Магическая свалка для попаданки

5. Кадмон

Я отхожу всего на пару шагов. Потому что, как бы ни был зол на эту девчонку, но ее смерти не хочу. Моё присутствие сдержит разгневанных беженцев.

На секунду я допускаю, что поступил жестоко, потому что хозяйка свалки выглядит так, будто только что узнала не то что о ее проблемах, а о ее существовании! Но я слишком много повидал таких изворотливых особ, поэтому не позволю себя обмануть.

От девчонки, которая пахнет луговыми травами, на одну секунду взвивается острый запах страха. Но ровно на одно мгновение.

Я стою в стороне и наблюдаю, как черную вдову (да, я знаю о ней всё: ее имя, возраст, что она попаданка и что она главная подозреваемая в убийстве мужа) окружают ободранные, исхудалые, похожие на тени, беженцы.

Внимательно слежу за ее лицом. Но не вижу ожидаемого отвращения или брезгливости. Лишь лёгкий излом бровей, мокрый блеск в глазах, намекающие на… сочувствие?

Это любопытно. Продолжаю наблюдать. Через час в ратуше встреча городского совета. Но я на нее готов опоздать, если беседа девчонки с беженцами окажется достаточно увлекательной.

Первым к Кати подходит чумазый мальчуган лет шести. И она… садится на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, заглядывает ему в глаза и с улыбкой говорит:

— Привет!

Мальчик от неожиданности засовывает палец в рот и замирает. Потом выдает искренне:

— Ты красивая…

По толпе прокатывается смешок.

— Спасибо, — девчонка улыбается ещё шире. — А ты тут, наверное, главный?

Мальчик звонко хохочет, оценив шутку. Женщины невольно улыбаются, глядя, как наряженная богачка кокетничает с маленьким замарашкой. Мужчины недоверчиво переглядываются.

— Нет! — отмахивается рукой от забавного предположение чужачки мальчик. — Я Вуди. А главный у нас Бай.

Девчонка протягивает парнишке руку, совершенно не боясь запачкаться, и доверительно говорит:

— Приятно познакомиться, Вуди. А я Кати. Ты, наверное, оруженосец Бая, раз такой смелый? Познакомь меня с ним.

Мальчик берет Кати за руку и ведет в сторону угрюмого здоровяка со спутанными черными космами и неровной бородой. На нем красная рубаха, застиранная и с кое-как зашитыми прорехами. Бай прожигает хозяйку свалки мрачным взглядом глубоких черных глаз.

Ну давай, девочка, покажи свою истинную суть! Скриви симпатичную мордашку, скажи что-нибудь высокомерное. Мне до дрожи хочется уличить ее в притворстве.

Но ей снова удается удивит меня. Оказавшись напротив Бая, она выпускает ладошку Вуди, треплет его по голове, а затем… приседает перед здоровяком в реверансе, словно перед бароном.

— Приветствую вас, господин Бай! — она выныривает из реверанса и складывает руки перед собой в замок. — Я Кати Ракун, только что вступила во владение этим местом.

Тот угрюмо кивает, но на дне глаз плещется удивление.

— Приветствую вас, госпожа Ракун.

Я три месяца добивался от него хоть слова. Опаленный невзгодами, войной, холодом и враждебностью местных жителей, нагруженный ответственностью за своих людей, он не отличался доверием и лишь недавно согласился со мной общаться.

Конечно, я мог поступить проще: принять ипостась дракона и дохнуть огнем, но разве это принесет мне от этого человека что-то, кроме страха и тихой ненависти? Нет, тут надо с умом подходить. Я много способов перепробовал, а желаемого добился очень не сразу. А это темнокудрое создание без труда выстраивает диалог с угрюмым вождем беженцев.

— Я должна принести вам извинения за то, как с вами обошлись, — продолжает рвать шаблоны в моей голове девчонка. — Скажите, пожалуйста, кто требовал от вас оплату за взятые со свалки… вещи?

— Так… Ваш покойный муж… — удивлённо тянет Бай.

— Лично? — невинно спрашивает Кати.

— Да нет… Через своего поверенного, — отвечает Бай.

— Через господина Стюарта?

— Нет, через старика, что обитает в центре свалки.

— Но это не поверенный, а смотритель, — качает головой барышня.

