По Неизведанным Путям. Часть I

Глава пятая

Сады Терии были известны своей идеальностью. Элегантные и нежные, они пережили войну и оставались прекрасными долгие годы, несмотря на отсутствие должного ухода. Самые красивые сады всегда были результатом многовековых знаний. Конечно, отец рассказывал ей о садах Ботиша, полных зеленых деревьев и цветов круглый год, где жили необычные птицы и существа.

В Крилоне ей оставалось только надеяться на воронов, дубы и розы. Самой красивой частью королевства были бескрайние поля, теряющиеся за горизонтом, и леса, что, подобно верным стражам, оберегали древние стены замка. Вдохновленная садами со всего мира, она мечтала создать свое собственное место, полное цветущих сакур и пионов. Маленькая Терия, помещенная посреди унылого Крилона. К счастью, она имела право делать все, что ей вздумается, пока ее муж соглашался на это.

Однако у нее не было достаточно знаний, а проектирование садов требовало хотя бы минимального опыта. Они нашли людей, согласившихся работать при дворе, и поручили им контролировать процесс. Они озвучивали ее пожелания, донося их до рабочих и королевских особ по всему Андерхоллу.

— Хочешь, чтобы он был похож на терианские сады? Мы можем собрать здесь растения со всего мира. Может, посадим несколько деревьев, — предложил Бенуа, когда они остались одни в ее комнате. Замок, казалось, все еще спал, не пробудившись от первых лучей солнца на горизонте.

— Я не думаю, что цветы из Гуэлтры или Ботиша выживут здесь. Но это хорошая идея, — ответила она, беря книгу с тумбочки. Ее мысли были только о садах, все остальное вызвало у нее головокружение. — Возможно, нам подойдет что-то из Рэдиана или Лорно.

Лорно находилось на северо-западе от Крилона. Города там были покрыты снегом почти полгода, а остальные шесть месяцев стояла теплая погода, позволяющая собирать достаточно урожая, чтобы прокормить людей. Королевство славилось могущественными традициями и суровым климатом, но даже в самых маленьких городах архитектура была утонченной. Имело смысл завозить растения оттуда, так как климатические условия были схожи с их королевством.

— Может, доставим что-то из Лорно. Не думаю, что растения из Рэдиана сильно отличаются от наших. И обязательно привезем что-то из дома: пионы, цветущие вишни! — взволнованно воскликнула она.

Бенуа рассмеялся, глядя, как Элисон прыгает от восторга. Ее глаза сверкали от волнения и счастья:

— Ваше Величество, ваше слово — закон. Мы попросим Ормана доставить оттуда некоторые растения. Хотя он, скорее всего, поручит это кому-то другому.

— Или, — она сделала паузу, пытаясь наилучшим образом изобразить Ормана, — он будет слишком занят своими делами и даже не заметит другой вид из окон замка.

Орман был идеальным посредником между жестокостью Эдварда и отстраненностью Элисон. Несмотря на всю его опасность, его присутствие никогда не тревожило ее. Более того, его отвращение к самым жестоким решениям короля породило между ними доверие — редкость в Андерхолле. Он предлагал Эдварду достойные восхищения идеи и никогда не был груб.

Прикосновение Бенуа отвлекло ее от мыслей. Обычно оно было единственным прикосновением, которое она могла переносить, не чувствуя дискомфорта или неловкости:

— Ты в порядке?

— Как всегда, — она улыбнулась, глядя на прекрасные иллюстрации на своих коленях. — Может, добавим что-нибудь Эрганское?

Юноша кивнул, не отрывая взгляда от лица Элисон:

— В таком случае нам определенно стоит поговорить с Орманом.

Оставив Элисон в ее комнате, Бенуа вернулся в свою башню. Последние новости из Оукэнфейра были тревожными. Мужчину нашли на пороге его дома с раздробленными костями рук, перерезанным горлом и пустым взглядом — предупреждение ворам от короля. Это заставило его быть осторожнее, поэтому он вернулся в башню вместо того, чтобы блуждать по окрестностям до полуночи.

