Мутные воды

«Бредя на ощупь среди призраков былого,

недолго и заблудиться.

Как страшно, что в минувшем недвижно

пребывает столько людей и вещей!

Живые, затерявшиеся в катакомбах времени,

так крепко спят бок о бок с мертвыми,

что уже неразличимы в общей тени».

Луи-Фердинанд Селин

Пролог

Изумрудно-зеленое ровное бескрайнее поле окутала абсолютная тишина. Заходящее солнце спряталось за хмурыми облаками, и небо стало наливаться свинцом. Природа замерла в ожидании неминуемого прихода бури. Вдали на узенькой тропинке показались темные фигуры. Они неспешно шагали будто в такт неуловимой музыки, их головы были опущены, а лица неразличимы, словно на них надеты маски. По мере их степенного приближения казалось, что мрачные одеяния, подобно большому грозовому облаку, несут за собой сумерки. В воздухе повисло преддождевое напряжение.

Таинственная процессия пересекла поле и наконец оказалась у кромки леса. Вдруг из толпы выделилась женская фигура, которая немного ускорила шаг. Подол черного платья волочился по пыльной дороге, мертвенно-бледные маленькие руки были мирно сложены впереди. Тонкие пальчики сжимали стебель огненно-красной розы. Женщина смотрела под ноги, но ее глаза, подобно незрячим, на самом деле были обращены куда-то в пустоту. Она будто плыла во сне. Наконец она очнулась – ее взгляд упал на зияющую яму рядом со старым высоким дубом, стоящим чуть поодаль от лесного массива. Он был подобен гостеприимному хозяину, который приглашал войти в свои владения.

Когда женщина посмотрела вглубь ямы, она пошатнулась от испуга. Цветок выпал из ее рук будто зажженная спичка, и дыра проглотила его. Она сделала едва заметный шаг назад, словно хотела развернуться и уйти, но в этот самый момент ее настигла шедшая следом толпа, и отрезала ей путь назад. Эти люди были похожи на статуи, они застыли то ли в ожидании, то ли их сковала печаль и скорбь. Только ветер казался живым. Он легонько срывал осенние листья с деревьев и украдкой приподнимал прозрачные вуали на женских лицах.

Человеческие фигуры, облаченные в траурные одежды, вросли в землю, их даже не спугнул постепенно расходящийся дождь. Но ту самую женщину, которая стояла чуть дальше от остальных, будто поразило некое открытие, шок, паника. Она ожила и стала тяжело глубоко дышать, а через несколько секунд резко повернулась лицом к безликой массе и сделала несколько шагов вперед в попытке прорваться сквозь нее. Но тут руки тех, кто стоял на ее пути, будто по беззвучной команде с силой оттолкнули ее назад, и женщина, не удержавшись на месте, начала падать вниз спиной прямо в яму. Она тщетно пыталась ухватиться за что-нибудь, но ни ветка, ни коряга, ни чья-либо ладонь не подвернулись ей под руку.

Теперь женщина видела перед собой лишь тяжелое темно-фиолетовое небо, затянутое низкими тучами. Капли дождя омывали ее лицо, на котором секунду назад отразились испуг и боль, а теперь – безразличие к происходящему, словно она сдалась и подчинилась своей судьбе, неизбежному. Она спала с открытыми глазами. Сложно сказать, как долго это продолжалось. Наконец женщина пошевелила рукой и провела пальцами по влажной холодной земле. Когда она попыталась привстать, ее будто что-то потянуло вниз, и она провалилась еще глубже.

Но это была не сила притяжения, а чьи-то руки, которые незаметно для женщины выросли словно из ниоткуда. Она поняла, что лежит в яме не одна и почувствовала, как теплые сильные пальцы впиваются ей в горло. Осознание опасности происходящего пришло не сразу, а потом стало слишком поздно: руки крепко сомкнулись на ее изящной белой шее.

Обычно при полном погружении в воду, чувствуешь тот момент, ту грань, когда нужно немедленно всплыть, чтобы вдохнуть кислород. Выныривая из последних сил, кажется, что слаще и вожделеннее первого и самого глубокого вдоха нет ничего на свете. И вот доли секунды спустя – ты будто рождаешься заново. Наступает облегчение и даже некоторая эйфория – ты существуешь дальше, ты не можешь надышаться. Тело и сознание человека привыкают к подобным погружениям. Они знают, что при малейшей необходимости стоит сделать лишь одно усилие – рывок вверх, и мозг насытится воздухом. По-другому быть не может.

