- -
- 100%
- +
– Хорошо. Я зайду, – ответила Ив, а в душе встрепенулась тревога.
Что случилось? Неужели отец видел, как утром она подслушивала у окна? Или дело в разговоре с Загадочным всадником?
Терзаемая совестью и сотней вопросов, Ив подошла к кабинету и робко постучала в дверь. Послышалось разрешение войти. Отец стоял у окна, заложив руки за спину, и глядел на закатное солнце. Ив пересекла комнату и села в кресло. Полки у стены загромождали книги и документы, на столе лежало неоконченное письмо, из чернильницы рядом торчало перо. Ив смотрела на темный силуэт отца на фоне алых лучей и терпеливо ждала.
Наконец отец расцепил руки и обернулся. На его лице не отражалось ни тени суровости или гнева. Только усталость.
– Мне нужно кое-что тебе сообщить, Ив, – начал он. – В скором времени нас ждут перемены.
Ив встревоженно замерла, не зная, как реагировать на это заявление.
– Завтра уезжают наши гости, – добавил отец. – А следом за ними в столицу переезжаю и я.
– В Теоден? – ошеломленно переспросила Ив.
– Да. В Теоден.
– Но почему? Что случилось? Это из-за гостей? Когда тебе нужно уехать? Это надолго? Мы с Риконом поедем вместе с тобой?
Отец выставил перед собой руки, словно защищаясь от града вопросов, и покачал головой.
– Не так много вопросов сразу, – попросил он. – Я все расскажу по порядку.
Он вернулся за стол, сев напротив, и отодвинул в сторону документы.
– Я уже говорил, – продолжил отец, – что наши гости привезли для меня предложение, которое в некоторой степени стало для меня неожиданным. Король предлагает мне место своего советника по торговле. Это очень почетная при дворе должность, и мне оказано большое доверие. На подобные предложения не принято отвечать отказом, и я согласился. Теперь, чтобы выполнять возложенные на меня обязательства, я должен переехать в королевский дворец.
– Ты будешь там жить?
– Да.
Ив нахмурилась. Что-то не сходилось. Если должность советника такая почетная, как говорил отец, то о чем он спорил с королевским магом? Из-за чего сердился? И каких гарантий хотел? Но Ив не могла задать ни один из этих вопросов, не выдав того, что подслушивала, и спросила о другом.
– Мы с Риконом поедем вместе с тобой?
– Нет.
Ответ прозвучал твердо и бесповоротно. Даже резко. Но отец смягчил эту резкость слабой улыбкой.
– Я не могу взять вас с собой, Попрыгунья. Рикон должен заниматься делами поместья и присматривать за особняком. С завтрашнего дня он принимает на себя все мои нынешние обязанности. Отныне он Великий лорд наших земель. Что же касается тебя… Что ж, возможно, жизнь в столице пошла бы тебе на пользу, – отец поспешно вскинул ладонь. – Но и тебя я не могу взять с собой. По крайней мере, пока. Тебе нужно еще многому научиться и подрасти. Но в будущем я обещаю подумать над тем, чтобы увезти тебя в столицу. Пока же ты останешься со своим братом и будешь во всем его слушаться. Ты можешь мне пообещать, что так оно и будет?
У Ив сдавило горло. Неужели она так разочаровала отца своим поведением, что он даже не желает брать ее с собой? Ив изо всех сил заморгала, прогоняя горькие слезы.
– Да, отец. Обещаю, – прошептала она, но голос все равно предательски дрогнул.
– Хорошо. Я тебе верю. Ты достаточно взрослая, чтобы заботиться о себе и о брате. К тому же тебе нужно продолжать учебу. Мастер Альбер хорошо о тебе отзывался и хвалил твои успехи. Меня это очень радует.
– А если я буду еще лучше учиться и послушно себя вести, тогда ты возьмешь меня с собой?
Отец печально покачал головой.
– Боюсь, не все зависит от моих желаний, Попрыгунья. В столице я буду сильно занят, и меньше всего я хотел бы оставлять тебя там одну.
– Тогда давай возьмем Нелл, и я не буду одна.
– Боюсь, Нелл будет нужна здесь твоему брату. Она наша экономка и должна присматривать за слугами и заниматься счетами. Поверь, Попрыгунья, я бы очень хотел взять тебя с собой, но пока… не могу.
Ив уныло кивнула в ответ, но чувство, что отец чего-то недоговаривает, никуда не пропало.
– Когда ты уезжаешь? – спросила она.
