Инициализация. Буян 2.0

— Нам нужно научиться с этим жить, — Паша поднялся на ноги, чувствуя, как его нейросеть мгновенно подстраивается под Киру, считывая уровень её заряда и целостность оболочки. — Ты больше не инструмент Марены, Кира. Но ты и не мой инструмент. Мы просто... делим один шум на двоих.

— Сопли в сторону! — Клоп нетерпеливо притопнул. — Вы теперь «сиамские близнецы» от мира айти, поздравляю. Кира, проверяй навигацию. Нам нужно выбраться из этого кармана, пока Марена не догадалась, что её агент сменил прошивку.

Кира кивнула. Она закрыла глаза, и Паша почувствовал, как в его собственной голове на мгновение вспыхнула карта сектора, передаваемая через их новую связь.

— Выход в сорока метрах по вектору 11-0, — доложила она. — За ним начинается зона высокого вероятностного шума. Сектор распределения. Паша, будь готов. Там твои новые «права администратора» пройдут проверку на излом.

Индекс везения

Они выбрались из узкого технического лаза и замерли. Контраст был настолько резким, что у Паши на мгновение потемнело в глазах. После сырой тьмы и ржавчины перед ними раскинулось пространство, которое меньше всего напоминало Изнанку.

Это был бесконечный, залитый мягким, дорогим светом зал. Под ногами пружинили безупречно чистые ковровые дорожки глубокого винного цвета. Воздух здесь не пах мазутом — он был пропитан ароматом элитного парфюма и едва уловимым запахом свежеотпечатанных купюр. Но самым странным здесь было – это тысячи игровых автоматов, уходивших стройными рядами за горизонт.

— Что это за место? — Паша сделал осторожный шаг, чувствуя себя грязным пятном на этом стерильном празднике. — Мы всё ещё в Изнанке?

— Это сектор распределения вероятностей, — Кира поправила медный обруч, её голос теперь звучал чисто, но в нём появилась странная глубина. — Его называют «Центром социальных лифтов». Здесь Марена рассчитывает и выдаёт «удачу». Каждое обновление ПО, каждая новая квартира в Верхнем городе, даже внеочередной отпуск — всё это проходит через эти терминалы.

Паша сделал шаг вперёд, и его обновлённая нейросеть тут же выдала каскад предупреждений. Мир вокруг него превратился в сложнейшую топографическую схему. Он видел, как золотые нити вероятностей тянутся от каждого автомата вверх, пронзая потолок и уходя в «настоящее» в Верхний город. Зал казался бесконечным — ряды игровых консолей, облицованных белым глянцевым пластиком и медью, создавали иллюзию зеркального коридора.

— Кира, карта... — Паша потёр виски, пытаясь отфильтровать лишний визуальный шум. — Кира, я не могу сориентироваться, — Паша прижал ладони к вискам, пытаясь унять пульсацию «золотой сетки» в мозгу. — Карта Святогора... она здесь словно сходит с ума. Узлы постоянно перемещаются, словно комнаты в этом зале меняются местами. Где здесь реальный проход? Куда нам двигаться, чтобы не влететь в очередной системный тупик?

Кира замерла, её глаза-объективы начали быстро вращаться, пытаясь наложить статичную карту из памяти Паши на живую, пульсирующую топографию Казино.

— Геометрия пространства здесь не постоянна, — её голос теперь двоился, резонируя с его нейросетью. — Сектор распределения — это живой алгоритм, деформированный в зависимости от плотности потоков удачи. Проходы открываются только там, где суммарный индекс везения группы соответствует порогу доступа. Согласно карте в твоей голове, наш следующий узел — магистральный хребет, но он находится в «зоне джекпота», которая сейчас заблокирована для нас полем «отрицательной вероятности». Чтобы открыть шлюз, нам нужно пройти через центральную ротонду и найти то, что система считает «счастливым случаем».

Она резко замолчала, её сенсоры ярко вспыхнули.

— Однако... я фиксирую критическую аномалию. Посмотри наверх.

Паша поднял голову и увидел птиц. Они кружили под высокими сводами зала, но их полет вызывал тошноту. Маленькие юркие стрижи летали хвостом вперёд, рассекая воздух с неестественным, кристаллическим свистом. Их крылья двигались в обратном ритме, словно кто-то прокручивал плёнку реальности назад.