Однако в этот раз что-то пошло не так. Слишком быстро и неожиданно. В нарастающей тревоге маленькие женские ручки попытались разжать мертвую хватку, но сколько бы не было приложено сил, ничего не выходило. И вот наступил тот самый момент для заветного, жизненно важного вдоха после «погружения», но его не случилось. Пролетали секунды – одна, две, три – и ничего. Это было совсем неестественным. Мозг не осознавал страшную реальность, тело тоже не понимало, что происходит, почему в системе оказался сбой. Оно инстинктивно отреагировало первым, прежде чем в сознании зародился настоящий испуг: женщина заколотила руками по земле, ногтями попыталась поцарапать душителя, но выходило так, что в итоге красные отметины от ногтей появлялись на ее же грудной клетке. Она жадно стремилась получить хоть немного кислорода, но затем почему-то закрыла рот своими же ладонями, будто сдерживая ужасный дикий крик, который никак не могла издать физически. Ей казалось, что ее беспокойные мысли пронзают воздух. Однако попытки что-то сказать успехом не увенчались – кроме собственного кряхтения она на самом деле ничего не услышала. Сильные руки будто стальной хваткой приварились к шее. Глаза пытались разглядеть наверху неравнодушные лица, ведь кто-то или что-то должно было помочь. Но все оставались безучастными. Никто ничего не видел, не слышал и не знал.

Тело продолжало подавать сигналы бедствия, а сознание все еще не верило в происходящее или же не поспевало за ним. Минута превратилась в целую вечность. Правая нога словно сама по себе начала интенсивно вздрагивать, и эту дрожь женщина была не в силах подчинить. Она поверила, что если перестать сопротивляться, то отпустит быстрее, надо лишь еще немного потерпеть. Но руки невидимки словно намертво вросли в ее горло. Тело совсем обмякло, и все вокруг поплыло. Впереди попеременно вместе с нависшим небом стала мелькать темнота. Теперь проваливалось не тело, а сознание. В голове в панике метались возбужденные мысли. Они кричали, что нельзя закрывать глаза и засыпать, нужно держаться, даже если тело сдается.

Это не должен быть конец. Это лишь дурной сон. Так не может быть. Так не бывает.

Глава 1

Белый морозный туман плавно крался по идеально выстриженному газону. Птицы, сидящие на веточках ухоженных деревьев, распевали рассветные трели, а вода в маленьком пруду на глазах испарялась и уходила в небо. Аккуратно вымощенные мелкими камешками дорожки вели через парковый ансамбль к громадному дому в викторианском стиле, который окружала облагороженная человеческими руками природа. Его темный фасад украшали каменные вороны, а по самому центру над парадными дверьми красовался фамильный герб, сообщающий о том, что обитателями поместья являлся уважаемый род. Дом выглядел немного странно. Создавалось ощущение, будто изначально он был гораздо скромнее, а потом его владельцам пришло в голову достроить дополнительные помещения и значительно расширить владения. В глаза также бросалось и то, что большинство окон в нем выглядели абсолютно мертвыми – их заколотили досками. По всей видимости, нынешние члены благородного семейства либо не нуждались в таком количестве комнат, либо у них не хватало средств на содержание всего доставшегося по наследству великолепия. И все же стоит отметить, что хозяева явно проявляли заботу о саде, раскинувшемся на прилегающей к дому территории.

Утреннее солнце постучалось в окна просторной спальни, однако ему не удалось осветить комнату из-за плотно задернутых бордовых штор. На огромной кровати с балдахином крепким сном спала девушка. Казалось, что она настолько глубоко погрузилась в сновидения, что ее ничто не сможет разбудить.

Несколько часов спустя тишину комнаты нарушил внезапный скрип медленно открывающейся двери. Вошедший осторожно прокрался на цыпочках к окну, огляделся и посмотрел на мирно спящую девушку, закутанную почти с головой в одеяло. Высокий худощавый блондин с аристократически изящными тонкими чертами лица изучал комнату так, будто оказался в ней впервые. Его взгляд остановился на красном шифоновом платье, которое висело на шкафу и над которым последние несколько недель трудился не один портной. Молодой человек перевел взор на сестру и несколько минут о чем-то думал. Видимо, вспомнив что-то позитивное, он ухмыльнулся, и в тот момент, когда он резко отодвинул темные шторы, вся комната мгновенно преобразилась и залилась солнечным светом. И все равно девушка не шевельнулась.

