Как истинная женщина, даже в свои шесть лет она понимала, как это классно, когда рядом большой и сильный мужчина – сгонит мальчишек с качели, снимет с дерева мячик и донесет домой на руках, когда она устанет.

– Вадя, Вадя, Вадя… – снова заладила мелкая таким голоском, что брат схватился за голову.

– Отшлепаю! – рявкнул он. Учиться в гимназии было сложно, но он прекрасно понимал, сколько сил и средств потратили родители, чтобы его туда пристроить, поэтому не хотел их подвести, ведь это такой шанс побыстрее продвинуться в жизни.

– Бить детей не педаг… пидаги… пигади… – сестренка не могла выговорить трудное слово. Замолчав, зашевелила губами, пытаясь произнести его, что-то сосредоточенно показывала сама себе на пальцах. После пары минут напряженного сопения, выдала: – Не по учительски! – брат застонал.

"Наверное, не зря родители утверждают, что каждое следующее поколение детей развивается быстрее", – подумал он и встал из-за стола. Придется идти гулять, иначе пигалица не отстанет.

Вадим всем сердцем любил младшую сестру, но это не мешало ему мечтать иногда хорошенько дать ей по шее, такой занозой она росла. Юноша прекрасно помнил, как мать шепотом сообщила отцу о беременности, которая случилась через десять лет. Она плакала, говорила, что теперь, когда они поднимают свое дело, это очень не вовремя. Папа утешал ее, об аборте запретил даже думать, они справятся, раз уж случилась такая радость. С тех пор он перестал просить что-то для себя сверх необходимого, уже тогда осознавая, что родителям тяжело. И даже сейчас, когда уже все хорошо, старался лишний раз денег не брать, учился хорошо, хоть это и было сложно. Особенно потому, что по большей части в классе были детки богатеньких, которые любили хорошенько пройтись по тем, у кого материальное положение хуже. Вадиму оставался год, поэтому, сцепив зубы, он продолжал следовать своему плану. Насколько парень был серьезен, настолько шкодлива была младшая сестра.

Девочка родилась в положенный срок. Малышку назвали Анной. Старший брать сразу влюбился в маленький пищащий комочек, потом ставший девочкой. Потому что орущий пупс с ребенком первое время не ассоциировался. Темные кудряшки, карие глазки, вздернутый носик – его младшая сестра, которую он будет защищать. Правда, когда мелкая научилась ходить, говорить и требовать, он все чаще просил ее вернуть туда, откуда принесли. В больших карих глазенках постоянно плясали чертенята, подбивая Аню на шалости. Наказывать же ее было совершенно невозможно – сдавались даже самые черствые, когда у мелкой начинала дрожать нижняя губка, а в глазах появлялись слезы. Родители, брат, бабушки и дедушки – все плясали под дудку этого дьяволенка.

– Пошли, манипуляторша, – Вадим направился к выходу из квартиры. На улице май месяц, можно не одеваться тепло, обулся и готов.

– Манипур… Кто? – Аня прищурилась. Обзываться они никому не позволяла. Вот и сейчас чувствовала подвох, но предъявить брату ничего не могла. – Это хорошее слово? – Вадим кивнул. – Точно? – ведь плохие слова произносить нельзя.

В общем, он вздохнул с облегчением, когда сестренка пошла в школу. Зато напряглась школа. Мелкая Анечка быстро сколотила вокруг себя банду из поклонников, и милостиво разрешала по очереди носить ей портфель. И если в младших классах ее еще удавалось убедить в чем-то, то с годами не прокатывало уже ничего: в мелкой с виду девчушке обнаружился стальной, но очень вредный характер. Мстительно-вредный характер.

***

– Так, мелкая, сидишь в своей комнате и не отсвечиваешь, понятно? – обожаемый брат был зол. Вместо того, чтобы отвести понравившуюся девушку в кино, вынужден сидеть с сестрой, пока родители отбыли на какой-то вечер. Поэтому решил пригласить подружку к себе – у них новый телевизор, видик и куча кассет. Разряженная девица Ане не понравилась с порога, когда потрепала "хорошенькую куколку" по щечке. Мелкая дождалась, пока "захватчица" прижмется к ЕЕ брату покрепче и вошла в зал, неся полный стакан сока. Который, совершенно случайно, уронила на девушку.