— Стрижи-пустоходы... — прошептал Клоп, испуганно прижимаясь к шее Паши. — Примета верная, Создатель. Если птица задом наперёд чешет — значит, логика в этом месте вывернута наизнанку. Пиксель мне в код. Здесь время и вероятность текут от финала к началу. Марена использует этот сектор, чтобы «нормализовать» отклонения. В этом Казино всё шиворот-навыворот: тем, кто лоялен и послушен, система выдаёт «счастье», которое на самом деле — окончательная заморозка воли. А тем, кто, как мы, в глубоком минусе — она подсовывает джекпот из чистой энтропии. Здесь выигрывает тот, кто проигрывает по правилам Марены. «Ошибка доступа» для нормального человека здесь — лучший подарок, значит, система тебя потеряла. А если автомат тебе улыбается — пиши пропало, ты стал частью её идеального расчёта.

— Мой навигатор не может построить стабильный маршрут, — Кира протянула руку, пытаясь поймать один из векторов, но тот прошёл сквозь её пальцы, рассыпавшись искрами. — Здесь не работают привычные оси координат. Нам нужно ориентироваться по градиенту везения. Чем чище сигнал, тем ближе выход.

Паша подошёл к ближайшему автомату. Это была высокая колонна с сенсорным экраном, на котором бесконечно вращались символы — шестерёнки, ключи, лица счастливых граждан. Прямо над терминалом в воздухе мерцала сложная голограмма — Формула индекса везения (Luck-index). Паша, чья нейросеть теперь работала в режиме постоянного анализа метаданных, мгновенно вычленил структуру этой математической ловушки.

На экране, перекрывая реальность, всплыли переменные:

— Видишь? — Паша указал на символы. — Лояльность умножается на эффективность. Марена поощряет только тех, кто предсказуем. Но посмотри на знаменатель. Энтропия. Хаос. Если ты начинаешь сомневаться или действовать не по протоколу, твой индекс везения падает по экспоненте. Система буквально «выключает» удачу для тех, кто шумит.

Он посмотрел на Киру. Над её головой, прямо в его интерфейсе, всплыло бесстрастное число: L = 0.00.

— Ты — абсолютный штиль, Кира. У тебя нет ни лояльности, ни энтропии после моей прошивки. Ты для них — невидимка.

А затем Паша взглянул на собственное отражение в глянцевом боку автомата. Над ним, пульсируя тревожным багровым светом, горела цифра: L = -14,82.

— Отрицательное везение? — Паша горько усмехнулся. — Это значит, что само пространство сейчас пытается меня вытолкнуть как инородное тело.

— Битый пиксель, это значит, что любая случайность в этом зале обернётся против тебя, парень! — Клоп нервно дёрнул усиком. — Если где-то должна упасть люстра — она упадёт на тебя. Пиксель мне в код. Если автомат должен выдать ошибку — он выдаст её тебе. Мы идем по минному полю, где мины — это наши собственные неудачи.

Внезапно из тени между рядами автоматов послышался сухой, хромающий звук. Тюк... шлёп... тюк... шлёп... тюк...

К ним вышла девочка. На ней было поношенное платье, которое казалось сшитым из битых пикселей — оно постоянно рябило и меняло цвет. Одна её нога была короче другой, а в руках она держала небольшое ведёрко, полное светящихся карточек.

— Опять новенькие с минусовым балансом, — проскрипела она. Её голос звучал как неисправный динамик. — Не стойте в проходе, а то индекс упадёт ещё ниже. Здесь тишину любят... и порядок.

— Ты кто? — Паша инстинктивно закрыл собой Киру.

— Зови меня Недоля, — девочка криво усмехнулась, и в её глазах мелькнул тот же золотистый «шум», что и у Клопа. — Я та, кого Марена вырезала из своей формулы. Я — остаток от деления. Я живу в тенях этого Казино и подбираю «счастливые билетики», которые выплёвывает система, когда кто-то наверху слишком сильно радуется.

Она протянула руку и лениво, почти не глядя, поймала пролетающего мимо стрижа-пустохода. Птица мгновенно превратилась в её кулаке в серую пыль, которую девочка с видимым удовольствием вдохнула, словно это была пыльца.

