- -
- 100%
- +
Глава первая. На змеиной земле
Инэгуи – твари премерзкие и зловредные. Обитают они за морем на жаркой и черной змеиной земле. Статью твари подобны человеку, но ликом темны, как мрачный Толат, породивший их. Плоть инэгуев покрыта чешуей, от чего их и прозывают змеями, на лапах их когти рысьи, а за плечами крылья, как у огромного нетопыря. При полете ноги инэгуев оборачиваются змеиным хвостом.
«О тварях противных людям и кознях их» Премудрый Тундас
Земля дрожала, точно испуганный зверь, и пыталась стряхнуть с себя все, что на ней построили и вырастили. Новорожденный вулкан ревел драконом, снова и снова выплевывая пепел в ночное небо. Серо-черный столб подсвечивали тонкие ветвистые молнии. Грохотал гром, воздух пропитал густой запах серы.
Вокруг алого жерла черными тенями носились инэгуи, их кожистые крылья со свистом рассекали раскаленный воздух.
– Осторожней!
– Идет! Идет!
– Не спешить! Прижимаем!
Змеи направляли магию в жерло вулкана, следя за кипящей поднимающейся магмой. Еще немного и, подчинясь магической силе, раскаленная лава хлынет на восток, не затронув древний дом и сад, разбитый на террасе западного склона…
Землю снова тряхнуло. Раздался оглушительный взрыв, из жерла полетели камни. Инэгуи, с громким стрёкотом, бросились в разные стороны, а лава, на миг избавившись от магической сети, жидким огнем хлынула на западный склон.
Темно-синий змей с горестным воплем заложил крутой вираж и понесся к саду. Здесь, освещенная вспышками молний, стояла на мраморном постаменте серебряная статуя крылатой женщины.
– Учитель!
Юный змей, чья чешуя отливала золотым и алым, опустился на землю рядом с темно-синим хозяином сада. Земля беспокойно вздрагивала под их ногами, горячий, пахнущий серой воздух, царапал горло, огненная река с шипением и подвыванием ползла вниз.
Золотисто-алый дернул учителя за полуоткрытое крыло:
– Мы не успеем ее снять! Летим! Отольем новую! Ну же!
Темно-синий едва слышно застонал, схватил серебряную женщину за руки и перевел взгляд на дом с куполообразной крышей. Дом, который лет двести назад он сам возвел из черного лавового камня. Дом, в котором хранились пластины металла с древними текстами, висело огромное обсидиановое зеркало магической связи, лежало одеяние для встречи с невестой и…
Огненная река неспешно-неотвратимо подобралась к саду. Сколько раз молодые змеи сидели здесь вместе с учителем, попивая травяные настои, обсуждая магические науки, тайны ухода за растениями и способы борьбы с участившимися извержениями и землетрясениями. Огромные двухсотлетние деревья, которые учитель посадил еще в юности, вспыхнули точно факелы. В лицо змеям повалил густой дым, запах горелого дерева смешался с запахом серы. Огонь, охвативший сад, отразился в серебряной статуе, окрасив ее в кроваво-красный. Огненный поток плескался уже под стенами дома.
«Надо было в дом лететь, может быть успели бы что-нибудь забрать», – отстраненно думал учитель, не сводя глаз с круглых отверстий в стенах, служивших одновременно и окнами и дверьми.
– Да чтоб меня все демоны Идэвос в морскую бездну побрали! – пробормотал юный змей, глядя как дом учителя неожиданно проседает.
Золотисто-алый схватил учителя подмышки и с трудом взлетел в темное небо. Лава под ними подобралась к крылатой женщине. Серебряные капли расплавленного металла упали в шипящее пламя. Оглянувшись, змеи увидели, как статуя погрузилась в огонь…
***
Утром семеро усталых, вымазанных в гари и пепле инэгуев опустились на небольшой островок, покрытый темными травами, по большей части колючими. Среди трав мелькали юркие ящерицы и скользили разноцветные змейки. Крошечные дракончики с ярко-алыми крыльями и яично-желтыми брюшками, похожие на ожившие драгоценные камни, гонялись в ясном утреннем небе за басисто жужжащими жуками и бархатистыми коричневыми бабочками размером с ладонь.