– Она это специально, – взвилась та.

– Успокойся, я дам тебе одну из своих футболок, – Вадим решил погасить конфликт на корню. Он ее месяц окучивает с вполне определенными целями. – Пойдем ко мне в комнату, там тоже есть телевизор, только поменьше. А здесь я сестре мультики включу, – Аня согласно закивала, изобразив полную покорность.

Посмотрев несколько серий "Ну, погоди!", на цыпочках подкралась к двери брата, прижала к ней ухо – в комнате было тихо. А еще у брата на двери была защелка, и это ее злило. Вдохнув как можно глубже, маленький демон заорал, одновременно стуча тапкой в дверь:

– Вадя! Вадя! Вадяяяяяяя!

Выскочивший на ор брат был уже без футболки.

– Чего орешь?

– Мультик кончился, – невинно захлопала ресницами сестра. Всем своим видом показывая, что она не виновата в переполохе.

На втором заходе девица не выдержала: рванула из квартиры, ругая "мелкую заразу" на все лады. Ну да, зубная паста в туфлях – не самый приятный сюрприз.

***

– Анечка, пойдешь в танцевальный кружок? – мама пыталась привить дочери женственность. Да и просто мечтала, как ее радость красиво танцует на школьных мероприятиях.

– Мам, ты еще на балет меня запиши, – вздыхала подросшая дочь, только-только без сожаления расставшаяся с занятиями по хореографии навсегда. – Я вот сюда пойду, – сказала, протянув матери бумажку с объявлением о наборе в секцию у-шу, – каратисты, изображенные на бумаге, не оставляли сомнений в том, что это-то что из боевых искусств.

– Аня, но ты же девочка! – та только пожала плечами.

– И что? Мне уже десять, я хочу заниматься тем, что понравится мне, а не вам с папой, – вот тебе и приплыли. Родителям оставалось только смириться.

Но и там дочурка надолго не задержалась. Заявила, что скучно махать руками и ногами, и даже стукнуть никого не дают. Ну хоть английский посещала исправно, и то родители боялись сглазить. Анечка заявила, что уедет в Голливуд – выходить замуж за Ди Каприо. Который, впрочем, надолго в юном сердце не задержался, уступив бруталу из группы FIVE. Потом шокировала маму, отрезав почти под корень длинный волнистые волосы, которые теперь торчали дыбом. Искала себя, как могла.

В учебе все было тоже совсем негладко: классный руководитель периодически приглашала родителей для беседы, но ее усилия пропадали даром. Аня делала только то, что хотела, и частенько пятерки были разбавлены двойками по одному и тому же предмету. И вовсе не потому, что девочка была глупой, наоборот, Аня почти все схватывала на лету, но учила только то, что ей нравилось. Причем в этом не было никакой системы: сегодня она могла блестяще ответить на литературе, а на следующем уроке заявить, что "дурак ваш Обломов, так ему и надо", а то и вовсе отказаться писать сочинение на заданную тему, исписав половину тетради совсем по другому произведению. То же повторялось и с остальными предметами – девочка каким-то образом на отлично писала контрольные и участвовала в олимпиадах гимназии, категорически отказываясь идти дальше.

К десятому классу все смирились, что Анну не переупрямить, и утешались тем, что дочка не лезет в неподходящие компании. Хотя постоянно ожидали чего-то подобного. Вадим, к тому времени уже окончивший университет и помогавший отцу в расширении бизнеса, выходкам сестры не удивлялся, и ждал какого-нибудь подвоха. В конце концов, именно у него сестренка выпила больше всего крови, пока он исполнял роль няньки.

– Жизнь – боль и тлен, – заявила шестнадцатилетняя Анечка солнечным августовским утром, выйдя из своей комнаты в таком виде, что мама схватилась за сердце, отец за очки, а брат за голову.