— Какими судьбами в нашем стерильном раю? — Недоля склонила голову набок, и её битое пиксельное платье на мгновение вспыхнуло ярко-алым. — Сюда случайные не забредают. Здесь вообще людей не бывает — только «пользователи» с разной степенью лояльности. А от вас... от вас несёт первородным хаосом за версту. Куда путь держите, калеченные?

Паша сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть на то, как над головой девочки пульсирует пустота.

— Мой интерфейс показывает странные цифры, — он указал на багровую надпись в своём поле зрения. — Почему мой L-индекс ушёл в минус? Что это за математика такая?

— Это математика изгоя, малец, — Недоля рассмеялась, и звук был похож на скрежет металла по стеклу. — Видишь в числителе своей формулы «лояльность»? Марена делит твою полезность на твой шум. Но ты... ты перестал быть делимым. Твой минус — это твоя броня. Видишь ли, когда индекс падает ниже нуля, система перестаёт тебя «видеть» как личность. Для неё ты — отрицательная вероятность. Ты — событие, которое не может произойти. А раз ты не можешь произойти, значит, тебя нельзя предсказать. Ты — баг, который гуляет сам по себе.

— Но это же значит, что нам не открыть ни одну дверь! — Кира шагнула к девочке, её ртутные глаза лихорадочно анализировали структуру Недоли. — Карта в памяти Паши ведёт к магистральному хребту. Но все шлюзы требуют положительного значения индекса выше тысячи. Мы заперты в этом зале.

— К хребту, значит... — Недоля прищурилась, и её взгляд задержался на Кире. — Агент с битым софтом? Забавно. Марена, должно быть, в ярости. Хребет — это живая артерия, туда пускают только «чистых». С вашими минусами вас распылят на входе, стоит вам только коснуться сенсора.

— Слышь, Мелочь, — Клоп воинственно высунулся из воротника Паши. — Ты тут зубы нам не заговаривай. Мы знаем, что ты не просто так тут ошиваешься. Если ты — остаток от деления, значит, ты знаешь обходные пути, где Марена забыла поставить скобки в своих уравнениях. Веди!

Недоля на мгновение замерла, её лицо на секунду стало идеально симметричным и красивым, а затем снова «поплыло» пикселями.

— Обходные пути всегда платные, букашка. Но мне нравится ваш запах... запах обречённых. Ладно. Есть один маршрут. Я называю его «коридор потерянных шансов». Это технический зазор в расчётах, куда сливается вся неиспользованная удача города. Там ваши минусы станут плюсами, потому что в коридоре всё работает по принципу инверсии.

Она указала пальцем вглубь зала, где два ряда золотых автоматов образовывали узкую, тёмную щель.

— Идите туда. Там вы увидите автоматы, которые выдают не выигрыш, а то, что люди могли бы совершить, но побоялись. Пройдёте сквозь их призраков — выйдете прямо к центральной ротонде, к моей сестрице Доле. Но помните: если засмотритесь на чужие шансы — останетесь там экспонатами.

Паша посмотрел в тёмный зев Коридора. Его нейросеть тут же выдала каскад предупреждений, которые посыпались перед глазами сплошным потоком, забивая обзор:

> [BIO_SCAN]: WARNING — AMBIENT ENTROPY CRITICAL

> [PROBABILITY_ENGINE]: P(SURVIVAL) < 4.82%

> [LOGIC_CORE]: ERROR — TIME_FLOW_INVERSION DETECTED

> [SYSTEM_ADVICE]: REBOOT_IMMEDIATELY_OR_VACATE_AREA

— Идём, — коротко бросил он, смахивая красные окна интерфейса. — У нас нет времени ждать, пока наш индекс вырастет сам собой.

Они шагнули в темноту прохода, и сектор распределения с его золотыми огнями и коврами мгновенно исчез, словно его выключили. «Коридор потерянных шансов» оказался узким техническим зазором между реальностью и расчётами Марены. Здесь вместо рядов автоматов стены были уставлены тусклыми, пыльными терминалами, которые не светились, а едва заметно мерцали, как догорающие угли.

— Не смотрите на экраны! — выкрикнула Недоля, идя впереди и прихрамывая сильнее обычного. — Здесь хранятся «бэкапы» того, что не случилось. Ваши неиспользованные выборы. Если зацепите взглядом — затянет.