Здесь было уютно и тихо, и даже небольшой вулкан в центре островка не вселял в змеев тревогу, хотя из его кратера нет-нет, да вырывались тонкие струйки дыма, напоминая, что гора не спит. Но магия змеев связана с подземным огнем, а потому они привыкли к подобным пейзажам и часто прилетали на этот остров развеяться. А вот шепот моря казался змеям недобрым, так что приземляться на берегу инэгуи не стали, отправившись на восток острова, где притаилась тенистая котловина, окруженная причудливыми скалами.
Золотисто-алый змей, чье имя было Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях, отстал от товарищей и спустился в местный карьер, набрать каменного угля для костра.
– Не переживай, Учитель! – проговорил он, прилетев в котловину и окинув взглядом компанию змеев, что уже сидела кружком, скрестив ноги. – Все вместе тебе новый дом возведем! Цветы соберем по всем садам…
– Точно! Прямо завтра с утра и начнем! – поддержал приятеля змей с желтыми полосами на черной чешуе, сверкающими на утреннем солнце, словно самородное золото. Звали этого змея Костер, разожжённый весенней ночью на смолистых ветках кустарника-пиче. Древнее имя – уже много сотен лет никто не разжигает костры на древесине. Другое дело – на каменном угле. Вспыхнувший-на-углях опустил бурые куски добычи в центр круга и принялся разводить костер.
– Завтра вряд ли, – вздохнул хозяин погибшего дома, темно-синий змей постарше, и бросил в огонь горсть целебных трав. Инэгуев окутал ароматный дым. – Надо с Ледяным Копьём связаться, а то ведь волноваться будет, почему я на связь не выхожу… Как отдохнем, полечу к Матери Змеев. Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях, – обратился учитель к золотисто-алому, – будь добр, попроси владычицу меня принять – воспользуюсь ее зеркалом связи…
Золотисто-алый как раз закончил возиться с костром и сел рядом с учителем, сняв перевязь с мечом в узорных металлических ножнах и бережно пристроив оружие на камнях. Услышав просьбу учителя, Вспыхнувший огонь кивнул и прикрыл золотистые глаза с вертикальными черными зрачками. Через мгновение он начал хмуриться и, наконец, распахнув глаза, воскликнул:
– Не получается! Помехи, как при шторме! Что за шлак такой?!
– Море же почти спокойно было! – удивился Смоляной Костер.
Змей с зелеными пятнами на черной чешуе – его звали Пламя кузнечного горна – фыркнул:
– Просто сын владычицы устал, вот ему и маленькие волны помехи создают!
– Сам попробуй! – зашипел золотисто-алый. – Сколько повторять, не называй меня так!
– А ты не сын, разве? – хохотнул пятнистый.
– А ну, прекратили оба! – Учитель чуть заметно повысил голос, и молодые змеи виновато замолчали.
– Нашли время, – буркнул инэгуй с малиновым отливом на чешуе. Огонь, окрасивший закатное небо.
– И помехи действительно большие, – нахмурился учитель. – Я тоже пробиться не могу… Ладно, потом тогда…
– Я принесу выпить, – сказал пятнистый, поднимаясь: на этом острове в тенистом местечке у друзей был схрон с припасами. Но на втором же шаге змей споткнулся о меч. – Бесполезная железяка! – ругнулся Огонь в горне и, покосившись на учителя, поспешно добавил. – Да помню я, что меч от отца остался! Ну и хранил бы дома! Зачем с собой-то таскать, не понимаю!
