- -
- 100%
- +
- Телефон просто! Это же тебя ни к чему не обяжет! Не захочешь - не пойдешь!
- Но...
Я бы уже ушла, наскоро буркнув что-нибудь ему в ответ, да только он вдруг схватил за руку! И это, конечно, уже была наглость, но решиться на грубость у меня всё никак не получалось.
Упавший откуда-то сверху на крышу машине камешек привёл парня в благоговейный ужас - он даже мою сумку уронил на землю. Подхватив её, я быстренько понеслась к замку, слыша за спиной причитания по поводу "разбитой машины". Откуда камень был? Замок, что ли, от старости рассыпается?
- Линочка! - из толпы народа, шумящей, снующей туда-сюда по огромному холлу замка вдруг вынырнула Вера, наш костюмер, а вслед за ней - Петька, бутафор, как обычно весь взъерошенный и одетый в один из своих любимых безразмерных худи. Ребята окружили меня с двух сторон, стали крутить, как куклу, и обсуждать между собой, как если бы я здесь и не присутствовала вовсе. - Петька, скажи, она ещё красивее стала или мне только кажется?
- Я думал, Верунчик, она хоть поправится после родов, а нет! Всё такая же стройняшка! Ну, разве что... Хм... Нет, все-таки в некоторых местах она немного увеличилась - точно тебе говорю!
Я поймала его молниеносный взгляд, направленный в район моей тщательно задрапированной плотной блузочкой груди (так старалась прикрыть, а, похоже, не вышло!).
- Петь, а Петь, а ты куда это сейчас смотрел? - не предвещающим ничего хорошего тоном очень тихо и очень грозно произнесла Вера.
- Так! Ребята! Давайте вы мне покажете сначала, куда сумку кинуть, а то я в этом хаосе Ядвигу не найду никогда, а потом будете выяснять отношения!
Петька подхватил мою сумку, а мы с Верой, обнявшись, побежали вверх по лестнице, где нам была выделена, как обычно, общая комната.
Богдан
- Ну, что, коллеги, друзья и, смею надеяться, профессионалы своего дела, многих из вас я знаю давно, с кем-то познакомился вот буквально несколько часов назад, но верю, что сработаемся и сделаем дело на все сто, так, как нужно, и, что немаловажно, именно так, как хочу я!
Я произнес тост, подняв вверх предусмотрительно наполненный минералкой и украдкой переданный мне Ядвигой бокал, и, едва пригубив, поставил его на стол обратно - хотелось завтра, вопреки всем собственным традициям, начать рабочий день со свежими мыслями и здоровой головой. И вообще, я собирался идти спать - пусть хоть до утра гудят, потом, на съемках, спрошу со всех вместе и с каждого по-отдельности, смогут ли выкладываться и работать или страдать будут от похмелья. Меня пытались уговорить остаться праздновать вместе со всеми, но настроения пить не было. Вообще, ни для чего не было настроения почему-то...
Уже у лестницы наверх, когда положил руку на перила, ладонь внезапно обхватили женские пальцы. Я сначала почему-то уставился на аккуратный маникюр с замысловатыми узорами и только потом поднял взгляд в лицо.
- Богдан... Романович, а давайте пообщаемся? - новенькая актриса... как её там... Марианна... соблазнительно улыбалась, бросая томные взгляды из-под ресниц. Сколько же подобных подкатов было в моей жизни! Не сосчитать просто! Хотелось тяжело вздохнуть, показав тем самым свое отношение к происходящему, но я сдержался.
- Марианна, совет сейчас дам. И лучше до утра им воспользоваться, - наклонившись, прошептал ей на ухо.
Она нагло потерлась бедром о мою ногу, - совсем стыда нет, хоть бы постеснялась... Хотя, о чем это я? Сам такой... Был недавно... И почему меня сейчас напрягает ее поведение?
- Я слушаю, - промурлыкала она.
- Лак сотри с ногтей - у нас историческая картина будет. В 18 веке бабы такое на своих руках не носили.
Уже поднявшись наверх, я вдруг подумал - чего это меня вдруг понесло? Чего вызверился на актрисульке этой - ну, они же практически все с режиссёром переспать мечтают! И раньше меня это очень даже устраивало. Старею, что ли...
- Не забывай, Потемкин, ты ж у нас женатый человек, - шепотом скомандовал себе и пошёл в свою комнату.
