Ошибка глупой ученицы

Неудачное знакомство

Мы вышли из кабинета, и я невольно ускорила шаг, будто за мной гнался не отец Себастьяна, а сам дьявол с брачным контрактом в руках. Арчибальд Элиот Норт шагал рядом — размеренно, с этой своей спокойной усмешкой, и мне казалось, что он нарочно тянет время, чтобы я успела как следует продумать, как буду выкручиваться из этой ловушки.

— Не волнуйся, — бросил он, будто читая мои мысли. — Я не стану вызывать регистратора прямо за десертом. Хотя идея, признаюсь, забавная.

Я лишь крепче сжала губы, пряча и раздражение, и готовый вырваться нервный смех. В этот миг из столовой донёсся приглушённый гул голосов, и сердце подпрыгнуло где-то в горле. «Сейчас начнётся», — мелькнуло в голове, и по спине пробежал холодок.

Столовая оказалась такой же внушительной, как и весь дом: длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые стулья с резными спинками, хрустальные бокалы, которые, казалось, звенели от одного только взгляда. В центре стола — ваза с цветами, настолько пышными, что они почти скрывали лица сидящих напротив.

Когда мы вошли, все разговоры разом стихли. Арчибальд Элиот Норт прошёл к своему месту во главе стола — неторопливо, с той самой степенной уверенностью, от которой, казалось, даже воздух в комнате становился гуще. Он ещё не опустился в кресло, а лишь остановился у спинки, на секунду задержавшись, будто давая всем прочувствовать вес своего присутствия.

По левую руку от него сидела леди Амелия — прямая, словно проглотившая аршин. Её пальцы едва заметно подрагивали, сжимая край салфетки: она боялась мужа, это читалось в каждом её движении, в том, как она вздрагивала от любого резкого жеста. Но в её взгляде, устремлённом на меня, не было страха — только холодная, расчётливая неприязнь. Она явно решила: я здесь лишняя.

Справа от того места, куда направлялся Арчибальд, стоял пустой стул, а дальше — ещё два накрытых места: видимо, для Себастьяна и для меня. Но сейчас они выглядели как ловушка, в которую меня заманивали.

Сам Себастьян стоял у окна, нервно поправляя манжету. При виде нас его лицо на секунду исказилось смесью облегчения и ужаса — будто он одновременно радовался, что я жива, и боялся, что сейчас всё окончательно развалится.

Чуть поодаль, рядом с Амелией, сидели двое молодых мужчин — близнецы, словно вырезанные из одной формы. У обоих — тот же нортовский разрез глаз, та же надменная осанка, но в то же время в их взглядах читалась озорная искра, которой у Себастьяна почти не было.

Рядом с одним из близнецов сидела молодая девушка — почти на самом краю. Она едва заметно улыбнулась мне, будто хотела сказать: «Я тоже когда-то была на твоём месте». Но в её взгляде не было тепла — напротив, холодная усмешка скользила по губам, словно она знала что-то, чего не знала я.

Напротив девушки сидела пожилая тётушка, спиной ко мне. Она даже не оглянулась в мою сторону, но от этого становилось только страшнее — будто её безразличие было хуже любого взгляда.

Арчибальд наконец опустился в своё кресло — не просто сел, а именно опустился, с неторопливой тяжеловесностью, будто занимал трон. И тут же хлопнул ладонью по столу — не сильно, но так, что все вздрогнули.

— Слуги, накройте для Эллайны здесь, рядом со мной! — распорядился он, указывая на место справа от себя.

В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как где-то в коридоре тикают часы. Все переглянулись, и в этих взглядах читалось одно: «Что он задумал?»

Я же стояла и пыталась осознать: только что я впервые увидела всех этих людей, а теперь меня уже сажают на почётное место рядом с главой семьи. Это было одновременно лестно и пугающе — как шаг на край пропасти.

— Отец, может, не стоит… — начал было Себастьян, но Арчибальд лишь отмахнулся.

— Стоит. Мне нравится эта девушка. В ней есть огонь.

Видно было, что членам семьи это не по душе, но никто не рискнул сказать против. Когда все расселись по местам, Арчибальд решил представить мне домочадцев:

— Это моя жена, Амелия.

Леди Амелия медленно подняла бокал, будто собираясь произнести тост, но вместо этого холодно произнесла:

— Надеюсь, ты не собираешься и за ужином указывать нам, где у нас трещины и облупившаяся краска, дорогая.

В комнате повисла тишина, густая, как сироп. Даже хрустальные подвески на люстре, казалось, перестали звенеть.

Я сделала глубокий вдох и, глядя прямо на будущую свекровь, спокойно ответила:

— Если только вы сами попросите моего мнения. А пока я просто хочу попробовать ваш ужин. Говорят, ваш повар — настоящий волшебник.

Глава дома одобрительно хмыкнул — видимо, ему понравилось, что я не спасовала перед его женой.

— Дальше — мои сыновья, Калеб и Кристофер.

