Давай останемся друзьями

Пролог

Моя юность проходила в те годы, когда большая часть общества нашего государства видела сотовый телефон и персональный компьютер только по телевизору в зарубежных фильмах. Это были годы кассетных магнитофонов и пиратского кино. Тогда тот, кто был раньше никем, мог стать неимоверно богатым, открывая нелегальные бары и продавая турецкий ширпотреб. А тот, кто имел все, в считанные дни мог потерять нажитое десятилетиями.

Но меня всё это мало интересовало. В шестнадцать лет куда важнее были музыка, друзья, девчонки и мысли о том, как попасть на концерт знаменитой рок-группы.

Эта история началась в сентябре. Возможно, кто-то из вас скажет, что все написанное ниже слишком банально и обыденно, но именно тот сентябрь повлиял на всю мою жизнь.

Мы с мамой переехали в этот дивный морской городок еще в июле. Ей предложили неплохую работу, а для меня здесь было больше возможностей получить образование. Хотя, если честно, особого желания куда-то поступать у меня не было. Меня уже отчислили из двух техникумов там, где мы жили раньше, и характеристики были такими, что на старом месте вряд ли бы приняли куда-то еще.

Наверное, стоит немного рассказать о себе. Зовут меня Илья, но большинство знакомых называли Белым — из-за почти белых волос. В свои шестнадцать я был высоким, худощавым парнем, носил чёрные джинсы, футболки с логотипами рок-групп и считал себя настоящим неформалом.

Учиться я, вопреки распространённому мнению, любил. Легко запоминал новый материал, много читал и интересовался всем подряд. Проблема была в другом — в моём характере. Учителей раздражало моё упрямство, а меня — их уверенность в собственной непогрешимости. Я не мог молчать, если видел несправедливость или откровенную глупость. Наверное, именно поэтому за один год меня успели отчислить из двух техникумов. Первый раз меня отчислили за то, что я матом обругал препода, а потом просто перестал посещать его занятия. Историк рассказывал на уроке, что СССР выиграл Великую Отечественную войну благодаря изобретенному автомату Калашникова.

— Как же так? — спросил я. — Ведь АК- 47 был изобретен только в тысяча девятьсот сорок седьмом году, а принят на вооружение в тысяча девятьсот сорок девятом. А победу в Великой Отечественной мы одержали девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого.

— Как ты смеешь, сукин сын, меня поучать?! — в гневе воскликнул преподаватель.

И тут моему терпению пришёл конец. Я таким матом пояснил преподавателю своё мнение о его компетентности, что заработал одобрительные возгласы одногруппников и пару за семестр по истории.

После того случая за мной окончательно закрепилась репутация трудного подростка. Сначала меня это бесило. Хотелось доказать, что взрослые ошибаются и я не законченный отморозок. Но вскоре я устал. Когда каждый день смотришь в глаза людям, которые заранее решили, кто ты такой, однажды просто перестаёшь спорить.

Именно с таким настроением я пришёл в техникум № 2. Осуждающие взгляды на мои длинные волосы, чёрную одежду и любовь к рок-музыке раздражали не меньше, чем в прежнем техникуме. Но я уже ничего никому не собирался доказывать. Если меня считали трудным, я начинал вести себя как трудный. Если ждали очередной выходки — я её устраивал.

Куда смотрели мои родители? Если говорить точнее — родитель. Мама почти всё время пропадала на работе. Ей одной приходилось и зарабатывать на жизнь, и воспитывать меня. После каждого моего отчисления она пыталась со мной поговорить, но быстро поняла, что словами меня уже не остановить. Я видел, как ей больно, и мне самому было безумно стыдно. Наверное, поэтому дома я старался помогать ей во всём, чем мог.

Отца я никогда не видел. Родители развелись почти сразу после моего рождения, и к шестнадцати годам я уже перестал задавать о нём вопросы. Мне казалось, что нас с мамой всегда было только двое.