Учитель устало вздохнул, и провел по темному скуластому лицу когтистой лапой:
– Ученые до сих пор не смогли разгадать секрет магии изделий, хранящих частицу души погибших родичей… Никогда не знаешь, в какой момент она сработает. Как раз при опасности хорошо иметь при себе такую вещь…
– Не очень-то меч нам вчера помог! – усмехнулся Огонь в горне.
– Лети уже давай! – крикнул здоровенный инэгуй с ярко-алым гребнем, идущим ото лба до самой спины. Звали этого змея Поток волнистой лавы. – Или давай я слетаю? Горло уже першит от пепла!
– Так выпить не терпится? – фыркнул пятнистый. Отойдя в сторону, он распахнул огромные, в два обхвата кожистые крылья с острым когтем на локтевом сгибе, и взмыл в безоблачное голубое небо. Ноги его удлинились и склеились, превратившись в хвост, а парящие в небе дракончики с треском прыснули в разные стороны.
Некоторое время оставшиеся шесть инэгуев молча следили за полетом пятнистого.
– Неужели нашему миру действительно пришел конец? – тихо спросил змей с белыми зигзагами на черной чешуе. Его звали Искры базальтовой лавы над жерлом. Он откинулся на спину и, грызя жесткую темную травинку, следил за улетающим товарищем. – Неужели все наши земли сгинут в пламени вулканов?
Искры тяжело вздохнул, а полосатый Смоляной костер вскинул голову и в тревоге уставился на друга.
– Да, ладно тебе! – воскликнул он. – Ученые найдут способ!
– Уже сколько веков ищут, – пожал плечами Искры.
– А если мы не будем пользоваться магией, извержений станет меньше, учитель? – с надеждой в голосе спросил золотисто-алый.
Темно-синий пожал плечами, не отрывая взгляда от потрескивающих язычков костра.
– Не знаю. Лости почти не пользуются волшебством, но им это не очень помогает: их земли так же страдают от льда и холода, как наши от землетрясений и…
– Слушайте, давайте о чем-нибудь повеселее, а? – взмолился Смоляной костер. – И без таких разговоров тошно!
Несколько минут все молчали.
– Интересно, куда цветочные дракончики разлетелись? – выплюнув недогрызенную травинку, спросил Искры.
И в самом деле, еще недавно скользившие в голубом небе разноцветные летающие ящерки пропали.
– Учитель, – вскинул голову Вспыхнувший огонь, – а расскажите, как Огонь, полыхающий в кузнечном горне, вошел к вам во время беседы с лости!
– О, точно! Расскажите! – подхватил малиновый Закатный огонь.
– Да, ну вас! – смутился учитель. – Слышали же уже сотню раз!
– Эту историю можно слушать бесконечно! – хохотнул Смоляной Костер.
– Под вино вообще отличная история! – усмехнулся Искры.
Смех змей походил на веселое потрескивание очага. Учитель встряхнул головой и едва заметно улыбнулся.
– Еще в давние времена, когда в земли инэлости пришел холод, они начали обрабатывать кожи и шкуры животных, чтобы их можно было накинуть на себя и согреться. Придумывали, как сделать, чтобы шкуры не мешали летать и двигаться. И все это назвали «одежда». Со временем отсутствие одежды стало считаться неприличным.
Молодые змеи недоверчиво фыркнули.
– А как они в о-де-жде того… Размножаются? – усмехнулся здоровяк Поток.
– Вот, супруги или, скажем, любовники наедине могут не надевать одежду…
– Кстати, а правда, у лости есть праздники, на которых каждый мужчина должен переспать со всеми женщинами? – хихикнул Искры.
– Глупости! Я же вам говорил: как у нас мальчиков рождает больше, чем девочек, так у них девочек рождается больше, чем мальчиков! И поскольку каждая лости старается родить хотя бы одного птенца, их сейчас гораздо больше, чем нас. Вот и подумай, сколько пришлось бы «праздновать», если со всеми спать! – возмутился учитель. – Но, да, у лости есть фестивали, на которых одинокие девы могут зачать дитя…
– И родить очередную девочку?! – рассмеялся Искры.
