Ошибка глупой ученицы

Встреча

Я не заметила, как время подошло к назначенному часу. Когда я услышала стук в дверь, я уже была при полном параде. Единственное, чего я не успела, — поесть. Ну что ж, надеюсь, на этой встрече найдётся чтото питательное. Может, даже фуршет с канапе и шампанским — а то мой желудок уже начал подавать сигналы бедствия азбукой Морзе.

Я открыла дверь и сначала даже не поняла, кто стоит передо мной. Мужчина выглядел невероятно солидно: чёрный костюм, который сидел на нём просто восхитительно, идеально белая рубашка, чёрный галстук, аккуратно зачёсанные и уложенные гелем волосы. На руке блестели дорогие часы.

Он, конечно, всегда выглядел хорошо, но сейчас... В голове мелькнуло: «Словно мужчина со страниц глянцевого журнала сбежал и теперь стоит у меня на пороге. Или это новый рекламный ролик люксового бренда, и я случайно попала в кадр?» Я застыла, разглядывая его почти минуту. Он, в свою очередь, не отставал — с явным интересом и даже удовольствием пробежался взглядом по моей фигуре. Причём так профессионально, будто проводил аудит — «оценка внешнего вида: 9,8 из 10, минус 0,2 за отсутствие завтрака».

Опомнившись, я заговорила:

— Зайдёшь? Или сразу поедем?

— Да, сначала подпишем договор — в удобных для тебя условиях, — ответил он.

Без лишних церемоний он вошёл в квартиру — и даже не разулся! Это мгновенно привело меня в чувство, и я рассердилась. Понимаю, он, видимо, привык разгуливать в обуви по своим особнякам, но моя семья с детства учила нас другому: в доме — только босиком. Даже если чтото забыли и вернулись, обязательно разуваемся — даже если очень спешим. Иначе мама достанет ремень — даже отец её побаивался.

Поэтому, увидев, как он нагло ступает по моему ковру в обуви, я чуть не вскрикнула. Но вовремя вспомнила: передо мной — мой учитель, а с сегодняшнего дня, бр-р-р, как ужасно это звучит, — мой «жених».

— Обувь, — твёрдо, но без раздражения сказала я.

— Что?

— Обувь снимите, пожалуйста, — повторила я.

— Зачем?

— Затем, что вы пачкаете мой ковёр, — уже с ноткой нетерпения ответила я. — Или вы думаете, что у меня здесь фабрика по производству ковров? Один испортили — другой достали?

Он окинул взглядом свои туфли, потом — ковёр, потом — меня. Нет, грязи не было: обувь явно новая, чистая. Но моя воспитанность и педантичность не давали покоя. В своё оправдание скажу: мои новые туфли после примерки тоже отправились к порогу и терпеливо ждали меня там.

Мужчина недовольно взглянул мне в глаза, но всё же выполнил просьбу: снял дерби и аккуратно поставил рядом с моими туфлями.

— Ты первая женщина, которая хочет снять с меня не штаны, а обувь, — усмехнулся он.

— Ваши штаны меня не интересуют, — ответила я, но вопреки словам невольно скользнула взглядом ниже его торса.

Он это заметил и усмехнулся ещё шире.

— Присаживайтесь сюда, пожалуйста, — я указала на розовый диванчик с зелёными подушками рядом с круглым столиком. — Это наш семейный центр принятия стратегических решений. Здесь обсуждались все важные вопросы — от выбора нового чайника до планов на лето.

Я быстро опустилась на стул напротив него. Он молча протянул мне бумаги. Я открыла их и бегло пробежалась глазами по пунктам: всё соответствовало тому, что он отправлял ранее. Никому не говорить о сделке; при нарушении — вернуть выплаченную сумму в двойном размере; играть роль любящей невесты, не давая поводов усомниться в этом.

Но один пункт заставил меня напрячься — я его сначала пропустила, а потом не сразу поняла, что не так:

> «Обязуюсь в течение месяца после подписания договора, при необходимости, появляться на совместных семейных мероприятиях и также играть роль невесты».

— Это ещё что такое? — чуть нервно спросила я. — Мы с вами договаривались только на один день! Откуда появился месяц? Вы что, решили продлить испытательный срок?

— Видишь ли, после того как я тебя представлю, возможно, семья захочет снова с тобой встретиться, — спокойно объяснил он.

— А я тут при чём? Мы обсуждали только один день!

— А если я заплачу и за другие дни, если они понадобятся, конечно? — предложил он.