— Вернулся со своего дежурства? — Шелли все еще была занята бумагами, которые лежали на столе.

— Да, а ты? Королевские особы уже закончили свое празднование? — он повернулся к женщине.

Она вздохнула, улыбнувшись:

— Закончили. Накормлены и уложены спать. Некоторым из них нужна была помощь, чтобы добраться в свои покои.

«Какая прекрасная возможность, — подумал он. — Ночь с занятыми слугами и спящими королевскими особами. Опасные в своем бреду, но безвредные для тех, кто остается незамеченным».

— Прелестно, — ответил Бенуа. — Наверное, утром они будут невыносимы.

Шелли рассмеялась, и этот звук напомнил ему звон колокольчиков. Закатный свет отразился на ее глубоко-бронзовой коже, сделав ее почти неземной. Он взглянул на нее и заметил, как приподнялась ее бровь. Конечно, она заметила его взгляд.

— Интересно, Бенуа, откуда ты?

— Из Терии.

Она пожала плечами, но выражение ее лица осталось непроницаемым:

— Ты не ведешь себя как человек из Терии.

— Вы раните меня, Шелли. Я идеальный терианин. Моя одежда опрятна и аккуратна, глаза полны света, а мой нос не суется в чужие дела.

Он так и не узнал, из какой части Ботиша был его отец. Мать была слишком осторожной и никогда не рассказывала о своем прошлом, боясь подвергнуть его опасности. Вот так эта тайна превратилась в тяжкое бремя. Было легче притворяться, что он был всего лишь терианином, не пытаясь сыпать соль на рану потерянных историй и людей.

— В таком случае я не скажу, откуда я.

Бенуа рассмеялся. Шелли вернулась к подсчету цифр в своих бумагах:

— Почему ты думаешь, что мне интересно?

— А разве нет?

Это был сложный вопрос. Он знал, откуда она. Ее расчеты вслух на родном языке неделю назад были достаточным намеком.

— Ты из Ифелы. Наверное, не из столицы, может, южнее. Тут я могу ошибаться.

Ее брови поднялись, а глаза округлились. Бенуа улыбнулся, довольный собой.

— Маленький городок в нескольких часах езды к югу от Тере. Ты прав. Ты там был?

— Нет, но встречал много людей из Ифелы. В Пивьянвилле полно туристов. Даже во время войны.

Он помнил улицы, наполненные людьми со всего мира. Но никто из них не был из Крилона. Первая карета королевства прибыла менее двух лет назад, изменив их жизни навсегда.

— Элисон тоже терианка?

— Ну, она же принцесса Терии, — заметил он, как будто это и так не было всем ясно.

Перед ним возникла картинка из прошлого — ее танец в бальном зале, когда они были слишком юны, чтобы заботиться о политике. Ее платья всегда были легкими, развеваясь вокруг ее постоянно движущихся ног. Ветер растрепывал ее черные волосы. И она была счастлива. Ее глаза светились изнутри, гармонируя с окружающим миром.

— Больше нет. Теперь она королева Крилона. Хотя в последнее время она больше похожа на мраморную статуэтку, — пробормотала она.

— Ты тоже заметила? — пробормотал Бенуа, опустив плечи. — Я думал, проблема в погоде и днях, проведенных в помещении, но люди здесь не выглядят такими больными.

Шелли кивнула, указывая на садящееся за окном солнце:

— Здесь есть солнце, и его стало гораздо больше, с того дня, как вы приехали в Андерхолл. Но она почти не ест, темные круги под ее глазами растут, и ее постоянно знобит, — женщина замолчала, глядя на него. — Может, это и хорошо. Некоторые служанки шепчут, что под сердцем она может носить дитя.

«Возможно, — подумал он. — Брак укрепляет династию, даря королевству наследников. Еще несколько недель — и глашатаи объявят о королевской беременности всему миру».

— Она словно в ловушке, — пробормотал Бенуа.

— Ты тоже оказался в новом месте с новыми правилами, но ты выглядишь хорошо.

— О, спасибо, миледи. Я польщен, — поклонился он, пытаясь думать о чем угодно, только не об Элисон.