– Жаль мы не можем пригласить инэлости к себе, – мечтательно протянул Смоляной костер.
– И устроить им фестиваль? – у Потока от смеха аж слезы на глазах выступили.
– Лости фестиваль ради детей нужен, – пожал плечами малиновый Закат. – А от другого вида не родишь, даже если бы разнополярная магия не мешала встретиться…
– Ничего вы оба не понимаете! – тряхнул головой Смоляной костер. – Вот у учителя же есть лости…
– Учитель и Ледяное Копьё особенные, – возразил золотисто-алый Вспыхнувший. – Но, если пойдешь работать дипломатом, сможешь общаться с лости и…
– Я хотел! Мне магической силы не хватает с зеркалами справиться!
– Ну и зачем ты такой сдался лостихам?! – хохотнул Поток. – Силы нет, птенцов сделать не сможешь!
– Я что-то не понял, вы о чем поговорить хотели?! – насмешливо вопросил учитель.
Раздался свист разрезаемого крыльями ветра, и у костра опустился на землю пятнистый. В руках у него были обсидиановые сосуды с вином.
– Небось, о том, как я оскорбил в лучших чувствах твою невесту? – уточнил Огонь в горне. – Так я и сам рассказать могу! Прилетаю как-то к учителю, а его нигде нет. И на зов не откликается…
– А у тебя, конечно, горит! – усмехнулся Искры.
– А меня мать послала узнать, как ей пасынковать знямарь… Думал, загляну, увижу, что спит, скажу матери… А учитель сидит, в тряпки замотанный…
– Какие «тряпки»?! – перебил пятнистого змея учитель. – Какой «замотанный»?! Давай сюда вино, балбес! Говорить с тобой невозможно!
Забрав у ученика сосуд, учитель достал чашу и сделав большой глоток, учитель передал вино сидящему рядом с ним Смоляному Костру и пояснил:
– Я же вам показывал. Одежда это не просто завернуться в шкуру или циновку.. Там один чертеж сделать сложнее, чем кузницу на вулкане! Я полгода чертил, прежде чем получилось похожее! – учитель горестно вздохнул, вспомнив, что все его труды уничтожил огонь…
– Но я-то об этом ничего не знал! – усаживаясь между Потоком и Искрами, возразил Огонь в горне. – Я увидел тебя в тряпках, а в зеркале – инэлости. Белую, точно облачко. В перышках вся. Глазища огромные – как голубые цирконы. Обернулась на меня и ну визжать!
– Еще бы ей не кричать! Ледяное Копьё поясок себе сплела, почти как змеиный, – в голосе учителя послышалось умиление. – Ну, и скинула нагрудник1, чтобы мне показать, а тут врывается незнакомый самец…
Сверху донесся странный свист. Змеи вскинули головы. В небе сверкнула тонкая серебристая сеть, а на восточном краю котловины из-за скал выступили низкорослые бескрылые существа. Головы их покрывала длинная шерсть, а тела….
– Одежда?! Лости?! – растеряно пробасил Поток лавы.
Инэгуи вскочили на ноги. Опрокинулись кувшины с вином.
– Берегись! – прострекотал учитель.
– Люди это! – крикнул Закат.
Учитель, Вспыхнувший и Смоляной, кто кувырком, кто прыжком, поспешили уйти от непонятной ловушки. Закатный взмахнул рукой и на нападавших налетел обжигающий ветер, сбрасывая их за скалы. Искры, В-горне и Поток выбросили вперед руки, из темных ладоней вырвались струи огня и дружно ударили в сетку. Не причинив ей никакого вреда! Мгновение и сеть упала на атакующих инэгуев. Тотчас исчезли бьющие из ладоней огненные струи, стих свист обжигающего ветра, даже костер погас.