Выбеленное лицо, подведенные черным глаза, черная же одежда, жуткие украшения в виде черепов и пауков и розовые перчатки на руках.

– Ч-что эт-то? – дрожащим голосом спросила мама.

– Она у нас теперь гот, – покачал головой Вадим. – Я таких часто на улице вижу. Вечно мрачные и печальные, все у них плохо. На кладбища еще ходить любят.

– З-зачем? – мама уже плакала.

– Хотелось бы сказать, что думать о смысле бытия, – хмыкнул сын, – а на самом деле им просто заняться нечем.

– Так, хватит тут спектакли разводить, – хлопнул рукой по столу папа. – Жизнь – боль? – дочка кивнула. – А ты говоришь, что им просто заняться нечем? – обратился к Вадиму.

– У друга моего брат тоже решил готом стать. Напялил кожаные штаны, накрасился, весь такой печальный и мрачный. Сослали его к бабушке вместо отпуска в Европе, быстро решил, что не настолько он и гот, – брат барабанил пальцами по столу. Аня начала подозревать что-то нехорошее.

Но ведь она взрослый человек и имеет право делать то, что хочет! Обожаемая всеми, решила настоять на своем:

– Я гот, – упрямо сжала губы. – И иду на встречу с моими друзьями. В жизни нет радости, нас никто не понимает. Я выбрала их сторону, – с вызовом вздернула подбородок.

– Хорошо-хорошо, самостоятельная ты моя, – папа встал из-за стола. – И по закону ты уже несешь уголовную ответственность и можешь даже работать неполный день.

Схватив дочку за руку, отволок в ванную, прямо в одежде поставив под душ. Анечка вмиг лишилась карманных денег, и оказалось, что работает курьеров в фирме отца. Так и закончилась ее принадлежность к молодежной субкультуре. А там еще и брат вышел к молодым людям, ждущим ее у подъезда, чтобы популярно объяснить, почему Анна не сможет к ним присоединиться. Вадим всегда отличался завидным спокойствием и ехидным характером. У ребят не было и шанса что-то доказать ему. Но с Аней, на всякий случай, больше не общались.

Бедная гимназия считала дни до выпускного – учителям просто уже надоело спорить с пигалицей. Она никогда не подкладывала кнопки, не била окна и не ругалась матом, просто тихо-мирно выносила мозги либо дурацкими вопросами по типу "почему слово о полку Игореве записано со слов очевидцев, когда там все умерли", либо полным игнорированием.

С выпускного, причем сразу после вручения аттестатов, Анну забирал брат, закутав в свой пиджак: девушка, выходившая из дома во вполне приличном платье, к директору вышла в чем-то, напоминающем наряд Вивиен из "Красотки" и рыболовную сеть одновременно. И когда переодеться успела? Пришлось увозить сестру к себе в квартиру, чтобы родители, оправившись от шока, не свернули дочери шею. Зато наряд Анны Мельниковой обсуждали не один год. Еще бы – такого учителя не видели ни до, ни после.

Глава 2

Тишину комнаты разрезал вой какой-то сирены. Девушка, мирно сопящая на груди молодого мужчины, резко села, пытаясь унять колотящееся сердце.

– Вадим, что это? – испуганно спросила она.

Тот вздохнул, открыл один глаз, пытаясь нашарить рукой разрывающийся сотовый, противно орущий "особенной" мелодией. Новенькую Nokia купил себе буквально месяц назад – цветной экран, полифония, дизайн.

– Да! – рявкнул в трубку. – Чего тебе? Анька, ремня дам! Все, жди! – обреченно как-то выдохнул.

– Зайка, – обратился к девушке, – я за сестрой смотаюсь и вернусь, – "зайка" в ответ надула губы. Сестрица эта ее бесила наглостью и бесцеремонностью, а еще тем, что Вадим мог и свидание отменить, если той нужно что-то было. Очень наглая молодая особа.

Молодой мужчина тем временем споро натягивал футболку и джинсы, схватил ключи и документы от Мерседеса и хлопнул входной дверью. Он очень ждал Анькиного восемнадцатилетия, чтобы не нужно было за ней присматривать и вытаскивать из всяких передряг. Родители улетели в Европу, попросив приглядеть за сестрой и квартирой, чтобы соседи хотя бы не вызывали милицию.