Я задумалась, и тут во мне вспыхнула злость: а если бы я не заметила этот пункт, он бы мне не заплатил?

— Ха, а вы когда добавили этот пункт в договор, на что рассчитывали? — спросила я. — На мою юридическую неграмотность? Или думали, что я так обрадуюсь роли невесты, что даже не посмотрю в текст?

— Что ты не заметишь, — прямо ответил он.

— Нет, я больше не буду в этом участвовать, — отрезала я. — Обмануть меня пытались? Нет, с таким человеком я не хочу иметь никаких дел. Кто знает, где ещё вы попытаетесь меня провести. Вот так и не заметишь, как останешься должна вам деньги, квартиру и, чего доброго, ещё и трусы в придачу. Не-е-ет.

Как говорила моя бабушка: «Не имей ничего общего с аферистами». Собственно, я ему так и сказала:

— Аферист вы, товарищ профессор. Собственную учительницу хотели обмануть. Нельзя же так! Не по-человечески.

— Как учитель, я преподал тебе урок: даже знакомым учителям нельзя верить, — улыбнулся он и достал из-за пазухи пиджака ещё один договор. — Но вот этот вариант — без подводных камней. Честное джентльменское.

Я недоверчиво посмотрела на него, потом на документ. На всякий случай проверила на свет, потом изучила вблизи — нет ли мелкого шрифта, — и снова взглянула на учителя. А он откровенно насмехался надо мной.

Я гордо задрала нос и подписала договор. Затем так же величественно направилась к выходу:

— Ну что, пойдёмте выполнять договор, мой жених. Только давайте сразу договоримся: никаких сюрпризов в тексте и никаких «я забыл упомянуть».

Он удивлённо посмотрел на меня, но последовал за мной. Правда, наша гордая элегантность быстро испарилась, когда мы принялись обуваться. Я оперлась одной рукой о стену и пыталась на второй ноге затянуть застёжку на туфле. Каблук высокий, застёжка не поддавалась. Я кряхтела и пыхтела, чуть не упала изза потери равновесия.

Вдруг он взял мою ногу и поставил себе на колено. Аккуратно подправил застёжку и, чуть задержав пальцы на моей лодыжке, опустил ногу на пол. Затем подал руку, помогая выйти.

— Ради того, чтобы помогать тебе застёгивать туфли, я готов снимать обувь в доме, — сказал он. — Кажется, это новый уровень дипломатии: туфли вместо галстуков.

— А? — Я не поверила своим ушам.

— Ничего, просто шутка. Профессиональная деформация: привык формулировать всё как деловые предложения.

— Интересные у вас шутки, однако, — улыбнулась я.

Мы быстро добрались до его машины. Он помог мне сесть, и под звуки Девятой симфонии Бетховена мы тронулись в путь.

— Вы слушаете только классические произведения? — спросила я.

— Не «вы», а «ты». Ты сегодня моя невеста, не можешь со мной на «вы» разговаривать. И нет, иногда я слушаю другую музыку. Но в основном — классику. Она дисциплинирует.

— Ужас, — вздохнула я. — Честно говоря, я не люблю классику. Под неё мне всегда хочется спать. Вот слышу хоть начало — и глаза слипаются. Сейчас я держусь на честном слове: веки тяжелеют с каждой нотой. Если я усну, не считайте это отказом от роли невесты — это просто физиологическая реакция.

И вот, когда я почти заснула, мы остановились на заправке.

— Сейчас я быстро, — сказал он и вышел.

Пока его не было, я решила действовать: быстро подключилась к аудиосистеме машины и выбрала самую энергичную песню из своего плейлиста — *«Hips Don't Lie»* Шакиры.

Когда Себастьян вернулся, он слегка удивился, но промолчал. Дальше мы ехали в тишине, музыка переключалась автоматически. И вдруг зазвучало то, чего я совсем не ожидала: *«У Лукоморья дуб спилили»* — пародийная версия известного отрывка, которую мы с подругой когдато нашли и долго смеялись. Я сохранила её тогда и забыла, но сейчас она всплыла в памяти.

На всю машину загремел текст:

> У Лукоморья дуб спилили,

Златую цепь в ломбард снесли,

Русалку в сети изловили,

Да в бочку с пивом запихнули.

Кот учёный всё по ларькам бродит,

Свои сказки за бутылку продаёт,

Леший с гиком по бульвару ходит,

...И прохожих за шиворот берёт.

Я в панике попыталась разблокировать телефон, но изза спешки и стыда промахивалась мимо нужных цифр, вводила неправильный пароль. Пальцы дрожали, словно я пыталась взломать сейф с государственной тайной, а не переключить дурацкую песню. Экран мигал: «Неверный пароль. Осталось 2 попытки».