Тонкая серебристая сеть казалась невесомой, но четверо гуев, включая здоровяка Потока, упали на колени, словно на них скала обрушилась.
– Ёндол меня разнеси!
– Какой идэвос?!
Шипели змеи, пытаясь порвать серебристые ячейки. Тонкие волоконца оказались прочнее стальной проволоки и не поддавались.
Трое ушедших от ловушки инэгуев вскочили на ноги и оттолкнулись от земли, распахнув черные крылья. Учитель и Смоляной взмыли в воздух, а Вспыхнувший запутался в сети когтистой стопой. Инэгуй дернул лапой, пытаясь сбросить сеть, но та обвилась, точно вьюнок. Вспыхнувший наклонился ее содрать, но Закат хрипло крикнул:
– Не трожь! Прилипнешь!
– Что за шлак! – рыкнул Поток, изо всех сил пытаясь разодрать сеть.
– Когтями режь! – предложил Вспыхнувший.
– Не режется! – просипел Поток.
– И магию глушит! – с испугом прошипел В-горне.
Учитель и Смоляной кружили над котловиной. Отсюда было хорошо видно нападавших, притаившихся на восточном склоне. С ладоней гуев сорвались огненные стрелы и порывы раскаленного ветра, тут же скрутившиеся в тугие смерчи. Бескрылые существа кинулись в рассыпную, пытаясь укрыться за скалами, но огонь настиг их. Вспыхнули нелепые тряпки. Один из бегущих бросился наземь, его тут же подхватил смерч и швырнул вниз.
Вспыхнувший изо всех сил оттолкнулся от земли. Ноги, наконец, слиплись в хвост, но сеть дернула вниз. Опустившись, инэгуй обнаружил, что мерзкая ловушка окутала уже обе стопы! Сеть ползла вверх, словно живая, грозя подобраться к коленям! Змей ударил по сети огнем, ветром, даже лавой – но сеть продолжала подниматься выше и вскоре окутала змея почти по бедра! Инэгуй широко раскинул крылья, пытаясь уберечь их от серебристой гадости, и в отчаяние огляделся. Что-то замерцало на земле справа от него. Обернувшись, инэгуй увидел отцовский меч. Камни на ножнах ослепительно блестели. Вспыхнувший кинулся наземь и вытянул крыло, пытаясь подцепить меч когтем…
С неба раздался отчаянный крик. Из плеча Смоляного торчала палка с перьями на конце и привязанной к ней веревкой. Смоляной попытался вырвать её из плеча, не смог, и с криком полетел вниз, разбрызгивая капли черной крови. Вспыхнувший и учитель кинули в Смоляного магию ветра, не давая упасть.
Больше Вспыхнувший ничем помочь не мог. Он еще сильнее вытянул крыло и, наконец, смог подтолкнуть к себе меч. Поднявшись на колени, инэгуй обнажил клинок и осторожно провел им над лежащим рядом В-горне. Неподвластную магии сеть отцовский меч разрезал точно веревочную!
– Вылезай! Чего копаешься?! – прошипел Вспыхнувший, разрезая ловушку над Искрами.
– Не могу! Не пускает! – простонал В горне, беспомощно барахтаясь в серебристых нитях.
– Срезай с себя и улетай! – прохрипел Искры.
– От общей сети свою часть отрежь! – подсказал Закат еле слышно.
Вновь закричал Смоляной – люди тянули его за веревку вниз! Учитель, метнулся к нему, пытаясь удержать Смоляного и сжечь веревку, но та даже не загорелась! Людишки швырнули в змеев еще одну сеть…
Вспыхнувший наконец рубанул, отрезая себя от державшей друзей ловушки.
– Я вас не брошу! – крикнул он, торопливо срезая с себя полосы серебристой мерзости.
– За помощью лети! – прошелестел Закат. – Наши должны узнать!..