В три часа ночи город был пуст, из магнитофона звучало что-то успокаивающее, теплый ветер залетал в салон, а водитель тщетно пытался успокоиться, пытаясь максимально быстро доехать до ночного клуба. Клуба, в который пускали с двадцати одного года!

– Доброе …э утро, – поздоровался с охранником на входе. – Я за одной буйной девицей. Мелкая такая, кудрявая.

Тот понимающе кивнул и проводил в комнату охраны, где на стуле сидела его сестра собственной персоной, бросая грозные взгляды на служащих клуба. Губы поджаты, руки скрещены на груди, вид воинственный до невозможности.

– И что? – пыхтела она. – Я просто хочу потанцевать! Понапридумывали идиотских правил! Мне восемнадцать через месяц всего. О, Вадя, – радостно улыбнулась брату. – Я всего-то хотела потанцевать, а они обещали ментам сдать.

– То есть нос у моего сотрудника разбился сам собой? – приподняв бровь, спросил мужик, сидящий за столом.

– Конечно, – Аня сделала невинные глаза. – Как бы я смогла справиться с таким бугаем? – не моргнув глазом нагло соврала.

Вадим, оценив положение, достал из портмоне несколько купюр, извинился за беспокойство и потащил сестру на выход, пока та не натворила что-нибудь еще.

– Пока, мальчики, я еще вернусь! – и прозвучало так кровожадно, что брат посильнее ухватил ее за руку. – Вадик, они сами виноваты.

– Сейчас сядем в машину и поговорим, – рявкнул тот, таща ее по коридору.

– Вот теперь рассказывай, почему я среди ночи вытаскиваю тебя из клуба в таком виде? – брат сел за руль и завёл машину. В этот раз сестрица превзошла сама себя – туфли на платформе, колготки в сеточку, красная мини-юбка, яркий топик, и столько макияжа, что понять возраст невозможно. – Ну, что натворила и почему разбила нос охраннику?

– Я не специально, – Аня вздохнула. – Мы с подружками устроили девичник, и я проспорила, что попаду в этот клуб. Теперь, вот, не знаю, отдавать им по тысяче или нет? – постучала пальчиком по губам. – Ведь формально в клуб я попала все-таки. Нет, а что? – она развернулась на сиденье. – Уговор был какой? Что я пройду в клуб. И я прошла! Ну пусть только в комнату охраны. А классный прикид придумали, правда? – Аня уже улыбалась. Она весело провела время, совсем не думая, что трем несовершеннолетним девицам нечего делать не только в клубе, но и ночью на улице, кроме как искать приключения.

– Дорогая сестрица, – Вадим вцепился в руль, чтобы не надавать нахалке по шее прямо на ходу, – неделю до возвращения родителей ты живешь со мной. Хватит, навеселилась.

Анька отвернулась к окну и надулась как мышь на крупу. Ничего она такого особенного не делала, всего-то пару раз устроила пати. Шумновато немного, но кто спит в ночь на воскресенье в полночь?

– Не хочу, – обиженно буркнула. Надоел контроль зануды братца, даже родители меньше на мозги капают. Все подружки уже перецеловались, а некоторые и дальше зашли. Одна она как белая ворона, и не потому, что робкая, а потому что есть Вадим, распугавший всех поклонников. – Не поеду к тебе! Там опять, какая-нибудь… куколка, – повернувшись, совсем по-детски показала язык.

Брат закатил глаза. Вечно сестра была в контрах с его подругами, так что приходилось держать их друг от друга подальше, потому что мелкая пакостила только так. Приклеенные суперклеем туфли это просто цветочки.

– Анечка, радость моя, – Вадим старался держать себя в руках, он понимал, почему она бунтует, но ничего поделать с собой не мог, – давай вот месяцок потерпим, ты станешь совершеннолетней и я от тебя отстану.

– Сразу парня заведу, – мечтательно протянула та.