– Через пару дней. Мне не по душе такой скорый отъезд, но обстоятельства меня вынуждают. Обещаю, что буду приезжать так часто, как это будет возможно.
От тоски у Ив сжалось сердце. Отец часто уезжал по делам, но каждый вечер он проводил дома. Теперь же разлука может продлиться невообразимо долго.
– Я буду скучать по тебе, – прошептала Ив.
– Знаю, дорогая. Я тоже буду очень скучать.
В глазах отца мелькнула грусть, но он отвел их и взял в руки письмо.
– Прости, Попрыгунья, но мне надо заняться делами. Наверное, придется просидеть тут всю ночь.
Отец потянулся к перу – верный знак, что разговор завершен. Ив встала и зашагала к двери, но у порога остановилась.
– Что такое? – ласково спросил отец. – Говори.
Ив помедлила, но затем решилась спросить:
– Скажи, а почему предложение короля тебе привез королевский маг?
На лице отца отразилась растерянность. Он неловко поерзал в кресле.
– Так ты слышала, – пробормотал он. – Что ж, все верно. Один из наших гостей – Ксандер, Верховный маг короля. В некотором смысле нам придется работать с ним вместе.
Взгляд отца сделался отстраненным. Он обмакнул в чернила перо и опустил глаза.
– Ты хотела узнать что-то еще?
Ив покачала головой.
– Нет, больше ничего.
Она толкнула дверь и вышла в коридор. Подозрение, что отец что-то скрывает, теперь переросло в уверенность. За его отъездом стояло что-то, помимо должности при дворе.
Ночью сон никак не хотел приходить. Ив долго и беспокойно ворочалась в постели. Тревожные мысли терзали, и, устав с ними бороться, она выбралась из кровати. Огонь в камине почти погас, и на полу танцевали красные отсветы. Ив накинула на себя легкую шаль и вышла в коридор. В доме стояла тишина. Одинокая лампа в конце коридора едва разгоняла мрак.
Ведя по стенке рукой, Ив добралась до чайной комнаты и спустилась в библиотеку. Сквозь окна лился жемчужный свет луны, омывая зыбким сиянием книжные шкафы, кресла и столики. Ив двинулась к тайнику, чтобы достать Искру, но в полушаге от шкафа замерла. В комнате она была не одна: в кресле сидел Загадочный всадник и глядел в окно. Лунный свет падал ему на лицо, выделял точеные скулы, серебрил светлые волосы. Без сомнения, он знал о ее присутствии, ведь Ив даже не пыталась скрываться. Но он даже не повернул головы и не шелохнулся, продолжая за чем-то наблюдать в темноте. Ив невольно проследила за его взглядом, но, кроме мирной ночи, полной луны и висящего над кустами тумана, ничего не увидела. Она осторожно отступила назад, чтобы не нарушать одиночество незнакомца, и вернулась наверх.
Уже в спальне она подумала, что, возможно, стоило с ним попрощаться или что-то сказать. Ведь теперь, когда ей предстояла долгая разлука с отцом, она поняла, что одиночество не всегда бывает желанным. Но затем усталость взяла свое, и Ив провалилась в сон.
Утром гости покинули особняк, а через день уехал отец. Ив проводила его до конюшни, но не сдержалась и кинулась в его объятия, из последних сил стараясь не зареветь, как маленькая девочка. Отец поцеловал Ив в макушку, что-то прошептал на прощание и, не затягивая проводы, ускакал.
Медленно потянулся следующий год, а за ним и второй. Отец возвращался домой на несколько дней каждые три месяца. Днем он с Риконом занимался делами, а по вечерам все чаще запирался один в кабинете.
Как-то в один из осенних вечеров Ив застала отца в библиотеке. Он сидел на диване с книгой в руках, но не читал, а задумчиво глядел на портрет Алисии Стаут. Ив замялась на пороге, не зная, как поступить: уйти или заговорить, но в это мгновение отец повернулся, и его лицо осветила улыбка.
– Иди ко мне, Попрыгунья, – позвал он.
Обрадованная его вниманием, Ив кинулась к отцу на диван. Он обнял ее за плечи одной рукой и, как в детстве, прижал к груди. Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь моментом. В камине уютно трещал огонь, за окнами барабанил дождь. Затем отец отстранился и заглянул Ив в лицо. В его глазах отразилось удивление.
– Подумать только… – растерянно пробормотал он. – Ты так выросла, а я и не заметил когда.