Паша старался смотреть только под ноги, но боковым зрением он видел, как терминалы оживают, реагируя на его отрицательный индекс. Один из экранов вспыхнул, показывая его самого. Но тот Паша не ломал систему. Он сидел в светлой столовой, напротив него сидела Лена, и они обсуждали покупку нового кухонного модуля. В том мире не было Изнанки, не было Клопа, не было этого холода под рёбрами. Это было так просто, так безопасно, что Паша на секунду замедлил шаг.

— Паша, не смей! — Кира схватила его за руку, и её медный обруч обжёг его холодом реальности. — Это не жизнь. Это статистическая погрешность, которую Марена сохранила для отчётности. Этого никогда не было!

Саму Киру коридор бил ещё сильнее. Автоматы вокруг неё транслировали образы «К-серии», которая не стала Агентом. Паша мельком увидел на одном из экранов девушку-музыканта, которая играла на странном инструменте, похожем на виолончель из оптоволокна. У неё были длинные волосы и смеющиеся глаза — та самая «кривизна», которую Сварог вырезал в нулевом цикле.

— Моя система она перегружена, — прошептала Кира, и её проекция начала мелко дрожать. — Система пытается синхронизировать меня с этими... шансами. Вероятность сбоя личности — 72%.

— Глядите! — Клоп указал на стрижей-пустоходов, которые здесь летали так густо, что напоминали чёрный рой. — Они летят к свету! Мы почти вышли!

Воздух в коридоре стал густым, как сироп. Паша чувствовал, как его отрицательный индекс начинает расти, стремясь к нулю. Он становился «видимым». Стены коридора начали сжиматься, словно система пыталась раздавить баг, который пробрался в её святая святых.

Впереди показался ослепительный, невыносимо белый проём.

— Быстрее! — Недоля толкнула их в спину. — Сейчас вероятности схлопнутся!

Они вывалились из тени коридора прямо на центральную площадь сектора — в ротонду судьбы. Здесь не было пыли и теней. Здесь царил абсолютный, геометрический порядок.

Сингулярность Удачи

Ротонда судьбы ослепляла. Здесь не было привычных ламп — сам воздух, казалось, состоял из взвешенных в пространстве золотых микрочастиц, которые мягко светились, создавая атмосферу абсолютного, стерильного триумфа. Геометрия зала была пугающе безупречной: каждый изгиб стен, каждая плитка на полу соответствовали числу «золотого сечения».

Прямо в центре, на возвышении из полированного золота, стояла Доля.

Если Недоля была воплощением ошибки и хаоса, то её сестра была чистым воплощением идеального кода. Она была точной копией Недоли, но без единого изъяна. Её кожа сияла, словно была отлита из расплавленного янтаря, волосы струились тяжёлым шёлковым потоком, а на лице застыла улыбка столь совершенная, что она казалась нарисованной. На ней не было пиксельных лохмотьев — её облегало платье из «жидкого золота», которое меняло узор в зависимости от колебаний локальной сети.

— Приветствую вас в точке принятия окончательных решений, — голос Доли прозвучал как перезвон хрустальных бокалов, наполненных чистым электричеством. — Вы проделали долгий путь через «минус», но здесь, в сингулярности, отрицательные значения не имеют смысла. Здесь всё стремится к абсолютному плюсу.

Паша сделал шаг вперёд, чувствуя, как его нейросеть начинает лихорадочно пересчитывать освещение зала. Интерфейс перед глазами сходил с ума:

> [LOCATION]: ROTUNDA_OF_FATE

> [AMBIENT_LUCK]: 99.999%

> [WARNING]: PROBABILITY_DEVIATION_DETECTED

— Мы пришли не за джекпотом, — Паша старался, чтобы его голос не дрожал. — Нам нужен доступ к магистральному хребту. Карта ведёт через этот сектор.

Доля плавно спустилась с возвышения, её ноги не касались пола — она словно скользила по невидимому полю вероятностей. Она остановилась в шаге от Паши, и он почувствовал запах раскалённого металла и... лаванды.

— Доступ — это тоже награда, — Доля склонила голову, изучая его своими идеально симметричными глазами. — Но посмотри на свой индекс - L = -14.82. Ты — статистическая катастрофа. Ты — ошибка, которую Марена терпела слишком долго. Однако... — она провела тонким золотым пальцем по воздуху, и перед Пашей всплыла новая формула. — Сингулярность позволяет провести мгновенную инверсию. Отдай мне тяжёлый ключ. Стань частью моего идеального алгоритма, и я превращу твой минус в бесконечный плюс. Ты получишь не просто проход — ты получишь всё. Ты станешь любимчиком системы.