Я мысленно отметила, что у них даже имена похожи, словно их подбирали по одной схеме. Калеб с интересом оглядел меня и произнёс:

— Добро пожаловать в нашу прекрасную и дружелюбную семью. — Слова «прекрасную» и «дружелюбную» он выделил с такой иронией, что всем стало ясно: он так вовсе не считает.

Кристофер же просто качнул головой в мою сторону и продолжил отстранённо есть салат, будто происходящее его ничуть не касалось.

— А это молодая жена Кристофера, Эвелина. Она совсем недавно в нашей семье.

Эвелина, как и муж, лишь едва кивнула в знак приветствия, но взгляд её был хищным и недобрым — прямо как у Амелии. В нём читалось: «Ты здесь ненадолго».

— А это моя мать, Генриетта Норт, — продолжил Арчибальд, глядя на тётушку, которая до этого даже не посмотрела в мою сторону. Теперь же её взгляд буквально прожигал меня — голодный, изучающий, до мозга костей. Взгляд как рентген, который видит и знает все твои скелеты в шкафу.

Я невольно вздрогнула от страха, но не отвела глаз. Она же довольно усмехнулась, а после слегка улыбнулась мне — только краешком губ, едва заметно, но я заметила. И на душе сразу стало чуточку легче.

Разговор понемногу оживал. Арчибальд рассказывал истории из своей молодости — о том, как начинал с нуля, как строил свой первый офис в старом гараже и как жена тогда ворчала, что он тратит деньги на «бесполезные мечты». Амелия изредка вставляла свои комментарии, иногда даже с лёгкой иронией, и я вдруг поняла, что за этой холодной маской скрывается женщина, которая просто привыкла держать всё под контролем — и семью, и эмоции.

Себастьян тоже постепенно возвращался к себе прежнему — спокойному, собранному, с той самой лёгкой иронией, которая мне в нём нравилась. Время от времени он ловил мой взгляд и едва заметно улыбался, будто говоря: «Мы справимся».

Когда подали десерт — нежный шоколадный мусс с ягодами, — я наконец почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Я откинулась на спинку стула и, глядя на эту странную, но по-своему уютную сцену, вдруг подумала: «А ведь они просто люди. Со своими страхами, привычками, ожиданиями. И, возможно, им тоже непросто».

— Знаешь, — неожиданно произнесла леди Амелия, глядя на меня поверх бокала, — ты не такая, какой я тебя себе представляла.

Я чуть не поперхнулась десертом, но сумела сохранить спокойствие.

— А какой вы меня себе представляли? — спросила я, искренне любопытствуя.

Она на мгновение задумалась, подбирая слова.

— Я думала, ты будешь… тихой. Послушной. Такой, которая будет кивать на каждое моё слово и стараться всем угодить.

Я усмехнулась, но без злобы.

— Ну, угождать я не люблю. А вот слушать — да. Если мне есть что сказать — скажу. Если нет — просто посижу и послушаю.

Арчибальд хмыкнул, явно довольный моим ответом.

— Вот это мне в ней и нравится, — заявил он. — Честность. Сейчас это редкость.

Амелия посмотрела на мужа так, будто хотела сказать: «Ты опять всё усложняешь», но вместо этого лишь вздохнула и покачала головой.

— Ладно, — пробормотала она. — Посмотрим.

Тут в разговор влез один из близнецов — Калеб:

— А как вы познакомились с Себастьяном? Почему именно его выбрала? Уверен, у такой красотки, как ты, было много ухажёров.

Я на миг растерялась, а потом вспомнила обговорённую с Себастьяном историю:

— Он был моим преподавателем в институте. Мы как-то случайно встретились в библиотеке, разговорились… Я лучше узнала его. До этого он мне казался злобным и холодным, но, когда увидела другую сторону, поняла, что это не так. Теперь вот мы вместе.

Что-то я придумала от себя, ну конечно. Потому что я всё ещё считала его холодной ледышкой — пусть и с тёплыми руками.

— Ох, как мило! Запретная любовь, значит? — прозвучал насмешливый голос Эвелины. — Получается, он тебя старше? А вы не боитесь, как отнесутся к этому в институте? Себастьян, — обратилась она к нему, — а если тебя уволят?

Нарочитое беспокойство в её голосе резануло слух.

— Если уволят — значит, уволят, — спокойно ответил Себастьян. — Я преподаю там скорее для себя, и это все прекрасно знают в нашей семье. Если будет необходимо, я полностью перейду в компанию отца.

Тут Кристофер хмыкнул недобро — видимо, они с Себастьяном не слишком дружили.

— Дорогая, не слушай их, — перебил всех Арчибальд. — Если у тебя что-то не получится с Себастьяном, то, может, получится с другим из моих сыновей. Калеб и Кристофер — хорошие мальчики. Я тебя из нашей семьи не намерен отпускать. Такой бриллиант потерять — надо быть глупцом.