Наконец мне удалось переключить трек. Мои щёки пылали так, что, кажется, могли осветить всю автостраду. Я готова была открыть дверь и выпрыгнуть на ходу .«Зачем я это сделала? Лучше бы под классику поспала!»

Медленно повернувшись, я посмотрела на Себастьяна. А он... смеялся. Не просто улыбался — он хохотал в голос, откинув голову назад, и даже слёзы выступили в уголках глаз. От этого смеха в салоне как будто стало теплее.

— Русалку жаль, однако, — со смехом произнёс он, вытирая глаза.

— Извините... то есть извини, — пробормотала я, чувствуя, что краснею ещё сильнее. — Это какаято дурацкая случайность. Видите ли, то есть видишь... В смысле, я просто хотела немного энергии, а телефон сам выбрал этот трек из «самых прослушиваемых».

— Да ничего. Очень интересный у тебя вкус на песни, — он снова рассмеялся. — Признаться, я не слышал этой версии. Но кот, торгующий сказками за бутылку, — это гениально. Прямо образ современного писателяфрилансера.

Смех у него был красивый, заразительный. Да и сам он выглядел потрясающе, когда улыбался. Я невольно засмотрелась на него. Когда он взглянул на меня своими зелёными глазами, я смутилась и отвернулась к окну, делая вид, что очень увлечена пейзажем с бензоколонками и рекламными щитами.

— Ты интересная девушка. Знаешь об этом? — спросил он уже серьёзнее, но с лёгкой улыбкой.

— Да... И очень красивая, — не задумываясь ответила я, машинально поправив прядь волос.

Он рассмеялся:

— И скромная.

— Бабушка всегда говорила, что свои хорошие черты не надо скрывать, а надо показать всему миру, чтобы все знали, — парировала я с напускной важностью, и мы оба расхохотались.

Себастьян выключил музыку и повернулся ко мне. Внезапно его лицо стало очень серьёзным — как всегда, без намёка на улыбку, которая была буквально пару минут назад.

— Слушай, нам надо коечто обсудить, — его голос стал деловым, почти профессорским. — Моя семья... Она может устроить некую проверку для тебя.

— Проверку? — я насторожилась. — Что это значит? Типо викторины?

— Можно и так сказать. Будут спрашивать о тебе, о твоих взглядах, присматриваться к твоему характеру. В нашей семье не терпят лжи. Мой отец — отличный психолог, он всегда видит, когда человек врёт. Поэтому врать не стоит. Лучше будь собой и говори то, что действительно думаешь.

— Ага, — я нахмурилась. — Чтото не сходится. Мы едем, чтобы их обмануть — я же буду врать, что являюсь твоей невестой! А сейчас ты говоришь, что они распознают ложь? Тогда какой смысл во всём этом?

— Отец не поймёт, — Себастьян слегка улыбнулся. — Он так зацепился за мысль, что у меня наконец ктото появился, что будет мысленно отрицать любую возможность обмана. К тому же я никогда его не обманывал — до этого дня. Поэтому ему и в голову не придёт, что это не так. Но вот проверить, достойна ли ты называться частью нашей семьи, он захочет.

— Но может, лучше, если я сделаю так, чтобы они не захотели меня принимать? — предложила я с хитринкой. — Например, начну цитировать рэпбаттлы или расскажу, что коллекционирую крышки от газировки?

— Нет, — он покачал головой. — Тогда мне придётся искать другую девушку. Или, что ещё хуже, они сами навяжут когото. А там уже не обвяжешься.

— Хорошо, я поняла, — вздохнула я. — Значит, план такой: быть собой, но не слишком. Отвечать честно, но фильтровать. И главное — не петь пародии на Пушкина в машине.

Себастьян снова улыбнулся:

— Именно. И ещё одно: если вдруг отец спросит, как мы познакомились...

— Мы встретились в библиотеке, — быстро вставила я. — Ты помогал мне найти редкую книгу по квантовой физике, а я случайно опрокинула на тебя стеллаж с энциклопедиями. Романтично, драматично, правдоподобно.

Он рассмеялся:

— Идеально. Ты прирождённая актриса.

— Только не говорите... то есть не говори, что теперь я должна буду сыграть главную роль в семейной саге «Как обмануть профессора и его семью за 24 часа».

— А почему бы и нет? — подмигнул Себастьян. — С таким талантом к импровизации у нас всё получится.