— Паша, не слушай её, — Кира шагнула вперёд, её проекция снова начала подёргиваться помехами. — Она предлагает тебе «золотую клетку». Её плюс — это смерть твоей воли. Я фиксирую в её словах 100% манипулятивного шума.

— Тише, дефектная, — Доля даже не взглянула на Киру, но тут словно ударило невидимой волной, заставив пошатнуться. — Мы говорим о будущем, а не о твоём повреждении системы. Паша, выбор прост: либо ты остаёшься никем в темноте коридоров, либо ты становишься Богом в моём Казино.

— Я уже видел «идеальное завтра» в музее, — отрезал Паша, сжимая кулаки. — Там было слишком тихо. Мне не нужен твой джекпот. Мне нужен путь дальше.

Лицо Доли на мгновение потеряло свою слащавую безмятежность. По золотой коже пробежала тонкая, едва заметная тень.

— Значит, ты выбираешь игру? Что ж... Сингулярность удачи требует баланса. Если ты не хочешь брать даром — ты должен поставить на кон то, что ещё имеет вес в твоей «пустой папке».

Она взмахнула рукой, и в центре ротонды из пола вырос терминал, похожий на алтарь. На его поверхности вращалась, не касаясь металла, небольшая монета. С одной стороны на ней был выгравирован орёл — символ Марены, с другой — решка, изображающая переплетённые нити Макоши.

— Квантовая Орлянка, — прошептала Недоля, и её голос дрогнул, рассыпавшись на помехи. — Паша, будь осторожен. Это не просто подбрасывание монеты. Пока она в воздухе, её состояние не определено. Она — и «система», и «свобода» одновременно. Это и есть суперпозиция — бесконечный цикл всех возможных исходов.

Паша прищурился, и его нейросеть тут же вывела на сетчатку аналитический график. Он видел не монету, а вибрирующее облако вероятностей, где два графика — золотой (Доля) и серый (Изнанка) — переплетались в бешеном ритме.

— Но стоит Доле взглянуть на неё в момент падения, как она «схлопнет» этот туман в один конкретный результат, — продолжила Недоля. — Она — Наблюдатель. Её воля определяет, какой станет реальность. В этом казино «случайность» — это всего лишь алгоритм, который ждёт подтверждения от хозяина. Ты не можешь выиграть, просто угадывая. Тебе нужно стать тем, кто сам схлопнет эту реальность.

— Твоя ставка? — Доля улыбнулась, и в глубине её зрачков Паша увидел бесконечные ряды цифр. — Ключ против твоей следующей фибры. Нити, которая связывает тебя с этой... железной женщиной. Если проиграешь — ты забудешь Киру. Она станет для тебя просто «объектом обслуживания». Если выиграешь — я открою шлюз к хребту.

Паша посмотрел на Киру. Она стояла рядом, и её ртутные глаза, в которых он сам когда-то включил свет, смотрели на него с надеждой, которой не должно было быть у машины.

— Паша, не надо... — прошептала она. — Это слишком высокая цена.

— Ставлю, — твёрдо сказал Паша, делая шаг к терминалу.

Доля торжествующе улыбнулась, и этот жест был настолько симметричным, что Паше стало не по себе. Она провела ладонью над терминалом, и монета, повинуясь её команде, взмыла в воздух. Она не просто вращалась — она превратилась в мерцающую сферу, внутри которой хаотично вспыхивали и гасли два символа.

— Игра началась, — пропела Доля. — Пока монета в суперпозиции, твоя фибра привязанности уже на нити, Паша. Она вибрирует. Она боится исчезнуть. Ты чувствуешь это?

Паша не отвечал. Он закрыл глаза, позволяя своей обновлённой нейросети полностью захватить восприятие. Реальность ротонды померкла, превратившись в каскады цифр и вероятностных полей. Он видел, как Доля фокусирует свой «взгляд» — мощный поток когерентных данных, направленный на вращающуюся монету. Она готовилась произвести коллапс функции, принудительно заставив реальность выдать «Орла».

> [ANALYSIS]: QUANTUM_PROBABILITY_STABILIZING...