Но вернемся к тем дням, когда мы переехали. На новом месте было скучно. Не было друзей и знакомых, но я знал, что все изменится после того, как пойду учиться. С людьми я сходился легко.

И вот мы с мамой подаем документы в художественное училище. При слове художественное вы, наверное, подумаете, что я люблю или умею рисовать. Ничего подобного! Просто во всех других «фазанках» и техникумах нам отказали. Мол, приём документов закончился еще в начале июля и мест нет. С пакетом документов мы вошли в какой-то кабинет, поздоровались с привлекательной женщиной лет тридцати. Она предложила нам присесть. Я огляделся по сторонам и за соседним столом увидел девчонку моего возраста, которая что-то рисовала карандашом и искоса поглядывала на меня.

Глава первая.

В то утро я ехал в переполненном троллейбусе на первый урок. Наслаждаясь всеми прелестями общественного транспорта я увидел ту самую девчонку, которая присутствовала при моем поступлении. Уже второй день подряд мы едем с ней вместе. Заходим в транспорт и выходим на одной остановке и идем по направлению к «фазанке». Хм, хорошенькая. Длинные светлые волосы, на вид очень густые. Стало интересно, какие они на ощупь. Мелкие черты лица, красивый разрез глаз. Худенькая, правда, но это ее не портит. А ей повезло больше, чем мне. Она сидит у окна и может любоваться видом на бухту. Если завтра опять будем вместе ехать, попробую познакомиться. Что-то соскучился я по женскому обществу.

На следующий день я поздно вышел и не успел подойти к заинтересовавшей меня девушке на остановке! Хорошо хоть в «траллик» смог залезть. "Ох, люди! Что же вы меня так толкаете! А вот это уже более приятно".

Меня запихнули между сиденьем и поручнем на задней площадке троллейбуса. Я оказался так близко к той самой девушке, что мои ноги касались её коленей. Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Впервые я видел ее так близко. Впервые смог разглядеть цвет ее выразительных глаз. Тогда они мне показались серыми. Я бы не назвал ее красавицей. Но было в ней что-то такое, из-за чего я не мог отвести глаз от ее личика.

Я улыбнулся, как бы извиняясь за причинённые ей неудобства. Она улыбнулась в ответ. И все сорок минут пути мы разглядывали друг друга и улыбались. Потом мы вышли из троллейбуса и пошли к училищу разными дорогами. Несколько секунд я смотрел ей вслед и только потом пошёл дальше.

Утром следующего дня я вышел раньше обычного.

— Привет! — как только незнакомка появилась на остановке, я сразу подошел к ней.

— Привет, — ответила она тихим, слегка хриплым голосом.

— Я Илья.

— Карина, — прозвучало в ответ.

— Наш троллейбус, поехали?

Она кивнула, и мы стали протискиваться сквозь толпу желающих уехать.

— На кого ты учишься? — завел я разговор, когда нас практически вдавили на задней площадке в стенку «траллика».

— На оформителя, а ты? — спросила Карина, взявшись за поручень.

— Мебельщик, — ответил, становясь с ней рядом так, чтобы хоть немного оградить Карину от толкающихся пассажиров троллейбуса.

— О, — девушка слегка поморщилась, когда «траллик» тронулся и на нее упала рядом стоящая бабуля. Выпрямившись, она вновь посмотрела мне в глаза и заинтересованно поинтересовалась: — Слышала, что без творческого экзамена на эту специальность не принимали. Ты рисуешь?

— Да какое там… Я вообще думал, что завалю экзамен.

— Правда? — удивилась девчонка.

— Передо мной поставили какие-то гипсовые кубы, шары… Сказали: рисуй.

— И?

— А я сижу и думаю: может, они перепутали абитуриентов?

Она очаровательно улыбнулась.

— Тогда как же ты поступил?

— Повезло с соседом по парте. Пока я изображал творческие муки, он успел нарисовать и свою работу, и мою.

— Серьёзно? — Карина тихо рассмеялась.

— Абсолютно. Если когда-нибудь встретишь Витю, знай: именно ему я обязан своим художественным образованием.