И спать бы, наверное, лёг вовремя, если бы не услышал доносящиеся из-за приоткрытой двери в одну из соседних с моей комнат, голоса:
- Линочка, ну, расскажи, кто он? Кто отец твоей мелкой? - спрашивал Петька-бутафор - любимчик всех девчонок-техников из моей команды, лет уже десять работавший со мной.
И мне тоже стало интересно - кто покорил сердце Ангела. Кто этот счастливчик? И я, не отдавая себе отчёта, остановился у двери и практически прислонился к ней ухом.
- Петь, Вер, я не могу вам сказать... - начала девчонка, но вдруг на неё зашикали, зашептали что-то, и я успел догадаться, что пора валить, но среагировать не успел. Дверь в комнату распахнулась, и я предстал перед честной компанией в довольно неприглядном виде - стоящий, чуть наклонившись к двери, явно и откровенно подслушивающий...
- Богдан Романович! - в один голос изумлённо закричали Вера и Петька, а Ангел побледнела и почему-то закашлялась, словно увидела призрака. Вроде бы ничего же такого не говорили - гадостей обо мне так точно! Чего она так перепугалась? Если бы не сидела, явно упала бы в обморок!
- Ну, я. И чего орете? - сказал, как можно спокойнее, стараясь экстренно придумать какое-то логичное объяснение своему странному поведению. Но, как назло, ничего в голову не приходило. И тогда я сделал единственное возможное - сказал правду. - Ну, подслушивал. Признаю. Может, мне тоже интересно узнать интимные подробности из жизни ангелов?
- Шутите, Богдан Романович? - рассмеялась Верочка, с интересом посматривая в сторону белокурой Смирновой.
- Шучу, конечно, Верочка, - соврал я. - Я чего хотел, собственно...
В голове щелкнуло, и я вдруг придумал замечательную причину пообщаться с девчонкой наедине. Правда, зачем мне это нужно на самом деле, без вранья, придумать не успел - губы уже произносили:
- Поговорить с тобой, Лина, нужно... Наедине.
Еще один испуганный взгляд, брошенный ею на меня, дал понять, что Линочка отчего-то меня боится, хотя ведь в ее сторону я никогда не зверствовал... Ну, почти никогда...
- Ну, давайте, мы выйдем? - предложил Петька.
- Да, зачем? Ангел, давай, поднимайся! Карабас-Барабас отведет тебя в свою каморку для серьезного разговора.
4 глава
Ангел
Конечно, я отлично понимала, что Потемкину нужно обсудить наши договоренности по работе. Ну, наверное... И пусть мы уже обо всем договорились с Ядвигой и главбухшей, пусть неделю назад мне уже отзвонилась наша завотделом кадров, и я подписала еще позавчера все необходимые бумажки. Просто наш режиссер хотел держать руку на пульсе. Он всегда так делал... правда, что касалось техников, тут он не лез обычно... Но, кто его знает, что могло измениться с последних съемок?
Шла следом на ватных ногах. Голова отчаянно кружилась, а сердце отбойным молотком лупило в груди. О чем сейчас со мной говорить можно? Я же не помню, как меня зовут! Да что там! Я не помню даже, как его зовут!!! Увидела и потеряла способность мыслить здраво!
Шла за ним в режиссерскую комнату и пялилась в его спину. Высокий, широкоплечий, свежевыбритый и явно недавно постриженный. Ухоженный... Жена, наверное, старается - одежда с иголочки... Ах, как же об этом больно думать! Но, в то же время, выбросить из головы эти мысли не получалось никак, и я, как будто иголкой в ране ковырялась, - все думала и думала об этом, вспоминая фотографии с их свадьбы, увиденные мною в соцсетях.
Когда он резко остановился у двери в свою комнату и схватился за ручку, я по инерции, занятая мыслями, сделала еще один шаг. Явно лишний. Чтобы не врезаться в его плечо лицом, выставила руку и уперлась ему ею в бок.
- Ты чего, Ангел? Соскучилась? Предлагаешь, поприветствовать друг друга поцелуем? - пошутил он.
Как же мне нравился его веселый, общительный характер! Да, во время работы он был строгим и требовательным, мог отчитать и разозлиться. Но в остальное время Потемкин был лишен напрочь звездности, присущей людям его профессии и уровня его известности. Простой, открытый, одинаково расположенный ко всем - от продюсеров до уборщицы. Всех знающий лично и по именам. Душа компании... И мне тогда, на прошлых съемках, даже казалось... недолго, правда, но казалось, что я ему нравлюсь! Как же я была счастлива! Какие же себе напридумывала варианты нашего возможного совместного счастья! Дурочка...