– А видел бы ты, как я научилась держаться в седле! – с гордостью заявила Ив. – Теперь за мной даже Рикону не угнаться!
Год назад отец подарил ей вороную кобылу, и с тех пор Ив много времени проводила в седле, рассекая по окрестным дорогам.
– Да, я наслышан про твои успехи, – улыбнулся отец. – Ты и впрямь стала совсем уже взрослой.
– Это значит, что я могу поехать с тобой в столицу? – просияла Ив.
Как всегда, при упоминании столицы по лицу отца скользнула тень.
– Боюсь, все не так просто, милая… Лучше расскажи, как ты назвала свою вороную?
Ив удрученно поникла. Отец опять поменял тему, стоило ей заговорить про столицу.
– Уверена, я тебе уже говорила, – ответила Ив. – Я назвала ее Тень.
– Да-да, конечно. Тень.
– Почему ты избегаешь разговоров про столицу? – спросила Ив напрямик. – Ты не хочешь, чтобы я была рядом с тобой?
– Дело не в этом…
– Тогда в чем? Объясни, что происходит. Я все пойму.
Отец медленно покачал головой.
– Я не могу.
– Почему? Тебе что-то угрожает?
На миг в глазах отца мелькнула тревога, но улыбка ее прогнала.
– Нет, милая, с чего ты взяла? Поверь, тебе не о чем волноваться. Просто у меня много дел. Как только я все улажу, так сразу пришлю за тобой, и мы будем жить в столице, если тебе этого хочется. Ты подождешь? Еще немного?
Слова отца звучали искренне, и Ив устыдилась своего требовательного тона. Успокоившись, она улыбнулась и вновь прильнула к его крепкой груди.
– Конечно я подожду.
Если отец обещал – он сдержит слово. Если надо ждать – она подождет. И так, в ожидании, миновал третий год. А с наступлением весны отец умер, унеся с собой в могилу все надежды и мечты.
Часть вторая
Так что же собой представляет королевство Лотиан? Условно его можно поделить на четыре региона.
Север известен как Край тысячи озер или Озерный край. Каждую весну его земли наполняют сотни рек и речушек, бегущих с горных вершин и тающих ледников. Край изобилует озерами и лесами, богатыми охотничьими угодьями и ценной древесиной. Если вы собираетесь охотиться или ловить рыбу, то лучших земель не найти.
Восточные земли носят название Горный край. Его границы защищает протяженный горный хребет, который отделяет Лотиан от Расколотых королевств. Край славится белоснежными горными пиками, холмистыми предгорьями и уединенными долинами. Богатство этим землям обеспечивают рудники и каменоломни, а также золотые прииски.
Запад королевства, именуемый Равнинный край, знаменит пастбищами и степями, древними фортами и целебными травами. А еще это, без сомнения, родина лучших скакунов. Только чистокровных степных лошадей закупает двор короля.
Немного западнее Равнинного края лежат мертвые земли пустыни, известные как Пыльные пустоши. Безжизненные почвы не родят ничего, кроме камней и песка, всю влагу там выпивает солнце, а свободные ветра гоняют по бескрайним просторам клубы рыжей пыли. Пыльные пустоши – необитаемы. Они входят в состав королевства, но на всех картах значатся как ничейные земли.
И наконец, на юге простираются плодородные земли Южного края с цветущими садами и виноградниками, лесами и лугами, обширными полями и плодородными пахотами. С юга земли Южного края омывают воды Бескрайнего моря, и вдоль побережья тянутся бухты и порты. Самый крупный порт принадлежит городу Лотар, на рынках которого можно найти товары со всего света.
Столица же находится в центре королевства, на перекрестье четырех дорог. Недаром говорят, что все пути ведут в Теоден.
Отрывок из книги «Краткий путеводитель по королевству Лотиан».
Глава 4. Прощание
Похороны лорда Эдмунда Стаута прошли на семейном кладбище неподалеку от особняка. Беспомощно наблюдая, как могила отца наполняется влажной землей, Ив едва заставляла себя стоять на ногах. Моросящий весенний дождь ледяными иглами вонзался в шею, затекал за ворот плаща, но Ив его не замечала. С каждым новым комом земли, падающим на крышку гроба, ее тело сковывало оцепенение.
Отца больше нет. Ив до последнего отказывалась в это верить. Перед глазами всплывал образ крепкого и полного сил мужчины с решительным взглядом и ласковой улыбкой. Такой человек не мог умереть от сердечного приступа. Это не могло оказаться правдой. Но вот он лежит в могиле рядом с женой, под черным слоем земли.