Когда мы рассмеялись, бабулька, совсем недавно упавшая на Карину, возмущённо покосилась на нас.

— И все же, как тебе «фазанка»? — спросила она.

Я на мгновение задумался и неожиданно понял, что мне действительно нравится здесь учиться. Не из-за того, что никто не цеплялся к моему прикиду и почти не задавали домашку. Просто здесь никто не строил из себя правильных. Здесь были свои.

— Неплохо. — подытожил я. — Незаносчивые преподы и адекватные мастера. А тебе как? Нравится?

— Пока ещё не поняла, — пожав плечами, ответила Карина. — Но, безусловно, лучше, чем в школе.

— Ты, наверное, хорошо рисуешь? — предположил я, вспомнив, что девушка учится на оформителя.

— Нет, совсем не умею! — смущенно улыбаясь, призналась Карина. — Просто мама настояла, чтобы я после девятого ушла из школы.

— А кто у тебя мама?

Закусив губу, девушка как-то странно посмотрела мне в глаза и ответила:

— Твой классный руководитель.

Глава вторая.

Слова Карины обездвижили меня. А в голове навязчиво застучала мысль: «Классуха меня убьёт».

— Что, напугала я тебя? — голос девушки вернул меня в троллейбус.

— Нет, не испугался. Просто не ожидал... Ты на маму совсем не похожа.

— Я знаю, я ни на кого в семье не похожа. И когда об этом в кругу семьи и друзей заходит речь, то мой папа, делая печальное лицо, произносит: «Не будем о грустном».

Я рассмеялся и спросил:

— У тебя большая семья? Есть брат или сестра?

— Есть младший брат и старшая сестра. А у тебя?

— А у меня только мама.

Смутившись, Карина опустила глаза.

— Расскажи о своём родном городе, — тихо попросила девушка.

И я стал рассказывать о родном городе и о том, почему мы с мамой переехали. Троллейбус постепенно пустел, а мы всё так же стояли рядом и болтали о всякой всячине. Выйдя из транспорта, я впервые не пошёл привычной дорогой, а свернул вслед за Кариной во дворы. Уже у училища я предложил после уроков поехать домой вместе.

Все уроки я думал о новой знакомой. Вспоминал её застенчивую улыбку, приятный аромат духов и то, как она несмело вложила свою маленькую ладонь в мою, когда я подал ей руку, выходя из «траллика». Вспомнил и её глаза. Утром они казались мне серыми, а сейчас я уже не был уверен, что правильно разглядел их цвет. На спецтехнологии я то и дело поглядывал на Ирину Валентиновну. Пытался найти хоть что-нибудь общее между ней и Кариной. А когда классуха строго посмотрела на мою ручку, застывшую над тетрадью, в голове опять пронеслось: «Она меня точно убьёт».

Учебный день закончился. Я вышел на улицу и стал ждать Карину на крыльце. Студенты постепенно расходились, а её всё не было. В нетерпении я стал постукивать пальцем по перилам, отбивая только мне известный ритм. И тут на крыльце появилась невысокая черноволосая девушка с короткой стрижкой. Я узнал в ней одногруппницу Карины.

— Привет, а Карина где? — спросил я, остановив девчонку.

— Она уже ушла. Нас после охраны труда отпустили, — немного растерянно произнесла девушка.

Я разочарованно вздохнул и отступил в сторону, пропуская её.

Вот тебе и первая совместная поездка домой. Что ж, позвоню ей ближе к вечеру. Хорошо, что я не поленился и записал номер телефона классухи.

Через час я был дома. Едва переступив порог, сразу бросился к телефонному аппарату. Покрутил диск, набирая номер классухи, и стал ждать ответа.

— Карина, тебя к телефону, — услышал я из трубки.

Через минуту знакомый чуть хрипловатый голос произнёс:

— Алло?

— Привет, это Илья.

— Привет.

— Слушай, может, прогуляемся? Покажешь мне городские достопримечательности? Ведь я недавно в городе.