> [TARGET_OUTCOME]: 99.98% — SYSTEM_WIN (EAGLE)

> [USER_OUTCOME]: 0.02% — DEVIANT_WIN (WEAVE)

— Клоп, сейчас! — мысленно скомандовал Паша, чувствуя, как его связь с Кирой передаёт этот импульс.

— Работаю, Начальник! — Клоп, который до этого незаметно сполз с плеча Паши и скрылся в тени терминала, уже вовсю орудовал своими крошечными манипуляторами. — Я залез в её «подвал»! Тут такие фильтры стоят — закачаешься, но медь Николы проводит шум даже через золото!

Клоп не пытался взломать код Доли — это было невозможно. Вместо этого он начал физический саботаж. Он вносил в систему охлаждения терминала микро-колебания, заставляя медные жилы внутри алтаря резонировать. Это был «грязный хак» — внесение в идеальную формулу случайного, непредсказуемого физического фактора.

— Что это?.. — Доля внезапно нахмурилась. Её золотая кожа на мгновение подёрнулась рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. — Я фиксирую нелинейные помехи в контуре наблюдателя!

Паша почувствовал, что момент настал. Он направил весь массив своей нейросети не на саму монету, а на Долю. Он начал транслировать ей тот самый «градиент чувств», которым недавно чинил Киру: боль от потери Святогора, вкус мазута, тяжесть тяжёлого ключа. Он заваливал её идеальные фильтры «информационным мусором» жизни.

> [SYSTEM_ALERT]: NOISE_FLOOR_RISING_CRITICAL

> [PROBABILITY_MATRIX]: COLLAPSING...

> [ERROR]: MULTIPLE_OBSERVERS_DETECTED

— Монета не падает! — вскрикнула Недоля из своего угла. — Глядите! Она зависла!

Действительно, сфера в воздухе начала деформироваться. Она больше не была ни орлом, ни решкой. Она стала хаосом. Доля лихорадочно пыталась восстановить контроль, её пальцы судорожно дёргались, пытаясь «схлопнуть» результат, но Паша и Клоп создали идеальный информационный шторм.

— Кира, добавь веса! — крикнул Паша, чувствуя, что его сил не хватает.

Кира, чья нейросеть теперь была замкнута на Пашу, шагнула вперёд. Она не знала, как жульничать, но она знала, что такое «неисправность». Она просто открыла все свои порты, выбрасывая в пространство Ротонды всю ту сырую, необработанную энергию, которую Паша влил в неё при ремонте.

Для системы это было равносильно тому, как если бы в стерильную операционную ворвался ураган с мусорной свалки.

— Индекс энтропии... — голос Доли сорвался на механический визг. — Деление на ноль... Ошибка в знаменателе!

Формула везения над терминалом вспыхнула багровым и лопнула. В этот момент монета с оглушительным звоном ударилась о золотой постамент.

Все замерли. Доля тяжело дышала, её платье из «жидкого золота» теперь выглядело как тусклая, грязная латунь. Она медленно посмотрела на результат. На золотом диске, криво и несуразно, как будто вырезанная ножом первобытного человека, красовалась решка. Переплетённые нити Макоши.

— Невозможно... — прошептала Доля. — Мои расчёты... вероятность была нулевой...

— В твоём мире — да, — Паша вытер кровь, текущую из обоих ноздрей. — Но в нашем — 0.01% — это уже шанс. А нам больше и не надо.

Ротонда содрогнулась. Из-за того, что формула сингулярности была нарушена, сектор начал стремительную перезагрузку. Стены из золотого пластика начали трескаться, обнажая под собой ржавые скелеты Изнанки.

— Шлюз открывается! — Клоп пулей запрыгнул обратно на плечо Паши. — Бежим! Пока Марена не обнулила весь сектор вместе с нами!

Паша схватил Киру за руку, чувствуя, как тяжёлый ключ в его кармане резонирует с дрожью пола. Ротонда за их спинами распадалась на серые хлопья битых пикселей: золотые стены осыпались, обнажая бесконечную, пустую темноту Изнанки. Доля, потерявшая свою идеальную симметрию, что-то кричала им вслед, но её голос тонул в нарастающем гуле, который шел снизу. Это не был шум обвала. Это был ритмичный, живой лязг металла о металл, звук сотен тысяч сочленений огромного механического тела.

— Прыгаем на счёт «три»! — заорал Клоп, указывая вниз, где сквозь туман вероятностей проступил стальной хребет, несущийся с безумной скоростью.