Вот оно! Кажется, я понимаю, что она собирается сделать. Соскочить, назначив виновным подчинённого. Всё-таки она обычная змея… Но я не позволю ей так легко отделаться.

Отхожу ещё дальше, разворачиваюсь и скольжу над кучами мусора в центр полигона.

По пути в голову приходит мысль, что девчонка могла действительно не знать о действиях муженька. Понятия не имею, что это был за человек. Просто он однажды, лет пять назад, через посредников приобрел эту свалку. И всё.

Старик-смотритель бодро топает по тропинке к выходу. Я плавно опускаюсь перед ним и прячу кожистые крылья за спиной. Увидев меня, старик вздрагивает. От меня не укрывается, как он воровато оглядывается и старается спрятать что-то под плащом.

— Куда-то собрались? — делаю шаг к нему.

Я бы мог отпустить смотрителя на все четыре стороны, но его поведение кажется мне… подозрительным.

Старик пятится.

— Так… того… Уволили меня, вот я освобождаю местечко… — бормочет он, а у самого глазки так и бегают по сторонам.

Драконье чутье не обманешь: старик что-то скрывает. Я хищно втягиваю носом воздух и ловлю запах страха, пота и… золота. Плотный сладковатый запах желтого металла.

— Помнится, вы назвали ее “хозяйка”... После этого я ее забрал, и вы не общались, — я наступаю. — С чего вы взяли, что вы уволены?

— Ну… Захотел и уволился… Я и так пять лет жизни положил на эту свалку. И мне явно недоплачивали, — он останавливается, выпячивает подбородок, в глазах вызов.

Всё его поведение говорит об одном: старик лжет. Лжет мне! За кого он меня держит? Драконье чутье с ехидцей шепчет: “За легковерного дурачка, которого можно использовать в мутных схемах”. Как только я это понимаю, забрало падает. Смотритель не уйдет от меня не дав ответов!

— Не доплачивали? — переспрашиваю, подпуская в голос холодного шипения. — Напомните, какова была сумма вашего жалования?

— Два… Нет, один золотой в месяц! — горячо сообщает старик. — Ну разве за такие деньги проживешь?

Ложь! Я снова чую это. Об этом говорят его тело и несостыковки в его рассказе! И запах денег.

— Это значит, что за пять лет вы заработали… шестьдесят золотых? — я неумолимо надвигаюсь на старика, нащупывая в его лжи опору для обвинений. — И много ли потратили? Жилье-то вам было предоставлено… А еда, обогрев, одежда?.. За них же надо было платить, как вы объясняли мне и тем беднягам, которые разбили лагерь неподалеку.

Он молчит. Потому что понял: я уже уловил драконьим слухом звон монет. И звенят они как кругленькая сумма, а не как жалкие крохи, которые он мне тут называет.

— Ну ладно, допустим, вы тратили на это по два золотых в год. Итого вы должны были заработать пятьдесят золотых. Верно? Видимо, их вы прячете под плащом?

Старик белеет. А я с трудом сдерживаю гнев. Смотритель водил меня за нос несколько лет, наживался на безалаберности хозяина свалки и на беззащитности беженцев. А когда понял, что дело пахнет жареным, попытался сбежать. А еще он… попытался манипулировать мною, словно мальчишкой. Натравить на новую хозяйку.

— Отлично, — я улыбаюсь, демонстрируя зубы, и снова иду на старика. — Тогда я уволю вас на правах губернатора. Вот только уладим пару моментов…

6

— Хотите сказать, что не вы назначали цену за мусор со свалки? — недоверчиво поднимает бровь Бай.

— Я узнала о свалке полчаса назад, — качаю головой. — Может, конечно, Процион назначил, но это на него совсем не похоже. Он сам вырос в нищете и при первой возможности старался помочь другим людям в тяжёлом положении.

— Вы сейчас стараетесь свалить всё на смотрителя, чтобы не нести ответственность или выгородить мужа, — уверенно констатирует Бай.

Пусть я и сумела наладить контакт с этим угрюмым человеком, но его недоверие ощущается физически. А мне крайне важно заручиться его поддержкой. Потому что план выхода из кризиса уже зреет в голове. И он базируется именно на беженцах.

Я стопроцентно уверена в порядочности своего патрона.

— Если он отдавал подобные приказы, то они должны сохраниться, — объясняю я. — Давайте прямо сейчас пойдем и поищем их.