— Даже не знаю... Мне надо спросить у родителей.

Вот это попадос! Карина совсем не походила на тех девчонок, которые обычно меня окружали. Застенчивая, молчаливая, да ещё и такая правильная, что перед прогулкой должна спрашивать разрешения у родителей. Я привык к другим — раскованным, ничего не стеснявшимся. Раньше мне и в голову не приходило, что девушку нужно сначала отпрашивать у её предков.

— Так спроси, я подожду, — выдавил я из себя.

— Я быстро.

В трубке повисла тишина. Через несколько минут снова послышался голос Карины:

— Мне разрешили. Где встретимся?

Договорившись о встрече, я стал собираться. Слово «свидание» до этого дня не присутствовало в моём лексиконе. Но сейчас я понимал, что собираюсь именно на свидание.

Вот и наступил долгожданный момент. Мы встретились с Кариной, как всегда, на остановке.

— Куда поедем? — спросил я и, уверенный, что сейчас блесну своими познаниями города, тут же предложил: — В центр, на набережную?

— Почему туда? — несколько равнодушно спросила Карина.

— Там красиво, — пожал я плечами.

— И ты эту красоту уже видел, — подытожила девушка. — Давай лучше я покажу тебе не менее красивое место.

В троллейбусе оба молчали. Я — от неловкости, а Карина, наверное, просто стеснялась. Через десять минут пути Карина шепнула, что следующая остановка наша. Выходя из «траллика», я опять подал ей руку и, когда её прохладные пальцы коснулись моей ладони, не отпустил. Так мы и пошли дальше — держась за руки.

Парк, в который привела меня Карина, был большой и действительно очень красивый. Высокие деревья окружали памятники культуры, а извилистые дорожки то уходили в тень, то снова выводили нас на солнечные открытые площадки.

— Ну как тебе? — спросила Карина, остановившись у каких-то цепей и читая информационную табличку.

— Неплохо, — ответил я, стараясь не показать, насколько мне здесь понравилось, и подошёл ближе к цепям. Потом встал на цепь ногами и прошёлся по ней.

Карина рассмеялась:

— Илья, ты серьёзно?

— А что? Я проверяю их на прочность. Залазь и ты. Они так прикольно скрипят.

— Вот уж нет. Это же памятник.

— Разве? — Я спрыгнул и подошёл к девушке. — Думал, что их сюда для красоты повесили.

Карина улыбнулась и, протянув мне руку, сказала:

— Пойдём, покажу тебе другие памятники, которые тоже нуждаются в проверке на прочность.

Девушка привела меня к бетонным корзинам и мешкам. Я сразу догадался, что это имитация батареи XIX века. Залез на мешки и попрыгал по ним. Карина засмеялась и вдруг тоже забралась рядом.

— Видишь, выдержали нас двоих.

Карина прошлась по выложенным рядами мешкам и спрыгнула на землю.

— Куда теперь? — спросил я, спрыгивая следом. — К фонтану?

— К фонтану, — кивнула Карина.

Карина не повела меня к фонтану на центральной площади парка. Оказалось, в парке был ещё один фонтан — не такой большой и роскошный, зато в отдалении от людных аллей.

Мы сели на лавочку возле фонтана. Я достал сигареты, закурил и несколько секунд молча смотрел на воду.

— И мне дай, — попросила Карина, взглядом указывая на сигарету.

Я замер и посмотрел на неё.

— Что? — улыбнулась Карина.

— Ты куришь?

Я протянул ей пачку. Девушка вынула сигарету и поднесла к губам. Я с удивлением наблюдал, как уверенно она закурила, сделала первую затяжку, потом вторую.

— Расскажи о своей семье, — прервал я неловкое молчание.

— А что рассказывать? Обычная семья. Папа — мичман, мама —преподаватель. Есть брат и сестра.

— А с сестрой ладишь?