Шелли закатила глаза. Бенуа обладал естественным обаянием, и это было очевидно. Он заставлял людей чувствовать себя замеченными. Если бы он не был слугой, он был бы принцем — образованный и умный, с прекрасными темно-каштановыми кудрями и янтарными глазами. Близкий друг королевы и идеальный союзник для всех вокруг.

— Значит, ты из Ботиша? — предположила она.

— Ботиш — огромная страна, Шелли.

— Я там никогда не была. Слышала, что его земли тянутся от гор на севере до тех, что на юге.

— А реки, словно нити, пересекают королевство. И от города к городу погода меняется сама по себе, — продолжил он. — Это легенда, но и довольно точное описание.

Раньше Ботиш называли Страной Различий из-за его погоды и культурного разнообразия. Путешественники могли пройти с севера на юг и не заскучать. Отделенная от Ифелы горами и окруженная Шумным морем на севере и востоке, страна была хорошо защищена от вторжений.

— В детстве я мечтала пересечь горы, — улыбаясь, сказала Шелли. — Посмотреть на людей, которые живут так близко, но в то же время так далеко.

— И как ты оказалась так далеко от дома, на негостеприимной земле Крилона?

— Желание путешествовать никогда не покидало меня, — она пожала плечами, а улыбка ее исчезла.

— Ты могла выбрать Ботиш или Терию, но оказалась здесь? — нахмурился Бенуа.

— Это мой маленький секрет. Ты не скажешь мне, откуда ты, а я не раскрою тебе эту тайну, — подмигнула она.

«Девушка с секретом. Как банально, — подумал он. — Люди с секретами яростно защищают их, даже если они ничего не значит для других».

Бенуа повозился с маленькой булавкой на своей одежде, пытаясь решить, стоит ли оно того.

— А если я скажу, что ты не ошибаешься?

— Ботишианец?

Он кивнул. В стране было более дюжины культур — смешение разных языков и традиций, о которых он никогда не узнает. Если бы она спросила, откуда именно родом его отец, он бы не смог ответить. Возможно, даже его мать не знала об этом. Всю свою жизнь он склонялся к той стороне, которую знал — культуре и языку своей матери.

— Не полностью. Моя мать была терианкой.

Шелли улыбнулась, протягивая ему руку для пожатия.

— Приятно встретить кого-то с другой стороны гор.

Они пожали друг другу руки, не переставая улыбаться. Возможно, Крилон никогда не был их мечтой, но даже в этом холодном замке можно было найти что-то, что приносило радость — даже если это была маленькая башня в самом дальнем углу замка.

Завтрак. Обед. Ужин. Каждый день был одинаковым, разделенным на приемы пищи и бесконечные ночи. Ее жизнь превратилась в жалкую пародию на ту, что была у нее дома. Андерхолл был холодным и безжизненным, наполненным одинаково одетыми людьми. Это раздражало ее больше всего. Красный цвет был везде: в платьях дам и пиджаках мужчин, во флагах и декоре. Иногда ей казалось, что, если кто-то появится рядом с ней с окровавленным пальцем или тканью, она сорвется.

Иногда она позволяла себе ощутить, как тьма движется под ее кожей — холод, вырывающийся из ее сердца и стекающий к кончикам пальцев. Каждое прикосновение обжигало, а каждый вдох причинял боль. Ее кулаки зудели, глаза метались, планируя побег. Она никогда не позволяла этому проявиться на ее лице. Ее внешность была идеальной маской — красивое лицо с чернильными волнами волос. Ей было больно, но никто не замечал силу, которую она прятала внутри. Люди недооценивали ее с детства, считая, что ее единственная возможность выжить — удачно выйти замуж или остаться в Терии под крылом отца. Она не желала разрушать иллюзию, столь тщательно сотканную для нее, позволяя им видеть лишь те крупицы доброты и нежности, что сама избирала. В ее годы женщинам позволено быть опасными лишь тогда, когда этого требуют. Никто не потребовал этого от нее. Поэтому она спрятала это в глубине души, сияя яркой улыбкой после каждого момента слабости.