- Приветствуйте поцелуями свою жену, - неожиданно для себя высказалась я.
Его глаза на мгновение округлились от удивления, но потом Потемкин взял себя в руки и пропустил меня в комнату.
Однажды я уже бывала в его комнате. Да, в совершенно другой, и даже в другом конце страны. Полтора года назад. И тогда, и теперь, поразилась идеальному порядку на столе, где уже были разложены и расставлены документы, канцелярия и всевозможные нужные вещи нынешнего хозяина помещения. Никаких тебе неразобранных сумок и чемоданов. Я была уверена, что все его вещи уже развешены на тремпеля или сложены по полочкам огромного, в потолок, деревянного шкафа. Мой взгляд зачарованно скользнул по кровати... И в голове даже успела мелькнуть картинка, показывающая, как Потемкин лежит вот здесь на покрывале...
- Так что там, Ангелина Смирнова, с поцелуями? Продолжим тему или поговорим о том, для чего я тебя сюда пригласил?
Мне хотелось от стыда провалиться под землю! Хотя... Если так подумать, разве он виноват в моих на него обидах? Я сама к нему тогда ночью пришла! Он был пьян и, несмотря на то, что почему-то называл меня моим же именем, вполне мог не узнать и не запомнить, что именно тогда между нами произошло! На следующий день-то он вел себя так, как будто ничего и не случилось! Более того, отстранился от меня, избегал, и даже, как мне тогда показалось, смотреть в мою сторону не желал! И я уехала... А потом, когда узнала, что беременна... Я сама виновата, что не сообщила ему о ребенке! Я собиралась! Но как могла сообщить, если в тот момент, когда узнала об этом сама, в интернете наткнулась на статью о предстоящей свадьбе Потемкина!
- О том, для чего пригласили, - буркнула ему в ответ, не имея сил поднять взгляд с пола.
- Ты присаживайся, - он махнул рукой на одно из небольших кресел, стоящих у письменного стола. - Я сейчас.
Стараясь не смотреть в его сторону, и не ловить взглядом каждое движение, я заставила себя уставиться на бумаги, разложенные на столе. Не подумав совершенно, что это может быть неприлично! К счастью, сверху на нескольких разноцветных папках, лежал сценарий, которого я пока еще не видела! И я честно пыталась читать то, что там написано, только буквы в слова складываться отказывались совершенно и, как живые, расплывались и прыгали по странице! А глаза настырно косили туда, в сторону шкафа, где Потемкин снимал и вешал пальто.
Как же мне хотелось подойти и обнять его сзади, щекой упереться в плечо. Я отчётливо представляла себе, как он замрет от неожиданности сначала, а потом... А потом!
Но додумать мои невероятные фантазии не позволил его голос:
- Я что, собственно, хотел, Ангелина. Обрати внимание на их руки, когда будешь гримировать. Там повально яркий маникюр. А должны быть коротко стриженные и естественного цвета.
Он прошел и сел в соседнее кресло.
- Мне... - начала я неожиданно хриплым голосом, откашлялась смущённо и, наконец, сумела выдавить из себя. - Ядвига дала уже все инструкции позавчера, когда я приезжала документы подписывать в офис. Всё сделаю. Я поняла.
- Она рассказала, как тебя будут домой отправлять?
- Да. На вашей машине. Ваш водитель. Как загримирую, так и уезжаю, если не нужно будет грим переделывать для тех же актёров...
Я замолчала, поймав странный взгляд, направленный на себя саму. Потемкин разглядывал меня так, словно видел впервые. А когда его глаза поднялись на уровень моих, и наши взгляды встретились... Сердце пропустило удар! Мне было просто невыносимо сидеть рядом с ним... Меня так колбасило от его присутствия в метре, что зубы начали ощутимо выбивать дрожь! И дико захотелось расплакаться... Смотреть на него хотелось... Красивый... Глаза темно-синие... Ресницы чёрные изгибаются к бровям. На щеке ямочка... Улыбается! Чему он улыбается вообще? А чего ему не улыбаться? У него же всё отлично - жена, работа, фильм вот, а он здесь главный... Это ты - никому ненужная женщина, в одиночку растящая ребёнка... Никому ненужного тоже...