— Не всегда, — призналась Карина. — Она ненамного меня старше, но из-за того, что уже работает и учится в университете, считает себя очень взрослой. Ну и на правах старшей пытается меня контролировать и постоянно роется в моих вещах.

— На сколько она тебя старше?

— На полтора года.

— Всего лишь? У неё что, своей жизни нет, раз она в твою лезет?

— Есть, — Карина усмехнулась, — характер просто у неё тоже есть.

Карина затушила окурок и выкинула его в урну.

— А брат?

— Ему всего девять.

Я на несколько секунд замолчал. Вспомнил, как сегодня Карина спрашивала у родителей разрешения пойти со мной.

— А ты маме сказала, что со мной идёшь гулять?

— Сказала.

— И?.. — Я приподнял брови.

— Сначала мама не поняла, с кем я иду. У неё же много учеников, — засмеялась Карина. — А потом я описала тебя.

— И?

Карина закатила глаза и передразнила мать:

— «Это такой высокий, с очень светлыми волосами? Боже, как же он меня достаёт!»

Карина рассмеялась. Я тоже улыбнулся, хотя внутри было немного неловко. Не очень-то приятно узнать, что ты уже успел достать классного руководителя, не проучившись ещё и недели. Я снова посмотрел на Карину и вдруг замер. Утром её глаза казались мне серыми. Сейчас они были светло-зелёными.

— У тебя что, линзы? — я невольно приблизился к ней.

— Нет. С чего ты взял? — тихо спросила она, не отводя взгляда.

— Утром твои глаза были другого цвета.

— Они меняют цвет от освещения. Иногда от цвета одежды или настроения.

Несколько секунд я молча смотрел на неё.

— Карина, ты мне очень нравишься… — сказал я тихо и зачем-то добавил: — У тебя есть парень?

Глава третья.

Она отрицательно качнула головой. Я несколько секунд смотрел на неё, потом коснулся её губ своими.

Я сразу понял, что Карина ничего не знает о поцелуях. Но это не остановило меня. Наоборот. Неопытность девушки придавала мне уверенности. Лишь спустя годы я понял, как дорог тот первый поцелуй.

Вы, наверное, подумали, что я напишу о том, как благодаря Карине изменился: завязал со спиртными напитками и стал прилежно учиться. Ничего подобного. Тогда я не видел в наших отношениях ничего особенного. Всё было легко и интересно. Мы встречались каждый день, вместе ездили на учёбу, кидали друг на друга многозначительные взгляды на переменах. Знакомились с другими студентами и постепенно осваивались в новом коллективе. Иногда после занятий гуляли по городу, а по вечерам созванивались.

Карина постепенно привыкала к моим шуткам, а я узнавал её всё лучше. Оказалось, мы оба любили читать. Могли часами обсуждать произведения классиков, спорить о героях и удивляться тому, как по-разному воспринимаем одни и те же книги.

Однажды после занятий мы зашли в кафе. Карина заказала чай, а я — бутылку пива. Она посмотрела сначала на бутылку, потом на меня.

— Ты неисправим.

— А ты только сейчас это поняла?

Она рассмеялась, покачала головой и протянула руку:

— Дай глотнуть.

Через месяц после нашего знакомства мама разрешила мне съездить к друзьям в родной город.

— Всего на неделю, — сообщил я Карине за день до отъезда.

— Хорошо, — она опустила глаза. — Ты позвонишь, когда вернёшься?

— Обещаю.

Вернувшись через неделю, я не знал, как смотреть Карине в глаза. Родной город встретил меня толпой прежних приятелей и доступных подружек. Я снова оказался в привычной компании и получил то, чего не было в наших отношениях с Кариной.

Мне было стыдно. Я понимал, что поступил нечестно. Но ещё сильнее меня мучило другое: я не мог требовать от Карины того, к чему она не была готова. Она ни в чём не была виновата. Просто мне было почти семнадцать, и я хотел того, чего Карина не могла мне дать. Я больше не мог делать вид, что меня устраивают наши отношения.