После похорон дом наводнили толпы людей, которые знали отца и хотели выразить свои соболезнования. Рикон взял на себя роль главы дома. Он приветствовал гостей и выслушивал, стараясь каждому уделить внимание. Ив же оставалась ко всему безучастной. Она сидела в главном зале, полном людей, но чувствовала себя бесконечно одинокой. Некоторые гости к ней подходили и что-то говорили, а Ив кивала в ответ, не особо понимая, с чем именно она соглашалась. Произносимые слова утешений не имели смысла. Разве могли они вернуть ей отца или заполнить образовавшуюся после его ухода в душе пустоту?
В знак траура в комнатах стояли вазы с сухими цветами, на подставках горели свечи. Воздух был настолько тяжелым, что, казалось, еще чуть-чуть и раздавит. От наплыва гостей хотелось бежать. Куда ни глянь – сочувственный взгляд. Куда ни повернись – скорбный шепот. И как только представился удобный случай, Ив скрылась ото всех в своей спальне. Там она плотно задернула шторы, позволяя нахлынуть мраку, и села на кровать. Хотелось выть от тоски, но не было даже слез, чтобы излить свое горе. Пустота глубоко в груди отняла и эту возможность облегчить тоску. Ив с бессильным стоном рухнула на кровать и спрятала лицо в подушке.
Разбудил ее тихий перезвон посуды. Кто-то принес еду: комнату наполнили ароматы сладкой выпечки и мятного чая. Ив натянула на голову одеяло и продолжила спать. Сон позволял не думать, не вспоминать.
Дни сменяли друг друга, но Ив точно не знала, сколько их миновало, – все они слились в один. Отныне время измерялось стуками двери в спальне и звоном тарелок.
Хлопок, звон, хлопок.
Порой раздавались голоса. Они ее окликали и что-то говорили, но Ив не хотела ни слушать, ни отвечать. Потом, когда наступала тишина, она вставала и съедала принесенную ей еду, не ощущая ни голода и ни вкуса, а скорее по привычке. Затем снова падала на кровать и погружалась в забвение сна.
Хлопок, звон, хлопок.
Однажды Ив покинула спальню. Стояла ночь, и в доме царила мертвая тишина. Ив взяла Искру и, освещая себе путь, спустилась на первый этаж. В каминах догорал огонь, и мерцали красные угли. Все казалось таким же, как прежде, и оттого каждый предмет еще сильнее напоминал об отце, вскрывал рану утраты и кричал о потерянном счастье. Миновав несколько комнат, Ив повернула назад. В белой ночной сорочке, освещенная голубым сиянием Искры, она и сама походила на заблудшего призрака.
Хлопок, звон, хлопок.
В один из бесконечных дней дверь в спальню хлопнула громче, чем обычно, зазвенела посуда, но повторного хлопка не последовало. У кровати зашуршала юбка, но Ив не подняла головы.
– Вижу, леди Ив, вы намерены утопить себя в горе и отчаяние, похоронить в четырех стенах, – голос Нелл дрожал от еле сдерживаемого гнева и возмущения. – Что ж, дело ваше. Но хочу, чтобы вы знали: подобная скорбь не к лицу дочери Великого лорда! Ваш отец бы пришел в ужас, увидев вас такой! Он считал вас смелой и сильной, способной справиться с любыми невзгодами, и сильно расстроился бы, узнав, что это не так!
Ив пошевелилась. Она оторвала голову от подушки и уставилась на Нелл. Никогда прежде экономка не разговаривала так резко. Причитала, сокрушалась, но не отчитывала. В глазах Нелл горело осуждение, а упертые в бока руки, казалось, только и ждали момента, чтобы схватить Ив за плечи и хорошенько встряхнуть.
– Никогда еще мне не было так стыдно за ваше поведение, юная леди! – Нелл с укоризной качнула головой и зашагала прочь, но у двери обернулась. – К вашему сведению, два дня назад я принесла вам письмо, и оно до сих пор лежит на столе неоткрытым.
Дверь с громким стуком хлопнула, на столе зазвенели тарелки. Минуту Ив с недоумением пялилась на закрытую дверь, затем скинула одеяло и села. Воздух в комнате был застоявшимся и прохладным. Камин давно не топили. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался тусклый свет.
Ив поежилась.
Отец считал ее смелой и сильной… Но была ли она на самом деле такой?