Себастьян недовольно посмотрел на отца. Амелия выпучила глаза, будто увидела привидение. Калеб — и, что удивительно, Кристофер, рядом с которым сидела его жена, — одобрительно кивнули отцу. Тётушка хохотнула в кулак, а вот Эвелина покраснела как помидор от злости, сжала салфетку и бросила её в тарелку. Поднялась из-за стола и начала кричать:

— Это уже слишком! Сначала она заявляется к нам в дом, ведёт себя как хозяйка, потом её сажают рядом с главой дома, как будущую наследницу, — хотя даже Себастьян и Кристофер не были удостоены такой чести! А теперь что — предлагаете моего мужа?!

«М-да, хорошо, что я тут ненадолго», — мысленно подумала я. Но когда я посмотрела на Себастьяна, он смотрел на меня с неподдельным ужасом. «А это ещё что?» — пронеслось в голове.

— Ты чего? — шепнула я ему.

— Да так… Потом, — тут же ответил он.

Эвелина выбежала из столовой, следом за ней ушёл и Кристофер.

— Ну и зачем ты это устроил? — наконец раздался голос тётушки. Он звучал неодобрительно, как у учителя, отчитывающего нерадивого ученика.

— Это была шутка. Неудачная, но это не повод разговаривать со мной в таком тоне, — как понурый ученик, ответил Арчибальд.

«Не похоже, что глава дома тут он», — промелькнуло у меня в голове. Лучше иметь эту даму в союзниках, чем против себя.

— Девочка слишком молода. Да, она влезла в нашу семью хитростью и обманом, но она любит Кристофера, поэтому и пошла на подлость. А ты всё ещё не можешь её простить, — продолжила тётушка.

— И не прощу никогда! В моей семье нет места таким людям! — отрезал Арчибальд.

Интересный момент: каким образом Эвелина попала в семью и кого обманула? Но сейчас это было не важно, потому что тётушка продолжила:

— Что ж, я вижу, что это дитя тебе по нраву, но мы не сможем её принять, пока она не пройдёт испытания нашей семьи!

Арчибальд недовольно цокнул.

— Да, я тоже считаю, что она должна сначала пройти испытания, — тут же влез Калеб. «Да что ж ты как заноза в заднице», — подумала я, сдерживая раздражение.

— Эллайна, как ты считаешь, сможешь ли ты пройти испытания? — спросил Арчибальд.

— Нет, отец, она не готова, — тут же вмешался Себастьян.

— Что за испытания? — спокойно спросила я.

— Всё очень просто, — с азартом ответил Арчибальд. — Всего их три. Первое: найти всех членов семьи. Мы прячемся, ты ищешь — всё просто. Второе: ты пройдёшь наш подземный лабиринт. Это наша семейная ценность. Не бойся, там нет ничего опасного — просто нужно будет найти выход. И третье — секретное задание. Ты узнаешь его, только когда пройдёшь остальные.

— Звучит как-то зловеще. Как в хоррор-фильмах, честно говоря, — не удержалась я.

Все засмеялись, но этот смех был… какой-то неживой, будто под ним они прикрывали что-то ещё. Это ощущение длилось совсем немного, но я почувствовала его всем телом.

— Ничего такого, — заверил меня глава дома. — Просто проверка твоих навыков и умений, а также твоего ума. Для жизни это не опасно!

Я посмотрела на Себастьяна. По его лицу было невозможно понять, что мне нужно ответить: он сидел как статуя, без эмоций, не уверена даже, что моргал. Его взгляд был прикован к отцу, он буквально буравил его глазами.

— Себастьян, что скажешь? — снова спросил Арчибальд.

— Нет. Ты не будешь проходить испытания, — строго ответил он.

— Дорогой, ты же хочешь сделать её своей невестой или нет? — вмешалась Амелия. Она подозрительно посмотрела на меня, будто начинала догадываться, что всё это — фарс.

— Я согласна, — не раздумывая, ответила я.

Я не хотела, чтобы нас сейчас раскрыли: ведь по договору, если это произойдёт, мне придётся выплатить сумму в двойном размере, а таких денег у меня не было.

— Я согласна пройти ваше испытание. Сегодня — только одно, — тут же добавила я. Завтра договор уже не будет действовать, и они будут думать, что я струсила и сбежала.

— Отлично! — тут же воодушевилась тётушка, которая всё это время просто наблюдала.

— Я пойду всё расскажу! — тут же подскочил Калеб.

Амелия тоже встала из-за стола со словами, что пойдёт готовиться.

Себастьян взял мою руку и сжал её под столом, взглядом говоря: «Зря ты согласилась, но я с тобой».

Арчибальд отдал приказ слугам готовиться к пряткам и молча ушёл.

Тётушка подошла к нам.

— Дитя, я не желаю тебе зла. Я хочу, чтобы тебя приняли в этом доме. Надеюсь, ты поймёшь меня когда-нибудь, — тихо сказала она и ушла.

А я сидела и думала: на что я опять подписалась?