– Эми… – еле слышно произнес юноша. Он подошел к кровати, заглянул своей сестре в лицо и заботливо провел пальцами по ее светлым волосам.

– Эми, уже десять, тебя ждут внизу, – он продолжал всматриваться в ее спящее личико. Когда он понял, что все бесполезно и действовать нужно решительнее, он взял тяжелое одеяло за края и резко скинул его. Вот тогда она поежилась и нахмурилась.

– Что… – начала произносить девушка, она потянулась и слегка приоткрыла заспанные глаза. И тут…

– Арчи! Вон из моей комнаты! Как тебе не стыдно! – закричала она хриплым голосом, привстав с кровати и прикрыв тело руками. – Я скоро спущусь!

– Тебе надо уже торопиться, твоя устроительница праздников ждет тебя уже минут двадцать как, – начал оправдываться Арчи, пятясь назад от буйной девушки.

– Но это не дает тебе права так со мной себя вести, иди уже! – продолжала она немного тише, нащупав края одеяла, оказавшегося почти на полу.

– Все-все, я пойду. Ждем тебя внизу, – заулыбался молодой человек и поспешил покинуть спальню. Девушка уже успела вскочить с кровати и подбежать к двери, которую она захлопнула вслед за удаляющимся братом. Она облокотилась об дверь спиной и посмотрела в окно.

– Надо же, как я долго спала… – подумала она, затем прошла к комоду с зеркалом и села на пуфик. – Да, мисс Уэстер действительно придется еще немного подождать, – произнесла она вслух, приглаживая свои светлые длинные волосы.

Эмилия или Эми, как ее называли близкие, действительно не любила торопиться. Однако в этот день все было расписано буквально по минутам, ведь вечером впервые за много лет в доме должен был пройти праздник – ее день рождения. Эмилия быстро привела свои растрепавшиеся локоны в порядок и накинула на себя светлый атласный халат, который красиво раскрывал очертания ее стройной фигуры.

Девушка покинула свою спальню и отправилась в бальный зал навстречу испытаниям, которые сулил ей новый день. Половицы тяжело поскрипывали под ее ногами, лабиринт из плохо освещенных коридоров старого особняка вел ее вниз по многочисленным лестницам. Эми не раз задавалась вопросом, как архитектору взбрело в голову спроектировать настолько замысловатый дом. Периодически что-то приходило уже в полную негодность, но нынешние обитатели поместья старались беречь каждую мелочь, оставшуюся от предков. Дом не блистал богатым убранством, можно было только представить времена, когда по его залам и комнатам ходили леди и джентльмены в шелковых нарядах и праздно пили шампанское. Однако эти дни были давно в прошлом, и нынешним обитателям особняка пришлось изрядно похлопотать в последние недели, чтобы привести каждый его угол в порядок. Наконец Эми увидела в конце коридора массивные двери, за которыми журчали голоса, и ускорила свой шаг.

Тот самый молодой юноша, который несколькими минутами ранее побеспокоил сон Эмилии, вальяжно расхаживал по просторному и сверкающему в солнечных лучах залу и наблюдал за предпраздничными приготовлениями. Вокруг него суетился десяток людей – одни расправляли белоснежные скатерти и расставляли цветы по столам, другие развешивали оставшиеся гирлянды. Тут открылись двери, и в проеме показалась тонкая женская фигура – в зал вошла именинница.

– Боже… что это? – ахнула Эмилия. Она сразу же обратила внимание на отсутствие семейного портрета, который висел в центре над лестничным пролетом сколько она себя помнила. На его месте теперь красовался большой цветной плакат, который кричал:

«С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, НАША ЭМИЛИЯ!»

– Арчибальд! – закричала она в растерянности. – Что это такое?

Брат поспешил к ней и выставил вперед руки так, будто сдавался в плен разъяренной сестре.