- Эй, Ангел, ты чего? - вдруг взвился с места он. И я не успела понять, как получается вдруг так, что я стою возле кресла и прижимаюсь к его груди, а он ласково гладит по спине руками... А я рыдаю и не могу остановиться, не понимая совершенно, отчего со мной такое творится - от горя, что у нас с ним ничегошеньки быть не может или от счастья, что несмотря ни на что, он вот, рядом, и я могу слышать прижатым к его груди ухом, как стучит его сердце...
Богдан
- Не надо... Глупая-глупая девочка, - зачем-то шепчу в её кудрявые волосы, в каком-то необъяснимом восторге, реально пьянея от её тонкого свежего запаха. Хочется сказать, что глупая она потому, что замуж выскочила и не дождалась меня, но я такое никак не могу... Да и сам не понимаю, с чего вдруг такие слова вообще в моём мозгу появляются! Говорю другое. - Разве Ангелы плачут? Что у тебя там случилось? Рассказывай! Мы всё решим. Всё продумаем. И всё снова станет супер!
Она пожимает плечами, но, странное дело, не вырывается из моих рук. А мне уже надо, чтобы вырывалась! Потому что разум говорит, что у неё есть муж и ребёнок, а телу абсолютно безразлично это всё! И если она ещё хотя бы пару минут подышит вот так же горячо и влажно в кромку свитера над ключицей, организм мой вспомнит ещё и о том, что женщину я в объятиях не держал уже очень давно... А такую, так вообще, не держал полжизни... Какая же она тоненькая, хрупкая... И как оглушающе правильно прижимать её к себе...
Бред какой-то! Вот всё, что в моей голове сейчас формируется в мысли - бред полный!
Отстраняется, смущённо отводя глаза. Мне тоже стрёмно - чего я полез с объятиями? Ну, плачет женщина! Но ведь чужая женщина же! С какого перепуга я её вообще трогаю?
- Простите, Богдан Романо...
- Извини, Ангелина...
Говорим одновременно. А я прямо-таки физически ощущаю, как приятное ощущение в груди тает, оставляя разочарование и горечь.
- Так что у тебя случилось? С ребёнком что-то?
- Нет. Просто мы с дочкой никогда ещё не расставались больше чем на пару часов. Грустно без неё. Волнуюсь...
- Она с кем? - и, не удержавшись, тут же добавляю. - С отцом?
И мне ревниво. Глупо, конечно, но мне хочется, чтобы красавица-Линочка МНОЮ восхищалась - чтобы, как на прошлых съёмках, я то и дело ловил её взгляд, сидя в своём режиссёрском кресле и отдавая команды в громкоговоритель! Мною, а не каким-то непредставляемым, но однозначно не понравившемся бы мне, мужиком!
- Она с моей мамой... Но, вы простите, я не знаю, почему я так глупо сегодня себя веду! Всё в порядке, правда! Мне просто нужно было, как и предлагала Ядвига, завтра рано утром приехать. Но традиция же... Не хотела вас подвести.
- С некоторых пор, Ангел, я не очень-то верю в традиции. Так что завтра, как только освобождаешься, едешь домой и говоришь Сергею, водителю, во сколько тебя забирать. Поняла? Всё... Иди спать... А постой...
Уже сделав шаг к двери, она обернулась. Заплаканная. Тушь потекла под правым глазом. Носик покраснел. Странно, но ещё красивее так стала... Забыл, что сказать хотел. Мысленно дал себе затрещину и отвернулся к столу, чтобы не видеть...
- Нет, ничего. Иди...
...Уснуть не получалось. Внизу гудели ребята. В прошлый раз перед съемками я гудел вместе с ними. И мне было классно. А сейчас я, как последний старпер, пытался уснуть в двенадцать часов ночи, отчего-то не имея ни желания, ни сил гулять со своей командой. Я вообще не понимал, чего я хочу! Ну, фильм там снять, чтобы он зрителю понравился, чтобы сборы кассовые были большими... Да, это всё хотел, но как-то не остро, не жизненно хотел, а по привычке, по необходимости. Так, как "хотел" новый костюм или вкусный кусок мяса на ужин. Еще пару лет назад без успеха в своем деле я бы загнулся, а сегодня... Депрессия у меня, что ли? Или это чисто бабская болезнь?