– Держись, Костер, разожжённый! – кричал учитель, вновь направляя на людей огненную магию и одновременно пытаясь стряхнуть облепившую хвост серебряную сетку…
– Там крюк что ли?! – голос Смоляного дрожал. – Вытащить не могу! Боги!..
Люди снова дернули веревку, заставляя Смоляного снизиться. В учителя швырнули новую сеть. Он увернулся, но сеть на хвосте снизила его скорость, край второй сети задел крыло…
– Торопись, сын властительницы! – прохрипел В горне.
Золотисто-алый отчаянно замахал крыльями, пытаясь взлететь. Серебряные волокна тянули к земле.
– Берегись! – прохрипел кто-то из друзей, но инэгуй и сам видел летящую на него ловушку. Он раскрутил меч, и серебристые кусочки дождем посыпались на землю.
Учителя и Смоляного опутали сети, и оба полетели вниз, с трудом шевеля крыльями, пытаясь смягчить приземление…
От скал к инэгуям неслись бескрылые. Грубые злые голоса заглушили тихий стрекот друзей. Странно, но и пламя напавшим почти не повредило – обычно магический огонь просто так не затушишь…
Тяжело взмахивая крыльями, Вспыхнувший поднимался к верху котловины. Мысль бросить беспомощных друзей была ужасна. Когда-то во время извержения он потерял отца, и потом поклялся никогда не оставлять близких в опасности. Лучше погибнуть вместе, чем жить ценой чьей-то смерти! Но друзья правы – он обязан предупредить остальных! Инэгуй попытался связаться с матерью – связь по-прежнему не работала!
Сильный удар в крыло заставил Вспыхнувшего покачнуться. Еще удар! И еще! Прорывая крылья, по нему били странные длинные пруты с перьями на концах. От резкой боли потемнело в глазах. Змей начал терять высоту и увидел прямо под собой человека с темной шерстью на голове и полосатой сине-белой шерстью на лице. Огонь не повредил его длинным одеждам. В руке человек сжимал темный жезл с аквамарином в навершие. Дождавшись, когда инэгуй спустится достаточно низко, человек замахнулся жезлом. Вспыхнувший вильнул в сторону, уходя от удара, и тут же махнул хвостом. Человек отскочил. Змей левой рукой направил на противника огненный вихрь. На груди полосато-бородого ярко вспыхнула огромная жемчужина, и огонь исчез, не причинив человеку вреда. Крыло инэгуя пробила очередная стрела, заставив опуститься на землю. Полосато-бородый взмахнул жезлом, инэгуй встретил удар мечом и одновременно выбросил вперед крыло. По жезлу побежала глубокая трещина, но человек успел развернуться и коготь крыла его лишь задел, сорвав с одежды засушенную морскую тварь.
Огненная сила инэгуев наделила их способностью тепловидения, и сейчас Вспыхнувший вздрогнул от неожиданности, ощутив противника магически. Он запоздало понял, что люди существа теплокровные, а значит…
– На бескрылых амулеты, скрывающие их присутствие! – крикнул он друзьям и яростно кинулся в атаку.