Дни тянулись, заставляя ее беспокоиться. Когда она была младше, няни никогда не рассказывали ей о «чуде» беременности, как это любили называть Крилонцы, или о брачной ночи и ночах после нее. О ее долге удовлетворять потребности мужа и служить высшей цели королевства в постели. Эдвард ничего не говорил, но она узнала об этом из книг и шепота людей. Сны приходили и уходили, оставляя за собой жжение.

А когда она просыпалась, ее кожа болела, а дыхание было слишком холодным для полноценного вдоха. Солнце поднималось над горизонтом, и слуги начинали свой день. Она продолжала жить в дымке, пока иллюзии теней ползали вокруг нее как давно потерянные друзья.

Глава шестая

Балы отличались своей грандиозностью и величием. Колонны замка были расписаны золотом, а гости могли найти алые розы на каждом столе. Слуги были облачены в изысканную форму, чья красота не могла скрыть ее явного неудобства.

Гости со всего света собрались в Тронном зале, чтобы дождаться Короля и его Королеву. Это был их первый бал, и королевский двор хотел сделать заявление — несмотря ни на что, у Крилона было будущее.

Задачей Бенуа было помочь Орману контролировать ситуацию, отдавая небольшие поручения горничным и поварам, создавая для делегаций атмосферу комфорта и гостеприимства. Хотя он и был тут всего месяц, он смог заслужить доверие Ормана, заставив свои действия говорить громче слов. Его злоба таилась глубоко внутри, сокрытая за безупречной улыбкой.

Он заметил двух мужчин из Лорно, одетых в тяжелые на вид пиджаки, увешанные медалями и красочными лентами. Женщина из Эрги, одетая в ярко-желтое платье, украшенное великолепными узорами как на ткани, так и на рукавах, говорила с Орманом. Все больше гостей прибывало в замок, забирая бокалы с подносов и интересуясь направлением к Тронному залу. Это был напряженный и насыщенный день, который вскоре перешел в шумный вечер. Королевский двор праздновал и разносил между собой слухи и новости.

Благородный вечер был прерван внезапной тишиной, возвестившей о появлении королевской четы. Все в комнате повернулись к арочному входу, украшенному рубиновыми цветами. Музыканты подняли свои скрипки, и в зале зазвучала величественная мелодия.

— Его Королевское Величество Король Эдвард и Ее Величество Королева Элисон, — провозгласил мощный голос, за которым последовало гулкое эхо шагов пары.

Бенуа поднял глаза, не в силах остановиться. Его дыхание сбилось, на лице появилась легкая улыбка — Элисон была великолепна. Черное платье, сочетавшееся с кремовой тканью, резко выделялось на фоне алых нарядов крилонских леди. На один вечер зеленый цвет Терии был забыт. Её глаза сияли глубоким, завораживающим синим, словно само небо отражалось в них. Рука об руку, Эдвард шел рядом с ней, одетый в черное пальто и красную тунику, верный традициям. Их короны были холодного металлического оттенка: у короля она была острой — с пятью одинаковыми стальными шипами, что подчеркивало его черные волосы, у королевы — элегантная, с тонкими серебряными деталями, которые были скреплены звездами, украшенными драгоценными камнями. Изящные и совершенные, королевские и величественные — идеальная пара, которая поможет имиджу королевства. Многообещающее будущее для их земель, которое обеспечит Крилону наследника.

Звук дюжины флейт заставил их принять позицию для танца. За ними последовали скрипки. Их тела двигались синхронно, вырисовывая узоры на каменном полу, касаясь воздуха руками, словно создавая историю своими движениями. Замок затаил дыхание, наблюдая за их первым танцем — черный и красный, великолепный серебряный, смешанный со сталью.

Бенуа все еще не мог смириться с тем, что она стала королевой. Титул нес за собой обязанности и правила, внимание окружающих и сильный самоконтроль. Но когда она оказалась в шаге от него, он поднял взгляд и встретился с её глазами, в глубине которых дрожали не пролитые слёзы. Она улыбнулась, глядя на него, и он сделал то же самое в ответ. Бенуа стоял на своем месте, с прямой и идеальной осанкой. Но глубоко в его глазах она увидела страх — за нее и их судьбу. Даже если она не будет замужем за королем, он никогда не сможет жениться на ней. Они всегда были больше, чем друзья, но никогда не просили большего. И теперь их время ушло.