Ив встала, подошла к окну и отдернула шторы. На улице стоял серый, пасмурный день, но после сумрака спальни он показался ослепительно ярким. Ив зажмурилась и отвернулась от окна. Как же долго она не видела дневной свет? Ив обвела комнату взглядом и поморщилась. Постель пребывала в полном беспорядке: простыни были смяты, одеяло сбилось в бесформенный ком. Одна подушка лежала на полу, там же валялась одежда. Из распахнутого сундука свисало белье. Ив повернулась к зеркалу и взглянула на свое отражение. Под глазами темнели круги, лицо осунулось и побледнело, волосы превратились в черный спутанный клубок. Ночная сорочка… Ив не помнила, когда меняла ее последний раз. Отец бы точно пришел в ужас, увидев ее сейчас!
Она накинула на плечи шаль и вышла из спальни. Нужно было что-то сделать… как-то все изменить… По старой привычке Ив добрела до чайной комнаты, переступила порог и остановилась, совершенно не представляя, куда идти дальше. Что она могла сделать? Что изменить? У нее больше не было цели, ей нечего было ждать, не на что было надеяться. Ив повернула обратно, и ее взгляд застыл на картинах. Размытые пейзажи висели по краям стены, а в центре сочным красками наливались живые цветы.
«Люди обычно тревожатся за будущее или печалятся о прошлом, и забывают о настоящем, – объяснял отец значение картин. – Вот почему на картинах твоя мать изображала будущее и прошлое в размытых тонах, а настоящее – яркими красками. Ведь если задуматься, все, что есть у нас в жизни, – это сейчас».
– Сейчас, – прошептала Ив.
Теперь она поняла смысл картин. С ней случилось именно то, о чем говорил отец. Она так глубоко погрузилась в тоску о прошлом и сожаления о потерянном будущем, что в итоге утратила свое настоящее. В последние дни ее жизнь превратилась в разбитую чашу. Мир стал серым и потускнел, хотя должен был цвести подобно ярким цветам с картин матери.
– Сейчас, – повторила Ив.
То, что у нее осталось. То, чем можно распоряжаться. Надо жить тем, что есть сейчас.
Первым делом Ив отправилась в баню, где смыла остатки вялости и апатии и привела себя в порядок. Горячий пар подарил телу легкость, а ледяная вода вернула бодрость, отчего на душе сразу посветлело. На кухне Ив съела кусок горячего пирога с курицей и выпила крепкий чай, впервые за долгое время ощутив вкус еды и терпкий аромат трав.
В ее отсутствие слуги прибрали спальню и затопили камин. Комната дышала свежестью и чистотой и больше не напоминала затхлый склеп. На миг снова захотелось упасть на кровать, но Ив тут же задушила в себе это желание. Она будет горевать так, как подобает дочери Великого лорда, – в глубине своего сердца, а не напоказ.
Ив села за стол и отыскала письмо, которое оставила Нелл. На конверте стояла дворцовая печать, говорившая, что письмо пришло из столицы. Озадаченная, Ив вскрыла конверт и пробежалась взглядом по строчкам. Отправителем письма оказался Микалас, помощник отца во дворце. Он сообщал, что среди личных вещей лорда Стаута обнаружил купчую, согласно которой на имя Ив был куплен в столице дом. И теперь Микалас ждет указаний, как распорядиться имуществом: будет ли Ив продавать дом или намерена в нем поселиться?
Ив опустила письмо на колени и уставилась в пространство перед собой. Намерена ли она поселиться?.. Она тряхнула головой и заново перечитала письмо. Что это значило? Отец купил ей дом в Теодене? Но почему он ничего не сказал? Хотел сделать сюрприз? Но, согласно письму, дом был куплен более полугода назад. Почему отец так долго тянул? Мысли ворочались вяло и неохотно. Информации было недостаточно, но Ив знала, кто ей сможет помочь.
Рикона она нашла в его кабинете. Он сидел за столом и делал пометки в толстой учетной книге. Ив не стала его отвлекать: тихо вошла и опустилась в кресло. Брат выглядел собранным и сосредоточенным, но в то же время усталым. Под глазами лежали тени от бессонных ночей, каштановые кудри на голове разметались, ворот рубашки был небрежно расстегнут. Только теперь Ив осознала, сколько забот и обязанностей легло на плечи брата в эти дни, и ей стало стыдно за свое безразличие. В своем горе она позабыла, что Рикон тоже потерял отца.
Наконец брат оторвался от бумаг, поднял глаза и некоторое время пристально смотрел на Ив. Затем его губы тронула улыбка.