Бай смотрит всё с тем же недоверием, но соглашается. В его сопровождении топаю по грязной дорожке в сердце свалки. Остальные беженцы расходятся по делам, из чего я заключаю, что они безоговорочно верят своему лидеру.

Когда мы подходим к домику, стул смотрителя уже пуст. Значит, сбежал… Набираю в грудь воздуха и стараюсь мобилизовать всю энергию, что у меня осталась, для дальнейшей беседы. Пути назад нет. Честно говоря, никакого пока нет. Лишь намеки на маршрут.

В этот момент в дверях показывается Кадмон Фламберг. Он кажется огромным, как медведь, в крохотном, узком и перекошенном дверном проеме старого домишки. В одной руке он держит увесистый мешок, в другой — бумаги.

— Госпожа Ракун, на правах мэра Грюнендраха я провел расследование, — сразу заявляет он. — Выяснилось, что временный управляющий злоупотреблял доверием вашего мужа. Переписка с ним господина Проциона подтверждает, что он находился в неведении относительно самоуправства смотрителя.

Мы с Баем останавливаемся как вкопанные и переглядываемся. Губернатор подходит к нам и протягивает мне мешок и стопку бумаг.

— Это штраф и компенсация за неправомерные действия от смотрителя. Тут… — Кадмон встряхивает мешок, из которого доносится теплый звон, — сто пятьдесят три золотых. По закону вам еще полагается выплата от города за оказание услуг мусорного полигона — за пять лет сто золотых. Но за нарушения и бесхозяйственность город удерживает эти деньги.

Речь идет об очень больших для меня суммах. Головокружительных.

Я выдыхаю и принимаю кошель и документы. Руки у меня едва заметно дрожат. Случайно касаюсь руки господина Фламберга, и по моему телу проносится волна жара, лицо вспыхивает. Язык прирастает к небу.

Под пристальным взглядом глаз дракона мысли сбиваются в кучу. Наверное, он замечает мое замешательство, потому что его губы трогает легкая насмешливая улыбка.

— Это не всё, госпожа Кати, — рокочет он. — К сожалению, загрязнение реки пока никуда не делось. Вам необходимо в кратчайшие сроки разобраться с проблемой. Иначе свалку конфискуют и передадут более надежному владельцу, а вам придется оплатить все затраты города по устранению загрязнения.

— Сегодня же начну заниматься этим вопросом, — говорю я.

— Я буду проверять, — с улыбкой обещает Фламберг.

И от этого обещания сердце пускается вскачь, словно трусливый заяц. Прижимаю кошель и документы к груди и сажусь в неуклюжем реверансе.

— Спасибо за доверие, господин губернатор, — бормочу непослушным языком.

— Нет-нет-нет, — повторяет он низким голосом и смотрит пристально, не отводя глаз. — Я вам не доверяю. Я просто даю вам законный шанс. А теперь разрешите оставить вас, меня ждут на собрании городского совета. Я и так уже порядочно задерживаюсь. Господин Бай, госпожа Кати, — с легким полупоклоном Фламберг разворачивается и удаляется прочь.

Заходит за высокую мусорную кучу, откуда минуту спустя взмывает огромный черный дракон с узелком в передних лапах. Узелок большой, размером с человека, он дергается и, кажется, кричит голосом смотрителя. Слов не разобрать, но интонации умоляющие.

А вот дракон прекрасен. Здоровенный и при этом грациозный зверь с чешуей, похожей на осколки обсидиана. Могучие кожистые крылья бросают вниз холодную большую тень. Меня всегда завораживали хозяева Эльдратории, но этот представитель семейства драконовых словно гипнотизирует меня, не могу оторвать от него взгляд и слежу за каждым его плавным движением.

Мы с Баем, как два истукана, стоим на подходе к дому и провожаем взглядом удаляющегося дракона. Он зависает над городом, а потом ныряет вниз, скрываясь за крепостными стенами.

Бай приходит в себя первым.

— Ну что ж, госпожа Кати, если сам господин Фламберг считает вас невиновной в том, что творилось на свалке в последние годы, то и мне придется признать это, — он говорит вроде бы учтиво, но рубит с плеча, слова падают тяжелыми камнями в сердце.

— Спасибо, — выдыхаю я.

В отсутствие Фламберга я чувствую себя более уверенной. А главное, план в голове принял окончательную форму. Осталось его реализовать.