– Это часть декораций, дорогая, – поспешил он ее заверить. Девушка продолжала стоять перед лестницей, не сводя взгляда со стены.

– Ты снял портрет?! Да как ты мог! – взревела девушка, в гневе повернувшись к несчастному юноше.

– Ну прости, я думал… Мы думали, что плакат будет лучше смотреться среди остальных декораций. Я для тебя стараюсь! Зато ты теперь точно проснулась, – Арчи явно пытался разрядить атмосферу.

– Это твоя идея? – с раздражением спросила Эмилия, указывая рукой вперед.

– Нет! – отрезал он, – это мисс Уэстер предложила, – на этом Арчибальд решил, что ситуация дальнейшего обсуждения не требует и поспешил оставить недоумевающую сестру.

Эмилия запрокинула голову и посмотрела на потолок, тяжело вздохнув, будто прося у всевышних сил на то, чтобы пережить этот день.

– Так, ладно. Где мисс Уэстер? Я хочу скорее закончить приготовления и позавтракать.

Пока мисс Уэстер отчитывалась о проделанной к празднику работе и слушала дальнейшие инструкции, а Арчи, он же Арчибальд, в недрах дома руководил операцией по эвакуации картины со своей родной стены в одну из комнат, на кухне царил настоящий хаос. Все вокруг булькало, парилось и запекалось. Казалось, что ароматные запахи уже впитались в стены и мебель нижних этажей. Туда-сюда сновали официанты, повара метались от блюда к блюду, сталкиваясь между собой и перекидывая друг-другу баночки со специями. У задней двери столпились посыльные из продуктовых лавок, которые спешили доставить свежие ингредиенты.

И лишь в погребе было тихо и спокойно. Молодой дворецкий мистер Трэвис в тишине и полумраке неспешно изучал содержимое винного шкафа, отбирая лучшие образцы для предстоящего праздника. Поместье Блэквуд действительно могло похвастаться богатой коллекцией редких и дорогих вин, которыми оно когда-то частенько баловало своих обитателей и их гостей. Как любил говорить Арчибальд: «Если мы продадим хотя бы часть коллекции, то можем еще лет десять жить, не задумываясь о тратах».

– Наверное, это то, что нужно… – подумал мистер Трэвис, разглядывая в своих руках черную бутылку, на пыльной поверхности которой оставались следы его пальцев. Он аккуратно положил ее в корзину, где уже покоились другие крепкие напитки, которые ожидали своего прибытия на праздник. Мистер Трэвис сверял записи из своей маленькой книжечки с тем, что видел на полках, и делал пометки. В какой-то момент ему показалось, что данные не сходятся, но он отвлекся. Виной тому были шаги, которые внезапно послышались у двери.

Покой погреба нарушил вошедший мужчина.

– Мистер Трэвис, я могу что-то уже отнести наверх? – тихо побеспокоил он увлеченного делом дворецкого, который вернулся к своим записям и не обратил на гостя никакого внимания.

– Да, пожалуй, мистер Дорнан. Возьмите эту корзину, я почти закончил. Спасибо, – ответил дворецкий, продолжая с невозмутимым видом изучать винные полки.

Мистер Дорнан взял корзину и не торопясь покинул погреб. Хотя со стороны он казался абсолютно спокойным, внутри его одолевали различные насущные вопросы. Вчера вечером Кристофер Дорнан прибыл в поместье к своему лучшему другу Арчибальду, чтобы помочь с приготовлениями к дню рождения Эмилии. Возложенные обязанности вовсе не тяготили его, он сам предложил свою помощь и таким образом в очередной раз попытался снискать внимание хозяйки дома.

Эмилия и Арчибальд Лордон уже как три года жили вместе под одной крышей. Молодые брат и сестра за это время стали завсегдатаями светских мероприятий города и его округи и прослыли неразлучной парочкой. Кто-то даже начал распускать о них грязные сплетни, однако тут же находилось опровержение. Арчи появлялся в различных местах не только в компании сестры, но и в окружении миловидных девушек, будучи весьма привлекательным и состоятельным молодым человеком. При всем напускном счастье и благополучии большинство комнат в поместье Блэквуд находились в забытии и запустении. Когда-то их занимали многочисленные члены семьи, старинного рода, но к моменту описываемых событий количество владельцев сократилось лишь до двух человек – родных брата и сестры, которые были одиноки и души в друг друге не чаяли. Состояние, оставленное почившими родителями, постепенно уходило в карманы владельцев питейных и прочих увеселительных заведений, а также многочисленным работникам поместья, которые пытались оживить некогда роскошный дом.