Мир вращался, заставляя Элисон поверить, что это был один из ее снов. Размытые изображения гостей, несфокусированные изображения слуг и ровный ритм дыхания Эдварда вихрем проносились вокруг. Её ладонь покоилась в его руке, крепкий захват на талии удерживал её в танце, а эфемерный шелест юбок вплетался в музыку. Они изменили темп, сделав свой танец похожим не на стрелу, а на разговор, медленный и размеренный. Казалось, они танцевали часами. К ним присоединились другие гости, заслоняя их от любопытных взглядов.

Но ее руки горели, а грудь была ледяной. Изобразив свою лучшую улыбку, она вздохнула, ощущая приближение будущего, постоянного мужа рядом и сотни людей вокруг. Но даже когда она танцевала со своим супругом, покачиваясь под прекрасную музыку, чтобы развлечь окружающих, она не переставала смотреть на него. Бенуа стоял с другими слугами, ожидая окончания танца, чтобы вновь наполнить бокалы. Было что-то в том, как он смотрел в пол, избегая встречаться с ней взглядом. Он был частью ее прошлого и будущего, размытой тенью, которая следовала за ней по собственной воле, куда бы она ни шла. Она принадлежала ему, а он — ей, несмотря на все, что их разделяло.

Даже во время бала в замке оставались безлюдные места. Помимо покоев, в нескольких шагах от главного крыла, был тихий сад с деревянной беседкой и плющом, переплетенным с колоннами и скамейками. Это живописное место служило прекрасным укрытием от празднества.

Стеффан заметил беседку еще при первой поездке в Андерхолл, но тогда она была насквозь мокрой из-за непрекращающегося неделями дождя, что не дало ему возможности воспользоваться ею. Сегодня весь день было солнечно и скамейки, наконец, просохли, делая их удобными для отдыха.

Книга в его руках была написана на крилонском языке. Страницы, заполненные привычными буквами, складывались в непонятные слова. Со временем он привык к этому, научившись понимать письменную речь, попадая в миры фантазий так же легко, как и в написанные на родном языке.

— Не думал, что ты будешь прятаться весь вечер, — сказал Орман, подходя ближе.

— Я не прячусь. Просто позволяю другим насладиться вечером без моей компании.

Мужчина сел на скамейку, вытянув ноги перед собой:

— Или позволяешь себе наслаждаться вечером без других.

— Как видишь, я больше не один, Орман, — Стеффан посмотрел на него, заметив его растрепанный вид. — Что-то случилось?

— Разговаривал с послом Эрги.

Он кивнул, зная историю Ормана с политиками островного государства:

— Они попросили тебя вернуться?

— Да. Я думаю, даже если Эдвард пригрозит им политическим конфликтом, они не остановятся.

— Или ты сможешь запугать их, используя свое имя, — пошутил мужчина.

— Какую книгу ты читаешь сегодня, Питерс? — Орман, как и ожидалось, проигнорировал шутку, сосредоточившись на томе в его руках.

Стеффан пожал плечами, перелистывая страницы:

— «Восход Света». Я только начал ее.

— Классика для Крилона. Идеальная сказка для взрослых, которые хотят потеряться в истории, — Орман прищурился, вспоминая содержание. — На самом деле она вдохновлена Домом Света и его легендами.

Дом Света был самым большим и старинным зданием в Оукэнфейре. Весь в руинах, он был построен много веков назад на холме. Дом приглашал горожан и гостей со всего мира посетить единственный кусочек прошлого Крилона, оставленный будущим поколениям. Он был сделан из камня, в отличие от всех домов в деревне, с арками и коридорами, лабиринтами комнат и входов. В его стенах королевский двор хранил исторические реликвии и сокровища. Легкая добыча для воров, если бы не невероятное количество стражников.