— Тогда я тоже пойду, — роняет Бай. — Оставлю вас разбираться с документацией, обживаться… — он стремительно поворачивается ко мне спиной и готовится уйти.

— Стойте! — бросаю ему вслед. — А компенсация?

Бай резко разворачивается, в один шаг оказывается рядом и нависает надо мной, словно грозовая туча.

— Вы считаете, что и мы вам что-то должны? — цедит он.

— Я считаю, что вы должны… меня выслушать, — отвечаю и перехватываю его взгляд.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в еще одну свою историю

“Переводчица лорда-дракона”

Только для читателей 18+

— Кого я вижу? Леди, которая со всем справится сама… — рокочет мэр.

Это же тот незнакомец, который спас меня и с которым я была не слишком учтива… Бездна… И это он — мой начальник?

Он опаляет меня горячим взглядом, а затем рассматривает мои запястья. На которых теперь нет брачных браслетов. И в его глазах вспыхивают голодные огоньки.

Поверив клевете, муж изгнал меня из дома, а родные отвернулись. Мне удается устроиться переводчицей в управлении далекого северного порта. Его хозяин — могущественного дракона. Опасный и горячий, он смотрит так, будто знает, чем я буду заниматься ночью.

Поверить очередному властному засранцу? Ну уж нет — отгородиться от него стеной из гордости и профессионализма!

Вот только он, кажется, твердо намерен и камня на камне не оставить от моей обороны.

Читать тут

https://litnet.com/shrt/1Rtx

7

— Ну нет! — злобно смеется он. И этот смех — не смех вовсе, а крик отчаяния и гнева на мир. — Сначала вы выслушаете меня!

Я стою как стояла и не отвожу взгляд. Пусть выговорится. Пока его мозг занят черными мыслями, он меня не услышит. Ему надо спустить пар. Мне же остается лишь слушать.

Бай нависает сверху и раскатисто, повышая голос с каждым словом, выплескивает на меня боль за судьбу его людей:

— Вы хоть представляете, каково это — жить и не знать, что принесет следующий день?! Каково это — лишиться дома, семьи, родины?! Каково идти день за днем, тащить больных, стариков и детей, и натыкаться везде на закрытые ворота?! И постоянно что-то терять. Время, людей, здоровье. И слышать вслед “Нахлебники!”.

Он замолкает. Прожигает меня ненавидящим взглядом.

— А ведь мы можем работать, хотим… Но нас отовсюду гонят… Отказывают! Вы не представляете, каких усилий мне стоит удержать моих людей от полного отчаяния и от преступлений. А вы… Вы после всего требуете от нас компенсацию!

— Предлагаю! — отрезаю я.

— Да откуда у меня и моего народа… — Тут до Бая доходит смысл сказанного мной, и он переспрашивает: — Предлаг… Что?..

Смотрю в полные недоумения черные глаза.

— Я предлагаю вам компенсацию. Эти деньги, — с трудом трясу тяжелым кошелем, — отняты у вас обманом. Большая их часть ваша. Мне нужно лишь на обустройство и закупку оборудования, думаю двадцати золотых должно хватить.

Бай всё еще смотрит на меня волком.

— Зачем вам это? — спрашивает, ожидая подвоха. — Вы ведь спокойно можете забрать себе всё.

— Во-первых, я отлично знаю, что такое терять родину и родных. Мои мама и папа умерли, когда мне было шестнадцать. А сама я погибла, когда мне едва исполнилось восемнадцать. И попала сюда, в совершенно чужое для меня место.

— Так вы… — слова замирают на языке Бая, когда он осознает, кто перед ним.

— Да. Я, можно сказать, глубоко не местная. Еще более не местная, чем вы и ваши люди. И я тоже сталкиваюсь с недоверием и подозрениями каждый драконов день! Это во-вторых. А в-третьих, меня обвиняют в отравлении мужа. Но поскольку я этого не делала, доказать ничего не могут. И в качестве наказания отправили сюда.

Бай запрокидывает голову и от души хохочет. С этим откровенным хохотом выходит всё напряжение. Наконец мой собеседник прекращает смеяться и вытирает рукой выступившие слезы.

— Так мы с вами в одной лодке? — ухмыляется он.