Ну, вот если представить, что бы меня сейчас порадовало. Не просто порадовало, а завело до искр из глаз. Женщина? Хм... Сразу вспоминалась собственная жена. С издевкой подумал: "Мужчина?" Рассмеялся. В тишине комнаты это прозвучало глупо, но порадовал сам факт - раз смеяться могу, значит, не все еще потеряно и депрессия пока не накрыла до предела!
А может, выйти и подхватить какую-нибудь девицу, чтобы скрасила мою бессонную ночь? Марианна точно будет рада... Но Марианну не хотелось. Хотя она и была вполне себе симпатичной. А хотелось совсем другую девушку. И это было очень плохо. Ну, а что хорошего в том, чтобы интересоваться чужой женщиной? Смысл в этом какой? Саморазрушение одно...
Ой, Потёмкин! Ты ж полтора года почти не вспоминал о Смирновой! Ну, жил же как-то! Так какого хрена накрыло вдруг вот это гадкое, разъедающее мозг чувство? Как будто щемит где-то за грудиной в том месте, где у нормальных людей сердце находится, а у меня... У меня-то что там?
Не заметил, как вырубился на смятой от моих верчений кровати. А проснулся от дикого воя за окном. Подхватился на ноги, слетая с постели. Что за фигня? Некоторое время было тихо. А потом ЭТО снова завыло! И мороз на собственной коже я чувствовал очень реально!
Выглянул в окно, но никаких животных, во всяком случае, в освещаемом фонарями пространстве, видно не было. Прислушавшись, понял, что гулянка внизу закончилась. Выйти и посмотреть, что там за волк такой появился? Да ну, зачем мне это надо вообще? Завтра у всезнающей Ядвиги спрошу, кто из наших додумался на съёмки псину притащить... Или это местное зверьё промышляет...
Укладываясь обратно в постель, думал, что не смогу заснуть снова, но отрубился моментально. И снилось мне, будто огромная чёрная собака гонится по парку за каким-то мужиком. Они петляли между статуями, на которые взглянуть я так и не нашёл времени, и она всё настигала-настигала, а настигнуть никак не могла. А я смотрел на это всё откуда-то сверху и почему-то смеялся... Хотя, понятно же почему - не меня же гнала собака, а какого-то другого, мне незнакомого, мужика...
5 глава
Богдан
- Слушай, Смирнова! - говорю в громкоговоритель, жестом заставив замолчать Веронику, дико ругающуюся из-за платья, оказавшегося на пару размеров меньше, чем было нужно, и, похоже, жмущего ей во всех причинных местах. - Ты какого хрена пудры на них столько накладываешь? 19 век! Мать твою! Никакого, блин, соображения! Подойди сюда, гример, елки-палки!
- Богдан... - начинает свою неспетую песню Вероника, но я одариваю ее таким злым взглядом, что она неожиданно, похоже, даже для себя добавляет. - Романович... Платье жмет! Я дышать не могу совсем!
- А ты, Белевская! Не дыши! Зачем тебе это? Ты работай! Давай! С твоего выхода начнем! Выходишь, ищешь своего доктора! Доктор на исходную! Сейчас два слова гримеру скажу, и начинаем!
Жду. Вижу, как она идет в мою сторону. Нарочно прошу Ядвигу сгонять за кофе. Ну, как-то нет у меня желания после вчерашних наших объятий отчитывать ее при посторонних, даже при Ядвиге, которой доверяю, как себе самому. И почему-то, делая вид, что изучаю сценарий, я краем глаза неотрывно слежу за каждым ее шагом! Волосы высоко подняты и завязаны в гульку. Волнистые прядки свисают по обе стороны от лица. В джинсах и коротенькой курточке она такая... девочка-девочка... Не скажешь никогда, что замужем и ребенка воспитывает.
Потемкин! Обрываю свои идиотские неуместные мысли. В сценарий смотри! И внимательно смотри, идиот!
- Та-а-ак! "Выпили ли вы порошки, госпожа?" Порошки-порошки... Порошки! Ершов! - фамилию бутафора говорю в громкоговоритель ровно в тот момент, когда Смирнова подходит и начинает что-то там лепетать. Вижу, как недовольно поджимаются ее пухленькие губки. Игнорирую. Довожу до кондиции. - Петька! Порошки где? Доктор в беседке лечит Розалию! Так? Так! Чем он ее лечит, мать вашу! Молитвами? А должен порошками! Где порошки! Сейчас четвертовать буду! И начну с тебя, Ершов! А закончу... А закончу...