Вадим вздохнул. Парня рядом с сестрой будет вынести тяжело, потому что те, которые нравятся ему и родителям, категорически не нравятся Аньке. Ей все подавай подозрительных типов. Запарковавшись во дворе, заглушил машину.

– Прибыли. Не пугай Оксану, – попросил неугомонную.

– Оксану? Нет, Оксаночку пугать не буду. Миленькая куколка, – сказано было так сладко, а взгляд был такой невинный, что сразу стало понятно – Оксане лучше уйти.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, погремел ключами, открывая дверь. Аня первой вломилась в квартиру, заорав:

– Оксана, привет! – Вадим потер ухо, голосок у сестренки громкий. – Как дела? – продолжала орать она. – Чай пить пошли! Сушняяяк!

Громко сбросив ужасные копыта, потопала на кухню. В холодильнике у брата всегда есть что-нибудь вкусненькое.

– Оксана, так ты чай будешь или нет? – Вадим вздохнул, дело к четырем утра, конечно, самое время для чая.

– Ты чего горланишь как торговка в базарный день? Аня, веди себя прилично, – брат стоял, уперев руки в бока. – Утро, люди спят, – попытался усовестить сестру.

На кухню вошла сонная Оксана в футболке брата. Любимой Анькиной футболке, которую она подарила ему просто так, ярко-желтой со Спанч Бобом, идиотской губкой, живущей на дне океана.

“В следующий раз подарю со Сквидвордом”, – прищурилась девушка, разглядывая пассию братца. Оксанка ей не нравилась до мурашек по коже – высокая, холеная шатенка сейчас сверкала голыми стройными ногами. Мозгов не было. Да и зачем они при такой фигуре.

– С молоком и сахаром, – ехидно предложила.

– С лимоном и без всего. Сладкое вредно для фигуры, – не менее ехидно парировала гостья.

– Зато полезно для мозгов. Конечно, тем, у кого они есть, – об стол стукнула одна-единственная чашка. Аня налила чай только себе.

– Так, девочки, давайте жить мирно, – Вадим всегда старался договориться. – Аня поживет неделю у меня.

– Чтоооо? – взвилась его девушка. – Тогда ноги мой здесь не будет, – заорала, вскочив со стула.

– Скатертью дорога, – сестра самодовольно улыбалась.

В пять утра Оксана отбыла, вызвав такси. Вадим, которому очень хотелось спать и придушить сестру одновременно, сел на пол рядом с диваном, на котором та валялась, задрав ноги вверх – с азартом рубилась на телефоне в “змейку”.

– Ах ты, черт! Я опять продула, – она с досадой хлопнула рукой по дивану. – Все равно я ее сделаю. О, брателло, свалила модель человека?

– Аня, когда ты прекратишь? – брат устало потер лицо руками. – Твои шалости в шесть лет еще как-то можно оправдать, но тебе скоро восемнадцать! – ему и вправду надоел этот цирк давным-давно.

– Когда найдешь себе нормальную, а не вот это, – она помахала в воздухе рукой, обозначая “это”. – Вадяяя, они тебе не подходят. Будет сидеть на твоей шее и требовать квартиру, машину и шубу.

– А тебя кто назначил ответственной за выбор? – брат повернулся к неугомонной и пристально смотрел в глаза. – Мне двадцать восемь, а у меня неадекватная взрослая сестрица, распугивающая моих девушек.

– Брателло, – Аня отбросила телефон, перевернулась на диване и обняла брата за шею, – ты у меня просто супер! – чмокнув в коротко стриженную макушку, продолжила: – Весь положительный, аж на зубах скрипит. Найди такую же положительную и заживете долго и счастливо. Люблю тебя, брательник.

– И я тебя, коза мелкая, – Вадим обнял сестру. – Хотя порой мне кажется, лучше бы тебя отнесли обратно, а взамен купили мне железную дорогу. Спать-то будешь?

– Буду! Ключи оставь, домой за вещами съезжу потом, – отпустив брата, она встала с дивана. – Где постельное, я помню.