Теперь передо мной другой Бай. Более раскрепощенный, откровенный, колкий. Он расслабился и от этого стал выше, будто перестал зажимать себя.

— Да. И оба на веслах, — грустно улыбаюсь я. — Но и это не все причины, почему я хочу вам помочь.

Бай тут же делается серьезным. Смотрит с прищуром, не перебивает.

— У меня к вам и вашим людям деловое предложение, — начинаю сразу с главного. — Стать работниками свалки. Вы сами говорили, что хотите трудиться, но местные не дают вам такой возможности.

— В Грюннендрахе правят гильдии, — кивает Бай. — Они держат в руках почти всю экономику города. И делают всё, чтобы ни один из нас не заработал ни гроша на подконтрольных им территориях.

— А я, по представлению местных, черная вдова. Да еще травлю город. Как думаете, насколько длинные очереди выстроятся из желающих работать на меня? — скептически задираю бровь. — Так что нам сам дракон-прародитель велел объединиться.

Лицо Бая делается задумчивым. Он стоит погруженный в мысли и потирает подбродок. Через пару минут смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Сколько вы предлагаете за работу?

— Пока нисколько, — честно отвечаю я. — Но я буду отдавать вашей общине девять десятых дохода. Так что всё зависит лишь от ваших людей. Сколько они принесут свалке, столько и получат. А эти сто тридцать три золотых подтвердят, что я настроена серьезно.

— Неужели вы считаете, что на свалке можно заработать? — к моему удивлению, Бай спрашивает это с искренним интересом.

— Вы видите под ногами мусор, а я вижу сокровища, — поясняю я. — Сначала мы наведем порядок, организуем правильное хранение отходов, разберемся с отравлением реки, а потом всё остальное.

— По рукам, — Бай протягивает свою лапищу, на фоне которой моя ладошка смотрится как кукольная.

Мы пожимаем руки. Я отсыпаю себе двадцать золотых, остальное передаю предводителю беженцев. Он уходит в приподнятом настроении. А я наконец захожу в дом и вижу, с чем меня оставил смотритель.

В домишке три комнаты — спальня, кабинет и кухня-столовая. Второй этаж, больше похожий на чердак, он загроможден каким-то хламом. Я провожу ревизию каждого помещения.

Спальня крохотная с покосившимся окном и единственной кроватью. Постельного белья нигде нет. То, которое сейчас на кровати, всё в дырах. Вместо шкафа самодельная этажерка. На этом убранство комнаты — всё.

В кухне находятся стол, два стула и печь, от которой и отапливается вся хижина. В углу корзина с припасами. В ней лежат сыр, вяленое мясо и овощи. В углу — кувшины с вином и водой.

Самое уютное место в доме — кабинет. В нем стоят массивный стол с кучей ящиков, стеллаж вдоль всей стены и ушастое кресло — такое очень любят старики (и я).

Всё заросло пылью, мелкие окна покрыты слоем непроницаемой грязи. Деревянные поверхности черные, к ним прикасаться неприятно до дрожи. Мне становится стыдно перед Фламбергом, что он видел мое жилище таким.

Машу головой, отгоняя невесть откуда взявшееся чувство. Кого это ты стыдиться вздумала? Дракона с насмешливыми глазами? Да он забудет тебя, как только выйдет со свалки! А если и придет снова, то для того только, чтобы проверить, как ты устраняешь нарушения. Так что не вздумай больше, ни-ни!

Стыд уходит. Но его место занимают горечь и жалость к себе. Катя-Катя… Куда тебя занесло? Это ты для других такая смелая и сильная, но внутри каждую секунду сжимаешься от ужаса.

Стоп! Это ни в какие ворота не лезет! Что на тебя нашло? Нюни распустила…

Хорошо, что у меня есть рецепт, как справиться с такими черными, ядовитыми мыслями и чувствами. И нет, это не кувшин с вином!

8

Чтобы заглушить непонятные чувства, погружаюсь в уборку.

Тут работы на целую команду клинеров. Отмыть окна, полы и мебель, смахнуть пыль, снять паутину с сухими мухами (даже пауки сбежали отсюда!), привести в порядок деревянные поверхности — я заканчиваю одну задачу и тут же перехожу к следующей.

За водой таскаюсь к речке. Мне нужно много воды! Домишко зарос грязью так, словно в нем не убирали лет пятьдесят. Так что рейсов с ведрами приходится совершить немало.