Праздник по случаю двадцатилетия своей сестры Арчибальд затеял из нескольких побуждений. Повторимся, что он любил веселье и вечеринки, но главное было не в этом. Арчи надеялся, что его одинешенька сестра наконец найдет себе подходящую пару и перестанет сопровождать его во время выходов в свет и отпугивать прелестных дам. Эмилия же ничего не подозревала о тайных мыслях брата. Более того, несколько лет назад именно с ее помощью молодой юноша органично вписался в компанию городских денди, с которыми теперь гулял каждые выходные. Она в свою очередь не любила шумных праздников и вечеринок, ее стихией была домашняя библиотека и кухня, где она часто творила кулинарные шедевры. Большая часть ее времени, свободного от домашних дел и хлопот, уходила на неспешные прогулки по саду или морскому побережью в компании книг.

Сложно было сказать, какие устремления и амбиции имели прекрасная светловолосая девушка и ее красавец-брат, если наблюдать лишь со стороны. Пожалуй, Арчи и Эми создавали впечатление беззаботных транжир, которые жили одним днем. При этом все, кто их знал, отзывались о них как о добродушных, щедрых и гостеприимных людях. Возможно, это было ложное впечатление, ведь по-настоящему близко брат и сестра ни с кем не общались, и никто, кроме их друга Кристофера, не мог сказать наверняка, какие они и что происходит за дверьми поместья. Поэтому не будем спешить и делать преждевременные выводы, вернемся к нашим героям.

Кристофер прошел на кухню, оставил корзину с вином на столе и окликнул повара:

– Миссис Вэнди, Эмилия еще не спускалась к завтраку?

– Нет, мистер Дорнан, ее сегодня еще не видели. Наверное, она решила поберечь фигуру для вечернего торжества, – сказала с улыбкой полная немолодая женщина и поспешила снять с плиты кастрюлю.

Тут в кухню буквально влетел один из официантов, нанятых специально в этот день, и закричал, оглядывая всех присутствующих:

– Здесь есть мистер Дорнан?!

– Да, это я, – ответил Кристофер, который оказался по правую руку от запыхавшегося парня.

– Вас срочно просят наверху, там что-то случилось! – с облегчением ответил официант, и Кристофер поторопился за ним.

Когда оба молодых человека поднялись в просторный холл, они услышали звонкий женский крик, доносившийся из зала. Крис вошел туда и увидел, как Эмилия в чуть спадающем с нее атласном халатике бегает по залу за Арчибальдом, держа в руке какие-то листки, и пытается ударить его.

– Ты с ума сошел?! Я проверяла списки три дня назад! Как ты это провернул? – прокричала девушка, чуть не споткнувшись о табуретку, попавшуюся ей на пути.

– Да что в этом такого? Я просто решил разнообразить компанию! Будет весело! – оправдывался в ответ юноша, который пятился назад и уклонялся от ударов сестры.

– Разнообразить компанию?! Зачем ты позвал Локвуда и Дэвидсона? Это самые занудные люди в стране! А это кто… – запнулась девушка. Она резко прекратила погоню, прищурилась и вгляделась в список на бумаге. – Ты позвал Артура Шарпа? – внезапно спокойно спросила Эмилия.

Арчибальд решил немного приблизиться к ней и так же тихо ответил:

– Да, я узнал, что он сейчас в городе. Мы ведь никогда его не видели. Ну я, по крайней мере. Интересно же посмотреть, что из себя представляет кузен.

Арчи хотел тронуть сестру за плечо, но не успел: девушка вручила ему в руки бумаги и решительно направилась вон из зала.

– Эми… – начал он жалобно ей вслед, но та его прервала и сказала, не обернувшись:

– Я переодеваться и завтракать, – отрезала она.

Наблюдающий всю эту сцену Кристофер ухмыльнулся и наконец подошел к другу.

– Ты думал, что будет иначе? – спросил он, похлопав Арчибальда по спине.

– О, ты наконец нашелся! То ли еще будет… Помоги мне со стульями.