Опускаю громкоговоритель и произношу, повернувшись к Ангелу:
- А закончу Смирновой! На закуску сгодишься, глупый Ангел!
- Вы, Богдан Романович, кроме сценария, что-нибудь о тех временах читали вообще? - сверкая зелеными глазищами резко говорит она. - Конец 18-го века! Белилами они лица отбеливали! Причем еще и свинец добавляли в состав средства!
Ну, да, я особо-то не вникал именно в это! Хватило проблем с костюмами - полгода Вера забрасывала почту фотками с платьями и смешными нарядами для мужчин. Чего только чулочки до бедер стоят!
- Да, Марианна у тебя, как вампирша после охоты, выглядит! Губы красные, морда белая, на щеках неестественный румянец! Ты совсем обалдела? - продолжаю настаивать на своем.
- Я вам сейчас книжку принесу... А хотя, нет! Не принесу! Я сейчас заканчиваю и уезжаю с вашим водителем домой! А книжка мне самой пригодится - чуть-чуть не дочитала! В интернете наберите, как женщины выглядели в те времена, как красились! Сами не знаете, а устраиваете мне тут!
Ах, ты мелкая зараза! Ты еще спорить со мною будешь! Поднимаю громкоговоритель и говорю в него, глядя в красивые и очень злые зеленые глаза:
- Ты мне, Смирнова, не наглей! Соблюдай субординацию, Смирнова! А то ведь я злой сегодня, - опускаю громкоговоритель и говорю, наклонившись к ней так близко, что самого торкает от запаха ее духов, тут же наполнившего мое личное пространство. - Покусать могу!
И почему-то дух захватывает от того, как у нее от лица отливает кровь, от того, как она бледнеет и вдруг быстро облизывает язычком свои розовые губки. Ох, Смирнова! Что ж ты делаешь, зараза! Это мимолетное движение буквально вышибает из моих легких воздух!
Я прямо-таки жду от нее отпора, хочу посмотреть на реакцию - напрочь забываю, что актеры на позициях, что камеры снимают, что звукооператоры замерли на своих местах, а им тоже нелегко - попробуй, подержи микрофоны в одном положении пару-тройку часов!
А она вдруг обхватывает своей ладошкой громкоговоритель... точнее, она обхватывает ладонью, своими горячими пальчиками мою руку, подносит к губам... так близко, что мне кажется, даже касается легонько губами того места на пластмассовом кружочке, опоясывающем трубку, куда обычно говорю только я, и произносит:
- Прежде чем публично устраивать порку мне, Богдан Романович, вы бы лучше историю моды изучили.
И, развернувшись, быстро удаляется в сторону своей мини-студии для грима на открытом воздухе. Ядвига с чашкой кофе в руках удивленно смотрит в мою сторону, остановившись в паре метров от режиссерской базы. А меня не покидает мысль, что я позвал сюда Ангела совсем не для того, чтобы отругать... Совершенно не для того... А для чего?
Что я там делать собирался?
- Кофе давай! - рявкаю в свой рупор и добавляю, развернувшись в сторону выхода из замка, где должна начаться следующая сцена. - Поехали! Начинаем, господа... и дамы!
Ангел
Он неправ. Я права, а он неправ! При всех отчитал, как девчонку! А я... А я три недели готовилась! Все, что могла найти, прочла! Да я столько знала о моде и внешнем виде наших предков, живших в 18 и 19 веках, что Потемкину и не снилось!
Догримировала всех оставшихся и, уже сидя в машине, продолжала ругать его на чем свет стоит! Обижалась, и при этом уезжать не хотелось... Хотелось остаться. Потому что с любой точки моей импровизированной гримерки на открытом воздухе был хорошо виден режиссерский "командный пункт" И я смотрела-смотрела-смотрела! Я следила за ним - за каждым движением, за мимикой, за жестами, за тем, как длинные пальцы постукивают по колену, когда он смотрит на игру актеров. Мое все еще безумно влюбленное сердце трепыхалось в груди, как пойманная в силки птица. Ах, какой же он красивый! Как всё в нем гармонично - даже кепка, на глаза надвинутая, козырьком закрывающая половину лица, и то смотрится, как часть образа, как нечто ему одному присущее, к нему относящееся!