По пути замечаю на горах мусора любопытных детей из лагеря беженцев. Они наблюдают за мной издалека. Изучают, присматриваются. В один из проходов вижу с ними старика, сидящего на мусорной горе.

Полы отмыты, мебель отдраена, найденные в углу занавески отстираны и уже повешены на торчащие из стены над окном гвозди. Стулья, кресло, кровать — всё наконец вычищено. Я открываю все окна и проветриваю. Даже ароматы со свалки лучше, чем спертый затхлый воздух с запахом старости и пьянства, которые царили тут.

Грязная работа сделана. А самое вкусное — разбор документов и книг в кабинете — оставляю на десерт.

А завтра меня ждет чердак.

Ужинать сажусь уже за чистый стол, который отскоблила собственными руками. В маленькие окна заглядывает вечерний свет, мягко золотит доски и стены. С гордостью осматриваю проделанную работу. Домик не узнать.

Может, у меня есть этот мифический ладус — волшебный дар, который помогает быстрее делать бытовые дела? Хотя откуда бы ему взяться у попаданки? С другой стороны, праотцы-драконы, которые закинули меня сюда то ли от скуки, то ли из жалости, вполне могли отсыпать мне немного волшебства.

Вода в кувшине не вызывает доверия, поэтому разбавляю ее вином. Это древний как мир способ обеззараживать воду. Так делали еще греки во времена Гомера…

Физическая усталость и видимый результат от проделанной работы поднимают настроение. Теперь, если губернатор заглянет на свалку, его не стыдно пригласить в гости. И напоить чаем… Стоп!

Аж рычу от досады. Катя! Какие гости? Какой чай?! Дался тебе этот губернатор!

Со вздохом отодвигаю пустую тарелку и отставляю кружку. Вяленое мясо, сыр и огурец, найденные в корзине в углу кухни, — не густо, но хоть что-то. Посуда тут простая, грубоватая. Из такой гостей чаем не напоишь.

Катя! Ты опять? Угомонись уже!

Но посуду надо бы новенькую. Не для губернатора, для других гос… посетителей.

Мою тарелку и кружку. Прячу корзину с едой в холодный подпол, который обнаружила, когда отмывала кухню. На самом деле это просто неглубокая яма, которая накрывается досками.

А теперь время десерта! То есть разбора документов. Отправляюсь в кабинет.

Губернатор уже покопался здесь и даже рассортировал бумаги в несколько стопок. Одну составляют сплошные предупреждения от города. Похоже, смотритель просто приносил их сюда и клал на стол, ни разу не удосужившись переслать их нанимателю.

Теперь понятно, почему Процион не знал, что тут творится…

Вторая кучка — это письма от Проциона и его поверенного Стюарта. Все они вскрыты не человеком, а драконом. Только драконы могут своей магией разогреть сургуч так, чтобы открыть письмо не повредив печать. И я даже догадываюсь, кто этот дракон.

В письмах ничего особенного. Процион интересовался состоянием дел. Никаких крамольных и людоедских распоряжений в его посланиях я не нахожу. Смотритель, видимо, писал нанимателю ложные отчеты, а цены на мусор — это его личная, так сказать, инициатива. Неплохо устроился, пройдоха!

Еще одна стопка — всякая дребедень. Рекламные буклеты, визитки, газеты и прочая чепуха. Ничего полезного я не нахожу.

Перехожу к ящикам и вытаскиваю настоящий клад. Похоже, это бумаги предыдущего владельца. Чего тут только нет! Отчеты, планы, заметки... Личные письма, вместе с которыми хранятся черновики ответов на них.

Предыдущий хозяин был просто маньяком порядка. И благодаря этому у меня появляется прекрасная возможность погрузиться в неторопливый стиль старосветских писем.

Конечно же, завидев имя Проциона Ракуна на одной из стопок, я откладываю все остальные бумаги и вчитываюсь в беседу моего патрона, которая велась много лет назад.

“Дорогой Агни! Как твои дела?” — я пробираюсь через витиеватую, наполненную формулами дружбы, речь Проциона. Читаю, и в голове звучит его мягкий добрый голос… Мозг рисует его мимику и жестикуляцию. И от осознания, что я больше никогда не увижу, не услышу и не обниму своего друга, на глаза снова наворачиваются слезы. Я же так и не смогла его оплакать…