Через полчаса Эмилия вошла в столовую, куда ей подали завтрак, в более спокойном расположении духа. Ее мысли витали вокруг ее вечернего образа и того, как все пройдет. Последний раз она отмечала свой день рождения в широком кругу лишь в далеком детстве и помнила все очень смутно. Она не любила повышенное внимание к своей персоне, и на каждой вечеринке, куда тащил ее с собой Арчи, она, как правило, меланхолично сидела где-нибудь в саду или на балконе в компании таких же тихонь и компаньонок по неволе. Эмилия плохо представляла себе, как она на правах хозяйки вечера будет активно общаться со всеми многочисленными гостями, некоторых из которых видеть явно не хотела.

Находясь в глубоких раздумьях, Эмилия не заметила, как в комнату зашел Кристофер.

– Прекрасно выглядишь, именинница! – сказал он, окинув взглядом задумавшуюся с чашкой в руках девушку.

– Спасибо, рада тебя видеть! Как хорошо, что ты уже здесь, – лицо Эмилии мгновенно просияло, и она переключила свое внимание на друга.

– Все будет в порядке, вот увидишь. Арчи так старается для тебя. Ну и я тоже, – продолжал он, глядя ей в глаза. Его голос в разговоре с Эмилией всегда становился тише и бархатистее, чем обычно.

– Да уж, знаю я ваши старания, – улыбнулась девушка и смущенно опустила взгляд.

Она всегда была обходительна и весела с другом, даже чаще, чем со своим братом, с которым иногда происходили жаркие споры, длившиеся при этом не дольше десяти минут. Кристофер был самым близким, а может и единственным настоящим другом Арчибальда уже многие годы. Он почти все время проводил в компании богатого наследника и помогал ему в различных делах. Для Арчи симпатия Кристофера к Эмилии не была секретом с того самого дня, как они познакомились три года назад. Он желал своему другу самого лучшего, но вот их отношения с сестрой вызывали у него неоднозначные чувства. С одной стороны, Арчи был рад, что его самые близкие люди нашли общий язык и явно симпатизируют друг другу. Но в то же время их финансовое состояние оставляло желать лучшего, и ему на правах пускай и младшего брата, но единственного мужчины в их маленькой семье все же виделось, что при своей красоте, уме и добродетели Эмилия могла бы найти себе более подходящий вариант для замужества. Он не делился открыто своими мыслями с сестрой, лишь в шутку, однако всячески подталкивал ее к правильным, на его взгляд, вариантам. И именно Арчибальд был тем, кто нарушил текущее уединенное времяпрепровождение Эмилии и Кристофера.

– А вот и я! – громогласно заявил Арчи, появившись в дверном проеме.

– Куда вы отнесли портрет? – деловито спросила Эмилия, отрезая ножом кусочек свежеиспеченного пирога.

– Ты все еще переживаешь? Его отнесли в кабинет отца. На днях водрузим обратно. Тем более он весь в пыли и каких-то пятнах, я позову реставратора или кто там такими вещами занимается? Пусть займется семейной реликвией, будет как новенькая, – ответил Арчи, перехватив у Эмилии аппетитный горячий кусок, который уже почти оказался у нее в тарелке.

– Это намек на то, что до вечера мне не полагается ни крошки? – с иронией сказала Эмилия, провожая взглядом пирог, который вмиг исчез у Арчибальда во рту.

– Ну это решать не мне, – промямлил он в ответ. – Я пошел дальше. Крис, за мной! Опять нужна твоя помощь, – скомандовал Арчи, пытаясь прожевать сухомятку, и вышел из столовой.

Кристофер закатил глаза и подмигнул Эмилии.

– Что ж, видимо, уже до вечера! – сказал он ей и исчез в коридоре вслед за другом. Девушка вновь осталась одна наедине со своими тревожными мыслями.

К вечеру беспокойство именинницы сменилось равнодушием. Все происходящее казалось ей каким-то сном. Она стояла перед зеркалом во весь рост у себя в спальне и изучала собственное отражение.

– Вроде платье сидит отлично, – думала она, поворачиваясь то так, то эдак и изучая складки тонкого шифона, которые спадали с ее талии и уходили в пол. Она подошла ближе к зеркалу и попыталась пригладить непослушные локоны, выбивающиеся из прически.