Я стал избегать её. Позже выходил из дома, чтобы не ехать вместе на учёбу. В «фазанке» старался не попадаться Карине на глаза. В общем, вёл себя как идиот, стараясь оттянуть неприятный разговор. Через неделю после моего возвращения мы всё-таки встретились недалеко от её дома. Я долго разглядывал свои кроссовки, собираясь с духом, а она молча ждала.

— Карина, я думаю, нам лучше остаться друзьями, — произнёс я, не глядя ей в глаза.

Несколько секунд она молчала. Потом кивнула.

— Хорошо, — услышал я тихое. — Пока.

Она развернулась и пошла к дому.

Я проводил её взглядом, а потом со спокойной совестью отправился к новым приятелям.

Глава четвертая

Иногда после занятий мы ехали вместе домой. Уже не держались за руки, как раньше, но всё равно находили тему для разговора. Обсуждали прочитанное и последние новости в училище, рассказывали о смешных случаях за день. Или просто молчали, глядя в окно троллейбуса на бухту, памятники и знакомые улицы, мелькавшие за стеклом. Мне казалось, что мы действительно дружили.

Однажды в январе, возвращаясь с курилки в тёплые мастерские, я боковым зрением заметил пару. Замер. Потом медленно обернулся. Возле чёрного хода в училище, напротив мастерских, стояла Карина с парнем из параллельной группы. Они смеялись, не замечая моего внимания. Я не слышал, о чём они говорили, но заразительный смех девушки притягивал, и я досмотрел эту сцену до конца. Ещё раз рассмеявшись, Карина маленьким кулачком стукнула своего собеседника в плечо и юркнула в здание. Несколько секунд я смотрел на закрытую дверь, за которой скрылась девушка, потом развернулся и ушёл в мастерские.

Карина хоть и считалась одной из самых привлекательных девушек в училище, ни с кем из учащихся больше не встречалась. Возможно, парней отпугивала Ирина Валентиновна — связываться с дочкой строгого преподавателя желающих не находилось. Честно признаюсь, меня это вполне устраивало.

Моя жизнь постепенно менялась. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у меня здесь появилась своя компания. Как-то во время прогулки с Кариной всё в том же центральном городском парке ко мне подошёл парень в пайте с логотипом Metallica и стрельнул сигарету. Протянув ему пачку, я увидел в гуще деревьев группу неформалов, сидевших на бревне.

Теперь я знал, где найти таких же, как я. Тех, кто любит рок-музыку, тех, кто плевать хотел на общественные правила и порядки. Тех, кто никогда не осудит меня за мои поступки. Это моя среда. Непризнанные музыканты и поэты, художники и писатели и просто все те, кто не был понят и услышан окружающими.

Шли дни, летели недели и месяцы. Менялась и Карина. Сначала я замечал только мелочи. Девчонка стала ярче краситься и поменяла стиль одежды. Привычные юбки и платья постепенно исчезли из её гардероба. Теперь Карина почти всегда ходила в джинсах и свободных свитерах. Всё чаще на переменах я видел её в курилке. Она курила, больше не стесняясь и не прячась за спинами подружек.

Как-то её однокурсница Маша, та самая темноволосая девушка с короткой стрижкой, обратилась к Карине:

— Ты совсем страх потеряла? Или совесть?

— Что не так? — Карина удивлённо посмотрела на подругу.

— Уже даже не прикрываешься. Забыла, что над нами окна учительской?

Карина ничего не ответила. Лишь ещё раз затянулась.

С наступлением весны я не раз замечал её с пивом или вином во дворах неподалёку от «фазанки». Они сидели с девчонками на лавочках, громко смеялись и пили прямо из бутылок. А однажды я случайно услышал, как Ирина Валентиновна жаловалась информатичке на дочь:

— Совсем от рук отбилась. Приходит домой пьяной. Позавчера вообще ночевать не пришла. Хорошо хоть мама Маши позвонила и сказала, что она у них.

— Может, её к психологу?

— Пробовала. Не стала ходить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.