Уловив едва заметную тень сверху, змей успел изменить движение клинка и разрубить сеть. В тот же миг удар жезла обрушился на чешуйчатую руку. Жезл раскололся надвое. Инэгуй зашипел от боли, невольно разжав когтистые пальцы, и тут же кинулся за падающим мечом. Но человек обломком жезла отбросил клинок в сторону, а сверху упала новая сеть, окутывая, не давая пошевелиться…
Подбежавшие люди окружили змея. Кто-то со злости пнул пленника и тут же заорал от боли – чешуя прекрасно заменяла броню. Другой бескрылый поднял с земли камень и со всей силы швырнул в лицо инэгуя. Преодолевая сопротивление сети, змей прикрыл лицо рукой. Удары отдались глухой болью. Страшнее была полная потеря магии – ослепляющая, дезориентирующая. И горькое осознание, что он – сын властительницы – не смог не только спасти друзей, но даже предупредить мать…
Резкая команда полосато-бородого заставила людей прекратить избивать пленника. Вспыхнувший почувствовал, как дернули сеть, и его потащило по камням куда-то вниз. Сдерживая рвущиеся изнутри гнев и страх, змей сосредоточился на дыхании. В ушах зазвучали слова отца, когда-то учившего его бороться с волнением: «Вдохни, задержи дыхание, медленно выдохни и вновь задержи дыхание»…
Вспыхнувший вздрогнул, почувствовав на тонкой лицевой чешуе горько-соленые брызги. Крылатые редко подходили к побережью, да и летать старались повыше. Слишком много жило в воде чудовищ. Слишком памятные были случаи, когда блуждающие волны утаскивали неосторожных в темные глубины проклятых горьких вод.
Сквозь ячейки сети инэгуй увидел качающееся на волнах странное сооружение, выкрашенное в ярко-голубой цвет. Плоская крыша, сужающаяся с одной стороны, небольшая деревянная башенка на другой…
– Это плавучий дом? – просипел Поток откуда-то сбоку.
Спеленатое тело несколько раз стукнулось о борт, затем ударилось о палубу. Рядом падали беспомощные тела товарищей. Сеть дернулась и потащила пленников дальше. Где-то рядом звучали грубые голоса захватчиков. Золотисто-алый заставил себя повернуть голову и увидел темноволосых светлоглазых людей с бледно-голубыми бородами. У их ног темнел прямоугольник трюма, похожий на рот морского чудовища. В него бросили конец сети. Еще пара рывков и пленники полетели в черное корабельное брюхо.
***
– Что за идэвовщина, – тихий голос Заката заставил Вспыхнувшего раскрыть глаза. В трюме было темно, но – слава богам – ночное зрение у гуев немагическое, а потом змей сразу увидел силуэты друзей. И тоненькие решетки каменных клеток, отделяющие их друг от друга.
– У бескрылых не может быть такой мощной магии! – продолжил Закат, ощупывая узоры на прутьях.
Затолкав пленников в узкие клетки, захватчики освободили их от сетей. Что это была за магия Вспыхнувший не понял, но сети внезапно перестали липнуть к телу, и бескрылые вытащили их из клеток будто простые веревки… Вот только легче от этого змеям не стало: клетки вытягивали силы и магию ничуть не хуже. Израненному Вспыхнувшему даже глаза держать открытыми было тяжко. Еще и воздух спертый, пропахший неописуемыми миазмами…
– По идее, у людей вообще магии нет! – вздохнул Искры.
– Чужую магию люди могут использовать, – возразил учитель. – Но кто мог снабдить их такой страшной силой? Беда! Беда великая!
– Получается, помехи тоже их рук дело?! – пробормотал Закат.
– Давно надо было гнать этих тварей из наших земель! Не позволять даже близко подплывать! – зашипел Поток.
– Никому и в голову не приходило, что бескрылые могут быть опасны, – вздохнул учитель.
Плавучий дом скрипел и шатался, словно его тащило в когтях крылатое чудище. Как ни боялись змеи морских глубин, Вспыхнувший сейчас обрадовался бы, начни разваливаться эта странная деревянная конструкция…
– А твоя бабка, что о бескрылых писала, сын властительницы? – поднял голову В-горне.
– Пророчица не хотела общаться с плавающими по проклятому морю, – ответил за Вспыхнувшего учитель. – Она надеялась найти людей, не связанных с морем, и полетела искать их…
– Богов она искать полетела, – фыркнул Вспыхнувший.
– И их тоже, – кивнул учитель.
– Боги, боги… – еле слышно простонал Смоляной.
Вспыхнувший вздохнул и снова закрыл глаза. Со дня отцовской гибели, он знал, что никаких богов нет, и никого никогда никакое чудо не спасет.