– Ох, Анька, не завидую твоему будущему мужу, – парень тоже поднялся. – Я тоже посплю пару часиков, башка не варит. Но как додумались до такого? – удивленно помотал головой.

– Да прикольно было, ты чего! – девушка усмехнулась. – А будущему мужу повезет. Я вон какое сокровище. Чистое золото, – весьма уверенно заключила она.

Рассмеявшись, брат отправился к себе в комнату.

Глава 3

Костя, до неприличия счастливый, буквально влетел в квартиру и, схватив маму на руки, закружил по комнате. Сегодня огласили результаты экзаменов.

– Мам! Я поступил! Поступил на бюджет! – орал во всю глотку, пугая кота. Васька аж зашипел, спросонья увидев скачущего по комнате здоровенно парня. Уложив вздыбленную шерсть, пару раз раздраженно мяукнул, мол, “совсем с ума сошел?”, и важно прошествовал на кухню. Ему было все равно, лишь бы кормили вовремя и гладили понежнее.

– Молодец, сына! – невысокая миловидная женщина потрепала по вихрам почти свою копию, только мужскую и намного выше. – Я в тебе не сомневалась.

– Я знаю, ма, – Костя, поставив ее на пол, поцеловал в макушку. – Буду учиться на юриста среди золотой молодежи нашего города, – он хитро прищурился.

– Ты у меня умница, весь в отца! Он бы тобой гордился, – грусть промелькнула в ее глазах. – Отмечать будем?

Она любовалась своим мальчиком, и не только тем, каким он вырос красивым молодым человеком: темные густые волосы, большие карие глаза с пушистыми ресницами, пропорциональная фигура, развития спортом, но и гордилась его умом и целеустремленным характером. И сейчас его темно-карие глаза буквально сверкали радостью от того, что все приложенные усилия принесли результат. Он так ей напоминал мужа в молодости – напором и верой в свои силы, что сможет преодолеть любые препятствия. Достигнуть всех поставленных целей.

– Конечно! Я даже торт купил, – парень по пути домой зашел в магазин.

В тот день в маленькой семье Филоновых был большой праздник – Константин поступил на юрфак самого престижного универа их города. Мама обзвонила с радостной новостью всех родственников и знакомых, хваталась, конечно, но сдержаться не могла. О том, чтобы ехать в Москву или Питер, даже и мыслей не было, не вытянут, но вот поступить сюда, почему бы и нет? На платное отделение пробиться проще, но семейный бюджет таких затрат бы не выдержал. Парень не отчаивался, учился, занимался дополнительно, ходил на подготовительные курсы и смог. Он собой гордился, и не скрывал этого. Рассудив, что связи нужно заводить как можно раньше, прилагал все силы, чтобы шагнуть на ступень выше в этой жизни. А потом и еще на одну. Нет, он не полагал наивно, что сразу заведет друзей среди богатеньких, но кое-какие перспективы это открыть может.

Первое сентября в универе было шумным, запутанным, любопытным. Как-то сразу стало понятно, что народ кучкуется не только по факультетам, но и по социальному положению: детки богатых родителей держались увереннее, свободнее, наглее. Да и одеты были куда лучше. Его группа состояла полностью из бюджетников, а вот остальные две были платными. Костя не боялся затеряться в толпе, да, джинсы у него не брендовые, зато рост модельный и фигура неплохая для восемнадцатилетнего. Не зря он мотался в задрипанный спортзал и дома тоже не ленился. На статного парня девчонки сразу обратили внимание, выделив красавчика среди других юношей. Брюнет отвечал на стреляние глазками самоуверенной улыбкой и нахальным подмигиванием. Он давно привык к такому вниманию, и с удовольствием пользовался своим обаянием, чтобы закадрить девчонку. В молодом организме бурлили гормоны, и он уже с год как вполне успешно с этим боролся, не прибегая к “ручному” способу.

– Ничего так тут цыпочки, – пихнул в бок какого-то тощего очкарика. Парнишка только завистливо вздохнул. И уже громче сказал: – Девочки, я Константин. Но можно Костик, – засияв белозубой улыбкой.