– Знаешь, я все никак не мог понять: это действительно ты или мне только мерещится?
– Я тоже тебя рада видеть, Рикон, – пробормотала Ив. После долгого молчания звук собственного голоса показался ей странным.
Рикон откинулся на спинку кресла.
– Ну? И что же тебя заставило покинуть свое добровольное заточение? Пришла помочь со счетами или просто узнать, как дела?
– Рикон, я… – Ив умолкла.
Сарказм брата заставил ее еще сильнее устыдиться своего поведения. Ей нечем было оправдать свою слабость, ведь пока она предавалась унынию и горю, брат продолжал работать и заниматься повседневными делами.
Рикон вздохнул. Улыбка сошла с его лица, и он вновь стал серьезным.
– Я переживал за тебя, – сказал он. – Я заходил к тебе несколько раз, пытался поговорить, но ты не отвечала. Это было так… на тебя не похоже. Ты же никогда не сидишь на месте. Всегда где-то носишься. А тут за две недели ни разу не покинула спальню. Признаться, меня это сильно тревожило.
Ив сконфуженно опустила глаза. Она не подозревала, что брат приходил к ней в комнату, и его забота приятно ее тронула.
– Ладно, – кашлянул Рикон. – Я так понимаю, ты пришла ко мне не ради счетов.
Ив положила на стол письмо.
– Я хотела спросить об этом. Мне написал Микалас, помощник отца во дворце. Он сообщает, что у отца в столице был дом, купленный на мое имя. И теперь он ждет моих указаний о том, как распорядиться имуществом.
Рикон нахмурил брови, взял письмо и прочел.
– Дом? – озадаченно пробормотал он. – Как странно.
– Ты об этом не знал?
– Нет. Впервые слышу.
– Я подумала, может, отец собирался мне сделать подарок и…
– Будь это так, он бы мне рассказал. Хотя, по правде говоря, отец мало что рассказывал о своих делах в столице. Сплошные секреты. Он говорил, что хочет увезти тебя в Теоден, но речь шла о том, что ты будешь жить во дворце вместе с ним. Ни о каком доме он не упоминал.
Рикон потер подбородок, бросил письмо на стол и посмотрел на Ив.
– И что ты намерена делать?
– Думаю, мне надо поехать в столицу и посмотреть на дом.
– Хочешь остаться там жить?
– Не знаю, Рикон, – ответила Ив. Она действительно не знала, хочет ли жить в столице без отца, но чувствовала, что оставаться без отца в особняке ей стало невыносимо. – Я хочу поехать в Теоден и посмотреть на дом. А потом… потом решу, что делать дальше.
– Я обещал отцу заботиться о тебе.
– Знаю. И последние три года ты с этим прекрасно справлялся. Пришло время мне начать самой заботиться о себе.
Рикон промолчал, и Ив закатила глаза.
– Ну хорошо. Последние дни были не лучшим примером того, как я могу заботиться о себе, но когда-нибудь мне придется этому научиться. Так почему не сейчас?
Брат продолжал молчать.
– Рикон! – не выдержала Ив. – Через полгода мне исполнится семнадцать, и мне не нужны будут ни опекуны, ни помощники. Я смогу сама распоряжаться деньгами и собственной жизнью.
Рикон вздохнул.
– Знаешь, в детстве я завидовал тебе, – признался он. – Отец все тебе разрешал. Ты могла гулять целыми днями, а мне приходилось сидеть в библиотеке и учить торговые кодексы. Отец даже ругал тебя сквозь улыбку. Со мной же он был по-настоящему строг. Я, конечно, понимал, что причина в том, что я его наследник, но… все же я завидовал тебе.
– Странно. Я думала, тебе нравится заниматься делами с отцом.
– Да нет, я не жалуюсь. Мне действительно это нравилось и тогда, и теперь. Но жизнь младшей сестры, полной глупостей и безумств, тоже была по-своему привлекательной.
– Ты не поверишь, Рикон, но я тоже завидовала тебе. Отец все время проводил с тобой, брал с собой в поездки, я же постоянно оставалась дома.
– Вот как? – улыбнулся Рикон. – Выходит, у нас есть что-то общее, сестрица? Занятно. На самом деле я сейчас пытался представить, как бы поступил отец на моем месте. И полагаю, он бы не стал тебе ничего запрещать. Я не возражаю против твоего отъезда. Ты взрослая. Решай сама, как жить дальше.